Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

Корабль потерпел крушение. Но это было утром. Сейчас же был полдень, и я стояла в переулке, сверля взглядом мелкую шпану, многозначительно демонстрируя внушительного вида пистолет. На кой черт я сунулась в темный переулок? Причина моего здесь появления сопела за спиной, поднимаясь на ноги. - Еще раз покажетесь мне на глаза, и я вам глаз на жопу натяну, мелкие упыри! – пригрозила я, откровенно говоря, сомневаясь в своих умениях по натягиванию чего-либо на задницу. - Уродина! – захохотал один из мальчишек лет на пять младше меня. - Прыщавая! – подхватил другой. - Это веснушки! – возмутилась я. Лично мне мои веснушки нравились, и мнение остальных на этот счет меня волновало мало. – Подойди ближе и посмотри, а я заодно прицелюсь наверняка и продырявлю твою пустую голову! Малышня что-то еще кричала, но поспешно улепетывала в неизвестном направлении. - Мелкие упыри, - сплюнула я, убирая пистолет с глаз долой, за отворот плаща. - Ты в порядке? Я повернулась к хмурому мальчишке, что тихо стоял в паре метров и подозрительно зыркал на меня. Крепкий малый, года на два-три младше и на голову ниже, но, судя по фигуре, куда сильнее, нежели десятилетняя я. - Чего они к тебе прикопались? - Ты кто? – вместо ответа буркнул пацан, глубже зарываясь в высокий ворот куртки, отчего голос звучал немного глухо. - Не сутулься! – я хлопнула его между лопаток. Меня прожгли злым взглядом, на что я только криво улыбнулась, делая шаг назад и поднимая ладонь в примирительном жесте. Пугающий малый. – Да ладно тебе, я ж любя. Не злись. Я немного заблудилась – в первый раз на этом острове. Мальчишка нахмурился еще сильнее. - Как ты сюда попала? - Хм, скажем так, из-за кое-каких обстоятельств меня смыло за борт с корабля, и мне повезло выжить, выплыв на этот остров. Кстати, не подскажешь, как он называется? - Нет. Убирайся отсюда. Я непонимающе таращилась на этого грубияна, но мальчишка, сочтя разговор законченным, развернулся, чтобы уйти. Еще чего! Может, этому телу и десять, но мне куда больше! И чтобы какой-то мелкий упырь мне нагрубил и ушел безнаказанным?! - Стоять, зараза! – я схватила засранца за руку и рванула на себя, разворачивая к себе лицом. – Я тебя спасла, говнюк! Помоги мне хотя бы из вежливости! - Не надо было меня спасать! – не по-детски серьезно отозвался гаденыш. - Захотела и спасла! Что хочу, то и делаю, тебя спросить забыла! - Так если ты помогла только ради себя, за что мне быть благодарным? Я на мгновение осеклась. - Тебе сколько лет? - Не твое дело. - Ладно. Ты прав. Все, что я делаю, я делаю во благо своего эгоизма, так что ты прав и ты мне ничего не должен. Тем не менее, я прошу тебя о помощи, так что можешь проявить благородство и помочь. Будет благое дело в копилочку твоих благих дел. Когда-нибудь зачтется. - Не хочу. Вали с острова. - Да как? Я даже не знаю, что это за остров! - У него нет названия. - Ври больше! Все острова в Новом Мире имеют названия, даже необитаемые. На мгновение мне показалось, что пацан собирался ответить, но потом передумал, но ручаться не могу – высокий ворот скрывал половину лица, вплоть до кончика носа. - Ладно, плевать на название. Где в этом городе пост дозора? - На острове нет дозорных. - Поч… а... – я оборвала вопрос на половине. – Это пиратский остров, да? - Да. - Твою ж мааать… Ну, конечно, лучше быть не могло. Даже на островке с извергающимся вулканом у меня было бы больше шансов выжить, нежели на территории пиратов. Кто ненавидит тенрьюбито больше всего на свете? Конечно же пираты. Если кто-нибудь тут узнает о том, что в моих жилах течет кровь «святых», то участь фруктовика в свободном плавании покажется мне наслаждением. - Подожди, - я куда осторожнее придержала собравшегося свалить мальчишку за рукав кожаной куртки. – Общественная ден-ден муши есть? - Нет. Я нахмурилась. - Почта? - Тоже. Я поджала губы, подсчитывая стремительно уменьшающиеся шансы на выживание. Мальчишка тем временем зашагал прочь из переулка, но, дойдя до угла дома, вдруг остановился. Оглянулся. - Чего? – малость неприветливо спросила я. - Ничего, - буркнул он, но почему-то уходить передумал. – Ты откуда? - Издалека, – и, подумав, добавила: - С той половины Гранд Лайн, здесь проездом. - Первый раз в море? - Нет. Но кораблекрушение первое, - хмыкнула я. Пацан мой юмор не оценил, да и куда там в семь-восемь лет? Ближе к четырнадцати осознает всю прелесть ее высочества иронии и его величества сарказма, а пока наверняка, как и большинство его ровесников, ржет над всем, что в приличном обществе попадает под цензуру. - Для тебя будет лучше убраться с острова как можно быстрее. - Я в курсе, поверь мне. Осталось придумать, как. Я внимательнее посмотрела на собеседника. Мальчишка был крепкий, и это мягко сказано. Откуда в его возрасте такая физическая подготовка? Хотя, в этом мире все возможно. В животе забурчало. Я вздохнула. Ела я в последний раз вчера днем, ужин пропустила, ночью был шторм, завтрак я пробултыхалась в воде… повезло еще, что на пути с берега до городка я наткнулась на колодец и напилась вдоволь. - Есть хочешь? – неожиданно поинтересовался пацан. - Хочу, - не стала отрицать я очевидное. – Но просить тебя не буду, я поняла, что благотворительность не входит в перечень твоих интересов. Мальчишка отчего-то задумался. - Пойдем. - Куда? - В новый квартал. Там можно найти еду. - Предлагаешь своровать? – непонимающе уточнила я, догоняя мальчишку и шагая рядом. - Нет. Не потребуется. - Там раздают еду? - Нет, – и до того, как я задала следующий вопрос, добавил: – Увидишь, когда придем. - Окей, босс, как скажешь. - Босс? – непонимающе переспросил он, косясь на меня. - Шутка юмора, не обращай внимания, подрастешь, посмеешься. Мальчишка нахмурился. - Да ладно, не злись, – примирительно сказала я, аккуратно хлопая того по плечу. Пацан едва не шарахнулся в сторону, но, поймав мой ошарашенный взгляд, вроде даже смутился. - Не люблю, когда меня трогают другие. - Оу, прости. – я мысленно хмыкнула, оставаясь внешне предельно серьезной. Такую фразу сложно ожидать от маленького мальчика, скорее от подростка с его пубертатным периодом и склонностью к пафосу. Или от взрослого, который реально не терпит тактильного контакта. Дети о таких вещах редко задумываются, а озвучивают и того реже. - Меня зовут Мари, тебя как? Мальчишка кинул на меня внимательный взгляд, но ответил. - Катакури. От неожиданности я споткнулась и полетела на землю. - Неуклюжая, – прокомментировал мой позор… Катакури. Маленький, хмурый Шарлотта Катакури. Я нервно рассмеялась, делая вид, что отряхиваюсь и поправляю одежду, как сама в это время лихорадочно соображала. Восемь лет назад, после того, как меня приняли в род, и я впервые заподозрила, что меня занесло в мир Ван Писа, решила, что есть очень действенный и доступный даже маленькому ребенку – и при этом не задавать подозрительные вопросы - способ удостовериться, что это не игра воображения. Для этого мне потребовалось попасть в Общую библиотеку и пробраться в архив, где после пары часов поисков, наткнулась на список глав родов и две знакомые фамилии. Донкихот и Нефертари. Единственное, что оставалось для меня тайной, так это временной отрезок. То, что я помнила об этой истории, было исключительно приключения главного героя, многие нюансы и второстепенные персонажи давно забылись за ненадобностью. О такой мелочи, в какой год Луффи отправился в плавание, я не помнила, а может и не знала изначально. И вот теперь я могу с уверенностью сказать, что до рождения главного героя около двадцати лет. А значит, примерно столько же до казни Роджера. Сейчас он, наверное, только вышел в море, если вообще вышел. Я знать не знала, о том, сколько ему было лет или сколько всего он пиратствовал. Но вычислить временной отрезок по возрасту Большой Мамочки и ее отпрысков, было чуть реальнее. Плюс-минус пять лет. Не особо точно, но уже что-то. - Ты чего? – подозрительно прищурился Катакури. Ха. Катакури. Три раза «ха». - Нет. Ничего. Подозрения в его взгляде только прибавилось. Мелкий и умный. Вот ведь повезло… а ведь и впрямь повезло! Повстречать Катакури, пусть и маленького, это же удивительно! Все это время я даже не надеялась встретить кого-то из той истории. Наверное, оттого, что меня окружали совершенно незнакомые люди, абсолютно самобытные, про которых я ничего не знала и знать не могла, этот мир воспринимался мной как