Блумфилд-Холл

Как должна себя вести девушка, которой вот уже исполнилось семнадцать лет? Я задавала этот вопрос слишком много раз, но так и не нашла ответа. Мой отец считает, что скоро мне нужно выйти замуж за очень хорошего человека. Он убежден, что мой будущий муж мне понравится. К слову, об отце. Спасибо ему за то, что дал мне возможность писать. Главное, запрятать этот дневник от любопытной миссис Вудхауз, что может наткнуться и узнать то, что ей не надо было бы. …Я мечтаю учиться. Хочу начать писать книги, хочу работать с бумагой и пером. Отец даже слушать ничего не хочет, старший брат говорит, что я лишь взбалмошная девчонка, а Максимилиан просто пожимает плечами. Конечно, его мысли забиты учёбой, ему все можно. Об этом расскажу как-нибудь позже. Кто знает, как повернется судьба? Быть может, через много лет я добьюсь успеха и докажу моей семье их неправоту. …Меня уже гонит миссис Вудхауз. Пора бежать, дневник, до скорого. Элизабет сидела на кровати, поджав под себя ноги. Тишина была угнетающая, девушка закрыла книгу и тяжело выдохнула. Что же она делает? Как она может читать то, что является секретным для покойницы? Интересно, а знает ли миссис Вудхауз про этот блокнот? Любопытство, признаться честно, победило и в этот раз. Девушка после ужина, где не было мужа, открывала дневник с таким трепетом, на которое была способна. Кто же эта Кэролайн? И почему слуги не говорят о ней, запрещают что-то узнавать и бояться угроз Максимилиана? Она вздрогнула от сильного порыва ветра, который внезапно прорвался сквозь окна, затушив все свечи. Девушка тихо взвизгнула и мелко задрожала. Темнота была самым большим страхом её жизни. В любом случае в комнате должны был гореть огонь, ведь без него она не заснёт. А теперь на стене при свете луны качались устрашающие ветви деревьев, что будило в разуме девушки отнюдь не самые приятные мысли. Элизабет встала с кровати, пытаясь держаться, ведь ноги в одно мгновение стали ватными. Открыв массивный шкаф миссис Уэйнрайт нашла пустую шухлядку, куда и спрятала дневник до лучших времён. Утром нужно будет найти нормальное место чтобы хранить эту вещь, ведь не зря покойница его убрала от глаз посторонних. Мрак. Ориентироваться в своей комнате было крайне трудно. Накинув лёгкий халат поверх шёлковой рубашки Элизабет тяжело выдохнула. Как-то после смерти отца она по привычке задула свечи, накрылась теплым одеялом и лягла на перьевую подушку. Стоило ей только закрыть глаза, как в комнате начали происходить странные и ужасающие юную девушку вещи: качались гардины, скрипел пол. Она боялась открыть глаза, но всё же сделала это. Пронзительный крик окутал дом Мансфилдов и все сбежались в комнату Элизабет, где она, сидя в холодном полу и мелко дрожа, заливалась слезами. Как оказалось, ей привиделся призрак покойника, что шептал ей невнятные вещи. С того момента спала она только при свете, с постели ночью не вставала и держалась подальше от похорон. Миссис Уэйнрайт точно помнила, что на кухне была коробка со спичками, если миссис Вудхауз ещё не успела их спрятать. Открыв дверь, Элизабет ужаснулась, сдерживая слёзы горечи: все домочадцы отправились спать, в коридоре было темно и страшно. Она долго собиралась с силами, но, наконец, дошла до места, где в последний раз видела коробок. Каждый шаг давался с огромной сложностью, и при первом же скрипе половиц Элизабет уже готовилась бежать к себе в комнату. Нащупала коробок она быстро, но когда кто-то прикоснулся к её руке, девушка взвизгнула, отскакивая в сторону. Сердце упало в пятки, и лоб покрылся холодным потом, только вот истошный крик застрял где-то в