Плод нашей нелюбви: наше кареглазое чудо

Солнце заливало спальню, отчего та становилась еще светлее. Зимние птицы напевали за окном свою утреннюю мелодию, еще больше раздражая девушку, которая спокойно лежала в кровати и проклинала все на свете. Сначала будильник, прозвеневший в четыре утра и разбудивший малышку, которая наотрез потом отказывалась спать. Феликса, лезущего обниматься, когда стрелка часов подошла к отметке «шесть». И Диму, пролезающего через нее в 7:40. А сейчас еще эти странные шорохи на кухне, которые не стихают с 9:00. Такое чувство, что по первому этажу Мамай со своим войском ходит, а не Билан хозяйничает. Перевернувшись на бок, Поля поймала себя на мысли, что не будь сейчас всех этих проблем, этот небольшой утренний переполох вызвал бы на ее лице улыбку. Она тяжело вздохнула — жаль, что по собственному желанию оказаться в прошлом не получится. Ведь те времена были куда радужнее, чем сегодняшние. Там они с Димой не ругались, жили на протяжении пяти месяцев, не зная ни горя, ни печали, даже тема развода никогда не поднималась. Не было никаких девушек, сделавших ЭКО, донором ребенка которых стал бы Дима. За дверью послышались чьи-то шаги. — Вставай, Поля, пойдем кушать, уже все стоит на столе, — раздался усталый шепот на ухо. Однако блондинка не шелохнулась: есть совершенно не хотелось, ну не желает ее организм принимать пищу, понимаете? Никакого чувства голода. Абсолютно. Знаете, такое чувство, что душу вынули из тела, лишили сил, эмоций — и оставили просто как-то существовать. — Пелагея, — от Диминого серьезного тона она вздрогнула всем телом. — Я не пойду завтракать, — накрылась одеялом. — Но ты же уже который день… — …Ничего не ем, знаю, — бестактно перебила его Поля. — Я не голодна. Приятного вам с Мией аппетита, а еще доброго утра. — Поля, так нельзя! Тебя скоро ветром сносить начнет! — Ты слышал, что я сказала? — она резко гневно сорвала с себя одеяло и развернулась к мужу. — Я не хочу! Хватит в меня запихивать еду! Выйди, Дима, если не хочешь поругаться. Оставь меня одну! Молодой человек тихо зашептал нецензурные ругательства и вышел из спальни, специально громко хлопнув дверью. Поля, зачесав распущенные волосы пальцами назад, шумно выдохнула и вернула голову обратно на подушку, обнимая одной рукой плюшевого зайца малышки. Ей захотелось зарыться под одеяло, и так провести весь день. Но нельзя. Она же жена и мама. Пелагея медленно встала с кровати и подошла к окну. Хоть Дима и не разрешает его открывать на распашку, ссылаясь на всевозможные и невозможные болезни, которые могут появиться из-за сквозняка, девушка повернула пластиковую ручку в сторону и выглянула на улицу. Сосед привычно расчищает снег лопатой у своих ворот — кажется, в этом году осадки превысили любые нормы. Некоторые дети уже катаются с горки, построенной пожилым мужчиной специально для ребятни. Все идет как надо. Как и положено. А здесь, в стенах этого дома, одни сплошные мысли, наводящие тоску, что уже не просто выглянуть в окно хочется, а выйти через него. Кожа от холодного ветра покрылась мурашками, Поля обняла себя руками, вспомнив, что осталось всего четыре дня. И станет ли тот день роковым для ее семьи, девушка не знала.

