Блумфилд-Холл

Я всегда любила танцевать. Вот даже в этот вечер я чувствую себя настолько хорошо… Я люблю быть в центре внимания, люблю поддержать разговор. Только вот мой отец явно не доволен этим. Он всегда говорил, что девушка должна быть скромной. Прямо как мама. Была. Я помню её слишком тихой, запуганной. Она действительно обладала красотой и грациозностью, но три беременности выжали из неё все соки жизни. Я помнила её мелодичный голос, который так невероятно звучал в какой-то песенке про зелёные дали. Я помню её нежный взгляд, но весь этот образ собран по частицам, и я почти не могу составить чёткий облик моей матери. Больше всего тепла я всегда чувствовала от Максимилиана. Возможно, из-за нашей маленькой разницы в возрасте, но брат всегда заменял мне родителей. Старший брат, Артур, никогда не любил меня и не испытывал ровным счётом ничего. Дневник, я о многом хочу тебе поведать, но если другая, темная часть моей жизни откроется, я не смогу жить дальше, зная о том, что кто-то это увидит. Обещаю, что напишу все позже и придумаю лучшее место для того, чтобы тебя перепрятать. Слёзы. Элизабет не чувствовала ничего, перед глазами всё плыло, и она пыталась держаться на ногах. Хотелось упасть на колени, истошно кричать. Что же только что произошло? Как граф Торнтон, общество которого она так ценила, мог поступить подобным образом? В этой округе столько девушек, что титулом были выше неё, так почему же мужчина выбрал замужнюю девушку, с которой у него ничего не выйдет? Любит. Он её любит?.. Как этот весёлый и улыбчивый человек может любить её? Зачем? Почему он не поймёт, что пусть она и сильно ненавидела бы Максимилиана, но никогда бы не передала его. Не дала ему чувствовать этот стыд от супружеской измены, когда люди заглядывают в глазах, а после в стороне перевёртываются о том, какая же жена ужасная и тому подобное. А что-то поменялось? Ничего. Элизабет не сдерживает себя, убирает дневник Кэролайн в сторону, чтобы соленые капли не попали на чернила. Она же теперь в его власти, во власти его прихотей. Она же ни шагу не сможет сделать без него. А что же её муж? Её Уэйнрайт, который успел влюбить девушку в себя. Она отчаянно нуждалась в нем, но из-за собственной трусости перед проблемами сказала, что плохо себя чувствует, хотя Максимилиан хотел придти. Максимилиан. Воспоминания о поцелуе неистово греют душу, внутри зажигается огонек надежды на лучшее. Она не знала, что это такое тёплое разливается в груди, обжигает. Если это странное чувство можно было назвать любовью на расстоянии, то таким оно и было. Хотя Элизабет была не против видеть его рядом, какую бы неприязнь она не испытывала. Девушка поняла, что все это лишь мелочи по сравнению с Торнтоном. Господь явно бы отправил меня в ад. Я люблю его, не могу жить без него, а он даже не замечает меня. А все началось прошлой весной, когда вокруг всё цвело. Я гуляла в саду, держа в руках какой-то сборник стихов, и увидела его. Я поругалась с отцом, миссис Вудхауз лишь в очередной раз тяжело вздохнула, а Максимилиан куда-то уехал, снова отставив меня одну. Я была слишком обижена на него за это, поэтому лучшим решением казалось пойти и выпустить весь свой пар на улице. Я гуляла, гуляла по тропинке, смотрела на цветы, как почувствовала боль от столкновения с чем-то. Я упала на землю, но было совсем не больно. Хотелось кричать от досады о том, какого черта я тут, на холодной земле, но вместо этого я увидела человека. Точнее сказать, мужчину. Мои глаза встретились с его глазами, такими светло-голубыми, как небо летом. Я залюбовалась, утонула, пропала. На секунду я потеряла дар речи, судорожно сжала кулаки и открыла рот в немом «о». Все слова как будто утекли из головы, подобно быстрой реке, я не могла собраться в кучу, чтобы уже наконец-то накричать на него, а все смотрела и смотрела, словно загипнотизированная. — Простите, мисс, я очень сожалею. Вы меня не увидели, — начал было он, а я приготовилась слушать его прекрасный, с лёгкой хрипотцой голос, но что-то внутри заставило остепениться и ответить колкостью. — Нужно смотреть под ноги. Я испачкала свое платье из-за вас! — Вас не учили, что нельзя зачитываться по дороге? — А вот это уже дерзость! Он предложил мне руку, но я встала сама, показывая то, насколько он не прав. Лучшим решением оказалось выдернуть из его рук, что явно свидетельствовали о тяжёлой работе, свою книгу. Я одарила его презрительным взглядом, уходя прочь, хотя отчётливо ощущала взгляд этих голубых глаз на себе. Элизабет, если бы только могла, покраснела. Она ранее не испытывала к Максимилиану ничего, кроме отвращения, хотя, признаться честно, он очаровал её с первого взгляда. Опять-таки невольно возвращалась к их поцелую, а потом вспоминала гневные слова Торнтона и его угрозы. С этими мыслями, спрятав дневник Кэролайн, миссис Уэйнрайт отправилась спать, чтобы привести себя в порядок завтра. Муж не должен ничего узнать, и она это устроит.

