Серокрылая

— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45-ого калибра.

— А что он должен был сделать?

— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать «Не бойся темноты».

— Шутишь? Её надо бояться!

© Дин и Сэм Винчестеры

Сверхъестественное (Supernatural)

Пи-пи. Знаете, есть такие минуты в жизни, когда хочется убиться. Пи-пи. Пи-пи. Нет, серьезно, очень хочется. Пи-пи. Пи-пи. Пи-пи. Но нельзя. Медленно откинув одеяло, Эмма Веспер громадным усилием воли заставила себя спустить ноги с кровати. Пол обжёг стопы неприятным холодом. Поморщившись, она окончательно проснулась. Нужно собираться в школу. Тапочки вечными оптимистами шлёпали по полу. Утреннюю Эмму этот звук всегда раздражал, вечернюю же, наоборот, радовал — ведь он означал одно: настало время сериальчиков, бесконечных споров с папой о том, какую пиццу заказать, где заказать и сколько. Мама обычно в этих баталиях не участвовала, а просто заказывала им одну «Маргариту» и одну «Пепперони» (и побольше томатного соуса!). Но это было вечером. Сейчас же Эмма с недовольным выражением лица забралась в ванну, пальцем потыкала в синяк на тощей коленке, прислушиваясь к уже привычной и даже приятной боли, быстро вымылась и выбралась наружу. В мутном от пара зеркале показалось бледное пятно, отдалённо напоминающее лицо, с тёмными впадинами под глазами. Лёгкая синева была у Эммы всегда — будь проклята генетика и тонкая кожа, — но сегодня это уже перебор. Пожалуй, последняя серия «Сверхъестественного» оказалась лишней. Пересматривать любимые сериалы всегда приятно, особенно те, что стали признанной классикой. Но делать это в ночь с воскресенья на понедельник способны только самые преданные или отчаянные фанаты. Эмма честно относила себя ко второй категории — неспособной ни вовремя остановиться, ни спокойно принять последствия своего выбора. Голова гудела так, что даже душ не помог. Эмма завернулась в домашний махровый халат приторно-розового цвета (подарок дальней тётушки на прошлый день рождения) и пошла на кухню, шлёпая бесячими тапками. На плите уже вовсю бурчала что-то неразборчивое фирменная папина яичница (и побольше томатного соуса!), рядом скромно пофыркивал мамин омлет. Веспер пропустила эти ежеутренние кухонные беседы мимо ушей и распахнула холодильник. — Ма-а-ам, куда делся мой йогурт? — она наклонила голову набок. Йогурт был последней линией обороны хорошего настроения на день. — Дорогая, спроси отца, я его не трогала, — под звонкий стук ножа по разделочной доске мама поспешно уклонилась от вопроса, на который и так все знали ответ. — Почему сразу отца? Может, ты сама его ночью и съела, а на меня стрелки переводишь? — папа обеспокоенно поднял глаза от планшета, где читал новости, оценивая ситуацию. — Не брал я твой йогурт с мюслями… В следующую секунду он осознал, что прокололся, вздохнул и отложил планшет на край стола. — Ну не буду же я в час ночи себе суп греть, — отец примирительно развёл руками. — Можешь съесть мою яичницу. Это самая большая жертва, на которую отец был способен утром. Мама невольно прыснула со смеху в салат, а Эмма хихикнула в кастрюлю с супом, которую за секунду до чистосердечного признания и открыла. — Спасибо, папуль, но я лучше куплю себе что-нибудь по дороге, — ей не хотелось отнимать у него завтрак, да и перца в яичнице было столько, что съесть её мог только отец. — О, конечно! — мистер Веспер с облегчением вздохнул (если честно, ему совсем не хотелось расставаться со своей яичницей). — Сейчас-сейчас… Он полез в карман за бумажником, одновременно отодвигая стул и приподнимаясь. Эмма невольно улыбнулась, когда отец с виноватым видом протянул ей довольно крупную купюру. Неплохой такой вышел обмен на йогурт. Домашнюю атмосферу нарушил громкий, требовательный, как