горле. — Элизабет, это ты? — голос её мужа миссис Уэйнрайт узнала бы из тысячи. — Что же тут так понадобилось моей жене, что она пришла в столь позднюю пору в столовую. И где миссис Вудхауз? Почему она не зажгла свечи? Я ведь говорил меня дождаться! — она даже в глубине души радовалась, что это был именно мистер Уэйнрайт. — Как хорошо что это вы! — Элизабет успокаивала дрожь в руках, сдерживала слёзы и ругала себя за свою слабость. Взрослая девушка, и та боится темноты, словно маленький ребенок, которого напугали сказками! Но ей совсем не хотелось показать свою слабину мужу. Кто знает, что он подумает? — Почему вы одна в такое позднее время? Где Энн? Почему она не проверила, спите ли вы? — девушка все так же молчала. — Вы, скорее всего, гневаетесь на меня за опоздание. Простите, работа не ждёт, и это был срочный вызов. Вас, надеюсь, хорошо накормили? — Я и не обиделась. — Слишком тихо произнесла Элизабет. — А повар готовит очень вкусно. — Это хорошо, что хозяйка дома всем довольна. Позвольте я проведу вас в вашу комнату. — Он взял её за руку, и девушка почувствовала приятное покалывание, от которого на душе стало лучше. Не было тех обжигающих кожу прикосновений. Отнюдь, стало очень тепло и уютно, хотелось не отпускать его. — У вас всегда такие холодные руки? — Не стоит, я сама в состоянии дойти. Вам бы пора отдыхать, завтра трудовой день… — Элизабет хотелось быстрее скрыться от мужа, но мужчина настаивал на своем. Девушка стыдливо прятала взгляд. — Это не обсуждается, дорогая жена. — Ей казалось, что Максимилиан что-то заподозрил, но просто не говорил свои мысли вслух. Но она слёзно надеялась, что муж не разгневается на прислугу и ничего не сделает. Элизабет, как не было стыдно признаться, нравилось это внимание. Хоть и такая мелочь, ведь муж действительно переживал за неё, а не бросил в темноте. Если бы не его появление, исход ночи был бы совсем другим: испуганная ещё больше Элизабет со скоростью света пробежала в свою комнату, осторожно закрыв дверь. А потом бы пыталась восстановить дыхание. Максимилиан даже в темноте ориентировался хорошо, поэтому пропустив девушку в комнату он сам взял из её ладоней коробок, зажигая восковые свечи. Да и в его присутствии помещение уже не казалось таким страшным и отталкивающим. — И всё же, почему вы не могли заснуть, дорогая жена? — комнату озарила первая свеча. Со спины Уэйнрайт казался гораздо выше, чем был на самом деле, да и плечи в тусклом свете казались более широкими. — Я… — Элизабет пыталась придумать отговорку, но никак не могла, поэтому сказала первое, что пришло в голову. — Я не засыпаю рано, поэтому сегодняшняя ночь не стала исключением. Мистер Уэйнрайт обернулся к ней, всматриваясь в испуганные глаза. Девушка пыталась не выдать своего вранья, но всё было тщетно. Исход событий был предрешён ещё с самого начала. Да в конце концов, лучше бы она дрожала под одеялом до самого утра, кусала губы до крови, но не заснула, чем сейчас сгорала от стыда и неприятного чувства, когда внутри бушует ураган. — Вы мне искусно врёте, Элизабет. По вам видно, ведь вы слишком взволновала. А ещё у вас дрожал голос. — Он зажёг все свечи, а после медленно присел на кровать рядом с девушкой. Все это произошло молниеносно и неожиданно, поэтому возражать не было должного смысла. — А я не люблю когда мне врут. К слову, мы ведь теперь супруги, и поэтому вы обязаны говорить только правду и ничего кроме правды. — На двух словах он сделал особое ударение, от чего Элизабет ничуть не сомневалась в серьёзном настрое мужа. Ей не нравился этот напор. А что если это личное, коим девушка не делилась даже с