Блумфилд-Холл

Он легко коснулся её губ, но не решился углублять поцелуй. Элизабет отстранилась первая, пока Максимилиан довольно улыбнулся. Она смущённо опустила глаза в пол, желая скрыть тоску. Это был первый поцелуй девушки и этот человек, к которому она даже ничего не чувствовала, бесцеремонно украл его! В мечтах Элизабет все должно было произойти по-другому: её любимый человек слегка приобнимает за талию, дышит в макушку, а девушка наслаждается его присутствием и теплом, тает и забывается в мужских руках. Молодые люди должны были прибыть в старинный особняк уже на следующий день, ну, а пока Элизабет сидела в доме своего мужа, а точнее, его отца, и отдыхала от внезапной усталости. Сразу же после церемонии она уединилась, пока мужчины сидели и обсуждали что-то в гостиной. Тетка Абигейл отказалась ехать и пообещала написать как только будет свободное время. Около камина, где сейчас сидела миссис Уэйнрайт, было намного уютнее, и девушка непонятно от чего дрожала, хотя в комнате было более чем тепло. Под ногами был приятный на ощупь ковер, а лёгкая рубашка приятно ласкала кожу. Девушка наблюдала за танцующими языками пламени, что поднимались к самому верху, и это зрелище успокаивало и затягивало. Муж Элизабет зашёл почти что бесшумно, но она чувствовала его присутствие. К её плечу прикоснулись теплые пальцы, и Элизабет вздрогнула от неожиданности, но волнения не показала. Она прекрасно поняла, что это был Максимилиан, ведь касания стали настойчивее, и вот он уже оттянул лёгкую ткань ночной сорочки, гладил нежную кожу шеи, пока Элизабет не могла по должному образу среагировать, сидя в оцепенении. Он похотливо улыбнулся, пройдя к креслу, а Элизабет было стыдно смотреть на то, как он снимает свою рубашку, расстёгивая каждую пуговицу до жути медленно, а девушка наблюдает за ним, даже не отводя взгляд. Она невольно смотрела на его спину, на красивые плечи и руки, а потом, чтобы он не раскрыл её любопытство, спрятала взгляд в пол. Максимилиан вновь оказался рядом, от чего Элизабет резко развернулась к нему лицом, на этот раз решительно, собравшись с силами. Его пытливый взгляд темных глаз встретился с её злым и испепеляющим зелёных. — Не смейте вот так бесцеремонно меня касаться. — Прошептала она, пытаясь оттолкнуть мужчину от себя, но это попытка была бесполезной — Максимилиан был намного сильнее, от чего его теплые руки прижали миссис Уэйнрайт к себе. Девушка не могла понять, чье сердце бьётся быстрее — её или его. От Максимилиана пахло дорогим виски, ведь этот запах был знаком миссис Уэйнрайт с самого детства из-за отца, который таким образом успокаивал себя вечерами. А ещё от мужа пахло сигарами, только вот не было понятно какими, ведь их любила выкуривать тётушка Абигейл, от чего голос женщины был слегка хриплым, неприятным. Конечно же, этот факт она скрывала и только домашние знали эту страшную тайну. Но, дорогие читатели, теперь и вы тоже осведомлены. Максимилиан вдоволь насмотрелся на неё. В этой сорочке Элизабет выглядела так хорошо, а эти волосы, волосы, что водопадом струились по плечам в тусклом свете свечей, заманчиво блестели. Она дрожала, поэтому Максимилиан одной рукой поддерживал её за талию, а второй гладил её спину, пока она что-то пыталась сделать для того, чтобы муж наконец оставил её в покое. Пусть отрицает что его прикосновения неприятны сколько ей нужно, но он сам знает, что девушка противилась своему же желанию, сама того не понимая. А это девственное смущение при виде полуобнажённого мужчины распаляло внутри огонь ещё больше, от чего сдерживать себя было трудно и почти что невозможно. Но она не мясо, чтобы кидаться на неё словно дикий зверь, как на других, а женщина, которую нужно уважать. Причинять ей