Возвращение прошлого
10 марта 2018 г., 18:45
«Просто в конце начинаешь думать о начале».
— Уя-я-я! — заверещала малышка. — Домой! — как только Елена Леонидовна покинула палату, сообщив, что документы на выписку уже готовы, а держать в больнице вполне здорового пациента уже нет никакого смысла, радости Мии не было предела: она весело прыгала по кровати и громко смеялась, заражая улыбкой и Полю. Настроение у обеих было приподнято — чудесные новости, что можно вернуться в родные стены. Да и видеть свое чадо невероятно счастливой — вообще неописуемые чувства. — Мамоська, домой! — она вновь резво подпрыгнула на заправленной постели, хлопнув в ладони. — К Фие! — Филя-Филя, — складывая вещи в сумку, присматривая за дочерью, чтобы она не полетела с кровати, вздохнула девушка, усмехнувшись. — Твой Филя, наверное, уже и не помнит, как мы выглядим. — Фпомнит, — уверенно заявила девчушка, упав на подушку, раскинув ручки в разные стороны, и перевернулась на животик, наблюдая за мамой. Послышался стук костяшек пальцев в дверь, а затем на пороге возник Дима, в руках которого был пакет. — Папоська, — Мия мгновенно поднялась с кровати под возмущения Пелагеи: та, пока не ударится, сегодня точно не успокоится. Малышка побежала к молодому человеку с распростертыми объятиями. — Привет, моя здоровая принцесса, — он тут же подхватил малышку на руки и звонко поцеловал ее в розовенькую щечку, положив пакет на кровать. Посмотрев на эти нежности, блондинка состроила милую гримасу и, покачав головой, продолжила заниматься сбором вещей. — Ну, что, готова? — Дя. — Нет, — твердо отозвалась Поля, сдувая надоедливую прядь с лица и заправляя ее за уши. — У меня ничего в сумку не помещается, это раз, — повернувшись лицом к мужу и дочери, она загибала пальцы, — еще надо вызвать таски, это два, потому что у моей мамы сломалась машина, и забрать нас у нее не получится. Спасибо, Дим, — девушка благодарно улыбнулась, когда Дима, опустив Миюшку на кровать, помог ей справиться с вещами, надавливая на них и застегивая замок. Билан нахмурился, смерив жену недоуменным взглядом. — Зачем тебе такси, если я на своих четверых? — искренне не понимал он, вскинув брови. По его мнению, он и Пелагея за все время, что Мия лежала в больнице, сумели найти общий язык, прийти к общему перемирию, а теперь… выходит, что нет? — Дим, ну как бы… — замялась она, неловко поправив крестик на цепочке, и отошла от мужа на приличное расстояние, взяв с прикроватной тумбочки свой телефон. Согласиться на предложение молодого человека, — значит, раскрыть свое местожительства, а если раскрыть адрес новой квартиры, значит, укромного местечка больше не будет. — Папа, а це там? — прервала неловкую паузу Миюшка, любопытно залезшая в пакет, принесенный отцом, выуживая из его глубин коробку с киндерами и упаковку конфет «Рафаэлло». — Это мне? — удивленно уточнила она. — Тебе, солнышко, — Дима поцеловал доченьку в лобик, погладил ее ладонью по кучерявым волосам, взял коробку с любимыми сладостями жены и подошел к ней со спины, приобняв за плечи. Поля замерла на месте, на секунду прикрыв веки, — ей снова тяжело находиться рядом с ним из-за неопределенности и неизвестности того, как им жить дальше. — Смотри, что у меня есть. Облизав пересохшие губы, она взглянула на него поверх своего плеча, медленно обернувшись. — Дим, я не ем сладкое, — девушка сдвинула брови, но вкусняшки нехотя приняла. — Забыла, как в обморок падать? Еще одно: «Я это не ем» — буду с ложечки кормить, а-ага, — многозначительно предупредил Билан без тени улыбки, кивнув головой в подтверждении своих слов. — Одевайтесь, я вас довезу. — Не надо, Дим, — бесцветно сказала Пелагея, не став притворяться, что рада тому, чтобы он довозил их до дома. — Поль, я вот что-то никак понять не могу, — он расставил руки по обе стороны, заключая ее в некую ловушку. Дима действительно не понимал, что опять не так? Почему Пелагея так странно себя ведет? Конечно, она — женщина-загадка, вечно закрытая книга. Но иногда это переходит все границы. — Что, все, Миюшка выздоровела, ты спокойна, и в моих услугах больше не нуждаешься? Снова будешь убегать, включишь в