сёстрами? Они даже не знают друг друга с Максимилианом, он даже не представляет какой Элизабет человек. Не знает банально таких её любимых вещей, как стих или цветок, а теперь требует полностью открыться? — Я имею право не рассказывать то, что не хочу, Максимилиан. — Как можно более уверенно отвечает девушка, но взгляд все равно блуждает далеко от мужа. — Зачем вы мне приказываете? — Я жду. — Он дерзко перебил девушку, которая совсем уж опешила от такого напора. Она выдаст ему тайну, а как муж отреагирует? Что если будет смеяться над детским страхом? Что если начнет презирать слабость? — Я не могу. — Слишком тихо, уже сдавшись произнесла девушка, поджав губы. Он смотрел так пронзительно, с некой нежностью во взгляде, хотя слова были подобно холодной воде на голову. «Какой яркий контраст!» — подумала Элизабет, невольно усмехнувшись своей мысли. — Почему? Я же не просто так спрашиваю, дорогая жена. — Он взял её руку в свою большую ладонь, немного сжав. — Если бы ваши проблемы были мне абсолютно безразличны или сама вы мне не были интересны, то, поверьте на слово, я бы даже не обратил на вас внимание в столовой. Но раз я тут, сижу рядом, значит мне нужно узнать, что происходит. В любом случае, я узнаю это сегодня и сейчас. «Не будьте столь самоуверенными», — сорвалось было с языка миссис Уэйнрайт, но она все же сдержалась. Он бы все равно узнал, надавил на какие-то точки, и Элизабет все равно сломалась бы под его напором, сколько бы она не пыталась. Сейчас произойдет то, чего она больше всего боялась — признание. Казалось бы, это простой страх, ничего более, но внутри всё сжималось от одной лишь мысли про презрение со стороны мужа. И ей действительно льстили слова Максимилиана. Он старался быть аккуратным, пытался наладить контакт, только вот не по своей воле Элизабет это говорила. Он заставил её своими дьявольскими замашками, все рассказать, без оглядки. Она даже оглянуться не успела как поняла, что сейчас сделает шаг, после чего насмешки будут преследовать её на каждом шагу. Элизабет будет чувствовать себя беспомощной, ведь когда Максимилиан рядом, она открывает ему самое сокровенное — душу. Если бы это был любой другой человек, Элизабет, по своей паршивой гордости, вряд ли бы решилась придти к мужу и самостоятельно открыть так называемый ящик Пандоры, который она держала взаперти столько лет. Да и вообще, в плане своих секретов миссис Уэйнрайт была слишком скрытной. — Прошу, Элизабет, меня не надо бояться или стесняться, слышите? Расскажите мне все в том виде, как оно есть, не скрывайтесь. Тяжёлый вздох, она непроизвольно сжимает руку мужу. Казалось бы, сделать из такого маленького страха огромную проблему! — Я… Дело в том, что я… — запинаясь, словно маленький ребенок, когда он нашкодил, продолжала девушка, — Я… Панически боюсь оставаться одна в темноте. Камень упал с плеч, и, как ей показалось, не было той тяжести в груди, что не давала вздохнуть все эти минуты. Элизабет отвернулась, но Максимилиан взял её лицо в свои ладони. Глаза в глаза, все как в романтических книгах. И, какой бы это ни было правдой, но взгляды мужа напоминали лучи в солнечный летний день, когда от жары нельзя было скрыться. И сейчас стало невыносимо душно. — И вы это боялись мне сказать? — он легко улыбнулся. Элизабет ждала этих слов, но на самом деле ждала, что он начнет смеяться прямо ей в лицо, истерично, а потом скажет, что миссис Уэйнрайт слишком глупая. Она ждала этого больше всего, но он совершил что-то немыслимое и непредусмотренное. Хорошо то, что девушка ошибалась. — Я очень стесняюсь своего страха, я боюсь того, что меня засмеют. — Они