и его владелица, гудок машины. Эмма вздрогнула, сунула деньги в карман халата и побежала в комнату собираться. У нее было от силы минут пять, пока Аманда не начнет жать на гудок на манер какой-нибудь известной песни, или того хуже, не вломится в дом. Веспер скинула халат у входа в комнату, распахнула шкаф и начала перебирать одежду, отбрасывая неподходящее на пол. Джинсы или брюки? Худи или рубашка? Раздался ещё один гудок — время истекало. Эмма ругнулась и схватила первые попавшиеся штаны. Когда не было выбора или он был слишком сложен, она просто натягивала свои любимые широкие джинсы и худи, в котором могла бы поместиться два, а то и три раза. Снаружи донёсся новый гудок, на миг прерывающийся и вновь крушащий спокойствие квартала. Звук был ритмичный и напоминал какую-то песню. Эмма замерла, прислушиваясь. Точно! «It’s My Life» старичка Бон Джови. Она хихикнула и полезла под стол за рюкзаком. Громко шлепая все теми же бесячими тапками по лестнице, Веспер сбежала вниз, обняла маму и чмокнула всё ещё смущённого отца в щёку. В коридоре она заглянула в зеркало, поняла, что забыла расчесаться, ругнулась и рванула наверх, путаясь в ступеньках. С волосами у неё всегда была беда. Имея от природы прямые, тонкие, но густые каштановые волосы, чаще всего Эмма ходила с причёской а-ля «гнездо». Пряди ореолом торчали во все стороны из хвоста, словно их предком был как минимум одуванчик, а то и того хуже — ёж. Ритм гудков сбился, превратившись в сплошную надрывную ноту. Время для сборов определённо закончилось. Эмма слетела по лестнице, теряя на ходу тапки, кое-как натянула кроссовки в правильном порядке и даже попыталась разобраться со шнурками, но быстро бросила это дело. Выбежав на улицу, она решила, что с этой проблемой можно будет разобраться уже в машине. У калитки ее уже ждал красный Форд Аманды. С Амандой они дружили с самого детства, причем на вопрос: «почему?», ни одна из них ответить не могла. Эмма обычно отмахивалась: «Потому что». И ведь не подкопаешься. А дружили они, казалось, вечно. С детского сада, где делили печенье, или с первого класса, где делили уже двойки по математике — точно никто не помнил. И стоило им только начать выяснять, кто кого первым дернул за косичку, как дискуссия грозила перерасти в локальный конфликт. Но, по большому счету, какая разница? Суть была в Аманде — вечном урагане, который врывался в жизнь Эммы, сметая всё на своём пути. И как ни парадоксально, именно в эпицентре этого хаоса, созданного подругой, Веспер чувствовала себя по-настоящему уверенно. Даже когда приходилось разбирать завалы после очередной сумасшедшей затеи. — Эй, чего так долго? — Аманда повернула ключ зажигания, параллельно выключая того же Бон Джови на телефоне. — Такими темпами не успеем занять нормальное место на парковке. — Прости, папа опять съел мой йогурт, — Эмма хлопнула дверью и нырнула под кресло, чтобы наконец расправиться со шнурками. Аманда захохотала, будто в первый раз. На самом деле мистер Веспер съедал завтрак дочери с завидной регулярностью, особенно если по телевизору шёл футбол. И с той же регулярностью увеличивал ей карманные деньги на пару бумажек в неделю. — Я так понимаю, сегодня после школы идём есть пиццу? — Аманда мельком глянула в зеркало, поправила длинным ногтем выбившуюся рыжую прядь и завела машину. — Или… оставим на конец недели? — Зачем? — Эмма покосилась на подругу, ловя её хитрющий взгляд. — Не говори, что твоя мама опять уезжает в командировку. Мать Аманды работала журналисткой в довольно влиятельном глянцевом издании и постоянно разъезжала по командировкам, оставляя дочь и мужа на попечении Мистера Мяу — её любимого персидского кота. Отец подруги, программист, добившись у начальства разрешения работать удалённо, в отсутствие жены