себе тварь, запретишь видеться с ребенком? — молодой человек задал эти вопросы так просто, словно сходил за хлебом в магазин. — Нет, — Поля слабо качнула головой, — нет, конечно, нет, Дим, — она положила ладони поверх Диминых рук, опустив виновато взгляд, не желая встречаться с глазами, наполненными строгостью. — Просто… — Ну вот и не майся дурью, — бросил Билан, — тем более нам нужно поговорить, — он поцеловал жену в лоб, отворачиваясь от Пелагеи, устремляя внимание на Миюшку, ротик которой был полностью обмазан молочным шоколадом. — Давай посмотрим игрушку, — открыл оранжевую капсулу, рассматривая мелкую игрушку. Девушка не стала возмущаться по поводу шоколада, что находился теперь вокруг. Глубоко вздохнув, опустив томно ресницы, Поля вслушалась в частые удары сердца. Как успокоить себя и настроить на предстоящий разговор? Она прекрасно понимала, о чем пойдет речь, но совершенно не представляла, что говорить и как поступать. За время, проведенное в больнице, они будто бы стали одной семьей, заботясь о своем маленьком комочке. А теперь… Ничего не знала.***
— Филя, да подожди ты! — гаркнула на пса Пелагея, пытаясь отыскать в сумочке ключи от квартиры. То, что Феликс, предусмотрительно забранный у Светланы Геннадьевны, окажется в Диминой машине, предположить никто не мог: что для Мии, что для ее мамы — встреча с домашним любимцем стала приятным сюрпризом. — Поль, не кричи на него, он просто по вам соскучился, правда, дружище? — потрепав четвероного друга по мохнатой голове, все же оттаскивая его за ошейник от ворчливой хозяйки, Дима опустил малышку на ножки, поправив сумку с вещами на плече. — Не торопись и все найдешь. — Это не сумка, а самая настоящая свалка! — девушка нервно поставила сумочку на перила, в очередной раз проверяя все кармашки, закатывая глаза. Еще и этот дурацкий шарф постоянно сползал с шеи, так и мечтая упасть на пол, однако Поля ловко его перехватила и повесила на согнутую в локте руку. Пропажа нашлась через несколько секунд. — Вот, я же говорил, — улыбнулся он. — Я же говорил, я же говорил, — передразнила его Пелагея недовольным голосом, поворачивая ключ в замочной скважине, несколько раз ударив бедром об дверь. — Давай проходи внутрь, говорилкин, ребенок уже вспотел весь, устал ждать, — все-таки распахнув перед мужем дверь, блондинка переступила порог квартиры первая, включая свет в прихожей, бросая сумку и шарф на пуфик. Квартира встретила двух хозяек непривычной тишиной и холодом, будто бы и не ждала их вовсе. Даже тогда, когда прошло больше года после приобретения данной площади, она не была такой тихой и отталкивающей, ежели сейчас. Поежившись, Поля сняла верхнюю одежду и присела на тот же самый пуфик, чтобы расстегнуть сапоги. — А я и не знал, что у тебя еще одна квартира есть, — оглядев просторную прихожую, Билан поставил сумку с вещами на пол и присел на корточки, расстегивая замочек на куртке Мии. Феликс зубами вцепился в помпон на шапке и стянул ее с темной головушки. — Я купила эту квартиру, когда еще беременной была. Думала, мол, малыш родится, переберусь в более тихий район, где мало людей, но много деревьев и свежего воздуха, плюс все охраняется так, что муха без паспорта не пролетит, — пожала она плечами, убрав обувь в шкафчик, ощутив недовольный взгляд, устремленный ей в спину. — Миюш, ты голодная? — Неть. — Тогда бегите с Филькой, поиграйте, можете мультики посмотреть, а я пока ужин нам приготовлю, — сняв с малышки теплый свитер и джинсы, оставив ее в одних шортиках и маечке, которые Мия наотрез отказалась снимать в больнице из-за того, что дома снова придется переодеваться, распорядилась Пелагея и поцеловала ее в щеку. Не успели они с Биланом и глазом повести, как два урагана унеслись в комнату. — Раздевайся, — уже обратилась блондинка к мужу, — пойдем на кухню, со мной посидишь… только я переоденусь быстренько. — Куда идти-то? — разувшись, молодой человек перевел взгляд на любимую: она уставилась на стену, не моргая. — Пелагея? Та поморгала. — Пойдем, нам по пути, — идя по темному коридору, попутно включая настенные светильники, девушка почувствовала, как волнение подбирается все ближе и ближе. Некий мандраж перед непростым разговором, который разделит их жизнь на «до» и «после». В этом Поля была уверена.***
