Блумфилд-Холл

Элизабет порхала по дому в поднесенном настроении, напевала себе старые английские песенки под нос и уже с большей охотой отвечала на письма, сидела над бумагами. Только вот последний пункт никак не радовал Максимилиана. Он чувствовал себя подавлено и без чрезмерной заботы женской половины особняка. Все вертелись вокруг него и слишком акцентировали внимание на прискорбном положении больного. Мистер Кейн старался всячески помочь пациенту, чтобы обычная болезнь не переросла в душевные терзания, перед которыми он не был властен. Элизабет появилась на пороге и остановилась там, пока мистер Кейн рассказывал что-то её мужу, активно жестикулируя. Потом доктор обернулся в сторону девушки, и радости произнёс: — Доброе утро, миссис Уэйнрайт. — Он кивнул в знак приветствия. — Есть одно дело, которое я считаю безотлагательным. Это касается вашего мужа. — Все, что касается мужа, отныне считается самым важным делом. — Она сложила руки на груди и полностью сосредоточилась на словах мужчины. — Я целиком и полностью считаю, да и мистер Максимилиан дал своё согласие на то, чтобы к нему приставили квалифицированного человека, который сможет регулярно менять повязки, давать некоторые лекарства, а вы в то время будете заниматься обязательными делами, чтобы не так уставать. Поверьте, никто не хотел обидеть вас этим, но лучше… — На данный момент моим единственным и обязательным делом есть то, что я слежу за мужем, ведь я обещала быть с ним и в горе, и в радости. И как это посторонний человек будет за ним ухаживать? — удивлённо произнесла Элизабет. Неужели муж настолько не хочет её видеть? Но всё дело было в том, что эта беспомощность терзала бедного Уэнрайта. Он чувствовал себя слабаком перед женой, он гневался и в некоторой степени проклинал тех, кто его подстрелил, хотя такой поступок был бы далеко не библейским. Ему не нравилось, что Элизабет уделяет настолько много времени его болезни, в то время как есть дела явно важнее. Доктор ещё долгое время запретил вставать с кровати, так мало того, даже не разрешил сидеть на стуле и смотреть в окно, где плавно опадает листва! Читать ему тоже было нельзя и единственным развлечением были редкие встречи с Бруксом, который отправился в вынужденное путешествие и корил себя за то, что отсутствовал все это время. Единственным другом, кому он мог говорить всё и всегда была Камилла. Он прекрасно понимал её ценность в его жизни, но все равно при любых обстоятельствах Элизабет всегда была бы выше. Внутри него в те минуты пробуждения поселился страх, что девушка бросит его и уедет обратно к родителям, ведь никому в таком состоянии он не нужен. Подтверждением таких мыслей стала Камилла, одна сидящая рядом и держащая его за руку в тот день. И тогда что-то внутри Максимилиана разрушилось с оглушительным треском и единственной мыслью было то, что она ушла и бросила его. Теперь он опять одинок, а все из-за того, что не уделял ей должное внимание, которого она заслуживала и бедная девушка была заперта в золотой клетке под названием Блумфилд-Холл подобно бедной птице, где даже негде расправить крылья, а свободу Элизабет любила. Явно девушка не заслуживала просто быть «миссис Уэйнрайт», простым дополнением в этом доме. Он знал, что чувства к молодой особе вспыхнули давно, возможно ещё за несколько месяцев до их встречи. В тот день он увидел ее в милой шляпке благородного фиолетового оттенка, они гуляли вместе с сестрой, и Максимилиан был прекрасно осведомлен в том, кем же эта девушка является. Мужчина заинтересовался этой молодой особой, смех которой напоминал звук колокольчика. Она уронила перчатку и даже не заметила. Он подбежал и взял в руку этот аксессуар, и после этого провел по гладкой материи подушечками пальцев. К нему подбежала напуганная служанка, которой он вежливо передал перчатку, и