Блумфилд-Холл

Время в Блумфилд-Холле тянулось медленно. Максимилиану казалось, что он лежит тут целую вечность; казалось, что каждая минута мучает его, останавливается как можно дольше для того, чтобы опять проверить мужчину на выносливость. И, если бы не его Лилибет, то Уэйнрайт не выдержал бы этого заточения. Ему нравились эти перемены. Элизабет стала более ответственной, собранной и уже становилась женщиной, а не оставалась юной и взбалмошной девчонкой. Было видно, как она старается, как ей нравится быть хозяйкой и наводить порядок. Но больше всего Максимилиан хотел прикоснуться к ней. Ему хотелось оставить невесомый поцелуй на её шее, хотелось провести пальцами по щеке, притронуться к приоткрытым губам. Хотелось наблюдать за тем, как её платье падает на пол и, его дорогая Лилибет распускает волосы из незамысловатой прически так, чтобы они струились по плечам. Но больше всего хотелось выразить благодарность, но слова застревали где-то в горле, и любой вариант из тех, что он надумал, казался крайне глупым. Он чаще ловил себя на мысли, что привязывается к ней все больше, каждый день ждёт, чтобы жена зашла в комнату и раздвинула шторы, дав свету заполнить комнату. Мужчина ждал, чтобы она рассказала о последних новостях их графства, но единственное, куда Уэйнрайт не допускал девушку, так это к его работе. Она выполняла мелкие дела в виде подсчётов расходов и прибыли, поэтому часто девушка сидела за его столом в окружении важных бумаг. Но дела управления он оставлял себе, Камилле и Бруксу, так как любой неверный шаг мог привести к тому, что конкуренты попросту растопчут дело всей его жизни, не оставив ни крошки. Максимилиан был одним из первых в графстве, кто поддерживал внедрение новых технологий. Мир не стоял на месте, каждый день придумывали что-то новое, поэтому всё нужно попробовать для того, чтобы повысить продуктивность урожая. Конечно же, такие перемены не устраивали никого из рабочих, какой бы там не была простой работа или же какой бы там не была зарплата. Внешняя конкуренция со странами-соседями настораживала производителей, поэтому Максимилиан четко и ясно решил для себя, что будет применять машины в виде плуга, сеялки, молотилки и прочих инструментов. Он сам закупил оборудование, даже на себе попробовал то, как это удобно. По его инициативе были построены теплицы, где теперь без труда выращивались овощи и фрукты. Только вот внедрение минеральных удобрений никому не понравилось. Люди смирились с машинами, скрипя зубами, но удобрения стали последней каплей. Все бунтовали: как же так! Предки растили все без химии — и урожай был прекрасным, а тут новые технологии мешаются с традиционными способами. Только вот никто из них не понимал, что от качества продуктов зависит прибыль и конкурентоспособность на международном рынке, поэтому переход к рациональному товарному производству давал неплохие плоды. Ничего не идёт гладко. Максимилиан знал о том, какие дополнительные расходы будут нужны, он прекрасно понимал, что это ударит по кошельку, но, было одно но, — в будущем он разбогатеет и звание «лендлорд» будет звучать со всех уголков, а этот привкус славы на кончике языка станет вполне себе обыденным делом. Однако Максимилиан не ожидал, что бунт против этих технологий ударит по его здоровью настолько, что только благодаря мистеру Кейну он ещё тут и дышит. Бунт, значит? Мужчина сохранял ледяное спокойствие, но эти предательские пули, что полетели в него — о, это был удар по тому же самолюбию! Конечно, после такого происшествия работа продолжалась, но теперь при воспоминании об Уэйнрайте повстанцы прятали глаза в пол и судорожно продолжали делать своё дело. «Ну и пусть!» — подумалось однажды Максимилиану. Не захочет кто-то один работать — возьмёт других, ведь там, где хорошие деньги всегда будут желающие их заработать. Однажды эту идею подкинула ему леди Локвуд, которая, будучи женщиной хитрой и далеко не глупой, прекрасно разбиралась в управлении крупным хозяйством. Возможно, именно советы ее покойного отца помогли девушке выйти замуж и иметь столько богатства, сколько любой мужчина хочет заработать за жизнь. — Здравствуйте, Максимилиан. — Элизабет вошла в комнату, развязывая ленту своей шляпки. Мужчина так и не понял, когда эта комната стала такой уютную и светлой, а не холодной и мрачной. — Здравствуй, Элизабет. — Недолго помолчав, ответил мужчина. — Ты чем-то встревожена? На тебе лица нет! — Что вы, со мной все в полном порядке! — миссис Уэйнрайт развернулась в его сторону и вымученно улыбнулась. — Чуть-чуть разболелась голова, то пройдет. — Давайте позовём мистера Кейна, он вас осмотрит. И все же я остаюсь при своем мнении, что вам нужен отдых. — Элизабет присела на стул, расправив складки на платье. — Лилибет, ты бледна и выглядишь устало. Скоро должна придти миссис Смит, поэтому не обязательно сидеть со мной рядом. Отдохни. — И все же, вы решили избавиться от меня? Максимилиан, я вам надоела? — Нет, что ты! — он никогда не хотел плохого. Это был простой акт заботы, ведь Лилибет уставала. Помимо навалившейся работы она успевала управлять домом, ухаживать за Максимилианом и как-то заниматься собой. — Тебе нужен перерыв. Дай мне выздороветь, и я обещаю, что мы отправимся на море. Мистер Кейн говорил, что отдых около лечебных вод никому не мешал. — Ох, Максимилиан, — она улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Мужчина не мог оторваться от неё, ведь ещё ни одна женщина в его жизни не пробуждала таких трепещущих чувств. Элизабет не была дворянкой, не имела какого-то особого титула, но все равно девушка была так красива, будто бы ангел. Она сияла, и это сияние было таким теплым, что Лилибет согревала им ещё и Уэйнрайта. — Тебе очень идёт это платье, — благородный изумрудный оттенок был ей к лицу. Создавался яркий контраст с бледной кожей и темными волосами, которые сегодня были собраны в незамысловатую причёску. Максимилиана не оставляли сомнения, что она куда-то ездила сегодня, но вряд-ли к нему на работу: Брукс предупредил, что там пока делать нечего, ведь почти каждый день лёд. Камилла проведывает ферму. — Да? Правда? Швея тоже сказала, что этот цвет мне к лицу. — Что видела сегодня, где была? — Лилибет заметно напряглась после этого вопроса, и Максимилиан прекрасно заметил некое волнение. — Решила поехать прогуляться на площадь. До рынка я не дошла, правда, но поеду в следующий день. — Рынки ведь по пятницам, а сегодня среда. — Она поджала губы, сложив руки в замок.— Да и в любом случае, можно отправить миссис Вудхауз или Энн, если на то есть такая потребность. — Максимилиан, — Элизабет встала, направляясь в его сторону. — Мне нужно было походить и посмотреть, как живут люди в нашем графстве. Я почти не выхожу из дома и, честно сказать, мне это совсем не нравится. Мне хотелось бы посмотреть на мир за границами Блумфилд-Холла, то, как кипит жизнь и то, как же хорошо всё-таки, что я попала именно сюда. — Девушка присела на край кровати, взяв руку мужа в свои ладони. — Иногда мне нужно побыть в одиночестве, чтобы собраться с мыслями. Я ценю твою заботу, ценю заботы миссис Вудхауз, но мне нужно личное пространство и время, чтобы побыть свободной и просто насладиться тишиной. Ты ведь не откажешь мне в этом, правда?