***

— Ты тоже, что ли, не голодная? — без капли наигранности возмутился Билан, исподлобья посмотрев на дочь, которая сидела у него на коленях и крутила головкой из стороны в сторону, уворачиваясь от надоедливой ложки с рисовой кашей. Нет, ну можно было, конечно, вспомнить, что Светлана Геннадьевна говорила по поводу этого кушанья: Мия на дух не переносит рисовую кашу, начинает сразу же выплевывать, смешно высовывая язычок. — Вы меня с мамой на пару с ума свести решили, а? — строго вопросил мужчина и, аккуратно положив ложечку на детскую тарелочку, вытер ротик малютки. — Одна свой характер показывает, вторая. Откинув голову назад, девочка во все глаза посмотрела на Диму, надув щеки и поджав губы. — Чего смотришь на меня так, глазастик ты моя любимая? — он чмокнул малышку в пухленькую щечку, улыбнувшись. — Филька, отстань! — из гостиной послышался недовольный голос супруги. — Мама у нас снова не в духе, да? — с тяжелом вздохом закивал головой Билан, глядя на Смурфетку, засунувшую пальчики в рот. — Давай еще ложечку, м? На кухне появилась ворчавшая из-за того, что пес путается под ногами, Поля, с растрепанными ото сна волосами. — Уйди, я же сказала! — Нельзя немного сбавить тон? — сдержанно воскликнул Дима. — А можно я сама буду решать, в каком тоне мне разговаривать? — со злой ухмылкой спросила Пелагея, стоя спиной к молодому человеку и наливая в прозрачный стакан воду, незаметно удерживая в руках успокоительное. — Можно хоть что-то самой сделать без твоих нравоучений? — залпом запив таблетку, девушка обернулась к Билану, смерив его хмурым взглядом. Дима закатил глаза и мысленно посчитал до десяти, чтобы успокоиться и не разругаться с этой ненормальной в пух и прах. — Так, ясно, — он резво подхватил девчушку в воздухе, отодвинув стул назад, встав на ноги. — Когда успокоишься, позвонишь, — и вышел из кухни. — И куда это вы отправляетесь, позволь поинтересоваться? — влетела в спальню Поля через несколько минут после мужа и дочери, заметив теплые вещи малышки, вытащенные из шкафа и лежавшие подле ее головки. — Меня в известность поставить не хочешь? — яростно возмутилась она. — А тебя это волнует? — совсем спокойно спросил Дима, одевая малышку. — А не должно волновать? — девушка чуть не взорвалась от возмущения. Ее голос заметно задрожал. — Ты совсем меня за пустое место считаешь? — Хватит отвечать вопросом на вопрос. — Хватит меня игнорировать. — Вспомни, пожалуйста, Полечка, кто еще кого игнорирует! — губы молодого человека тронула странная усмешка. — Это ты уже неделю ведешь себя так, словно я тебя вынуждаю жить со мной, будто тебя принудили выходить за меня замуж и рожать ребенка. Если тебе так интересно, то, ладно. К Яне мы едем. Поля нервно сглотнула. — А… — разлепила она пересохшие губы и тут же облизала. — А ты? — отрезал он ее не произнесенный вопрос. — Смысл тебя звать, Пелагея, если ты все равно никуда не поедешь? Снова замкнешься в себе, начнутся отговорки, что ты не очень хорошо себя чувствуешь и далее по списку. Мы это проходим с тобой каждый день, на протяжении этой недели. Плохо себя уже чувствую я, только посмотри, в какой ад ты превратила нашу семейную жизнь. — Да делай что хочешь! — она топнула ногой со злости, что скопилась в ней, и фурией вылетела из комнаты. Судорожно выдохнув, стремительно спускаясь по лестнице, Пелагея обняла себя руками. Тело сотрясала крупная дрожь, а предательские слезы скатывались по щекам. Со второго этажа был слышен спокойной голос Билана, который, судя по всему, легко продолжил собираться вместе с малышкой к Рудковской в гости.

