Блумфилд-Холл

— С чего же всё началось? Мужчина взглянул на Элизабет и хмыкнул, удивляясь любопытству этой особы. Ему и самому было бы интересно знать ответ на этот странный вопрос, который преследовал его вот уже который год, только вот время хоть и лечит душевные раны, но не спасает и не даёт ответы. — Всё началось с того, что мне предложили в жёны Кэролайн Уэйнрайт. В тот день Тортону было как всегда скучно, ничего не веселило человека, который приехал сюда из самого Лондона, на чистый воздух и открытую местность, где душа будет свободна. Он оставался в столице буквально года три, и за то время она уже успела ему надоесть извечным шумом, вечным парадом и фальшью, которую здешние люди так старались скрыть за многочисленными масками удовольствия. Да и в тот момент мужчина был вынужден поменять обстановку и отдохнуть от своей странной любви к Камилле, которая по воле случая вышла замуж за старика и сидела теперь с его деньгами в своем огромном поместье, пока Тортон пытался восстановиться. Кэролайн Уэйнрайт была не так красива, как его прошлая влюбленность, но что-то такое привлекательное в ней всё же было. Только вот то, что она была совсем юна и необузданна несколько смущало Торнтона, хотя разница в возрасте не составила бы проблемы, сколько пар вокруг. В ней была изюминка, что-то такое, что обращало на неё взоры противоположного пола. Мистер Уэйнрайт пришёл к нему тем солнечным утром и предложил сделку: в обмен на сотрудничество и немалый капитал графа он отдаст ему свою единственную дочь, своё единственное сокровище, которое он оторвёт от сердца ради её безбедного будущего. Это был ещё тот сват, можно было даже не спорить, ведь всех, кроме старшего, он уже знал куда и как распределить. Старший сын, Артур, всегда приносил проблемы и был холоден, закрыт и резок, если его что-то не устраивало, и поэтому только он один мог противостоять своему отцу. Хозяйка в этом тёмном поместье была нужна неимоверно, да и расстояние до Блумфилд-Холла было недалёким, девушке явно не составило бы трудностей встретиться со своими родными. Только вот Торнтон сразу понял, что что-то тут не то, когда впервые увидел её. Она вела себя явно не так, как девушка, которую не выпускали на белый свет, если говорить грубо, словами её отца. Кэролайн произвела хорошее впечатление, только вот Элайджа оказался хитрее и наблюдательнее, ведь подобными чертами характера, а именно проницательностью, он обладал ещё со своей юности. Кэролайн Уэйнрайт была влюблена, он знал этот блеск в многочисленных девичьих глазах, да и предмет влюбленности почти всегда появлялся на горизонте, выглядывая свою возлюбленную. Торнтон прекрасно понимал, почему именно она держит его на расстоянии и не воспринимает комплименты, ведь любая другая на её месте уже зарделась от смущения и покраснела, желая продолжить их знакомство. Он ещё в первые несколько встреч ясно дал понять мотивы своих действий и планы на неё саму. Тортону не составило бы труда подчинить девушку себе, но мужчина прекрасно понимал, что сначало нужно втереться ей в доверие, чтобы Кэролайн и думать забыла о конюхе, который проводил мужчину задумчивым и обиженным взглядом. — Она бы никогда не стала моей, нет. Кэролайн явно была не из тех девушек, которые легко подчиняются. И знаете, миссис Уэйнрайт, почему-то я уверен в том, что вы бы ей понравились. — Тортон ухмыльнулся, пока Элизабет продолжала сидеть всё так же неподвижно, словно фарфоровая кукла, на лице у которой нет ни единой эмоции. Он не был уверен, что это влюбленность. Это восхищение всем, начиная от горделивой осанки и заканчивая взглядом мутно-зелёных глаз. — И вы её насильно подчинили себе, граф? — Элизабет выплюнула ему это в лицо, забыв о всех манерах и правилах, которые девушке внушали каждый день её жизни. Получается, что Кэролайн была влюблена в Августа, но не смогла возразить ничего против отца, который подобрал ей мужа. Иронично получается, как будто судьба решила подшутить над всей семьёй Уэйнрайтов, в следствии чего они расплачиваются за грехи своего отца и деда, коих было явно не мало, если верить рассказам людей со стороны. — Я лишь предложил ей сделку, Элизабет. Я лишь предложил ей обычную сделку, и она согласилась, даже не обдумав. — Тортон рассматривал жидкость в своём бокале, рассматривал её на солнечных лучах, пробивающихся из окна. — Я сказал, что мне всего лишь нужно от неё время на поместье, её пристусвие рядом на всех приёмах, скрытность и осторожность по отношению к любовнику и главное — доступ к её юному и прекрасному телу. Ведь я имел бы такое право как ее законный супруг? А то, что будут судачить за спиной — уже десятое дело. Наше общество прогнило, и поэтому я стараюсь не особо зацикливаться на подобном. Элизабет встрепенулась, услышав столь