***

— Что вы хотели от меня, граф Торнтон? — она явилась перед ним, словно луч солнца, что вышел из-за грозовых туч. Голос её был холоден, словно лёд, в глазах блистала уверенность и непоколебимость. — Вы находитесь в слишком скверном положении для того, чтобы быть столь невежественной. Или вы забыли?.. — Ни на секунду я не забыла о вашей сказочной подлости! — она грубо перебила его. — Я предлагаю прогуляться. — Я никуда с вами не пойду. Никуда, слышите? — она сжала руки в кулаки, отворачиваясь от мужчины. Не требовалось длительного времени, чтобы заинтересоваться Элизабет и её красотой, ведь девушка с первого взгляда располагала людей к себе. И даже некая отстранённость была ей к лицу, поэтому Торнтон, когда они танцевали, был поражён умением этой юной особы держаться. Эта девичья стройная и лёгкая фигура поражала изящностью, эти тёмные локоны, что обрамляли её прелестное личико приобретали некий блеск во время действа. Она была прекрасна в своих платьях, что чрезвычайно шли юной Элизабет. Только вот, знал бы он, что эта особа уже была во власти его закадычного врага — Максимилиана Уэйнрайта. Он давно хотел отомстить мужчине за дерзость в прошлом. Этот молодой человек, помимо вспыльчивой натуры, был ещё и очень мстительным. Это качество Торнтон проверил на своем опыте и держал огромную обиду на него. «Ты сломал мне жизнь тогда, а я сломаю тебе жизнь сейчас». Торнтон мертвой хваткой схватил за тонкое запястье Элизабет, которая зашипела от боли, пытаясь вырваться, словно она бедный и маленький зверёк, которого загнали в угол. По сути, таковым она и была. — Это был приказ. — Его руки схватили юную девушку, он резко обнял её за талию, прижимая к своей груди. Она вырывалась, пыталась что-то сказать, но требовательный поцелуй заткнул её. Даже сейчас миссис Уэйнрайт не оставляла попыток ударить его, унизить, побить. — Что вы себе позволяете? — девушка, словно обожжёная, отскочила от Торнтона. — Вы… Вы… Да как вы смеете! Я замужем, слышите? Я не буду вам подчиняться! Не буду! — Перестаньте так кричать, мне нравится ваш прелестный голос и я не намерен смотреть на то, как вы его срываете. — Скрестив руки на груди, ответил он ей. Парочка локонов выбилась из ее идеальной причёски, Элизабет слишком тяжело дышала, воинственно сжав руки в кулаки, а это забавляло Торнтона. Её непокорность, её желание противостоять напору. — Вы мне противны! — чуть ли не плача сказала она, когда граф пытался подойти на шаг ближе. — Я хотел с вами по-хорошему, — как-то отстранённо ответил он девушке. — У вас нет выбора. В любом случае, вы моя. Уйдете ли вы от Максимилиана сейчас, потом. Плевать. Он говорил это вслед миссис Уэйнрайт, что подобрав подол своего красивого платья бежала в сторону дома, смахивая предательские слёзы со своих белоснежных щёк. «Моя», — с подобными мыслями Торнтон, почувствовав собственное превосходство, отправился в конюшню, где смерил конюха презрительным взглядом и омерзительной ухмылкой.

***

Паршиво на душе. Миссис Вудхауз смотрела в окно за тем, как этот слизняк, смерив дом своим противным взглядом, медленно удалялся вон. — Была бы моя воля, миссис Уэйнрайт, я бы его даже на порог не пустила! — прошипела женщина, вытирая стол. У неё были свои счёты с этим человеком, что после всего не достоин был даже назваться мужчиной! Элизабет подняла на неё свои глаза, в которых плескались боль и противоречия. Её руки неистово дрожали, и, для того чтобы успокоиться, она теребила край своей пышной юбки. Непрошенные слёзы наворачивались на глаза, предвещая скорую истерику. Она теперь такая грязная. Ужасно грязная, прикоснулась к губам и начала вытирать их тыльной стороной руки. Как же противно. Какая же она изменщица! Как же она могла так близко подпустить его к себе! — Миссис Уэйнрайт! — миссис Вудхауз присела на колени перед своей хозяйкой и взглянула на этого заплаканного, несчастного ребенка, что давился собственными слезами. — Милая Элизабет, что стряслось? — она взяла её холодную, слишком холодную руку в свою. Пускай это непозволительная вольность, но девушка явно нуждалась в поддержке. — Что с вами? Что этот граф вам сказал? Элизабет плакала, слёзы ручьём катились по щекам. Она сильнее сжала руку миссис Вудхауз, как будто её ладонь является единственным спасением. — Давайте я заварю ромашковый чай? Хотите? — мягкая улыбка женщины не успокаивала. — Подождите секунду. Девушка и не помнила, сколько она тут сидела, сжимая в тонких пальцах часть платья, заливаясь горькими слезами и коря себя за глупость, за измену. Как она могла! Этот поцелуй будто бы поставил на ней метку измены Максимилиану, которую она, например, не смогла бы простить ему или самой себе. Её как будто окутала пелена отчаяния, сквозь которую она ощутила лишь прикосновения чьих-то теплых рук, которые заключили её в объятия. Она пыталась понять шёпот над своим ухом, но не могла уловить ни слова. Уэйнрайт! Неужели это он? Элизабет пыталась дышать глубже, успокоиться, ведь это точно был он! Максимилиан! Её тонкие руки обвили талию мужа и она уткнулась носиком в его рубашку, пытаясь скрыться от проблем. Такой знакомый запах мужа, что навевал спокойствие. Это он! Он! Мужчина лишь гладил её по волосам, что-то успокаивающе рассказывал, а потом подхватил её на руки, чтобы отнести в спальню. Дальше миссис Уэйнрайт ничего не помнила, только лишь его голос и слова, которые удалось услышать: «Лилибет, я рядом».