На кухне висела напряженная тишина. Дима, оттягивая момент разговора, сидел за столом, попивая горячий кофе и наблюдая за тем, как Пелагея нервно мельтешит перед его глазами, пытаясь приготовить хоть какой-нибудь ужин. Из ее рук все валилось. — Так, все, — нарезая помидор для салата и порезав палец, когда она погрузилась в свои мысли, девушка бросила острый нож в раковину, что тот громко звякнул от удара. — Ты, кажется, поговорить хотел? — уточнила Поля, приложив палец к губам, всасывая бегущую кровь. — Питье кофе вполне совмещается с беседами. — Сильно порезалась? — взволнованно спросил он, поставив чашку и отодвинув ее к вазочке с печеньями и конфетами. Билан поднялся на ноги и подошел к жене, мягко взяв ее руку в свою и рассматривая поврежденный палец, из которого сочилась кровь. — Где у тебя здесь аптечка? — Да какая аптечка, блин, Дима? — она вырвала свою ладонь. Вот этот его невозмутимый тон, забота и телячьи нежности выводили Полю из себя. — О чем ты хотел поговорить? — О нас, о наших отношениях, — прямо ответил Билан, коротко взглянув в серо-зеленые глаза и прочитав в них твердость. — Я не понимаю, что между нами происходит. Там, в больнице, мы были настоящей семьей, а сегодня ты начала сомневаться: ехать ли со мной домой… Я устал от этих недосказанностей. — А они у нас есть? Ну наши отношения, — парировала Пелагея. — В общем счете практически два месяца происходит эта катавасия, эмоций столько, что с ума сойти можно, что уж про адекватное восприятие сложившейся ситуации говорить, — блондинка неопределенно покачала головой. — Когда ты был рядом, мне было больно, а еще я морально погибала здесь, в гордом одиночестве, — честно призналась она, подняв на мужа пустой взгляд. — Я не знаю, Дим, что тебе ответить о наших «отношениях», — Поля произнесла последнее слово так величаво, что стало противно, заключив его в воздушные кавычки. — Тебе было больно без меня, мне — без тебя, — отрезал Дима. — То, что я вижу, говорит мне о том, что друг без друга мы высыхаем, так что же нам мешает вернуть все, снова зажив нормальной семьей? Поль, все исключительно в наших руках, — он медленно опустил ладони на ее талию. — Еще не поздно все исправить. Пелагея замотала головой, прижав руку к шее. — Твое отношение ко мне мешает зажить нормальной семьей, — она с жалостью посмотрела на него. — Как я могу быть уверена, что в один момент тебе не станет плевать на меня и Мию? Что ты снова не начнешь пропадать днями и ночами хрен знает где… — Ты так утверждаешь, будто действительно знаешь, что по щелчку пальцев мне резко стало на вас похер, и даже не пыталась поговорить, чтобы узнать правды. Собрала вещи, забрала Мию и пропала на две недели, решив все за троих, Пелагея, — абсолютно спокойно проговорил Билан и дотронулся ее здоровой руки, унизанной обычным серебряным кольцом. Пусть его голос был спокойным, но глаза… Они выражали невыносимую боль, отвращение ко всему происходящему — поступили оба некрасиво. Но у Поли была хотя бы малышка, а у него — одни воспоминания, разрезающие сердце на мелкие кусочки. — И на этом ведь не остановилась. Ты запретила видеться с МОЕЙ дочерью! — уже отчаянно воскликнул молодой человек. — Лишила смысла жизни, не волнуясь о моих чувствах, чертова эгоистка! — Дима, — попыталась оправдаться Поля. — Ты даже не представить не можешь, каково было вернуться с работы, не обнаружив ни одного намека на ее присутствие в доме! Зато ты, дорогая, не сильно-то и переживала! Сразу нянюшку для моей дочери в лице своего дружка нашла, КВНщика этого недоделанного. Каждый раз, когда находился дома, я слышал ее смех, видел Миену улыбку, и четко понимал, что это всего лишь воспоминания! Да если бы не твоя мама, я бы с ума сошел от неизвестности. Зачем, Ханова? Какое право ты имеешь решать все и всегда решать сама? На миг девушке стало жаль Диму, но она встряхнулась. — Бедный, — иронизировала Поля, сложив губы в едкую усмешку, — несчастный, — высвободила в очередной раз руку. — Думаешь, мне было легко, когда ты