она, будучи грустной, враз развеселилась и начала осыпать мужчину бессмысленными словами в виде «Спасибо!», ведь, как оказалось, это был подарок для этой девушки от её очень дорогого человека. Да, было несправедливо и неправильно по отношению к ней поступать таким образом, ввиду брака, но в последующие дни первая встреча с Элизабет растворилась в пучине бытовых проблем. И когда отец сказал, что мисс Мансфилд, кем она и была в прошлом, является будущей женой его сына, Максимилиан испытывал некий трепет, который решил не показывать. Он вспоминал все их совместные моменты и ненавидел себя за холод, холод, к котрому во время холостяцкой жизни он привык. Всю свою жизнь Максимилиан боялся стать похожим на брата, ведь Артур во всем походил на их дедушку, и подобное неоднократно повторяла их мать, которая всегда, все свои силы только то и делала, что прикладывала на то, чтобы перевоспитать своего старшего ребенка. И он боялся того, что в итоге превратиться в тирана и не будет считать свою жену человеком, достойным его внимания, да и его самого. Но чего только стоили слёзы Элизабет, когда внутри все сжималось в тугой узел, и мужчина даже не мог пошевелиться. Они потеряли столько времени, ведь из-за потери сестры обычные чувства как радость или грусть притупились, и он не ощущал себя живым, нет, лишь обычным и молчаливым наблюдателем со стороны. Камилла говорила что-то важное, но он её не слушал, не мог. Элизабет наверняка ушла, поэтому миссис Вудхауз не появляется тут, чтобы избежать неприятных разговоров, да и не смогла бы она смело сказать в глаза эти важные слова. Но внезапно дверь открылась и по лёгким шагам, которые он узнал бы из тысячи, мужчина увидел свою жену. На одном плече висела шаль, некоторые пряди выбились из ранее красивой причёски, и она так тяжело дышала. Не уехала! Она не оставила его одного на растерзание болезни! Внутри все ликовало, и невольная улыбка, признак радости, пронеслась на лице. Максимилиан повернулся в её сторону и ласково посмотрел на девушку, что тотчас упала на колени подле него и взяла его ладонь в свою, начав целовать. Неужели даже в таком разбитом состоянии она может его любить? Ведь всем нужен муж, опора, а не больной в постели без возможности подняться. Каждое последующее утро Элизабет приходила к мужу с книгами, садилась, и они читали, а после так долго дискутировали, что иногда это даже доходило до ссор в плане того, кто же все-таки из них прав, а кто нет. Но все это явно было несерьёзно. И с каждой подобной встречей внутри Максимилиана возрождалось что-то безумно тёплое, которое грело душу тогда, когда было больно от безысходности. — Максимилиан, вы же прекрасно понимаете, что Джульетта не могла иначе! И Ромео! Родители не принимали их выбор, а это, как и тогда, было безумно важно. В первую очередь именно семья влияет на вашего избранника и… — хотела она что-то добавить, но запнулась, закрыв книгу. — Что «и»? Элизабет, пора бы договорить. — Он не хотел прозвучать грозно, но почему-то так и вышло. Напряжение давило. — Я тоже стала человеком, которой выбрали партию без моего согласия, но я хотела бы сказать, что ничуть не жалею, и все, что не делается — явно делается к лучшему. Его сестра так же напоминала Джульетту, да и вся это история частично была похожа на то, что происходило в жизни Кэролайн. Можно считать, что Август уже давно мёртв, о нем никто не слышал, Кэролайн мертва и все было из-за того, что отец, да и братья, что уже тут скрывать, хотели для Кэролайн будущего ясного и достойного, нежели того, чтобы красавица с полотна в их столовой превратилась в грубую женщину, полностью погрязшую в заботах по дому и бедности. В их действиях так же был смысл, только вот бедная и ветренная девушка не особо это понимала, да и не хотела понимать и слушать то, что говорят старшие.

