Блумфилд-Холл

Мягкая и зелёная трава ласкала кожу, Элизабет присела на неё и завидела рядом Максимилиана. Видела бы её тётушка, она бы просто упала в обморок. Но девушке было плевать, плевать на всех, и обида, некая обида на семью ещё не прошла, как бы Максимилиан хорошо не относился к ней. — Хорошая погода. — Он улыбнулся. Уже дважды за последнее время. И Элизабет радовалась тому, что он счастлив рядом с ней, что он спокойно сидит рядом, забыв о проблемах на работе. — Да, погода действительно хорошая, но вас что-то гложет. — Он взглянул на неё после этих слов, но девушка не дала продолжить. — Скажите мне, я помогу. Хотя вряд ли здоровый мужчина будет слушать женский совет, но даже тётка говорила, что её пугает мой мужской ум и женское сердце. — Меня попросили помочь одному человеку, который работает на меня, Элизабет. Для всех правила одинаковы, но пойми меня правильно, когда тебя просит сам мистер Эйдж, то отказываться трудно. Элизабет помолчала. Конечно, будучи на месте Максимилиана она бы с радостью помогла тому, кто в этом нуждается, а с другой стороны на той работе все были на одинаковых правах и, следуя здравому смыслу, можно было бы сделать надлежащий вывод — помощь была бы неуместна. Но, к сожалению или к счастью, миссис Уэйнрайт была натурой чувственной и благородной, она бы с радостью помогала бедным. — Вы в праве поступать так, как хотите, но мне кажется, что лучшим решением была бы помощь. Да, это лучшее решение. — Она кивнула в знак подтверждения своих слов, а Максимилиан улыбнулся. — А с другой стороны, стоило бы создать для всех равные условия, но это бы повлекло множество убытков. — Я так и знал, что ты выберешь это. Последующие несколько часов пролетели незаметно для супругов. Элизабет, вошедшая во вкус свободы, от души смеялась и рассказывала всякие интересные истории из своей подростковой жизни, как иногда она сбегала из дома вечером под руку с младшей сестрой, а однажды получила нагоняй от своей тётки. Но Максимилиан, признаться честно, пропускал все это мимо ушей. Он наблюдал за ней. За мгновенной сменой настроения, за теплым взглядом, который искрился радостью, но отличался от томного, что был присущий ей в доме. Наблюдал за мимолётным взмахом её руки с длинными пальцами, смотрел на тонкое запястье, на котором виднелся браслет с драгоценными камнями, подаренный кем-то из родственников. Он влюблялся в неё снова и снова, как оказалось недавно. Влюблялся в её детскую непосредственность, когда она говорила, или влюблялся в лик миссис Уэйнрайт, которая руководила домом. Она была многогранна, каждый день с ней приносит что-то новое. Ему хотелось, чтобы этот день не заканчивался. Чтобы она вот так просто сидела рядом, чтобы он дышал ею, чувствовал не приторный, а такой едва уловимый аромат, исходящий от жены. — Вы меня совсем не слушаете, — прошептала Элизабет, неловко поправляя причёску. — Да. — Почему? — Я хочу вас поцеловать. Но их прервал приближающийся стук копыт, который было слышно слишком хорошо в этой тихой местности. Сперва из-за веток показался красивый белый конь, что гордо ступал своими копытами по мягкой земле, некогда покрытой мхом. На нём Элизабет ожидала увидеть кого угодно, но явно не молодую наездницу в забавной соломенной шляпке с пером. На ней был одет светло-зелёный наряд для конных прогулок, а высокое положение в обществе показывала её идеальная осанка. — Камилла? Извините, леди Камилла. — как-то с удивлением, сразу переменившись в лице произнес Максимилиан, вскочив с места. Он подошёл к коню и прекрасная наездница подала ему свою маленькую ручку в белых перчатках, а сама, слегка задрав голову, разрешила себя спустить с коня. Как она смотрела на мужа Элизабет, как она неловко поправляла причёску, выпрямлялась и влюбленно смотрела на него! Миссис Уэйнрайт даже не чувствовавала боли от того, как сильно она сжимала покрывало в своих ладонях. — Да, Максимилиан, это я. Миссис Вудхауз сказала, что вас можно найти на нашем старом месте. — Она обольстительно облизала свои маленькие пухлые губки, а после наконец взглянула на Элизабет, на лице которой была непробиваемая маска, хотя по взгляду все стало красноречиво ясно. — Леди Камилла, какими вы судьбами? Вы же, насколько мне стало известно, все время после нашей разлуки были в Париже, налаживали торговые дела, которые не закончили тут. — Он всё ещё продолжал держать руку этой дамы в своей руке, он смотрел на неё с неподдельным интересом, а Элизабет сгорала от адского огня ревности, горящего все сильнее с каждой секундой. — Я вернулась, чтобы закончить их тут. Ты же, ой, вы же, — исправилась светловолосая, улыбнувшись уголками губ. — Вы же знаете, что я оставила вам землю своего покойного мужа, по бумагам она принадлежит вам почти полностью, но я все равно интереюсь состоянием участков. Было бы хорошо, если бы мы сейчас же отправились