Блумфилд-Холл

Ожидание было томительным. Неясностью ситуации порождала отнюдь не самые лучшие мысли в голове Элизабет. Она не могла сосредоточиться, и те противные, отвратительные и пугающие мысли отравляли ее душу и разум каждое мгновение, стоило лишь промелькнуть одному воспоминанию о них. Осень не принесла ничего хорошего. За окном был дождь, он холодными каплями падал на землю, давая природе живительный глоток. С каждым днём становилось все холоднее, но самое главное то, что дни тянулись мучительно медленно, на улицу становилось все труднее выходить, и Элизабет только то и делала, что мельтешила перед дверью своего мужа. Мучительное ожидание было хуже, чем просто плохо. Изредка на пороге появлялась леди Камилла, которая с самого начала рьяно предъявила желание навещать своего близкого друга, однажды приезжал граф Торнтон, но эта встреча была отнюдь не самой удачной. Радовало лишь то, что он стал спокойнее и больше не требовал ничего, видимо, поджидая момент, чтобы ужалить больнее. В этот день леди Камилла явилась рано утром, ей предложили чаю, а Элизабет лишь поздоровалась, даже не отрываясь от книги. Леди Локвуд сняла свои перчатки и ткнула их в руки бедной Энн, что подобно дрессированной собачке плясала вокруг гостьи. Миссис Уэйнрайт прекрасно понимала, что пора бы пересилить себя и что такое отношение к этой особе является признаком плохого тона, но она не могла. Просто не могла забыть ту историю, девушка испытывала отвращение к леди Локвуд и не могла этого толком объяснить. — Доброе утро, миссис Уэйнрайт. Вы сегодня свежо выглядите, лучше, чем несколько дней назад. — Доброе утро, леди Камилла. Право, я наконец выспалась. Миссис Вудхауз переубедила меня, что она сама поухаживает за моим мужем. Мои обязанности слишком утомляют, но я очень люблю Максимилиана и жаловаться на свою судьбу считаю признаком слабости. В отличии от многих я хоть делаю существенные вещи, а не создаю видимость своей заботы. — Громко хлопнув книгой, ответила ей Элизабет, смотря на гостью испепеляюще. Нашелся критик, куда уж там! На лице Камиллы появилась ухмылка, и она проигнорировала гневную речь миссис Уэйнрайт. Камилла взяла чашечку в руки и отпила горячего напитка, который как нельзя кстати спасал в эту погоду. — Вы так завертелись, что забыли про плату рабочим? Правильно говорят, что есть некоторые женщины, которые не приспособлены к умственной работе. — Пожалуй, не стоит всех ровнять по себе или по нескольким особам, леди Камилла. Мягкие женщины нужны каждому мужчине, а те, которые даже слабыми не могут притвориться — нет. Поэтому многие из них одиноки, леди Камилла, ведь я правильно подметила? — миссис Вудхауз молча стояла в стороне, наблюдая за словесной перепалкой двух почтенных дам. Эту тираду нарушил граф Торнтон, которого мистер Батлер провел прямо в гостиную. Мужчина остановился и улыбнулся сидящим дамам, одна из которых нахмурилась. Леди Камилла оставалась всё так же спокойна и непоколебима, допивая свой чай. Она смотрела в одну точку, явно придумывая ответ. — Доброе утро, миссис Уэйнрайт. У меня к вам есть очень серьезный разговор. Обещаю, что не займу много вашего драгоценного времени. — Граф Торнтон, у меня ужасное самочувствие. Не могли бы мы перенести эту встречу на завтра, к примеру? — Какая дерзость. — Прокомментировала леди Камилла, поставив чашечку на блюдце. Весь этот процесс она делала слишком манерно: например, как брала посудину своими пальцами, как отпивала, делая вид, что ей все нравится. — Мужчина преодолел далёкое расстояние, а вы ему отказываете. И где ваше светское воспитание? Тут над многим нужно работать! Элизабет промолчала, пожалуй, впервые за много времени. Её терпение лопнуло, гнев заполнял до краёв, и девушка поняла, что ещё одна неверная реплика со стороны той особо разговорчивой гостьи, и она просто не сможет контролировать то, что делает. Граф Торнтон смотрел на неё с немой мольбой в глазах, чтобы девушка наконец могла избавить его от