Зажги в ней огонь

      Пол не был точно уверен, когда именно все покатилось к чертям, но мог уверенно сказать, что этот день вошел в пятерку… нет, тройку самых отстойных дней в его жизни, а этих отстойных дней было предостаточно.       Все началось с самого утра, вернее, даже с ночи. Сэм, как чертов параноик — хоть его и можно было понять — заставил его и Джареда дежурить всю ночь, заявив, что сам он дежурил вчера, а Эмбри пока не очень себя контролировал и выпускать его не стоило. В итоге всю ночь пришлось провести под паршивым мелким дождичком, слушая сопливые мысли Джареда, что-то вроде «Ах, Ким, какая ты прекрасная, и почему я сейчас не с тобой». На самом деле, Пол считал все это чтение мыслей полным отстоем. Хорошо хоть это происходило только тогда, когда ты находился в обличии волка, впрочем, ситуацию это ничуть не улучшало.       Хотя, еще большим волчьим дерьмом он считал импринтинг. Это реально бесило и пугало его одновременно. Видя, в какого слизняка превращается Сэм, стоит только Эмили показаться на горизонте, и слушая постоянные не то хвалебные оды, не то жалобные стенания Джареда на дежурствах, Пол с уверенностью утверждал, что не хотел бы, чтобы подобная хрень случилась и с ним. Быть зависимым от кого-то, кого ты можешь даже и не знать, причем зависеть настолько, что все остальное побоку… Нет, он точно такого не хотел.       Но день стал отстойным не только из-за ночного дежурства и блеяния Джареда в эфире. Пол собирался прийти с дежурства и завалиться спать, и первую часть плана выполнить удалось — с дежурства он ушел, но дальше получилась загвоздка. Он даже не успел дойти до дома, как его перехватил Сэм и заявил, что они отправляются помогать какому-то там Гэджи. Хорошенько его обматерив (и Сэма, и таинственного Гэджи), Пол все-таки решил пойти с ним, поскольку понимал, что Сэм хорош в двух вещах: в командовании другими людьми и в умении выносить мозг.       Гэджи оказался седеющим индейцем, бывшим жителем резервации, вернувшимся после десятилетнего отъезда. Он без конца балагурил и шутил, заставив улыбаться даже обычно серьезного Сэма, а Джаред и Эмбри — последний ходил без настроения уже две недели — хохотали так, что случайно — Эмбри просто случайно облокотился на прогнившую опору для крыши, да не рассчитал силы — увеличили себе фронт работ.       — Да, неловко получилось, — почесал затылок Гэджи, созерцая щепки, оставшиеся от опоры для крыши. Все крыльцо оказалось завалено трухой от перегнившего дерева. — Наверное, стоит прибрать.       — Пол, — обратился к нему Сэм, — сходи к Эмили, попроси у нее щетку для пола или какой-нибудь веник. — Пол закатил глаза, но послушался и шагнул из-под палящего солнца в прохладную тень дома.       — Эмили! — крикнул он, переступая через скрипящую половицу. — Эмили! Тут нужна твоя помощь!       Эмили была на кухне, и он предполагал, что и веник окажется там, поэтому свернул из узкого коридорчика в дверной проем, чтобы тотчас в кого-то врезаться.       — Черт… — раздался рядом незнакомый раздосадованный женский голос. Пол машинально потер ногу — больно не было, однако удар он почувствовал. К нему подлетела возмущенная Эмили — как истинная мать-наседка она могла как и позаботиться, так и надавать подзатыльников, и сейчас ее аккуратная ладонь звонко шлепнула по его плечу.       — Чтоб тебя, Пол! Ты совсем не смотришь куда идешь? — возмутилась Эмили. Пол взглянул на нее и недоуменно пожал плечами — он что, специально тут во все подряд врезается?       — Все нормально, Эмили, здесь и моя вина тоже, — ответила Эмили незнакомая девушка, и Пол, хмыкнув, перевел на нее взгляд. Девушка посмотрела на него в ответ.       Полу показалось, что его шибануло током. Он в детстве как-то сунул ради интереса гвоздь в розетку, ощущения были фееричными. Вот только сейчас больше походило на то, что его ударила молния, а потом пару раз приложило камнем по голове. Во всяком случае, ощущалось все именно так. «Она, она, она, она, » — билась в голове мысль, пока Пол, застыв на месте как полный идиот, глядел в растерянные карие глаза девушки напротив.       Она выглядела сконфуженной — тонкие пальцы нервно сминали край белой майки — и не то огорченной, не то рассерженной. Аккуратные брови хмурились, пушистые темные ресницы путались друг об друга, чтобы в следующий момент он снова смотрел в темные, практически черные глаза. Длинные волосы в беспорядке спускались на обнаженные плечи, кудрявясь от влаги — наверняка они мягкие на ощупь. Напрягшиеся от прохладного ветерка, гуляющего по дому, соски просвечивали сквозь прозрачную майку. Ненормально тонкие ноги безжизненно покоились на подставке инвалидной коляски. Внутри Пола что-то взорвалось и в тот же миг погасло.       