на ваше рабочее место. Пока я собираюсь жить тут, в Париже слишком скучно. — Она наигранно вздохнула, полностью игнорируя Элизабет. — Мне лично, без сторонников и ваших помощников, нужно обсудить все нюансы. — Всему своё время, леди Камилла. Вы, право, не заметили эту прекрасную юную девушку, что сидела все время, пока мы говорили. — И вот теперь на Элизабет обратили надлежащее внимание. Леди Камилла одарила его взглядом свысока, как-то щепетильно осмотрела в сидящей напротив даме всё, что могло дать ей наводки. Эта девушка не вызывала у неё ни одной положительной эмоции, даже капли. — Знакомьтесь, это моя жена — миссис Элизабет Уэнрайт. — Он указал на девушку, что, как и надлежит воспитанному человеку, встала для того, чтобы присесть в поклоне, что она и сделала. Леди Камилла лишь кивнула в знак приветствия, смерив её очередным неприятным взглядом. — До меня дошли слухи, что вы взяли в жёны довольно-таки хорошую особу. Почему-то я представляла вас с совершенно другой спутницей жизни, уж простите меня за такие мысли. — Зачем же вы так, леди Камилла? Эта девушка сделала меня самым счастливым человеком в графстве, и я искренне благодарен судьбе за то, что она свела нас. — Максимилиан, почуяв неладное, хладнокровно и спокойно ответил ей, не сводя взгляда со своей жены. Элизабет готова была рвать и метать от негодования. Мало того, что она некомфортно чувствовала себя подле такой красавицы, что морально уже начало давить, так ещё эта леди прямым текстом сказала, что Элизабет, да, Элизабет, просто недостойна своего мужа! Начнём с того, что она не выбирала его, но как же была обижена ее гордость! — Вы уж простите, но мне нужно бежать. — Четко чеканя каждое слово, ответила девушка. — Максимилиан, жду вас к обеду, надеюсь, вы не забудете с леди Камиллой о том, что у нас уже есть свои устоявшиеся семейные, — на это слове девушка сделала особенное ударение, — традиции. Не выдержав, Элизабет подобрала подол своего платья и убежала в направлении дома, смахивая непрошеные слезы со своих глаз. Знаете, что было самым обидным? То, как казалось, Максимилиан с интересом смотрел на леди Камиллу, как держал ее руку. Он восхищался ею, а Элизабет, глупая Элизабет, в очередной раз проверила в то, что она красива и может нравится своему мужу. Она слышала шаги сзади, слышала, как муж зовёт её, но ноги несли девушку в сторону дома. Плакать хотелось не только от сурового понимания, что её унизили, так и от того, что она ничего не ответила. Ну как же, конечно же мимо проходящая дама была во много раз лучше Элизабет, кто бы мог подумать! Стоит немного поведать читателям про особу леди Камиллы, которую многие могли невзлюбить. Её с мистером Уэнрайтом-младшим связывали не только деловые отношения, но и глубокая привязанность друг к другу. Леди Камилла Локвуд, в девичестве Вест, всегда гналась за деньгами. Ей нужен был богатый и обеспеченный муж с титулом, но, к сожалению, Максимилиан им не обладал. Оно и лучше, что Камилла любила его, а Уэйнрайт считал её близкой подругой. Хотя, любовный треугольник, что сложился в скором времени, разделил их на разные острова и континенты, они потеряли связь. Камилла, Максимилиан и граф Элайджа Торнтон были в этом, так называемом, любовном треугольнике. Возможно, именно с самого детства Уэйнрайт не взлюбил Элайджу и между ними, увы, были очень натянутые отношения. Но всё изменилось после того, как Торнтон полюбил Камиллу. Он готов был отдать ей себя, преподнести к её коленям все богатства мира, но девушка любила только Максимилиана, друга её детства, с кем ей пророчили брак. Она оставалась непреклонна Элайдже, а Уэйнрайт не хотел видеть такую, как Камилла, рядом. На том они и разошлись, что Торнтон затаил немыслимую обиду на Уэнрайта, ненавидел его всей своей душой и всячески искал способ испортить ему жизнь. Камилла же, будучи молодой девушкой в полном расцвете своих сил, вышла замуж за старого и больного, почти что при смерти, лорда Локвуда, который дал ей земли, титул и нескончаемое богатство. Старик умер через год и Камилла начала распоряжаться его достатком, подпоясав под себя Максимилиана, которому хотелось иметь своё дело, расширять угодья, в чем она, собственно, и помогла ему. Только вот мужчина все не сделал ей предложение руки и сердца, как она того хотела и ждала, поэтому в некоторой степени она просто так отдала безграничные просторы ему, чуть ли не за что. Подавленная своим положением вдова Локвуд отправилась в Париж, оставила Уэнрайта в покое, надеясь на то, что за много лет он наконец её заметит, увидит в ней не только подругу, но и в первую очередь женщину! Но судьба невзлюбила девушку и на это раз, лишая её счастья. Максимилиан женился, и теперь она, как не крути, всячески намеревалась разлучить его и присвоить себе. И, поверьте на слово, к своей цели она шла по головам, даже не спотыкаясь.