возвращался домой каждый раз в два, а то и в три ночи?! Уставший, отмахивающийся от разговоров, и только Богу известно: где тебя таскало?! Я не знала, что с тобой происходит, где ты находишься, и не понимала: нужны ли мы тебе вообще! А тот случай с обручальным кольцом… — она взяла паузу, чтобы перевести дыхание. — Билан, я до сих пор не знаю, за что ты тогда на меня накричал. Вместо того, чтобы успокоить, поддержать и помочь найти это кольцо, ты вылил на меня столько обвинений. Ты же видел, как я корила себя за то, что потеряла его. Еще и наглости хватает после всего произошедшего вешать на меня все грехи, выставлять бездушным чудовищем, — оскорбленно проговорила блондинка, с болью посмотрев в карие глаза. — Не смей этого делать, слышишь? Не тебе одному было плохо! Я на стену от собственной безысходности была готова лезть, все что угодно простить, лишь бы ты был рядом! И простила… — она невесело усмехнулась. — Вот только, приехав домой, чтобы приготовить сюрприз к твоему возвращению и поговорить, увидела, как ты страдаешь, — и снова множество ноток злого сарказма. — Все фотографии в доме сжег, или еще остались? Я из-за тебя свою дочь возненавидела, смотреть на нее не могла, — выпалила Поля, ненавистно выдохнув ему в подбородок. — Потому что на тебя, козла такого, похожа. И молодому человеку стало страшно от таких подробностей. В голове стоял туман, что не оставалось ничего, как защищаться ее же методами: — А по тебе и не скажешь, что убивалась. Слава-то небось рядом был, успокаивал, — и его щеку обожгла звонкая пощечина. — Все сказал? — Пелагея сжала руки в кулаки, по щеке покатилась слеза, которую она яростно вытерла. Гордость и обида горели в ней сильным огнем. — За себя отвечай, а его не трогай, ясно? Почему… Ответь мне, что тогда произошло, раз ты так отдалился? — девушка поспешила прикрыть глаза и зажмуриться, чтобы новые слезы не покатились из ее глаз. Поля устало уткнулась лбом в мужскую грудь, не находя сил продолжать ругаться. — Да с чего? С чего ты вообще взяла, что я отдалился от вас? Откуда в твоей светлой головушке появились такие мысли, Поля? Ты всегда была умненькой девочкой, это на тебя так море подействовало? — запальчиво ответил ее муж, все же приобняв ее за талию более нежно и бережно. — Да, я приходил домой поздно, но это не значит, что я был у любовницы или ездил по городу просто так, чтобы вас не видеть. — Но именно так, Дим, это и выглядело! — она зацепилась ледяными пальцами за его плечи. — И ведь я на многое закрывала глаза, но та наша ссора, самая последняя, когда ты меня из дома выгонял… Дим, это слишком, понимаешь? — Послушай меня, — перехватив ладонь жены, Билан усадил ее на рядом стоящий стул и присел перед ней на корточки, подняв на нее полный боли, но в то же время любви к этой женщине взгляд. — Ты сильно ошибаешься, Полюш, очень сильно, — покачав головой, он сжал ее руку в своей. — Ты правда могла допустить мысль, что я изменяю тебе? — Дим. — Молчи, вот сейчас, пожалуйста, помолчи, достаточно наговорили друг другу. Не так много времени прошло, а мы уже столько наворотить успели, и если бы не болезнь нашей дочери, то точно бы никогда не сели и не выяснили все. Знаешь, Поль, с твоим характером совершенно невозможно готовить какие-либо сюрпризы. Да, я пропадал сутками, но не встречался ни с какими бабами, никто, кроме тебя, мне не нужен. Я был на своей квартире. — Зачем? — Поля проглотила несколько слезных комков, чувствуя, как ее убивает два чувства. Одно — это невероятная любовь к этому мужчине, способная затмить все то, что беспощадно убивало ее все эти месяцы, а другое — обида и недоверие. Так больше нельзя, хотелось кричать, умоляя его прекратить играть на ее чувствах, просить, чтобы он подарил ей покой. Неужели он не понимает, что как раньше уже не будет никогда? Между ними образовалась пропасть, которую преодолеть невозможно, — подозрения теперь будут присутствовать всегда, они будут ходить по пятам вместе со страхом, что Билан уйдет. — Чтобы сделать ремонт, полностью ее переделать, — пояснил молодой человек. — Там холостяцкая берлога, если ты помнишь, а мне хотелось сделать что-то уютное