пошлый подтекст. Кэролайн постоянно отдавалась нелюбимому мужчине ради того, чтобы быть с тем, ради кого она каждый день просыпалась и жила? Но… Она ведь могла другими способами получить право видеться с ним, нельзя же было так унижать себя и терять гордость! Или её вполне устраивала такая участь?.. — Прежде чем вы начнёте осуждать меня, то советую вам подумать о том, кто из нас по большей мере не прав. Я не принуждал Кэролайн, а просто предложил. Она была ослеплена любовью к этому конюху, она жила им, иногда даже было противно видеть её такой приторно счастливой. Любови не нужен срок. Некоторым не хватало целой жизни, чтобы полюбить, а кто-то влюбляется за один день. В случае с Кэролайн это была страсть, огонь этой страсти погубил ее саму, а она спокойно отдалась, и эти языки пламени забрали девушку из жизни. Кэролайн наслаждалась свободой так, как могла. Она часто пропадала где-то с ним, скакала по прелестным холмам и радовалась жизни, на некоторое время забывая о свадьбе. Только вот никто даже и не думал, куда каждую ночь отправляется мисс Уэйнрайт, кому она разрешает к себе прикасаться и с кем лежит в одной постели, позорно рыдая в подушку от собственной никчёмности и непонимания того, что же ее заставляет приходить сюда. — Вы как Дьявол Искуситель заставили Кэролайн вкусить запретный плод! — Я не восхищался Кэролайн, ведь сразу понял, какая она падшая женщина. Она не была прекрасной и юной, она уже была прогнившей и корыстной, обезумевшей от желания к этому конюху. Почему-то всю жизнь, да и после смерти, из Кэролайн делали мученицу и даже сейчас, миссис Уэйнрайт, заметьте, что вы её защищаете! Но ведь она не была таковой. Неужели Элизабет или любая другая девушка согласилась бы отдаваться абсолютно незнакомому мужчине ради того, чтобы быть со своим любимым? Проще было бы просто убежать, скрыться от всех и забыть свое прошлое, на скромные сбережения купив домик на юге. Элизабет никогда бы так не сделала, нет! И ведь эта чертовка не могла жить без драмы. Она всегда драматизировала, даже если ситуация была под наблюдением, она все равно умудрялась сделать так, чтобы все переживали и крутились вокруг неё. Понятное дело, последний ребёнок Уэнрайтов, младший, да ещё и дочка… Только вот главной ошибкой было то, что они ее слишком баловали в детстве, позволяли слишком многое даже тогда, когда эта фривольность переходила границы всего дозволенного! — Вы обвиняете её и молчите о своём поступке. Как можно было такое предложить бедной девушке? — Элизабет была возмущена и подавлена информацией, которую получила. Она попросту не знала, что с этим делать, как понять и принять то, что образ, который она создала, не столь идеаленый и не столь правильный? — Мы все стали пешками в этой драме, которую создала сама Кэролайн, чтобы привлечь к себе внимание. Вы защищаете её, даже не задумываясь о том, как она поступала. Вы бы от большой любви к Максимилиану отдались мне? Добровольно, без принуждений? — Граф Торнтон, — запнулась Элизабет, — я считаю этот вопрос ужасным и некорректным, неэтичным и неправильным. Как вы вообще могли подумать такое, да ещё и спросить у меня? — мужчина видел, как подрагивает нижняя губа этой прелестной особы. Сильно волнуется, а он ждёт ответа. — Я бы никогда в жизни не отдалась бы другому, ведь мое сердце и моя душа принадлежат до самой моей смерти только одному мужчине. — Вот видите. А она смогла, и, скажу честно, меня забавляло то, как в Кэролайн уживались эти две личность: тихой и застенчивой девушки вместе со строптивой и неправильной особой. Как никто, кроме меня, не заметил этого? — он опять усмехнулся, а на душе стало так гадко. — Она идеально подходила на роль любовницы, из неё бы не вышло нормальной жены. Такие как Кэролайн не предназначались для таких, как Август. Она была гордой, а он слишком мягким. Она была своенравной, а он только то и делал, что терпел её и потакал каждой прихоти. Но почему-то Тортон просто возненавидел Августа, ему было интересно узнать, а чтобы предпринял её герой, если бы узнал, что Кэролайн спокойно отдает себя другому, в то время как днём шепчет слова о любви? — Она даже после кончины не оставляет никого из нас. Ни меня, ни вашего мужа, ни Камиллу. Она везде. За каждым углом, в каждом шелесте листвы, на каждом углу её след. Она просто преследует нас и не отпускает, она живёт и дальше, и знаете, наверняка смеётся над тем, как мы тут все продолжаем её вспоминать. У меня нет такого впечатления, что она мертва. Элизабет же не могла просто осознать всю грязь, которую ей выдали. В одном из немногих утверждений Торнтон был прав — они все стали пешками в игре Кэролайн, каждый попался в её сети, которые она так искусно расставила. Вопрос теперь стоял в другом: как же выбраться из этой ловушки?