Он не мог понять, что именно испытывает. Когда Сэм и Джаред говорили про импринтинг, они упоминали что-то вроде прочного каната, что привязывает тебя к ней. Пол не чувствовал ничего подобного — ни каната, ни веревок, ни даже тонких швейных ниток. Лишь то, что весь мир, все, что он знал до этого — гребаная чушь, и единственное, что важно, так это темные глаза и смуглая гладкая кожа девушки, которая в одну секунду стала центром его паршивенькой Вселенной. Это одновременно и пугало его, и приводило в какой-то ненормальный восторг, который он предпочел бы не испытывать. Ему хотелось сбежать куда-нибудь в лес, в то время, как его волк внутри скулил и мечтал улечься у ног девушки, имени которой он даже не знал.       — Твою мать… — шепот Эмили мгновенно привел его в чувство и Пол встряхнулся, выходя из оцепенения. Девушка в инвалидной коляске смотрела на него с недоумением и страхом, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Пол… — вдруг предостерегающе произнесла Эмили, вставая между ним и его нареченной — черт, это звучало дерьмово — и разрывая зрительный контакт. Видимо, что-то странное отразилось на его лице, раз Эмили так отреагировала.       Он вновь кинул взгляд на незнакомку, но из-за стоявшей перед ней Эмили сумел разглядеть лишь округлое плечо с лежащей на нем прядью волос. Пол дернулся. Нет, он не мог больше ни секунды оставаться в этом доме.       Он не помнил, как вышел из дома, как прошел мимо Сэма и остальных; опомнился лишь тогда, когда оказался далеко в чаще под тенью деревьев, бегущий в обличии волка. Какие-то хаотичные обрывки мыслей вертелись в голове, и впервые за долгое время Пол пребывал в абсолютной растерянности. Он понятия не имел, что ему думать, и тем более — делать. Импринтинг сам по себе никогда не прельщал его, но теперь, когда он оказался привязан к искалеченной девчонке, все становилось намного хуже. И дело было даже не в том, что она была инвалидом — он понятия не имел, как себя с ней вести. Как бы Пол не отвергал мысль о запечатлении и о вечной связи, он краем сознания понимал, что теперь эта девчонка заняла довольно-таки важное место в его жизни. Ему стоило научиться смиряться с этим.       «Пол… Пол, Пол!» — взбудораженный голос Джареда ворвался в его хаотично мечущиеся мысли. Он почувствовал присутствие Сэма и Эмбри в эфире — похоже, те сорвались вслед за ним. «Черт, чувак, притормози. Что произошло?»       «Он запечатлелся» — спокойным голосом ответил ему Сэм, понявший все сразу.       Посыпались какие-то невнятные возгласы и выкрики со всех сторон — не то поздравления, не то привычные спешки и шуточки. Последнее было вероятнее.       «На ком?» — поинтересовался рассеянно Эмбри. «На Эмили?» Грозный рык Сэма заставил Эмбри дернуться и примиряюще заскулить.       «На дочери Гэджи, полагаю. Ее зовут Нина.» — ответил успокоившийся Сэм. Вновь раздалось какое-то бормотание. Перед взором Пола промелькнули темные карие глаза.       «Она… она инвалид?» — ужаснулся Джаред, увидевший образ девушки. «Черт, чувак, мне так жаль…»       «Заткнитесь! Завалите свои поганые рты, или я разорву вас к чертям!» — прорычал в ответ ему Пол. Злость и раздражение клокотали в груди, приводя и без того нервного Пола в бешенство. Он вылетел на каменистый обрыв над заливом, затормозил всеми четырьмя лапами прямо у края, перекинулся в человека — слышать мысли остальных ни капли не хотелось — и сорвался в холодную воду.       «Нина, Нина, Нина, Нина,» — стучало у него в голове, напрочь мешая сосредоточиться. Перед глазами все стоял образ девушки — он словно засел у него в подкорке, выжжен в его памяти, и Пол был уверен, что вряд ли когда-нибудь она покинет его мысли. Черт, это было херово — то, что теперь его жизнь против воли связана с этой девчонкой, о которой он не знал ровным счетом ничего. Даже ее имя ему сказал Сэм. Пол привык, что обычно в его мыслях был он сам и его интересы, с недавних пор — интересы стаи, но теперь, после всего произошедшего, он, хоть и не желая этого признавать, понимал, что теперь важно только одно — она. Если она скажет быть рядом — он будет; велит пойти ограбить банк — сделает; он понимал даже то, что ради нее пойдет против Сэма и стаи. И Пол ненавидел ее за это. Ненавидел и одновременно возносил на пьедестал как личного бога.       День определенно был паршивым.