боль не входило в планы Уэйнрайта. Он целовал её требовательно, а Элизабет тяжело дышала и стучала маленькими кулачками по его груди. Максимилиану нравилось это, чувствовать её беспомощность, её тепло и непокорность. Мужчина спускался ниже, к её лебединой шее, оставляя там поцелуи, прикусывая нежную кожу, а потом бесстыдно касаясь языком отметин. Элизабет тяжело выдохнула, но попыток вырваться не оставляла, напротив, теперь более настойчиво выкручивалась. Все женщины до неё были простыми, все как одна. От одного лишь прикосновения они вздыхали, от поцелуев сквозь стоны слышалось его имя. Все они были какими-то одинаковыми, ничем не отличались, и сразу же были готовы на все ради его внимания. А эта была не такой, и этим девушка его подкупила. Элизабет была ещё слишком юной, и эта юность её украшала, и завлекала мужчину в омут с головой. Этот непорочный вид заинтересовал Максимилиана ещё в первый вечер, ведь тогда она в этом светлом платье и с красивой укладкой темных волос была просто сногсшибательной, и даже её скромные ответы и желание увернуться от вопросов не пугало ни капли. Напротив, её скромность нравилась Уэйнрайту, ведь по мнению мужчины это всегда украшало женщину. Ей не было мерзко от его жгучих взглядов, поэтому Элизабет не давилась горечью, и слёзы не наворачивались на глаза, как бы это было у других героинь. Не хотелось кричать от безысходности, звать кого-то на помощь — всё это было бесполезно и глупо: никто не услышит или даже не захочет слышать, ведь теперь она официально принадлежит мужу. В голове была лишь одна мысль — смириться со своим положением. Смущение накатывало с новой силой, но его шепот на ухо заставил успокоиться: — Неужели ты не знаешь, что делают в первую брачную ночь, Элизабет? — он выговорил её имя так красиво, и на секунду она словила себя на этой мысли. — Ну же, милая, перестань противиться. Просто получай удовольствие. - наверняка юная леди уже успела почитать чем заняты люди вдвоём в постели. Её тетка явно не уследила за тем, чтобы воспитанница читала подобающие романы! Хотя, так было даже лучше. — Я не одна из публичных женщин, чтобы вот так приходить и брать меня, когда я не готова. — Прошептала девушка, на что Максимилиан улыбнулся, поцеловал её вновь, а она вздрогнула от того, как губы обожгло его теплое дыхание. — Я обещаю быть нежным, а ты должна просто мне довериться, хорошо? Довериться? Элизабет даже не знает о нем ничего, лишь по слухам, а мужчина требует доверия! «Рано или поздно это должно было произойти. Сегодня так сегодня, » — подумала девушка, и, слегка поразмыслив над своим положением, безвольно опустила руки вниз. Таким образом Элизабет показала ему то, что она сдалась, и её муж теперь может делать все, что он хочет, правда в пределах разумного. Покорность это или слабость? Он аккуратно подхватил её на руки, относя на брачное ложе, на светлую, как и сама девушка, постель. В книгах главные героини чувствовали трепет перед тем, как их сделают женщинами, что в животе порхали бабочки, разум был затуманен, а у Элизабет был страх перед неизвестностью. Она не могла искоренить это противное чувство, которое преследовало девушку на протяжении всей жизни. Постель была слишком холодной, а жар от мужского тела создавал видимый контраст. Он нежно коснулся её волос, а один локон накрутил себе на палец, будто бы играя, впрочем, как и обычно. Элизабет, словно заколдованная, наблюдала за манипуляциями своего мужа, но девушка понемногу начала успокаиваться, и дрожь в пальцах не была столь заметна, как ранее. Она уже и не помнит того момента, когда оказалась полностью нагой перед его тёмными, слишком темными глазами. Не помнит, когда красивая сорочка бесшумно упала на пол. Элизабет