***

Если бы Лилибет созналась, что она была у Торнтона, то Максимилиан был бы в ярости. Девушка ненавидела врать сама и не любила, когда врут ей. Но если бы муж знал, что жена и человек, которого он на дух не переносит, обсуждали поступки его покойной сестры, то он бы попросту не выдержал такого удара. Лилибет слабо верила в слова Торнтона. За все то время, которое она тут, девушка научилась узнавать детали и брать на себя ответственность, ведь, будучи с детства белоручкой, она была не приучена к труду и к обязанностям — все дела за сестер выполняли служанки по приказу тётки. По сути, тётушка растила из них изысканных женщин и хранителец очага, которые будут сидеть в доме, шить и только то и делать, что ездить на приёмы или же принимать гостей. Только вот, женщина вряд ли бы когда-то задумалась о том, что её племянница ввяжется в столь грязную и неприятную историю, где без выяснения правды жизнь не может продолжаться. Лилибет было противно от того, что она самостоятельно подписала себе приговор и без лишних мыслей стала ключевой особой в данной истории, забыв обо всех последствиях. Поэтому лучшим решением сейчас оказалось открыть дневник и зачитать его так, чтобы каждое слово складывалось в единый пазл. Чем быстрее весь этот ужас закончится, тем быстрее она и все жители станут свободны, поэтому наступило время для того, чтобы расставить приоритеты.