Серокрылая

Темнота. Тишина. Они сковывают, давят, выворачивают душу наизнанку. Не можешь пошевелиться. Стоишь, широко распахнув глаза, пытаясь вдохнуть, но воздух лишь разрывает легкие острой болью. Абсолютная паника. И самое ужасное — бежать некуда. Не осталось ничего, за что можно ухватиться. И ты просто тонешь в этой безмолвной панике, слушая лишь громкое, пульсирующее в затылке сердцебиение, да мерзкий ультразвук в ушах. Именно так ощущается потеря всего, что было дорого и важно. Всего, что никогда даже не думала потерять. Но немыслимое стало реальностью. И от того пошевелить хотя бы пальцем казалось абсолютно невозможным и непосильным. Тишину нарушил громкий, накатывающий гул пламени, что пожирало остатки домов за спиной. Скрежет лопающегося от жара камня резким толчком вернули в реальность. Здесь нельзя оставаться. Нужно идти, хоть куда-нибудь идти, лишь бы подальше от этого ада. С усилием делаешь первый шаг. Ноги не слушаются, мышцы ноют, будто ты бежала как минимум несколько часов без остановки. Но нет, просто стояла, скованная бессмысленным и всепоглощающим ужасом. Ты делаешь второй шаг — уже быстрее, но всё так же неловко и болезненно. Третий. Четвертый. С каждым движением разум понемногу возвращается, волоча за собой непослушные ноги. Ускоряешься, спотыкаешься, пытаешься бежать, падаешь. Надо вставать и идти, ну же, давай! За спиной все отчетливее слышен треск подступающего огня. Поднимаешься, пытаешься бежать, падаешь снова, царапая ладони о сухую осеннюю траву. Снова встаешь, снова делаешь несколько шагов. Кажется, этому не будет конца: бесконечное поле, боль в каждой мышце и пламя, что дышит в спину. Но ты в очередной раз встаешь и пытаешься идти дальше. Над головой раздаётся новый звук — такой неожиданно громкий, что похож на взрыв. Но это всего лишь клёкот орла, неизвестно зачем прилетевшего в эти богом забытые места. Поднимаешь голову, вглядываешься в чёрное небо, сотканное из сотен перекатывающихся дымных змей, но птицы, конечно, не видишь. Она далеко, высоко, там, где пламя не достанет. Опускаешь голову и пытаешься бежать дальше. Подумать только, всего пару дней назад ты так же поднимала взгляд и видела небо — такое голубое, пронзительное от первых осенних заморозков. А теперь даже не представляешь, сможешь ли увидеть его вновь. Настоящее смешивалось с яркими образами прошлого в причудливый калейдоскоп, отчего всё вокруг казалось одновременно нереальным и пугающе осязаемым, до дрожи в кончиках пальцев. Новый громкий звук — уже впереди. На этот раз он и впрямь похож на взрыв. Ты смотришь вперед и сквозь чёрную гарь видишь неясную светлую вспышку. Обман сознания, не более. Моргаешь, думая, что дым разъел глаза до подступающей слепоты. Но белое пятно не рассеивается, а лишь становится ярче. Разрыв? Но откуда? Они уничтожили малейшую возможность подобного, когда запечатали врата дворца. Недоверчиво щуришься и медленно бредешь на свет. Нужно закрыть разрыв. Прихлопнуть для этой чертовой тьмы даже самый крошечный шанс на спасение. Свет становится всё ярче. Нет, тебе не показалось! Это разрыв! Ты ускоряешься, пытаясь не упасть, но всё равно оказываешься на земле. Тело больше не слушается. Пытаешься ползти. Осталось совсем немного... Ну же, ну! Шаги. Но ты продолжаешь ползти вперёд. — Жалкая картина, — к шагам присоединяется голос. С трудом оборачиваешься и пытаешься разглядеть силуэт сквозь дым. Голос до боли знаком, ты слышала его каждый день: за завтраком, в классах, на вечерних посиделках у камина. — Попроси, и я помогу. В глазах всё расплывается от дыма и бессилия, но ты чётко видишь грубые ботинки в паре сантиметров от своего лица. — Пожалуйста, — собственный голос кажется чужим и далёким, хриплым от дыма и отчаяния. — Нужно закрыть разрыв… Голос срывается, и последнее слово тонет в окружающем хаосе. Тень фыркает, наклоняется и хватает тебя за плечи. — Закрыть? Это наш шанс. Потом еще спасибо скажешь, — руки отрывают тебя от земли и помогают принять вертикальное положение. — Пошли. Вы идёте навстречу белому свету, который становится всё более ослепительным. Ты жмуришь воспалённые глаза, пытаешься переставлять ноги, но в итоге просто повисаешь на плече своей спасительницы. Постепенно свет обретает форму — вырванный кусок реальности с неровными, острыми краями. А за ним… голубое небо. Ты смотришь на него, но не чувствуешь ни радости, ни надежды — ничего, что было бы хоть отдалённо похоже на эмоции. Лишь опустошающую пустоту и всепоглощающую усталость. — Итак, куда бы ты хотела отправиться, дорогая? — весёлый шёпот прорезал пустоту. — Или всё же хочешь подохнуть здесь? — Не знаю, — ты безотрывно смотришь на голубое небо в разрыве. — Я… не знаю. — Тогда я, пожалуй, решу за тебя. — шепот стал почти игривым. Толчок. Чувствуешь свежесть воздуха, вдыхаешь его жадно, полной грудью. Он обжигает, наполняет истерзанные лёгкие болью, та же боль пронзает сердце, живот, всё тело. Ты чувствуешь эту боль. Облегчение. На краткий миг — даже надежду. Но потом остаётся лишь боль. И в это мгновение… … я проснулась.