стыдливо пыталась прикрыться, но он отводил её руки в стороны, чтобы девушка не мешала любоваться прекрасными изгибами её молодого тела. — Нет ничего такого в женской наготе, дорогая жена. Чего же вы стыдитесь? — она смущённо повернула голову в сторону, до крови закусив губу. — Такому могут позавидовать все женщины нашего графства, уж поверьте. Максимилиан гладил её нежную кожу начиная от шеи, спускаясь все ниже и ниже, от чего Элизабет терялась в своих ощущениях. Сначала её кидало в жар, внутри всё сжималось от странного тянущего чувства страха и одновременно интереса. Она боялась признать то, что эти мужские ласки, руки мужа и такая близость были до ужаса приятными. Она не понимала своей резкой смены настроения, когда стала отвечать на его поцелуи с той же страстью, что и муж, а он довольно улыбался. Постепенно начало наступать расслабление, и Элизабет так не боялась. Напротив, любопытство брало верх. Её тоненькие пальцы прикоснулись к волосам Максимилиана, от чего он на одну лишь секунду остановился, странно взглянув на жену, что явно увлеклась. Его волосы были мягкими, Элизабет погладила его затылок, а теперь Уэйнрайт с неким восхищением наблюдал за ней, меняясь местами, ведь чья же теперь очередь удивляться? Его пальцы коснулись внутренней стороны бедра, приближаясь к самому сокровенному месту каждой девушки. Элизабет замерла лишь на секунду, а вскоре охнула от того, что пальцы мужа оказались внутри неё. Максимилиан что-то тихо шептал ей на ухо, пока девушка пыталась свыкнуться со всеми ощущениями, которые накрыли её с головой. Это все было так ново, так необычно, так запретно ощущать себя раскрепощенной, терять контроль. Взгляд и разум затуманило сладкой дымкой, от чего она перестала рационально оценивать ситуацию. Элизабет, как про себя заметил Максимилиан, таяла в его руках как шоколад, а ему это даже нравилось. Он вошёл в неё медленно и аккуратно, боясь причинить боль. Но, как ни как, это происходит с каждой, и ничего сверхъестественного в первой близости нет. Элизабет не чувствовала ужасающей боли, а лишь маленький дискомфорт, который она не могла сравнивать с чем-то действительно существенным. Максимилиан пытался всячески целовать её, успокаивать, хотя она в утешениях или в похожем на то не нуждалась. Её дыхание сбилось и девушка обхватила его бедра своими ногами, а руками обняла мужа, чтобы быть как можно ближе, ведь Элизабет должна была принести мужу удовольствие своими женскими ласками. Но в тот же момент она чувствовала себя самой непутёвой и распутной женщиной во всем графстве, когда с её губ срывались мимолётные стоны, а он все так же похотливо улыбался! Максимилиан же наслаждался ею, растягивал это удовольствие и удивлялся тому, как вела себя его жена, подобно опытной любовнице. Он удивлялся тому, как эта маленькая девушка, что ранее даже и не слышала про физическую близость, не могла сравниться ни с одной женщиной, что были у него прежде. Она уже с большей охотой отвечала на его поцелуи, а однажды просто пыталась дотянуться до его губ для требовательного соединения их уст. Он не мог её оттолкнуть, нет. Ему нравился запах от нагого тела жены, запах роз. Ему нравились её мягкие волосы, что в растрёпанном состоянии покоились на подушке, затуманенный взгляд из полуоткрытых век с длинными ресницами. Элизабет пришла в себя, когда Максимилиан убрал локон с её лица. Сейчас она испытывала дикий стыд, когда видела его обнаженным рядом с собой, когда она уже приходила в себя и хотя бы немного осознавала масштаб произошедшего. Он коснулся губ девушки, но она уже не отвечала с такой страстью. Напротив, Элизабет отстранилась. Как ему это удалось? Как ему удалось затуманить ей разум, чтобы она даже не осознавала что