уезжал на теннисный корт, а после — к отцу Эммы смотреть до утра записи футбольных матчей. Поэтому Аманда могла безнаказанно закатывать ночевки до самого рассвета. — Её срочно вызвали в головную редакцию, вернётся только в понедельник, — подруга пожала плечами, перебирая пальцами руль. Эмма ничего не сказала. Они знали друг друга наизусть, и ответ просто не требовался. Форд плавно пересекал самые оживлённые улицы города, остерегаясь как наглых новеньких джипов, так и видавших виды седанов. Первым было нечего терять, потому что вся жизнь впереди; вторым — потому что держались они на честном слове, скотче и крепком мате своих водителей. Эмма разглядывала через стекло прохожих, лениво постукивая пальцем по ручке двери. Женщина вела за руку упирающегося сынишку лет десяти, их обогнала галдящая толпа знакомых восьмиклассников, а мистер Чейн, учитель истории, перебегал дорогу на последних секундах зелёного светофора. В их пригороде все знали друг друга. И в этом было своё уютное преимущество: она всегда знала, чего ожидать. Но порой от этой предсказуемости просто нечем дышать. Взгляд Эммы на мгновение зацепился за двух явно ссорящихся мужчин: старика с длинной седой бородой и совсем юного длинноволосого блондина. Эмма с лёгкой завистью отметила густую шевелюру парня — ей бы такую! — Приехали, — Аманда медленно заворачивала на парковку. — Следи, чтобы мистер Чейн снова не бросился под колёса. Историк славился своей рассеянностью и умением попадать в нелепые ситуации. Чего стоила одна его привычка завязывать шнурки посреди школьной стоянки! Однажды Аманда по неопытности слишком сильно сдала назад и слегка «потеснила» учителя. В кабинете директора мистер Чейн возмущался так громко, что на следующей перемене вся школа, не скрывая смешков, обсуждала его богатый словарный запас. — Ладно, подруга, — Аманда откинула рыжие кудри, проверила в зеркале, не осыпалась ли тушь под зелёными глазами, и вытащила ключ из замка зажигания. — Пошли. Веспер невольно улыбнулась, вспомнив, что первым уроком как раз история, и вышла из машины. Школа встретила их полупустыми коридорами. Ещё бы — Аманда любила приезжать за полчаса, чтобы занять лучшее место у входа. Хотя Эмма была уверена на все сто, даже если бы они появлялись за минуту до звонка, Аманда всё равно припарковалась бы там. Просто потому, что все знали, чьё это место. У шкафчиков, как и ожидалось, околачивался Дилан Уэйворд — последний член их вездесущей троицы. Он жил в двух кварталах и предпочитал твёрдо стоять на земле в самом прямом смысле этого слова. А может, просто недолюбливал Форд с тех самых пор, как оказался в машине в злополучный день, когда Аманда «потеснила» историка. — Вы опоздали на целых две минуты, — Дилан провёл рукой по коротко стриженным тёмно-каштановым волосам. — Как так, Аманда? Мало того, что кто-то мог занять твоё место… — Иди ты, — она несильно отпихнула его от своего шкафчика. — Вообще-то это Эмма виновата. Мистер Веспер опять съел её завтрак! Дилан усмехнулся и вытащил из кармана йогурт. С мюслями. — Держи, — кинул он Эмме бутылочку. — Вчера наши опять продули. Эмма, как всегда, смутилась. Ей нравилось, что Дилан отслеживал все футбольные матчи и после каждого приносил ей поесть. Он всегда так мягко улыбался и подмигивал ей, что на душе становилось очень тепло и уютно. Совсем как в любимом кафе за стаканом молочного коктейля с карамельным сиропом и взбитыми сливками. Да и вообще, подобное внимание было бы приятно любой девушке, не надо закатывать глаза! Аманда покосилась сначала на одного, затем на другую, и невольно вздохнула. Она уже давно ждала, когда кто-нибудь сделает первый шаг. Но, похоже, этим кем-то придется стать именно ей. — Пошли, что ли, в кабинет, — она звонко хлопнула дверью шкафчика.

