Плод нашей нелюбви: наше кареглазое чудо

NC-17
Завершён
212
1
автор
Cold_writer соавтор
vvkld бета
Фэндом:
Дима Билан, Пелагея (кроссовер)
Пэйринг и персонажи:
Размер:
937 страниц, 346 158 слов, 113 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
212 Нравится 227 Отзывы 40 В сборник

Тяжелая ночь

Настройки
Пелагея проснулась от того, что ее кто-то усердно тряс за плечо. — Поль, — позвала подругу Гагарина. Головка Мии уютно лежала на плече тети Полины, на пухленьких щечках даже в темноте ярко отражались хрустальные слезинки, а губки приняли форму одной тоненькой линии. В руках блондинки была детская бутылочка, наполненная искусственным молоком. — Полюш, мы без тебя отказываемся кушать. Молодая мама резко села на постели, будто после кошмарного сна, и судорожно вздохнула. — А? Что? — сонно растерянно вопросила она, попытавшись сфокусировать затуманенный взгляд на плачущей дочурке. — А где я? — Ты в детской. Только спустя несколько минут Поля полностью вернулась в тревожную реальность. Она заметила на полу сидящего, спящего Диму, рука которого с каждым разом все крепче и крепче сжимала ее ладонь. Девушка, дабы не разбудить мужа, осторожно распутала их пальцы и протянула руки к малышке. — Иди ко мне, котенок, — как только Мия почувствовала тепло и заботу мамы, так практически сразу же успокоилась. Она положила темненькую голову на грудь Поли и уткнулась носиком в ее шею. Полина присела на край кровати. — Я смотрю, у вас перемирие, — с легкой улыбкой сказала она и передала бутылочку Пелагее. — Не знаю, Поль, я помню только, что уснула на кухне, а проснулась здесь. Давай-ка, солнышко, покушаем, — Поля умело переложила девочку на руку и поднесла к ее ротику бутылочку с милыми мишками. Однако Мия наотрез отказывалась принимать силиконовую соску: отрицательно мотала головой из стороны в сторону, выворачивалась дугой и громко заплакала. Услышав громкий плач любимой доченьки, Дима моментально распахнул глаза. Его голова чуть закружилась от резких движений. Он поднялся на ноги, одаривая Полю слишком выразительным взглядом: чего это она в ребенка силой пытается запихать эту пустышку? — Ты не хочешь ее сама покормить, а не бутылку пихать? — неожиданно возмущенно воскликнул Билан, что Пелагея даже вздрогнула. Помедлив, она подняла на него заслезившиеся глаза и тут же опустила ресницы, не желая встречаться с его испытующим ликом. И в комнате вновь воцарилось тяжелое молчание, которое прерывала рыданиями Мия, абсолютно не поддаваясь на уговоры Поли. Девушка прекрасно понимала, что Билан, узнав о нехватке-пропажи молока, обвинит только ее. Да и кого еще, если она сама довела себя до такого состояния? Чувствуя себя невообразимо виноватой во всем случившимся (да еще этот грозный взгляд!), она слегка склонила голову, утерев тыльной стороной ладони крупные слезы. С сочувствием посмотрев на подругу, Гагарина попрыгунчиком вскочила на ноги, грубо схватила молодого человека за локоть, до боли впившись в его кожу острыми ногтями, покрытыми красивым лаком, и вывела за пределы спальни. — А ты тон не хочешь сбавить, а? — начала с негромких претензий блондинка и небрежно отпустила его из своей крепкой хватки, когда Дима нервно дернул всей рукой, в попытках «стряхнуть» эту, скажем так, пиявку со своего локтя. — Ты пока Яне свои психи показывал, я думала, ее инсульт от всех истерик хватит! — За словами в следующий раз следить будет! — недовольно фыркнул он. — С чего это вы решили смесями Мию кормить? — Был бы поласковее с женой, она сказала бы, что у нее молоко пропало! И сейчас, вместо того, чтобы поддержать Полю, быть просто рядом, ты показываешь все прелести своего «чудесного» характера! — сделала Полина воздушные кавычки. — Полин, но… — растерялся Билан. — Ничего не хочу слышать! — перебила она, даже ладонями уши закрыв. — Вот просто помолчи, Дим! Побудь с ней рядом, а, хотя бы сейчас, когда она до смерти напугана! Переступи свою идиотскую гордость! Ты мужик или где? — вспыхнула Гагарина, нервно жестикулируя руками, и направилась на первый этаж, не имея никакого желания принимать участия в семейных разборках. Таки она надеялась, что Дима прислушается ее какому-никакому совету.