***

Дорога до квартиры семейства Плющенко-Рудковской заняла совсем немного времени: наличие пробок и светофоров на каждом шагу никто не отменял, но все же… Гостей, заранее позвонивших и предупредивших о своем приезде, встретил Евгений с Сашкой на руках. Яна мастерила для малышей на кухне какие-то вкусности в виде печенек-медвежат, чтобы и Мия погрызть одним зубиком могла. — Вот и все, — глухо заключила хозяйка, достав тарелку с остывшим детским печеньем из холодильника. — Так, Сашка, пойдете с Мией в твою комнату мультики смотреть? — обратилась Рудковская к маленькому сыну, который сидел посреди кухни на мягком ковре вместе со Смурфеткой и показывал ей свои резиновые игрушки, которые та не упускала возможности отправить в ротик. — Миюш, нельзя, — сидя за столом, строго покачал головой Дима, подперев подбородок кулаком. — Ноль внимания, — усмехнулся Плющенко. — Ян, им не до твоего печенья, видишь, как игрой увлечены, — молодой человек смешным взглядом указал на ребятню: Сашка увлеченно объяснял Мие, что этими игрушками нужно играть, а не кушать, на что девчушка недовольно запыхтела, пряча понравившуюся фигурку от не сдающегося мальчика. — Понятно, — заправив светлый локон за ухо, Яна поставила тарелку на стол и состроила гримасу. — Не хотите смотреть мультики, как хотите, — девушка пожала плечами и присела на стул напротив Билана. — А вы где мамочку свою потеряли? — спросила она, потянувшись к маленькому чайнику, и разлила заварку по трем чашкам. — С ума у нас мама сходит, ничего нового, — отмахнулся Дима, не желая вдаваться в подробности. — Лучше расскажите, как у вас дела? Мы так давно не виделись!