***

— Мистер Чейн не придёт? Кто же теперь будет вести историю? — об этом шептался весь класс, после того как в кабинет заглянула директриса и объявила, что новый учитель задерживается у секретаря. — Ну вот, а я теперь не смогу над тобой издеваться, — притворно огорчился Дилан, толкая Аманду локтем. — Жизнь потеряла всякий смысл. Щёки подруги залило таким ярким румянцем, что ее рыжие волосы поблекли. Она замахнулась на хохочущего парня тетрадью — но схватила почему-то не свою, а Эммы. Та поспешила вырвать из её рук потенциальное орудие убийства. — Ты говоришь это уже в пятый раз! — оставшись без «оружия», Аманда замахнулась кулаком. — Я всё жду твою реакцию, — увернувшись от удара, фыркнул Дилан. — Эмс, а ты что думаешь? Каким он будет? — Думаю, он будет старый, толстый и невыносимо скучный, — Аманда, решив, что убийство — ниже её достоинства, резко выпрямилась и поправила волосы. — Как и все историки. — А по-моему, он будет настолько неуклюжим, что рядом с ним мистер Чейн покажется эталоном грации. И ставлю на то, что ты в него врежешься ещё сегодня! — Дилан нырнул под стол, спасаясь от карандашей, полетевших ему в лицо. — Ну и злая же ты, Ами! Или Эмма просто не выспалась, и последняя серия «Сверхов» действительно была лишней. Она зажмурила один глаз, пытаясь подавить зевок, — если Дилан или Аманда заметят, до конца дня от их шуток не отобьёшься. А день и так обещал быть веселым. — Эй, Эмс? — Дилан замахал руками у неё перед носом. — Ты в порядке? Ты сегодня какая-то тихая. — Конечно, где уж ей за тобой угнаться, — Аманда всё ещё дулась. — В отличие от тебя, Эмма знает, когда надо остановиться! — И в отличие от тебя — тоже… — Эмма не успела договорить, как взвизгнула от неожиданности, тетради полетели уже в её сторону. Дилан громогласно захохотал и выхватил у Аманды увесистый учебник истории, который та уже занесла для нового броска. Дверь резко распахнулась. Класс мгновенно замер. Лишь одна Аманда, негромко ворча, копошилась под партой, собирая разлетевшиеся тетради. Это был он. Эмма застыла с приоткрытым ртом. Молодой мужчина лет двадцати пяти оценивающе оглядел класс пронзительными голубыми глазами и направился к учительскому столу. Вблизи его волосы, собранные в низкий хвост, оказались почти белоснежными. Вся женская половина класса мгновенно растаяла. Все, кроме Эммы. Она напряглась, будто готовилась к уколу, — а их она боялась панически. — Здравствуйте, — взгляд учителя на мгновение задержался на Эмме и игриво сверкнул (или это ей уже мерещится?). — Меня зовут Александр Гринвуд. Я буду вести у вас историю. Мистер Чейн сегодня по дороге в школу так спешил, что решил перебежать дорогу на красный, его сбила машина. Не волнуйтесь, с ним всё будет хорошо, сейчас он в больнице. Понимаю, это неожиданно… Мисс, с вами всё в порядке? Мистер Гринвуд с лёгким удивлением наблюдал, как пунцовая Аманда медленно сползает под парту, а класс давится от смеха. — Мисс Сандерс… Всё хорошо, — пролепетала она, уже почти исчезнув из виду. — Вы точно не хотите выйти? — новый учитель слегка нахмурился, но, получив отрицательный ответ, продолжил. — Меня попросили заменить мистера Чейна на некоторое время. Надеюсь, мы найдём общий язык. Эмма прищурилась. Они с Амандой только что видели мистера Чейна! Его не могла сбить машина — последний пешеходный переход по пути в школу он пересёк у них на глазах. Но потом он должен был пройти мимо двух ссорящихся мужчин… одного из которых она сейчас видела за учительским столом. Так что же случилось с их учителем?..

***

Занятия закончились, как обычно, в два сорок пять. Последние пятнадцать минут физкультуры Эмма еле вытерпела и по звонку первой побежала в раздевалку. Спину и затылок будто прожигали раскалённые иглы. Сосредоточиться было невозможно — голос мистера Гринвуда мерцал в сознании назойливыми вспышками, словно вьетнамские флешбэки в каком-то дрянном артхаусе. История прошла отвратительно. Новый учитель мало объяснял, зато постоянно спрашивал, прикрываясь желанием «оценить потенциал класса». Девчонки — и Аманда в первых рядах — так и виляли хвостами, лишь бы привлечь его внимание. Но только не Эмма. Каждый его задумчивый взгляд она чувствовала кожей — и ей казалось, он отлично видит её сомнения. Он не учитель истории. Она была в этом уверена. В раздевалке быстро становилось тесно. Эмма, не глядя, выхватила из шкафчика полотенце и направилась в душ — смыть эту липкую тревогу горячей водой вместе с потом. Ее пугали странные совпадения. И сон. Вечно повторяющийся, будто бы он был не просто сном даже, а страшным, врезавшимся в память воспоминанием. Да только с ней ничего подобного никогда не случалось, а сон повторялся уже несколько месяцев. Эмма уперлась ладонями в прохладный кафель и подставила спину под обжигающие струи. Лишь когда боль в висках наконец отступила, мысли снова стали ясными. С чего она вообще взяла, что происходит нечто подозрительное? Может, всё это и правда было лишь чередой совпадений. Однако в груди упрямо скреблось неприятное, цепкое чувство. А своим предчувствиям она научилась доверять. За логику и скептицизм в их компании отвечал Дилан, за спонтанные авантюры — Аманда, а роль главного тревожника всегда доставалась ей. И дело было не в любви к мистическим сериальчикам, как часто повторял Уэйворд! Нужно было что-то делать. Идти в полицию? Бессмысленно. Её слово против респектабельного мистера Гринвуда — ничто. Оставался мистер Чейн. Навестить его в больнице — звучало бредово, но что, если это единственный шанс? Сидеть дома и трястись, как кролик перед удавом, было куда хуже. Эмма резко закрыла кран и направилась к своему шкафчику.