терзаний и от нахождения в одной комнате с леди Камиллой. Миссис Уэйнрайт встала с софы, демонстративно хлопнув какой-то книгой. Она, подобно урагану, понеслась к главному выходу, попутно захватив шаль, чтобы не замёрзнуть. Разговоры с графом Торнтоном явно займут много времени, поэтому всегда нужно быть готовой. Девушка вышла на крыльцо и холодный ветер плавно прикоснулся к её коже. Он обдувал лицо, остужая пыл юной особы. Пускай такое поведение считают дерзостью, но терпеть открытые оскорбления от леди Камиллы было неуважением к самой себе. Пока граф Торнтон бесшумно ступал по полу, Элизабет наблюдала за солнцем, что пряталось за серые тучи. Такие события предвещали, что скоро их графство настигнет настоящий дождь. — Я люблю такую погоду. — Произнёс Элайджа, останавливаясь рядом. Элизабет ещё сильнее укуталась в шаль, пока мужчина наблюдал за тем, как ветерок играет с её темными волосами, которые выбились из ранее красивой причёски. — Граф Торнтон, я действительно неважно себя чувствую. Что вы так срочно хотели обсудить? — Пускай моя речь будет неуместна, но я всё-таки решусь на этот серьезный разговор. Вы же прекрасно знаете, что у мистера Максимилиана была сестра, мисс Кэролайн. — Элизабет обернулась к мужчине и, слегка нахмурившись, девушка собиралась что-то сказать, но граф не дал ей этого сделать. — Все забыли о том, что она самостоятельно лишила себя жизни. Никто достоверно не знает причины всего происходящего. — Что вы хотите этим сказать? — спустя некоторое время спросила девушка, теребя край накидки. — То, что мисс Кэролайн вела дневник, о котором я прекрасно знаю, только вот для своей же безопасности она спрятала его. Знаете, миссис Уэйнрайт, я почему-то уверен, что вам рассказывать про её рукопись не нужно. Вы её нашли, в чём я тоже не сомневаюсь. Вопрос в другом, не хотите ли вы докопаться до настоящей истины, а не читать записи ребенка, который вёл двойную жизнь? Вёл двойную жизнь, обведя вокруг пальца всех, даже самого близкого человека. Элизабет поджала губы. С одной стороны, она должна была сказать, что ничего не знает о дневнике и о смерти этой девушки, но Торнтон оказался умнее. — Даже если бы я что-то знала, то вы бы стали последним человеком, к которому я обратилась. — Все думают, что я плох. — Вы подаёте себя в таком виде. Вы угрожаете мне, что расскажете всем небылицы, ведь вы влиятельны, не то, что я. — Теперь Элизабет полностью к нему развернулась, смотря прямо в глаза, без тени стеснения, которая должна быть у девушки перед мужчиной. — Вы держали и держите меня в страхе, чтобы сейчас сказать: «Элизабет, а почему бы нам не начать работать вместе?» Вы действительно считаете, что я такая наивная и инфантильная представительница женского пола, которая будет верить каждому вашему слову? — Вам, если вы умная женщина, будет выгодно согласиться на моё предложение, а я в свою очередь обещаю дружбу и что больше никогда никакой подлости от меня вы не услышите и не почувствуете. — Мне нужно взвесить все за и против. — Понимаю, — он кивнул, будто в знак подтверждения своих слов. — Я жду вашего ответа до завтра. Или же, Элизабет, я буду принимать меры самостоятельно, и это вам не понравится. А теперь, давайте как старые добрые друзья прогуляемся, пока не начался ливень, и сделаем вид, что эта беседа очень увлекательная и что наши жизнь в общем — предел всех человеческих мечтаний. Внутри Элизабет велись противоречия. С одной стороны, она согласилась бы на предложение Торнтона, ведь он был единственным живым доказательством поступков этой девушки. С другой стороны, она считала, что незачем порочить честь мёртвой. Одно дело, когда она сама вмешалась в это, и то не по своей воле, а другое дело, когда два человека начнут расследование. — Миссис Уэйнрайт! — пронзительный крик Энн оторвал девушку от раздумий. Она развернулась к бедной служанке и взглянула на неё, на эту юную девушку, что со всех сил бежала к хозяйке поместья. — Мистер Максимилиан проснулся!