***

Элизабет присела на кровать и взяла в руки дневник. Она уже устала себя терзать мыслями о том положении, в котором она оказалась, поэтому лучшим решением было просто отвлечься, держать внутри огромную обиду на мир и читать то, что было написано рукой девушки, жизнь который явно не была сказкой. У больных свои прихоти, но подобного желания своего мужа Элизабет не одобряла. Зачем нужен посторонний человек, если Камилла вмешивается в его рабочие дела, почти не оставляя ничего девушке, да и рабочие считали это такой дикостью, что неопытная жена их хозяина ведёт учёты. Леди Камиллу они хоть и знали, но боялись, как черт ладана, а вот неопытная девчушка их не устраивала! Элизабет пропускала это всё мимо ушей, пыталась не реагировать, да и спорить с Камиллой было бы ни к чему, ведь по её мнению, как бы это не звучало, такая тяжёлая работа в виде управления людьми была явно не женской. Да и склад ума у Камиллы походил больше на мужской, она точно знала как и где подергать за ниточки, чтобы достичь желанного результата, поэтому и была хороша в этом деле. Элизабет покорно смирилась со свежим невзгодами, открыв блокнот на той странице, где она предварительно закончила читать. Июнь 18** Август, мой бедный Август! Я готова посвящать ему миллионы стихов, писать их целыми днями, чтобы только показать свою любовь. Этот ужасный граф Торнтон только то и делает, что провоцирует меня, он подобно дьяволу толкает меня на необдуманные поступки, которым я поддаюсь, а позже страдаю от безысходности. Мне кажется, что этот мир настроен против меня. Мой брат Артур никогда не любил женщин, а тут ещё и у него такая непутёвая сестрица выросла, которая не слушает никого, кроме себя. Я уверена в том, что его жене не повезёт, или она, будучи натурой не слабой, а сильной, сможет его перевоспитать. Максимилиан все реже говорит со мной, отдаляется и не хочет слушать. У него свои проблемы, эта Камилла его уже достала, но он не может ничего с этим сделать. Дневник, если бы я только могла повернуть время вспять и скрыться от проблем, как я и хотела, то сделала бы так и даже не думала бы об этом. Я бы смогла все изменить. Элизабет мучал вопрос, а состоял он в том, что же всё-таки сделала бедная и несчастная девушка, которая была лишена права выбора, как и она, чтобы лишить себя жизни? Неужели она настолько была озлобленна на мир, что просто решила оборвать всё с концами и уйти от бренного мира?..

***

— Вы же явно хотите задать какой-то вопрос, но не можете. Знаете, миссис Уэйнрайт, мне нравится, что вы согласились всё же обсудить столь важный вопрос. — Торнтон сидел в своём любимом кресле, сложив руки в замок. Элизабет скромно устроилась на диване, сняв шляпку и сложив её подле себя, как и перчатки, а после положила руки на колени, пронзительно устремив взор в сторону графа. Он не ожидал, что девушка так быстро откликнется на его предложение, более того, явно не при таких обстоятельствах мужчина хотел бы видеть её в своём доме. Да и явно без столько прекрасного платья, которое он бы… Но мысли явно пошли не в то русло. — Начнём с того, почему же вы так яро хотите узнать всю эту историю о покойнице? Или вам заняться нечем? — Мне нужно сложить единую и целостную картину того, что было в прошлом моего мужа, что мешает ему двигаться, как я смогу помочь ему. Я вижу, что смерть сестры его сильно подкосила, но после нашей встречи и женитьбы, мы… — Сблизились? Элизабет, почему вы не называете вещи своими именами? — Мне не даёт покоя, что в этом замешана миссис Вудхауз, мой муж, леди Камилла и даже вы. Это все напоминает странную паутину, которая своими липкими сетями держит вас. Порой от прошлого нужно избавляться, учиться на ошибках и отпускать. — А то, что моя будущая жена прыгнула в речку и мало того, что утопила себя, так и нашего ребенка погубила, я тоже должен отпустить? — Элизабет открыла рот в немом «о», но промолчала. — Когда же вы, юная леди, уже наконец поймёте, что история Кэролайн — это не трагедия, а такое болото, в которое не нужно было вступать. Но, увы, пути назад нет, тем более в вашем случае так точно.