Блумфилд-Холл

Элизабет пытается не смотреть на мужа, но все же девушка замечает то, как его глаза быстро просматривают витиеватые буквы, а потом он резко вскакивает с места, выбегая в коридор. Миссис Уэйнрайт не могла понять почему он ушел, поэтому вслед за ним девушка машинально встала, и стул с шумом переместился назад. Пускай она была обижена, но девушка все же его жена, она должна быть с ним и в радости, и в горе, и несмотря на любые трудности, как и обещала во время свадебной клятвы. — Максимилиан, куда же вы? — Элизабет удалось догнать мужа, схватить его за локоть своей изящной ручкой, чтобы он развернулся и заметил то, что она обеспокоена, и нет уже ни единого следа от ее обиды и ревности. — Некоторые проблемы. Сядьте и выпейте чай с ромашкой, а потом ступайте спать. Я скоро вернусь. — Ей не нравился этот приказной тон и напускное спокойствие. А Максимилиан радовался тому, что она рядом, просто остановила его и посмотрела глаза в глаза. — Я иду с вами! — решительно, словно отрезала, сказала Элизабет. Мужчине нравилась эта резкая перемена ее настроения, но ради безопасности своей жены он намеревался оставить ее тут. — Ни в коем случае. Где это видано? В какой это заварушке место женщине? Тем более, дорогая жена, для вашей же безопасности лучше просто остаться в доме с миссис Вудхауз. Я скоро вернусь. — Ему было трудно оставлять девушку одну, даже не поговорив с ней, не заверив ее в том, что леди Камилла всего лишь подруга детства, и никто ему не нужен кроме жены. Сердце Элизабет тревожно пропустило удар. Пускай он и прав, но что-то у нее было ужасное предчувствие по поводу происходящего, и девушке так не хотелось отпускать мужа, пускай даже рядом будет его помощник. Хотелось узнать, не подождёт ли это до завтра, лучше все решать на свежую голову, но она не смогла спросить даже такой мелочи, язык просто не повернулся, и она осталась стоять как выкопанная, наблюдая за удаляюшейся фигурой Уэйнрайта. Ей не спалось. Холодная постель навеяла одиночество, и в некоторой степени было страшно. Перед глазами плясали не самые лучшие картинки, а все мысли были обращены к мужу. Часы в столовой пробили полночь. В доме все наконец лягли спать, миссис Вудхауз по привычке задула все свечи, Энн и вторая служанка отправились в свой маленький уголок, желая отоспаться. Но миссис Уэйнрайт так просто не сдавалась. Никогда не сдавалась. Она накинула на плечи шаль и даже не стала переодеваться в ночнушку, чтобы спокойно заснуть и дать возможность мужу урегулировать ситуацию. Непонятная дрожь прошла по телу девушки. Темнота, за окном какие-то птицы издают зловещие звуки, которые пробуждали отнюдь не лучшие чувства внутри. Она приблизительно знала месторасположение конторы Уэйнрайта, но вот только главной целью являлось никому не попасться на глаза, а то домашние вполне могут стеречь покой этого дома. Элизабет прикрыла двери и вышла из комнаты, пытаясь нащупать стену и двигаться в правильном направлении к чёрному ходу, которым обычно пользовались слуги. Темнота пугала, но это было неважно, если Максимилиан в опасности. Путь от команды до двери казался ей длинною в вечность, да и всюду эти скрипы, звуки, но она не верила глазам своим, а верила тому, что чувствует. Пускай её поступок и можно было считать опрометчивым и странным, не подлежащим объяснению, но что-то внутри рвалось к мужу, било тревогу о том, что Элизабет должна быть там, рядом с ним, пускай ей там и не место. — Миссис Уэйнрайт! — девушка аж подскочила от неожиданности, разворачиваясь в сторону шума. — Нам что, нужно повесить замки на двери? — миссис Вудхауз стояла со свечкой, грозно смотря на хозяйку поместья. — Как хорошо, что это всего лишь вы, миссис Вудхауз! — на лице Элизабет появилась вымученная улыбка. Совсем нестрашно. Это лишь экономка. — Миссис Уэйнрайт, я понимаю все, я тоже волнуюсь за мистера Максимилиана, но мне сделают выговор за то, что я не проследила за вами! Мы обе получим за то, что ослушались вашего мужа, лучше сидеть тихо. — А я не маленький ребёнок, и вы не моя няня! — ответила ей девушка. — Поймите, мне тревожно, даже слишком, такого ещё никогда не было. Я обязана пойти. Он мой муж, и у меня плохое предчувствие. Миссис Вудхауз разрывали мысли. С одной стороны, она должна была слушаться мистера Максимилиана, который приказал, именно приказал, сидеть в доме и не высовываться, но этот печальный вид его жены, бледной, словно смерть, и напуганной вызывал не только жалость, но и желание всячески ее успокоить не оставляло бедную женщину. Если бы она была на месте хозяйки поместья, то определенно сделала бы тоже самое. — Я позову мистера Батлера, но близко мы не подойдём, слышите? Вы глянете буквально одним глазком, чтобы успокоиться и поделом, мы даже подходить не будем. Нечего там делать женщинам. — Не нужен нам мистер Батлер. Вон, пусть охраняет прислугу, а мы с вами отправимся вдвоём. — Хотела было миссис Вудхауз возразить, но поджав губы кивнула.