для нас троих, тем более на носу были съемки — каждый раз ездить загород было бы неудобно. Перестройкой решил заняться сам: сделал перепланировку квартиры, выбрал дизайн, обои, мебель, опираясь на твои предпочтения и вкусы. На это, как понимаешь, уходит очень много сил и времени. Полюшка, ну не реви, пожалуйста, — заметив как из ее глаз с удвоенной силой брызнули слезы, Дима встал на колени и, выпрямившись, заключив Полино покрасневшее лицо в ладони, большим пальцем стер с щек всю соленую влагу. — Какая к черту квартира, Билан? — сотрясаясь от рыданий, воскликнула девушка. Как же она хотела верить ему, но это было настолько глупое оправдание. — Ты не мог отдалиться от меня из-за того, что затеял какой-то ремонт. Это не объяснение тому, почему ты перестал прикасаться ко мне. Ты не воспринимал меня как женщину элементарно, возвращаясь после своего ремонта, не обнимал, а про какие-то поцелуи я вообще молчу. Даже тогда, когда мы ушли, ты пытался вернуть не меня, а Мию. Ты скучал по ней, а не по нам! — Ты вообще себя слышишь? Ты отдаешь себе отчет в том, какую говоришь ерунду?! Я люблю тебя, дуру! Люблю! Истеричку, ненормальную, сумасшедшую, с невыносимым характером — люблю! — встряхнув любимую за плечи, сказал Билан, глядя ей в глаза. — Не надо разбрасываться такими словами… Они больно врезаются в сердце, знаешь ли. — Не надо меня теперь убеждать в обратном, — она подражала его тону, ощущая, как начинает раздражаться. — Признайся же наконец, что я противна тебе, хотя бы самому себе, Дима, это же просто! Противна, как женщина! — Знаешь, что, женщина, — сквозь зубы процедил певец, оторвавшись от блондинки, поднимаясь на ноги. В голове крутилось столько слов, вот только язык не поворачивался их высказать ей. — Я хочу вернуть то, что было раньше, — шепотом произнесла Пелагея, нарушив несколько минутную паузу, и подняла на мужа припухшие глаза. Сердце Димы вознеслось до небес от услышанного. — Нам было просто, когда мы были друзьями, — и тут же упало свысока на землю, разбившись. — Тогда мы были намного ближе, ежели когда стали семьей. Я не буду никак препятствовать твоему общению с Мианной, можешь видеть ее, когда захочешь, но что касается нас… Я хочу, чтобы ты был рядом, а рядом ты был, когда мы дружили… Наверное, это получается у нас лучше, чем любить, — твердо заключила блондинка. А он молчал. Молчал, обдумывая каждое произнесенное слово и подходя к окну. Билан встал к жене спиной, вдавив ладони в подоконник. — Я не дам тебе развод, — отчетливо предупредил он, а Поля усмехнулась. Поднявшись на ноги, она медленными шагами подошла к мужу, касаясь рукой его спины, чувствуя, как тот вздрогнул. Жаль только потому, что она даже не догадывалась, что вздрогнул он не от неожиданности, а от боли, вызванной в результате вырезанной межпозвоночной грыжи. — А я и не прошу его… пока… Дима обернулся к ней лицом, тоскливо всматриваясь в черты любимого лица. — Ты ведь любишь, Пелагея… Зачем тогда издеваешься надо мной, над собой? — Люблю, — не задумываясь, ответила она ровным голосом. — Готова дружить с человеком, которого любишь всем сердцем, при этом не иметь возможности обнять так, как хочется, не уходя за рамки друзей; видеть губы, не имея права касаться их?.. Ты действительно готова дружить со мной? — Что ты скрываешь? — неожиданно для самой себя спросила Поля, несмело коснувшись ладонью его щетинистой щеки. — Зачем пытаешься от меня что-то скрыть? , Дима, я же вижу, чувствую, что ты чего-то недоговариваешь. Прошло несколько минут, как она задала свой вопрос. Билан, виновато опустив взгляд, стоял и молчал, не желая рассказывать ей о болезни и операции. Молодые люди вздохнули почти одновременно, и Пелагея, несмотря на охватившую печаль, проговорила: — Молчи дальше… — облизала пересохшие губы, отведя глаза. — Только больше никогда не заикайся о любви, потому что любовь — это доверие, прежде всего. А у нас его никогда не было, — девушка вышла из кухни, направившись в спальню. Поля закрыла комнату изнутри, обессиленно рухнула на кровать и, уткнувшись в подушку, тихо заплакала. Она не знала, как они будут дружить, но и потерять его была не готова.