все сидели так, глаза в глаза. — Вы первый человек, кому я поведала эту тайну. — Я польщен. — Максимилиан улыбнулся. Улыбка у мужа была искренняя, более того лучезарная. Когда он улыбался, то озорные огоньки в глазах на секунду улетучивались. Пару раз Элизабет пыталась читать людей по их глазам, но выходило, честно признаться, из ряда вон плохо. — Снимайте свой прекрасный халат, который очень идёт к вашим волосам, дорогая жена. — Миссис Уэйнрайт с испугом взглянула на то, как одна рука Максимилиана касается её плеча, немного спуская лёгкую ткань. — Я-я сама сниму, хорошо? — она вскочила с кровати, желая спрятаться. Нет, только не сейчас! Она же попросту не готова. — Дорогая Элизабет, зачем же вы так? Я просто хотел помочь. — А сейчас улыбка была лукавой, странной, хотелось спрятаться. — Я никогда не сделаю то, что в первую брачную ночь не сильно приносит удовольствие, без вашего согласия. — Но тогда вы сделали. — Тихо, голос девушки сливался с шелестом листьев за окном. — Перестаньте видеть во всём скрытый и пошлый смысл, дорогая жена. Просто снимите халат и ложитесь в постель. В этом нет ничего запретного. Миссис Уэйнрайт подошла к стулу, на котором хотела оставить свой халат. Она знала, что сквозь тонкую ночную сорочку, которую ей выбирала тетя будет видно девичье тело, тем более, при свечах, что создавали куда более интимную обстановку. Плохой чертой Элизабет было и то, что она везде искала подвох. Даже если рядом находились проверенные люди или её родственники. Правда, такое случалось нечасто, но в приливы паники она не могла держаться достойно. — Что вы собираетесь тут делать? Как-то стыдливо она прикрывалась, хотя видела, что интерес со стороны Максимилиана рос с каждой секундной. Но вместо того, чего боялась девушка, он лишь расстелил одеяло и пригласил Элизабет лечь, чтобы девушка могла согреться. Она быстро легла на кровать, ожидая что дверь за мужем захлопнется и этой ночью она выспится. Но самое интересное только начиналось. — Хм, что же могут делать люди в постели? Наверное, спать вместе. Если вам страшно, то я не смогу оставить свою прелестную жену одну, ведь ночью ей опять может что-то показаться, и она, ни с того ни с сего, пойдет в столовую искать спички. — Максимилиан развернулся, проходя почти что туда же, где и была Элизабет. Миссис Уэйнрайт завороженно наблюдала за тем, как её муж снимает рубашку, расстёгивает каждую пуговицу, как он остаётся только лишь в одних штанах, ремень с которых был давно снят. Ей казалось, что нельзя так бесцеремонно смотреть, но это тепло внизу живота разливалось по телу стремительно быстро и девичий взор был устремлён в сторону мужского тела, что хоть и не отличалось особой рельефностью греческих богов, но привлекало ещё больше! Вот, что действительно будоражит девичий разум. Книги о любви и сами мужчины. Максимилиан затушил свечи, и Элизабет невольно напряглась. Девушка почувствовала, как мужчина ложиться в кровать и как его руки обнимают жену за тонкую талию. Она чувствовала, какое горячее было его дыхание на шее, что было слишком приятным чувством, от чего девушка невольно улыбнулась. Ей нравилось то, как мистер Уэйнрайт обнимает её, как нежно прижимает к себе, как одной рукой гладит волосы и нашёптывает что-то, что Элизабет никак не может разобрать. Эти слова действуют как колыбель, эти движения немыслимо успокаивают. И сейчас совсем не хотелось устраивать бунт и выгонять мужа из комнаты. Хотелось просто насладиться тёплым мгновением, которое навсегда отложиться в памяти. Пречитания миссис Уэйнрайт решила оставить на завтра. — Спокойной ночи, моя дорогая Лилибет.