***

Уже даже в конце лета было холодно и зыбко, ветер пробирал до костей, но этот холод был нипочём Элизабет, внутри которой разгоралось пламя плохого предчувствия. Казалось, что сердце сейчас выскочит из груди и упадёт на землю. До конторы было недалеко, поэтому девушка уже чуть ли не бежала, слушая сзади неторопливые шаги экономки, которая что-то ей говорила и уверяла в том, что с мужем все хорошо. Послышались голоса и руки миссис Вудхауз потянули миссис Уэйнрайт на себя, тем самым спрятав за дерево. Девушка уже хотела было вырываться, но голос женщины привёл её в чувства: — Нас не должны увидеть! Не лезьте на рожон! Возможно эти слова и успокоили Элизабет, но ненадолго, поэтому, вырвавшись из цепкой хватки домоправительницы, девушка быстро направилась вперёд, к эпицентру событий, прячась за деревьями, ветки которых нещадно хлыстали её, не желая пропускать. Шум и голоса усиливались, и миссис Уэйнрайт увидела небольшую толпу людей, в руках которых были принадлежности для обработки земли и факела, которые освещали эту темную и ужасную ночь. Пребывание этих людей на территории ее мужа не сулило ничего хорошего. Но потом девушка увидела его, её Максимилиана, рядом с которым стояли какие-то люди и верный помощник Брукс. Наблюдать за мужем было одно удовольствие, ведь в свете факелов черты такого родного лица были ещё красивее, приобретали странную и манящую привлекательность. Она видела поджатые губы, руки в кулаках и этот опасный блеск в темный глазах, прямо под цвет ночи. Недовольная толпа загудела, но миссис Вудхауз опять в самый неподходящий момент отвлекала девушку. — Я уже жалею, что мы стоим тут с вами. Это всего лишь встреча рабочих и мистера Максимилиана, нечего нам переживать, ведь так? Пожалуйста, миссис Элизабет, пройдёмте домой, я напою вас чаем, и вы спокойно отправитесь спать, а к утру мистер Уэйнрайт вернётся. — Довольно, миссис Вудхауз. — Как можно холоднее произнесла девушка, хотя взгляд невольно возвращался к нему, к своему мужу. Почему-то его решительность она представляла именно так. Видно было, что несмотря на то, что все эти люди тут собрались, они уважали её мужа. Девушка не вслушивалась в его слова, но было видно, как некоторые люди боятся его, как сутулятся под его напором. В некоторой степени это даже очень забавляло, здесь не было места напускному уважению, оно было настоящим. — Миссис Уэйнрайт, право, вы не понимаете на что мы нарываемся! — сказала миссис Вудхауз, хватая девушку за руку. Раздались три, именно три выстрела. Судорожно развернувшись Элизабет искала глазами того, кто стрелял, и того, в кого в конце концов попали. Толпа охнула, обступив её мужа, тем самым закрывая обзор. Девушка кинулась туда, наконец вырвавшись из стальной хватки такой хрупкой на первый взгляд женщины, которая крикнула, позвав её по имени. Было плевать. Растолкав недовольных людей Элизабет ловко протиснулись в центр. На холодной земле, сидел на коленях Максимилиан, а на спине мужа расплывались три огромные пятна багряного цвета, образуя собой три круга, от чего рубашка мужчины полностью пропиталась кровью.