***

— Ты уверена? — Дилан нервно щёлкал крышкой футляра от наушников. — Эмс, это довольно серьёзное обвинение. Может, мистер Чейн просто забыл что-то дома, вернулся и потом его действительно сбила машина? Своим странным предчувствием Эмма решила поделиться именно с Диланом. И вот, они сидели в любимой пиццерии и громко спорили, заедая аргументы картошкой фри. — А мистер Гринвуд тогда что там делал? Директриса что, вышла на улицу и крикнула: «Срочно нужен историк, шаг вперёд!»? Это бред! — она отбивала ритм зубочисткой по столу. — Он был там не просто так! — Не забывай о случайностях, у него могла быть деловая встреча рядом, — парень отобрал зубочистку и сунул её в держатель. — Эмс, мне кажется, это просто недосып. Дилан не только знал о повторяющихся кошмарах-воспоминаниях, но и подолгу сидел за ноутбуком в поисках более-менее логичного объяснения таких снов. Однако интернет выдавал только сайты по борьбе с депрессией и общества любителей шапочек из фольги. Поэтому он объяснял проблемы со сном простым стрессом, вызванным предстоящими выпускными экзаменами. — Тебе восемнадцать, пора бы уже перестать верить в фантазии, — Дилан мягко взял подругу за руку и умоляюще улыбнулся. — Наш главный кошмар начнётся летом, и зовут его «выпускные экзамены». Эмма насупилась и отвернулась к окну. И в следующую секунду почувствовала, как выпитый пару минут назад молочный коктейль с карамельным сиропом и взбитыми сливками просится наружу. — Дилан… Услышав придушенный писк подруги, он повернул голову и нахмурился. К пиццерии подходили мистер Гринвуд и тот самый длиннобородый старик. —… живо под стол! — Веспер нырнула вниз, ведомая интуицией, и тут же осознала всю комичность ситуации. Вздумай эта парочка занять стол в противоположном конце зала — их тут же засекли бы. Но терять уже нечего. — Эмс, что ты творишь? Вылезай! — Дилан, разумеется, и не подумал последовать её примеру. — Мы выглядим идиотами… Ай! Из-под стола высунулась рука и, вцепившись в его рукав, потащила вниз. Дилан, закатив глаза, полез к подруге. Через несколько секунд звякнул колокольчик, оповещая, что в пиццерии новые посетители. — Джентльмены, вам помочь? — бойкий голос официантки лишь подтвердил это. — Где желаете сесть? — У окна, — ответил голос, который Веспер узнала бы из тысячи. Мягкий, с лёгкой хрипотцой — таким можно очаровать кого угодно. — Как давно я не наслаждался таким солнечным днём. Дилан шмыгнул носом, и Эмма дёрнулась от неожиданности. Она посмотрела на друга так, будто сейчас высунет из их укрытия руку, нащупает на столе нож и вонзит ему в этот самый нос. — Что я могу сделать, здесь слишком пыльно, а у меня аллергия? — сдавленно прошептал Дилан, отчаянно сдерживая чих. — Я тебя пришибу, Уэйворд, — прошипела она в ответ и ладошкой закрыла ему нос. — Дыши через рот. А лучше вообще не дыши. Отвлекшись на друга, Эмма упустила момент, когда незнакомцы прошли через зал. Она огляделась — насколько это было возможно, сидя под столом. Поблизости не было видно ни одной незнакомой пары ног. У Веспер отчаянно забилось сердце. Она ждала, что их вот-вот обнаружат. Дилан тяжело дышал, его горячее дыхание обжигало ей ладонь. Дико хотелось отдернуть руку, но перспектива быть пойманной пугала куда сильнее. — И как она? — Голос прозвучал так близко, что оба вздрогнули. Мужчины заняли столик по соседству. — Никаких признаков пробуждения? — Не думаю, Митрандир, — ложечка звякнула о чашку. — Но она определённо настороже. И слишком внимательна ко всему. — Ее предчувствие очень сильно, — старик на некоторое время замолчал, скорее всего, пил кофе, как подумалось Эмме. — Конечно, она будет что-то подозревать. Сердце бешено колотилось, заглушая всё вокруг. Сама не осознавая, она инстинктивно сжала ладонь, всё ещё прижатую к губам Дилана. Тот в ответ резко толкнул её в плечо. Моргнув, Эмма отпустила его, и в наступившей тишине до неё наконец дошло, что её намёк и впрямь был чересчур красноречив. — И что ты сделал с их учителем? — Гринвуд придвинулся ближе, слышно было, как скрипнул стул. — Где он сейчас? — Как оказалось, мистер Чейн давно мечтал вернуться на курорт, где отдыхал в детстве, — старик, названный Митрандиром, вновь сделал паузу, чтобы отпить из чашки (всё-таки кофе или чай?). — Я просто помог ему вспомнить. — А если кому-то из секретарей взбредёт в голову проверить? — «учитель» цокнул языком, явно не одобряя такой подход. — Гораздо надёжнее было бы подстроить несчастный случай. Эмма щелкнула зубами и посмотрела на Дилана. Он выглядел так, будто его окатили ведром воды как минимум раза три. Парень медленно кивнул, с немым укором глядя на Веспер, которая и не думала скрывать своё торжество. Вот только повод для него был дерьмовый. Лучше бы она действительно оказалась параноиком. — Нет, это было