***

— Хватит плакать, Смурфетка моя, пожалуйста, — успокаивающе покачиваясь, Поля ходила по комнате туда-сюда с малышкой, время от времени пробуя ей снова дать бутылочку, которая неизвестно уже сколько раз оказалась отвергнутой. — Ты же себе так грыжу наорешь, солнышко, — она обессиленно опустилась на край кровати, заправив выбившую прядь волос за ухо, облизывая пересохшие губы. В этот момент раздался скрип шоколадной двери, а затем медленно начала поворачиваться ручка, после чего деревянная преграда не спеша распахнулась, впуская не менее заспанного и помятого, чем девушка, Билана. Он осторожно подошел к супруге и, не обращая внимания на уже такой привычно отрешенный взгляд серо-зеленых глаз, прикоснулся ладонью головы плачущей Мии, и сказал: — Дай мне ее… — Дим, — она подняла на мужа уставшие, умоляющие о помощи, красные от слез глаза. — Успокойся, ладно, — стальной твердый голос мужчины бросил Полю в неприятную дрожь. Девушка шумно выдохнула и встретилась со страшно холодным взглядом мужа. Казалось, что земля от его этой полной безразличности уходит из-под ног. Такой гордый и обиженный — даже не смотрит на нее. Интересно, и долго ли это будет продолжаться? — Где ты был все это время? — вдруг вспомнила Поля. — Ты хочешь об этом поговорить, когда плачет твоя, — выделил Дима, — дочь? — он забрал практически визжащую в истерике малышку, бутылочку с молоком и вдруг вспомнил: «У Польки, когда она была маленькой, была одна странность, — с улыбкой рассказывала Светлана Геннадьевна, сделав небольшой глоток ароматного чая, — она кушала только при звуках льющейся воды! — и рассмеялась. — Будь это фонтан или обычная вода из-под крана. Нет воды — Полюшка устраивала сумасшедшие истерики, но голодала». — Что ты молчишь? — выжидающе спросила девушка. — Ничего, — безразлично бросил он и вышел из спальни, направившись в ванную. Находясь у отца на руках, Мия успокоилась, смотрела на него сквозь непрошеные слезки, лишь иногда вздрагивая. Войдя в ванную комнату, молодой человек включил воду сильным напором, присел на край джакузи и дал малышке соску, которую она, на удивление, без каких-либо концертов, устроивших Поле, спокойно приняла, смешно причмокнув губами. — Папина дочка, да? — улыбнулся Билан, ласково поглаживая девочку по животу, наблюдая, как его Смурфетка жадно утоляла свой голод. Не доев совсем чуть-чуть, маленькая принцесса сладко заснула на руке Димы, вызывая на серьезном хмуром лице нежную улыбку. Выключив кран и оставив бутылочку в ванной, молодой человек положил Мию в ее чудную люльку, едва сдерживая смех от позы Гагариной, в которой та развалилась на кровати друзей (и поглядите-ка, ее совершенно не смущал данный факт!). И такой она была абсолютно во всем.

