Герой с тысячью лиц

«Душе, которая устала страдать, Дарует право один раз загадать, Вновь оказаться рядом с другой, С самой родной во Вселенной душой.»

      Вернувшись домой через час или полтора, после того как вышел, я с порога ощутил сестрёнку, что была на кухне. Именно об этом и говорил Мастер, произнося «пассивно сканировал информационное поле». Подобное поведение стало привычкой, а если учесть, что моей задачей было помогать сестре как символично, что в прошлой, что в этой жизни, то я должен был всегда быть готовым отразить нападение. Всё-таки дочь одного из директоров крупнейшей компании по производству военной техники и дочь по материнской линии главы влиятельного рода Японии. А если просто, мы являлись прямыми потомками нашей тети, которая, к слову, и приставила меня охранять сестру и являлись детьми отца, который заведовал одной компанией.       Так вот, войдя в дом и ощутив сестру, я только крикнул:       — Юки, я в душ.       Направляясь сразу в указанную комнату, даже не взяв полотенца. Во-первых, оно там есть, специально висит, а во-вторых, я уверен, что ровно к моменту, как я выйду, меня будет ждать сестра с полотенцем, чтобы я не тянулся сам, и дзинбеем* черного цвета. Ощущая меня, как и я её, вероятно, из-за того, что мы являлись братом и сестрой, она точно знала, когда подойти. А вот о том, почему она это делает — не трудно понять, если вспомнить какие между нами отношения. Вот только в этот раз, то ли устав притворяться, то ли решив поставить точку в этом вопросе, я решил с ней поговорить как раз после душа.       Искупавшись и всё для себя решив, я стал выходить из душа, по плану решив не прикрываться и посмотреть реакцию девушки. Юки ждала меня в ванной, но стояла спиной к душевой и когда я произнёс:       — Могла бы дать полотенце?       Хотя оно было как раз около меня, сестра повернулась. Смутилась, но сделав шаг ко мне, сама взяла полотенце, которое было от неё дальше всего. И всё это молча, не смотря на меня, но с улыбкой.       — Брат, держи.       И никакого смущения, но только некий азарт и предвкушение. Стоило самому понять, что с тех пор, как она каждое утро готовит для меня, встречает из душа, девушка уже сама была готова к продолжению. И прося о таком, я словно давал ей шанс, мол, смотри какой я, поухаживай за мной.       — Спасибо, Юки.       А затем, сам волнуясь, стесняясь, посмотрел на неё. Планы были, я хотел поговорить, хотел всё выяснить, но что тут выяснять?       Девушка обладала весьма впечатляющими формами, соблазнительно выделяющимися на фоне стройной фигуры, которую мягко окутывали шелковистые волосы, цвета льда. Её смело можно было назвать красавицей, но сейчас я думал совсем не так. Я жадно пожирал глазами её тело, мысленно раздевал и уже готов был сделать шаг к ней. А тонкие пальчики на изящных ладонях, которыми она подала полотенце, так и манили, чтобы я к ним прикоснулся. Глядя на неё и забыв прикрыть себя полотенцем, я даже не стал говорить: «Отвернись», а чувствуя, как кровь приливает к голове и даже иному месту, хрипло спросил:       — Я поцелую тебя?       Мы оба желали этого, давно сопротивляясь своим чувствам, но в итоге. И пускай, я не могу испытать страсть, но сдаётся мне чувства, что я испытываю к ней, не могли быть предсказаны в тот момент, когда меня таким делали. И более себя не сдерживая, я впился в её сладкие и манящие губы. Ох, сколько я об этом мечтал, а если вспомнить какие были в прошлом у нас отношения, тогда, когда нас никто не видел, то становилось понятно, отчего сейчас я даже не успел сообразить, в какой момент моя рука оказалась на её груди, а её ручка стала ласкать его. Две жизни, страсть, похоть и нежность переплелись воедино, я целовал свою сестрёнку, но перед глазами проносились ночи страсти с ней же в прошлой жизни. И чем больше я отпускал свои чувства, тем больше приходило знаний.       