бы бесчеловечно, — Митрандир сделал еще пару глотков своего напитка. — Никто не станет проверять. Когда я позвонил директрисе, чтобы сообщить столь печальную новость, она не смогла скрыть своей радости. Думаю, школьники с ней солидарны. Дилан невольно кивнул — и тут же получил от Эммы подзатыльник. Она смерила его взглядом, сжав губы в тонкую ниточку, а он лишь развёл руками. Мистера Чейна в школе любила разве что кошка завхоза, и только потому, что он после каждого обеда отдавал ей остатки своей вареной куриной грудки. Веспер покачала головой, происходило что-то странное и пугающее, сейчас было не время радоваться исчезновению учителя (даже такого, как мистер Чейн). Следовало во всем разобраться. — Но почему именно история? — в голосе Гринвуда прозвучала настоящая боль. — Почему не физкультура? Я же ничего не смыслю в их истории! — Успокойся, Леголас, у тебя есть всё необходимое, — старик с лёгкой усмешкой отодвинул стул. — Благодарю за компанию и за рекомендацию — кофе здесь и впрямь великолепен (все-таки это был кофе, ха!). Он поднялся и, бодро насвистывая мелодию, показавшуюся Эмме дразняще знакомой, направился к выходу. — А еще за то, что я плачу, — мистер Александр Гринвуд, он же Леголас, с поражённым видом наблюдал за удаляющейся спиной, а затем с тяжёлым вздохом попросил счет. Дилан неожиданно затрясся, да так, что Веспер чуть не поседела на месте. Она посмотрела на друга и тут же закрыла ему рот ладонью — Дилан был готов вот-вот чихнуть. — Терпи, немного осталось, — прошипела она сквозь зубы, пытаясь по звукам определить, что там делает псевдоучитель. Мистер Гринвуд, как оказалось, никуда не спешил и активно флиртовал с млеющей от него официанткой, слишком звонкий смех которой раздавался на всю пиццерию. Эмма, раздувая ноздри и вспоминая все матерные фразочки, которые отец выкрикивал во время просмотра важного матча, принялась тереть Дилу переносицу, пытаясь подавить его чих. Он со слезами в глазах умоляюще смотрел на подругу, в носу жгло так, что сдерживаться было просто невозможно. И тут Веспер посетила идея, которую она подсмотрела в своем любимом «Волчонке». От этой идеи впору прийти в ужас, учитывая весь контекст, но делать нечего, их ни в коем случае не должны были обнаружить. Она кинематографично схватила друга за ворот толстовки и дернула на себя, резко впиваясь в губы. Дилан вздрогнул, ошарашенно распахнул глаза, но тут же притянул ее к себе, жадно отвечая на поцелуй, как любой мальчишка, оказавшийся в дешевой романтической комедии. Мысли смешались, точно шарики в пин-понге. Эмма отпихнула парня и пораженно уставилась на него. Под столом воцарилась гнетущая тишина, ее прерывали только скрип стула мистера Гринвуда, его голос, произносящий слова прощания, да звон дверного колокольчика. — Я хотела просто тебя отвлечь, — хрипло забормотала она. — Чтобы ты нас не выдал… Он ушел. Эмма вылезла из-под стола под удивленный возглас все той же злополучной официантки. — Теперь мне не нужно доказывать тебе, что мистер Гринвуд появился в нашей школе неслучайно. Осталось понять, кто его не любит сильнее, чем я, — произнесла она дрожащим голосом, избегая смотреть на друга, и попросила счет. — Мы должны помочь этой бедняжке. Веспер протянула купюру, расплатилась за коктейль и картошку фри и принялась натягивать бомбер, дважды промахнувшись мимо рукава. Чёртыхнувшись, она оставила эту затею, подхватила рюкзак и направилась к выходу. — Эмс! — Дилан наконец нашёл в себе силы окликнуть её. — Подожди. — Что?! — она резко развернулась и уставилась на него. Дилан опешил от бурной реакции и замолчал, умоляюще всматриваясь в ее серые глаза, метавшие молнии. Он окончательно растерял всю свою смелость, чтобы продолжать диалог. — Не надо. Все, что было под столом, останется там же, — Эмма откинула со лба торчащие во все стороны волосинки и резко толкнула дверь. — Подожди, нам нужно поговорить! — Дилан бросился за ней, оставив вещи в зале, и схватил её за запястье. — Пожалуйста... Только не это. И ведь много лет у нее получалось избегать этот разговор, увиливать, как последней селедке. Почему именно сейчас, когда и так проблем по горло? — О чем? — тихо буркнула Эмма. Слов было почти не разобрать из-за шума улицы, но Дилан все же услышал. — Ты… позволишь мне помочь разобраться с мистером Гринвудом? — он больше ни о чем не смел просить. — Да, все равно ты уже все знаешь, — Эмма махнула рукой и отвернулась, не желая встречаться взглядом с карими глазами друга, полными такого отчаяния, что впору было расплакаться. — Спасибо, — он вдохнул, казалось, первый раз после произошедшего и звонко чихнул. Эмма отошла подальше по тротуару и вызвала такси. Сейчас больше всего на свете ей хотелось остаться одной — чтобы обдумать случившееся, а кое-что постараться забыть.