***

Лилибет. Его Лилибет лежала на постели, он укрыл её мягким пледом, чтобы согреть эту холодную девушку. Как же она дрожала. Хотя бы во сне наступил покой, она отдыхала, и эти ужасные слёзы больше не текли по бледным щекам. Он не на шутку испугался, зайдя в дом. Сегодня Максимилиан вернулся раньше, решил порадовать жену своим обществом, ведь в кои-то веки удалось передать работу своему заместителю. Эти трудности на работе утомляли, поэтому часто мужчина не мог собраться, чтобы начать хоть что-то делать для тоскующей красавицы, что находилась в заточении в собственном же доме! Близились выходные, и Уэйнрайт пообещал себе, что попросит миссис Вудхауз приготовить вкусную еду. Он хотел отправиться на пикник с молодой женой, чтобы самому развеяться и показать прекрасную местность своей спутнице. Раньше они часто бывали там с сестрой Кэролайн, но после её смерти все изменилось. Он как будто потерял смысл жизни. С ней улетучилось и желание жить дальше, ведь куда ни глянь — везде она, везде то, что они делали, везде их совместные места. Мужчине казалось, что смерть сестры была её глупой, глупой шуткой, что пройдет время, и она вернётся домой, скинет забавные башмаки, уберет свои волосы в хвост и искренне улыбнётся. Незадолго до того рокового дня, буквально за несколько часов, Кэролайн подошла к брату и взволнованно начала осторожную беседу: — Максимилиан, — она тихо его позвала, и брат поднял свои тёмные глаза на девушку. Мисс Уэйнрайт держала в руках заколку с драгоценными камнями, которую отец ей подарил на пятнадцатый день рождения. — Да, Кэр? Прости, я немного занят, что-то серьезное, птичка? — он ласково называл свою сестру так за её звонкий голос и желание быть свободной. Птичка. Милая птичка. — Я хочу отдать её на сохранение тебе. — Она говорила как-то серьезно, смотрела на брата в упор. — Кэр, не выдумывай глупостей. Куда мне её положить? Что в твоей светлой головке за глупые мысли? — он, пытаясь не отвлекаться от важных бумаг, изредка поглядывал на сестру. — Я просто прошу тебя сохранить эту заколку. Так трудно? — У тебя столько шкатулок. Неужели нет места? — Скоро они мне будут ни к чему, — прошептала она. — Кэролайн Уэйнрайт, что случилось? — он встал из-за стола и с беспокойством взглянул на девушку. — Отец будет в бешенстве, если ты продашь хоть что-то! У нас ведь есть деньги, к чему ты это сейчас говоришь? — Думай, что знаешь! — она ткнула ему в руки заколку и выбежала, оставив Максимилиана в недоумении. — Все ответы в дневнике, — напоследок безразлично бросила она. Знал бы мужчина, что она собирается сделать с собой, то никогда бы в жизни не дал ей уйти. Позже Кэролайн рыдала подобно Элизабет, он уложил её спать, а ночью чертовка сбежала из дома, за что Максимилиан был страшно зол. Через несколько дней её тело прибило к берегу речки, люди, рядом с домом которых это произошло, были напуганы и разбиты, а позже стало известно, что Кэролайн утонула. Он не мог допустить, чтобы тоже самое случилось с Элизабет. Кто знает, о чем она думает? В жизни этой девушки тоже не все было сладко, её насильно отдали замуж за него, Кэролайн же тоже могла иметь такую судьбу, но сестра совершила самоубийство. Уэйнрайт боялся за жену. Он думал о ней постоянно. Даже ночью, когда девушка находилась не так далеко от него. Она не только вызывала у него все самые приятные чувства, но и заставляла мужчину заботиться о ней, восхищаться и любить, как бы странно это не звучало. Девушка томно открыла глаза, осматриваясь по сторонам. Её напуганный взгляд встретился с его задумчивым. Между молодыми людьми проскочила искра, от чего сердце забилось быстрее и в груди разливались что-то очень тёплое и приятное. — Дорогая Элизабет Уэнрайт, я очень рад твоему пробуждению, но какого черта ты, дорогая жена, меня так напугала? Я жду объяснений, а если их не будет, то ты впервые узнаешь, как я страшен в гневе.