***

Вечер выдался более спокойным. По возвращению домой мужа и дочери Пелагея не устраивала никаких разборок, сидела в гостиной в кресле, обняв колени руками, и мирно покачивалась из стороны в стороны, краем уха слушая новости по телевизору. Кажется, день, проведенный в тишине пошел ей на пользу. По крайней мере, так решил Дима. Она даже встретила в прихожей, стоило им переступить порог дома, сказала такое нежное, но уже давно забытое из ее уст «привет», и получил короткий поцелуй в щеку. Очень бы хотелось верить, что прежняя Поля худо-бедно возвращается к жизни. Искупав малышку и наконец уложив ее спать после долгих, рассказанных им сказок, Дима медленно спустился на первый этаж, придерживаясь за перила, и услышал взволнованный голос любимой женушки, сидевшей спиной к молодому человеку и разговаривающей с кем-то по телефону. Любопытно. Конечно, он понимал, что подслушивать нехорошо, но что остается делать, если твоя половинка с тобой долгое время не разговаривает? Присев на корточки, Билан притаился. — …Я понимаю… — Поля шумно выдохнула, зачесав волосы пальцами назад. — Только сил уже нет ждать этих результатов… Вообще не представляю, как я Диме обо всем расскажу. Билан побледнел от ужаса и страха, его брови нахмурились. Что скрывает его драгоценная супруга? — Все будет хорошо, да, я знаю, — повторила за своим телефонным собеседником девушка. — Правда, верится во все это с огромным трудом, — грустно усмехнулась она. Разговор продолжался недолго. Было четко понятно, что Пелагея старалась прислушиваться к чьим-то наставлениям, не падать духом, обещала кому-то, что возьмет себя в руки. Но для чего? Столько вопросов, но ни одного стоящего ответа. Попрощавшись, Пелагея небрежно бросила телефон на диван, встала с кресла и наклонилась, чтобы убрать детали разбросанного малышкой конструктора. Вдруг перед глазами резко все поплыло, голос журналиста из программы «Время» стал слышен, как через слой толстой ваты, а к горлу подступила тошнота. Почувствовав, что она не в силах самостоятельно стоять на подкошенных ногах, Поля осторожно осела на пол, придерживаясь за диван, который послужил ей опорой, и приложила руки ко рту. Заметив с лестницы, что любимой неожиданно стало плохо, Дима подскочил, а через считанные секунды оказался с Полей. — Солнышко, ты чего? — встревоженно спросил он и помог ей подняться, осторожно придерживая ее за осиновую талию. Совсем исхудала. Ее лицо было ужасно бледным. — Где у тебя болит? — Голова… — она коснулась ледяной ладонью сумасшедше-стучащего виска, полностью облокотившись на мужа, обессиленно положив голову на его плечо и глубоко вздохнув. — Она просто закружилась. Сейчас пройдет. — Поль, Поль, — в страхе запричитал молодой человек, ощущая, как Пелагея обмякла в его руках. — Не смей терять сознание, поняла меня? — повысил он голос, легко подхватил ее на руки и положил ее на диван. Такая неощутимая, как пушинка. — Не уходи, — с трудом прошептала она, слабо схватившись за его руку, когда Дима отстранился от нее. — Я здесь, Поль, только за таблетками схожу. — Нет, — протестующе отрезала Поля, вспомнив, сколько в ее организме находится всяких ядовитых таблеток, не считая не щадящей валерьянки. — Мне не нужны таблетки. Лучше полежи со мной, — она отодвинулась к диванной спинке, уступая мужу место с края. — Вылечи своим присутствием, Дим. — Я полежу с тобой, только ты у меня сначала поешь, — бережно погладив ее по волосам и поцеловав в лоб, Билан скрылся за дверьми кухни. Когда он вернулся с подносом, Пелагее показалось, что прошла уже целая вечность. — Ты был долго… — жалобно простонала она. Дима нежно улыбнулся; приятно осознавать, что твоя любимая женщина нуждается в тебе. — Давай, аккуратненько вставай, тебе нужно подкрепиться, — он поставил поднос со всем содержимым на журнальный столик и подал Поле руку, за которую она схватилась всей своей слабой силой, как за последнюю надежду. Молодой человек потянул ее на себя, отчего девушка почти что врезалась в его грудь. — А чем ты меня кормить собрался? — Супом, — Дима зачерпнул ложкой борщ и поднес его ко рту жены. — Фу, нет, я не буду его есть! — Пелагея капризно закрыла рот руками и отрицательно замотала головой. — Это еще почему? — Там лук вареный плавает, а еще капуста и морковка. — Да ты же сама сварила этот суп! — напомнил Билан. — Но я-то варила его для тебя, а не для себя, — пояснила Поля, так же не убирая руки. — Я не буду, Дим, унеси. — Ну уж нет, — твердо ответил он. — Ты его съешь, хочешь этого или нет. Давай, — Дима снова поднес к ней ложку. — Ложечку за маму, давай-давай. Прошло двадцать минут. — Давай за меня. — За тебя я уже ела, — ответила ему Пелагея, мотая головой. — Да, — согласно кивнул молодой человек, — за Диму ты уже ела, а за Виктора Николаевича ты не ела, тут еще максимум две ложечки, открывай рот. Пелагея неуверенно кивнула и подозрительно сощурилась. — Молодец! А теперь за Вячеслава Дмитриевича. — Так, стоп, — блондинка слегка отстранилась назад, выставив руку вперед. — Я никаких Вячеславов Дмитриевичей не знаю, поэтому есть за них не буду! — Как это не знаешь? — без капли наигранности удивился Билан, смешно округлив глаза. Казалось, что они сейчас выпадут на ее колени от изумления. — Ну так, — она пожала плечами. — Окей, — вздохнул мужчина, — родишь сына — узнаешь, но последнюю-то ложечку за него все равно нужно скушать, м, давай, — он невинно улыбнулся. Поля молча кивнула и послушно открыла рот. — Господи, я с тобой раньше времени поседею, — по-доброму улыбнулся Билан и поставил тарелку на столик, когда та была пустой, лег вместе с ней и бережно обнял за талию. Пелагея переложила голову на его плечо. — Попытайся уснуть, хорошо? — попросил Дима, нежно поцеловав ее в носик. — Угу, — обняв любимого одной рукой за торс, она прикрыла тяжелые веки, сама прекрасно понимая, что сон ей просто необходим.