делает? Как она разрешила ему касаться себя так и там? Он больше не нависал над девушкой, напротив, встал с кровати, со скомканных простыней и направился куда-то, а Элизабет наблюдала за удаляющейся фигурой своего мужа. Внутри липкий страх от неизвестности вновь окутывал её, и все, что так быстро началось, к внезапной радости девушки закончилось так же спонтанно. Вы, дорогие читатели, можете винить мою героиню за глупость, но ведь она такой же человек. Тем более, запретный плод всегда сладок. Конечно же стоит отметить, что Элизабет пыталась не думать о своей первой физической близости, но эта тема одной ночью её настигла, поэтому все время до утра она долго думала. И, возможно, она хотела извлечь из этого опыт, ведь книги ей этого бы в жизни не дали, а спрашивать что-то у леди Абигейл не хотелось. — Отныне вы полноценная женщина, моя дорогая. Могу ли я вас с этим поздравить? Да простит её Бог за сладострастие и пошлость, которой она поддалась в тот момент! Матушка сказала бы, что её рассудок помутнел из-за дьявола, но в кой-то мере Максимилина можно назвать Дьяволом искусителем, ведь ранее Элизабет бы в жизни так не поступила, не потеряла бы контроль над собой, к которому она так стремилась. «Это всё он. Он виноват!» — ничего умнее, чем как винить мужа, девушка не предприняла, поэтому имеем подобное. Девушка нашла одеяло, накрывшись им по шею. Тело её всё ещё горело от ласк Максимилиана, она всё ещё чувствовала его дыхание на своей шее, губах. Ей нравилось это чувство, хотя такая мысль родилась где-то в её непорочной головке ещё в самом начале. Сейчас, когда до миссис Уэйнрайт наконец доходило происходящее, на глаза наворачивались предательские слёзы отчаяния от собственной же глупости! Теперь она показала себя распутной женщиной, самой распутной из всех, что готова отдаться Максималиану в любую минуту! Где же потерялась её гордость? Где же была её гордость, когда она сладко постанывала под своим мужем, трогала его волосы своими тоненькими пальчиками? Где же её гордость, когда она сама его целовала без тени скромности, о которой все всегда говорили? Где же её здравый смысл, когда она вообще согласилась на это, а не попросила бы повременить? — Зачем ты прикрываешь то, что я и так уже видел? — он вернулся с сигарой, и дым заполнил комнату. Максимилиан двигался спокойно, как будто бы ничего не произошло, или же такие ситуации были абсолютно обычными. «Ах, Элизабет, конечно же для него это обычно! Он же мужчина с плохой репутацией, которому все и всё должны!» — она стыдливо отвернулась от мужа, — «А ты попалась в его ловушку, и он тобой, дорогая моя, феерически воспользовался!» — ругала сама себя девушка. А что же ей ещё оставалось делать? Она, поджав под себя ноги и укрывшись пледом, отвернулась спиной к Максимилиану, что приоткрыл оконную створку, чтобы дым выходил на улицу. «Какой же это стыд, Элизабет! Ох, какой же это стыд! Какая же ты глупая! Какая пошлость все, что ты делала! О чём же ты только думала?» — она винила себя, кусая губы и смотря в одну точку. Вскоре, после многочисленных укоров девушка заснула, остановившись на том, как он воспользовался её положением и что её муж вряд ли отличается благородством, а она чётко выраженным здравым смыслом. Максимилиан дождался этого момента, когда она наконец отправиться в царство Морфея, а после тихо лёг на кровать рядом с женой, слушая то, как она мило сопит во сне. Казалось бы, он её раскусил, и всегда в тихом омуте водятся демоны, но вот эти самые демоны ему ещё покажут. Несмотря на всё это, на комичную обиду Элизабет на саму себя, на раздумья Максимилиана о чём-то отстранённом, языки пламени в камине всё так же поднимались вверх, а дрова потрескивали от поглощающего их огня.