***

С момента, как Дима и Мия покинули детскую, Пелагея никак не могла найти себе места. После неудавшегося разговора девушка было страшно злая. Несколько подушек в порыве ярости на мужа едва не полетели в стену. «Какая наглость! Пока я здесь изводилась, ревела, он непонятно где развлекался!» — злилась Поля, зачесав пальцами надоедливые волосы назад. Эти предновогодние совместные дни для их семьи могли стать самыми счастливыми: сначала бы они все вместе наряжали дом к наступающему празднику, потом отправились по магазинам за подарками для близких родственников и друзей, закупили бы продуктов на новогодний стол, а может, устроившись на диване в гостиной под теплым пледом, принялись бы за просмотр какого-нибудь хорошего фильма. Но ничего подобного уже не будет, и все из-за него — наглого, обиженного, самоуверенного и злого… Масяни! — Где Мия? — с вызовом спросила она, когда в дверях появился Билан. Опять со своим непроницаемым выражением лица, конечно же, куда без него-то?! — Что теперь делать-то будем? — попыталась Пелагея утихомирить внутри себя пожар неописуемой раздраженности. — Поля, тебе для начала успокоиться не помешало бы, — терпеливо сказал он. — Не переживай ты так, Мия покушала, теперь на пару спит с Полинкой в нашей комнате. — Был бы ты на моем месте, я бы посмотрела, как ты не переживал, — пробубнила себе под нос девушка, нервно перебирая пальчиками ворсинки теплого пледа с красивой принцессой из какой-то сказки посередине. — Где ты был все это время? — повысив тон, Поля была уже готова придушить и себя за эту дерзость (прекрасно ведь помнила, из-за кого и чего он ушел из дома), и его за такое халатное отношение к ней. — У Яны, — спокойно отозвался Дима, потерев пальцами уставшие глаза. Вот так поступают настоящие мужчины!.. От такого спокойного ответа и невозмутимого выражения лица молодого человека, словно в их отношениях нет никаких проблем, словно их одновременное присутствие в одной комнате стремительно не набирает радиоактивные частицы, бабочки, некогда родившиеся в ее животе, не были готовы взорваться от этой смуты внутри нее. Было сложно находиться рядом с ним, как впервые дни после долгожданного примирения. Шумно выдохнув, Поля обреченно закрылась ладонями от слишком равнодушного взгляда ее мужа, покачиваясь из стороны в сторону. Голова просто разрывалась на мелкие кусочки от нескончаемого потока пролетающих непонятных мыслей и характерных стуков где-то в области висков. — Ты ведешь себя, как обиженная я! Сказала, не подумав, с кем не бывает? Такое ощущение, что я тебя из графы «отец» в свидетельстве о рождении Мии выписала! — всплеснув руками, Пелагея сложила их послушно на коленках, укрытых покрывалом, прожигая в Билане огромную дыру. — Если ты так переживаешь за свою дочь, — она сделала интонационный акцент на слове «свою», продолжив с жаром наступать на законного супруга, вновь размахивая руками: — так какого хрена-то ты устроил этот цирк? Чего ты этим пытаешься доказать? Хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой?! Так я чувствую! — Ложись спать, Поля, завтра поговорим, — сурово сказал Дима. Девушка сжала руки в кулаки от злости, сжав губы в тонкую линию. — Дима, ты… — Помолчи! — возвышаясь над ней и не меняя сурового тона, воскликнул Билан. — Мне уже надоело терпеть твои выходки. Надоело, что ты сначала крутила свою шарманку об измене, а теперь права пытаешься качать, делая все возможное и невозможное, чтобы виноватым чувствовала себя не ты, а я. Окей, пусть так и будет, ничего против не имею. Это я еще не упомянул о твоем недоверии ко мне, и то, что ты запретила мне подходить к нашей дочери. Ты считаешь это нормальным в семье? Я же попросил тебя молчать, Пелагея! — прикрикнул он, когда Поля попыталась возразить его словам. — А что будет дальше? Так и дальше будешь продолжать допускать мысли, что я могу найти себе другую? — Если я тебе так надоела — разведись! — вместо ответа выпалила Поля, нахмурив брови. — Зачем живешь с такой, терпишь, если для тебя это ненормально?! Теперь смело можешь шуровать к какой-нибудь бабе! — она потянула плед на себя и легла на другой бок, повернувшись к Диме спиной, засунув руки под подушку. — К какой-такой бабе? — прищурившись, спросил Дима и дотронулся подушечками пальцев ее плеча, скрытого легкой тканью халата. Он лег точно так же как Пелагея, положив голову на руку, согнутую на локтевом сгибе, упершуюся в матрас. — К какой хочешь! Девушка скинула его ладонь со своего тела и отодвинулась к краю. — И вообще, отстань от меня! Диван полностью в твоем распоряжении! — Как скажешь, — он отстранился от нее, — будет вся ночь подумать о разводе! Ты же грезишь им уже третьи сутки! — он хитро сверкнул глазами, когда заметил, как Полино дыхание остановилось от напряжения. Над ухом обессиленно лежавшей девушки раздалось тихое, ослабленное, но четкое: — Можешь выпендриваться сколько влезет, но развода не получишь, поняла? Не веря своему слуху, Поля, собрав все силы, взглянула в глаза своего любимого. Она смотрела на Билана боязливым взглядом. — Издеваешься, да? Решил на моих нервах поиграть, когда прекрасно знаешь, что я боюсь разрушения нашей семьи, если ее еще можно так назвать. — Не издеваюсь, — он удобно устроился на соседней подушке. — До конца своих дней буду терпеть твой вынос моего мозга. А теперь постарайся уснуть, пока и у тебя, и у меня есть такая возможность. Спокойной ночи, — и отвернулся от нее, погасив ночник. — Даже не обнимешь? — с долей надежды в голосе спросила Пелагея. — Прости, Поль.

***

Всю ночь Дима видел нехорошие тревожные сны, ворочаясь с бока на бок. Так же и рядом спящая Поля, которая смогла уснуть только через двадцать минут, смотря в спину мужа и едва сдерживая слезы обиды. Облегчение им принесли сладкие объятия, подаренные друг другу непроизвольно.
212 Нравится 227 Отзывы 40 В сборник