Это потом, когда первая страсть нас отпустила, я мог рассуждать, неторопливо лаская уже голое тело любимой, и не спеша проникать в неё. И приходил к выводу, что кое-что не учли. Я не мог потерять голову от эмоций, не мог даже с ней забыться полностью, оставаясь даже в такие моменты рациональным, но как могли они знать, что любовь к сестре у меня может быть такая. И уж точно невозможно было полностью понять, какой отдел мозга за что отвечает. И сейчас, лаская тело девушки, кусая её шейку, я доказывал на практике, что чувства и любовь сильнее любых запретов. Я принадлежал только ей, а она была только моей, и этим утром, заключая таким вот странным образом этот договор, мы были счастливы друг с другом. Прислонив её к душевой, прижавшись уже давно твёрдым органом к её попке, я сжал её грудь, услышав стон девушки.       — Я люблю тебя, всегда любил!       Не входя, но страстно этого желая и снова успокаиваясь из-за этого проклятого эксперимента и испытывая только желание к ней, но не всепоглощающую страсть, я стал ласкать её уже такие чувствительные и твёрдые вершины обеими руками.       — И я тебя, брат! Ах! Ещё!       И понимая, что надо уже переходить к главному, не предупреждая, хотя и зная, что ей будет больно, вошёл в неё. Услышав её крик и начиная медленно теперь двигаться, я зашептал:       — Прости! Прости, скоро станет легче.       — Я знаю. Как тогда.       А я с улыбкой вспомнил тот момент. Нам было больше двадцати лет и у каждого ещё не было ни парня, ни девушки, но мы продолжали быть вместе как брат и сестра. Юки, которую в то время звали Шизуной, хотя для большинства она была воплощением Юки-онны, только заявила о себе — как о сильной ведьме. И многие, хотя и боялись её, но хотели с ней иметь отношения. А я, ещё не зная, что это ревность, постоянно убивал и калечил всех её ухажеров. И вот в один из дней она решила поговорить со мной…       Да, всё как и в тот раз. И мне стоило вспомнить этот момент раньше, чтобы понять к чему приведет мною запланированный разговор сегодня. Но разве я против? И стоны девушки, и подступающее ко мне удовольствие — только доказывали мне, что я счастлив и рад такому исходу. Движения становились быстрее, я уже вовсю мял её грудь, которую всегда обожал у неё, стоны девушки становились всё чаще и громче, а я уже не мог оттягивать вершину удовольствия. Ещё немного, ещё чуть-чуть продержаться, ведь и она уже на грани. Ускоряясь в последние секунды и работая на пределе сил, заставляя её чуть ли не падать от моих толчков, и постоянно кричать от наслаждения, я излился в неё, закричав, как и она.       — А-а-а-а!!!       Чуть не плача и падая от избытка чувств и от того, что ее ножки перестали держать, сестренка закрыла глаза, достигая пика.       Пришли в себя мы на удивление быстро и, не сговариваясь, направились в душ. Хотя, я был совсем не против видеть, как моя сперма стекает по её ножкам, чувствуя, что эта картина меня невообразимо заводит. Поэтому не было ничего удивительного в том, что из душа мы вылезли не сразу. И только тогда решили поговорить.       — Пойдём позавтракаем?       Как это звучит-то. Мы только что занимались любовью, родные брат и сестра, вспомнили свою прошлую жизнь, но при этом спокойно идут завтракать, одеваясь, глядя друг на друга. Но с другой стороны, краснеть нам что ли? Стесняться произнести хоть слово? Посмотрев своими сияющими глазками на меня и тепло улыбнувшись, Юки надев кофточку, произнесла:       — Надеюсь не остыла еда.       И её не волновало, что мы можем быстро её разогреть, она считала, что от этого вкус портится, и я просто обязан попробовать её еду, которую она сама приготовила, пока она еще тёплая. В этом и была особенность моей сестрёнки, которую я любил больше всех на свете.       Пройдя на кухню и убедившись, что еда не остыла, мы сели за стол. Сегодня она приготовила для меня запеканку, считая, что я должен каждый день есть новую еду. И хорошо, что девушка послушалась меня и не стала каждый раз создавать шедевры и произведения кулинарного искусства. Но для этого пришлось пригрозить ей своим недовольством, если не прекратит даже на завтрак создавать изысканные блюда. Кушая и пока не говоря ни слова, мы только иногда смотрели друг на друга. Пока не закончилась еда, а молчание начало напрягать.       — Значит, всё как в тот раз?       Первым заговорил я, имея ввиду наши отношения в прошлом, когда мы играли роль брата и сестры для тех, кто начинал под нас копать, и роль ведьмы и защитника для остальных. И никто так и не узнал, что с той первой нашей ночи мы стали ближе друг другу, чем просто брат и сестра. И каждую ночь проводили вместе. Вместе жили и вместе умерли… И когда я вспомнил этот момент, я посмотрел на сестру.       — Да, как и в тот раз!       И, видимо, не я один продолжил цепочку нашей жизни и дошёл до конца, так как от неё повеяло такой тоской, что я моментально встал. Обойдя стол и зайдя ей за спину, я обнял свою сестрёнку, прошептав:       — В этот раз такого не случится!       И хотя я не мог гарантировать ничего, но в этой жизни я доказал, что для меня нет ничего невозможного и она верила мне больше, чем себе — больше, чем самому Богу. Ведь для неё я и был и Богом, и Дьяволом. И отнюдь, это не было сравнением. А затем я спросил, меняя тему и всё также обнимая девушку.       — У нас есть планы на сегодня?       Начиная поглаживать её и понимая, что разговор-таки состоялся, хотя и был в сугубо нашей индивидуальной манере. Мы всё сказали, что должны, всё приняли и были готовы так жить дальше. Изображать брата и сестру, но никогда более не способные предать друг друга любить, не только за то, что мы родились в одной семье, а за то, что уже не можем жить друг без друга. И, понимая к чему этот вопрос, полыхнув сразу же возбуждением и предвкушением, она ответила.       — Нет.       Нежно улыбаясь мне и позволяя взять её на руки и отнести до кровати. И зачем только одевались? Хотя, не сделай мы этого, не было бы и разговора, не было бы и завтрака. Конечно, не самая плохая мысль, но и еда важна. Зато теперь у нас есть не меньше пары часов. И мы собирались воспользоваться ими по полной.       Вот только если бы я знал, что так выйдет, то точно отключил домашний видеотелефон. Добравшись до спальни, уложив свой ценный груз на кровать, я уже было собирался начать раздеваться, когда в гостиной сработал сигнал оповещения о видеозвонке. И я точно знал, кто это мог быть. Увидев мое выражение лица, и улыбнувшись, сестрёнка сама легонько подняла меня с себя, а затем стала поправлять одежду.       — Теперь я с тобой. И это не обсуждается.       И хотя такой тон был не типичен для Юки, но он очень напоминал поведение Шизуны и, как и в тот раз, я не смел ей отказать. А потому, встав и поклонившись, я произнёс довольно-таки торжественно:       — Да, моя Госпожа!       А затем, нарушая этикет, но почти что соблюдая наши с ней традиции, поцеловал её в губы. И только тогда направился к видеотелефону, который выглядел как большой экран телевизора, размером метр на полметра, и висящего на стене в гостиной комнате. Нажав на кнопку, что располагалась на самом экране, я принял вызов и даже не удивился, увидев лицо моего командира.       — Здравия желаю.       Раз он позвонил на домашний, при этом взломав все мои защитные системы, то это значит, что разговор слышат только его сотрудники и я. А вот оставайся возможность, что нас могут перехватить, ни он, ни я не показывали, что знакомы, и что я являюсь особым лейтенантом в засекреченном подразделении. И, к слову, именно он меня познакомил еще в те далекие годы с Мастером, приметив пока ещё неизвестного паренька — меня.       — Вольно! Как вы поживаете с сестрой? Слышал, уже поступили?       Да, с момента последнего нашего разговора прошло несколько месяцев и именно в этот период мы и сдавали экзамен.       — Всё верно, я зачислен в класс E, тогда как сестра — в класс A. Всё хорошо. Я продолжаю тренироваться и иногда беру сестру, и в этот раз она пригрозила мне. Что, если я не возьму её, она пожалуется тёте.       Так больше вероятности что и капитан Кадзума, с которым я и говорил не будет против её присутствия. Но я ошибся в своих прогнозах и даже в лучшую сторону. Он совсем не был против независимо от причин:       — Это твоё дело — ты сам несёшь за неё ответственность и за задание. А теперь слушайте, и можешь позвать сестру…