***

Губы пылали до самого вечера, в носу стоял знакомый, но теперь такой тревожащий запах одеколона, от которого невозможно было избавиться. Лёжа в постели, она снова и снова прокручивала в памяти тот миг, когда руки Дилана обхватили её и притянули ближе. А она почему-то была не против. Всего на пару секунд, конечно, но все-таки. — Вот он, Веспер, твой второй поцелуй в жизни, — Эмма невесело усмехнулась в подушку, натягивая на нос одеяло. Она невольно вспомнила все свои любовные похождения за восемнадцать лет, если их вообще можно было так назвать. Странное дело, но ее, даже подростком, никогда не тянуло вздыхать по мальчикам, подкидывать записки и слать валентинки. Поэтому предыдущий поцелуй случились нечаянно на одной из вечеринок Аманды (в пьяном угаре) с первым спортсменом школы, для которого были важны рекорды по всем фронтам, особенно по части девушек. Тогда Эмма мгновенно протрезвела и швырнула в красавчика пластиковый стаканчик с пивом, после чего закрылась на весь вечер в комнате Ами играть в монополию с Диланом. Дилан… Дилан Уэйворд. С ним она познакомилась еще в детском саду в свой первый день в новой группе. Он просто подошел к ней и протянул своего потрёпанного плюшевого мишку. Ладно, хорошо, да, она знала. Еще в средней школе Дилан по уши втрескался в лучшую подругу, да только Эмма предпочитала делать вид, что не замечает этого. Аманда сотни раз пыталась поговорить с ней, но Веспер быстро переводила тему. Не потому, что была равнодушна к Дилану — а потому, что сама любовь, со всей её интенсивностью и уязвимостью, пугала её куда сильнее, чем любая мистическая угроза. Конечно, Эмма, как и многие её сверстницы, обожала пересматривать в соцсетях фанатские эдиты с любимыми персонажами, сохраняя те, где химия между героями заставляла сердце сжиматься от сладкой тоски. Она и книги любила — особенно уноситься в волшебные миры фэнтези, где проблемы решались магией, а не упорной учёбой. Но в реальности её мир состоял из тревог и забот, будь они неладны, — выпускные экзамены и преследующие кошмары оставляли мало места для романтических грёз. Весь вечер ее бил озноб, а потом и вовсе поднялась температура. Голову опять сковывали спазмы, а спина ныла так, словно собиралась отвалиться и начать самостоятельную жизнь. Миссис Веспер, особой материнской чуйкой уловив неладное, вошла в комнату, потрогала лоб дочери губами (а мамины губы, как известно, самый верный термометр в мире), озабоченно покачала головой и пошла за лекарствами и фонариком. — Покажи горло, — щёлкнув выключателем, она направила луч света в открытый рот, нахмурилась, не найдя никакого воспаления, и вручила стакан с жаропонижающим. — Выпей до дна. Странно, горло чистое... Малыш, расскажи, что именно болит? — Спина, — только и успела прошептать Эмма, как тут же была перевернута на живот и со всех сторон ощупана. — Мам, больно! Миссис Веспер снова покачала головой и с непоколебимым видом объявила, что завтра они едут в больницу, и отговорки не принимаются. Эмма лишь слабо вздохнула. Сейчас она была готова на всё, лишь бы её наконец оставили в покое и дали поспать. И да — чертова серия «Сверхов» явна была лишней.

***

Степь пылала. Огненные языки лизали сухую траву, выжигая землю дотла. Едкая гарь въедалась в лёгкие, и каждый вдох обжигал горло, словно она глотала раскалённые иглы. Где-то в вышине, невидимый в дымной пелене, пронзительно кричал орёл — его клёкот разрывал воздух, предупреждая о чём-то неминуемом. И повсюду — плач. Не один голос, а сотни, тысячи. Отчаянный, безутешный, оглушающий. Он заполнял собой всё пространство, и Эмма уже не могла понять, плачут люди, или это стонет сама земля. Она рванулась вперед, туда, откуда, как ей казалось, исходил звук. Ноги вязли в пепле, а раскалённый ветер бил в лицо. Вокруг была лишь бескрайняя горящая степь. Дым сгущался, превращая мир в монохромную, пульсирующую муть, где не было ни неба, ни земли, ни времени. Она металась из стороны в сторону, тщетно вглядываясь в пелену, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме всепоглощающего серого цвета, но её взгляд не находил ни единой опоры, ни намёка на спасение. И внезапно всё смолкло. Огонь исчез. Дым рассеялся. Звуки оборвались, словно их перерезали ножом. Эмма сделала ещё полшага — и оказалась посреди бесконечной дороги, уходящей в никуда. Под ногами хрустел серый гравий, а небо над головой было неестественно плоским и безразличным. У обочины, едва держась на покорёженной стойке, скрипел на ветру древний деревянный указатель. Его полустёртые письмена напоминали то ли забытые руны, то ли следы когтей. И все. Пустота. Тишина. Лишь четкое понимание, что ей нужно куда-то вперед, за горизонт.

***

Эмма проснулась глубоко за полночь. Спина не болела, лишь ныла навязчивым зудом, словно дёсны при прорезывании зубов. Она пошевелила лопатками, пошарила под кроватью и, не найдя тапки, пошла на кухню, шлепая голыми ногами по полу. В гостиной под оглушительный храп отца неразборчиво бормотал телевизор. Эмма нажала кнопку выключения на пульте и накрыла отца пледом. В доме воцарилась знакомая, уютная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Постояв секунду, она чмокнула папу в висок и направилась проводить ревизию холодильника. Достав яблоко из отсека для овощей, Эмма подошла к раковине и мельком глянула в окно. Взгляд зацепился за серебристую Ауди — слишком дорогую, чтобы вот так просто стоять у бордюра в их районе. Она напряглась, наскоро вымыла фрукт и резко задернула штору. Аппетит пропал, но она всё же заставила себя откусить — есть надо, даже если не хочется. Похоже, у неё начиналась мания преследования. Длиннобородый старик и особенно этот Александр «Леголас» Гринвуд не давали покоя. Зачем похищать мистера Чейна и занимать его место? И главное, вдруг та девушка, о которой они говорили в пиццерии, — это она? Эмма застыла в двух шагах от лестницы. Мистер Гринвуд не сводил с неё глаз весь урок. Теперь эта машина — прямо под её окнами. Старику псевдоучитель сказал, что девушка, за которой он следит, что-то подозревает. А все ученицы в школе только и делали, что вздыхали по новому учителю. Все, кроме неё. Кроме Эммы Веспер. Вот черт!