реальный. Полностью реальный, никак не связанный с историей о мальчике, мечтавшем стать королем пиратов. А теперь, встретив одного из героев той истории… словно в сказку попала! - Знаешь, может, прозвучит странно, но я рада! – совершенно искренне сказала я. - Чему? - Нашему знакомству, – я мягко улыбнулась. – Это просто удивительно. - С чего бы? - Просто так! – видя, что подозрение во взгляде растет, решила приправить невкусную и непонятную правду более или менее логичными пояснениями. – Сам посуди! Я выжила после того, как меня выбросило за борт, я добралась до острова. Остров обитаем. Не людоедами, а обычными людьми, пусть и пиратами. Среди толпы незнакомцев мне повезло наткнуться на тебя и даже познакомиться. А еще ты сказал, что я скоро смогу поесть. Круто же, да? - Не уверен. - Не гунди. Я всегда знала, что очень везучая. - Везучая, - с непередаваемым сомнением протянул Катакури. - Поверь мне, моя удача переборола даже смерть. Он заинтересованно посмотрел на меня, видимо ожидая, что я поведаю ему некую захватывающую историю, но я сделала вид, что не заметила немой вопрос. Уж извини, моя история будет чересчур невероятной для любого обитателя этого мира. Рассказ о том, как я умерла в одном мире и переродилась в мире Ван Писа… звучит забавно. - Долго нам еще идти? - Почти пришли. Малыш Катакури – просто вдумайтесь, как это звучит! – шагал чуть впереди, от чего даже тот участок лица, что был открыт миру, мне был не виден, но я могла поспорить, что он хмурится. А я улыбалась. В Мариджоа улыбаться без причины было небезопасно. Одно дело - ухахатываться, глядя как рабы корчатся в муках у твоих ног, и совсем другое - своим мыслям. Почему-то потомки создателей признавали только первый вариант. Да, вот у кого действительно странное чувство юмора. И чего я на себя наговаривала? Идущий впереди Катакури если и заметил мою широкую улыбку, вида не подал. А было бы здорово подружиться с ним! Сложно, долго, почти что невозможно, но… попытаться стоит. Уж не знаю, каким он вырастет – об этом персонаже по прошествии десяти лет я помнила мало – разве что, он был едва ли не единственным в этой семейке, кто мне был по нраву. Я с интересом посмотрела на розовую макушку. И как из этого крохи вымахает та многометровая дылда? На тихое хихиканье мальчишка все-таки обернулся. Смерил подозрительным взглядом. - Это нервное. От голода, – поспешно пояснила я. Ответа не последовало, но я заметила, что он поспешно поддернул широкий стоячий воротник вверх, закрывая лицо еще больше. Ах, точно, у него же что-то не то с прикусом… ну ладно, клыки у него там. Тьфу. Честно говоря, ни третий глаз, ни клыки не вызывали у меня столько изумления, как разнообразный рост местного населения. Вот что действительно поражало воображение. Сколько в нем будет метров спустя пару лет? Четыре? Пять? Сейчас он выглядел как простой ребенок, и не скажешь, что его мать - огромное чудище, лишь по ошибке именуемое человеком, а отец, вообще может быть, кто-то из расы длинноногих или еще кто поинтереснее. Откуда у него вообще клыки? Это еще ничего. У меня отец вообще тенрьюбито, а мать рабыня. Как по мне, это даже хуже. Пусть меня и приняли официально и вживили положенный только истинным святым чип, но стать по-настоящему своей в Мариджоа мне так и не удалось. У меня с местными обитателями не было ничего общего. Не совпадали взгляды на жизнь (о коих я никогда не говорила, иначе, как инакомыслящую забили бы тапками), не совпадали увлечения (я любила технику, а не созерцание прекрасного, дрессировку рабов и ничегонеделанье), даже чувство юмора (как бы я ни старалась, но смеяться над страданиями других выходило фигово). Так что среди местной тусовки я прослыла ребенком со странностями, не от мира сего, одаренной и немножко безумной. Как по мне, я была просто адекватной, прагматичной и сохранила кое-какие остатки совести. Постоянно мимикрировать под тенрьюбито было напряжно, но за десять лет я наловчилась сливаться с местностью, а если и привлекала внимание, то успешно использовала сложившееся обо мне мнение как о гениальной, но странной девочке. Потомки создателей любили искусство. Вернее, делали вид, что любят и разбираются. Поэтому одним из моих излюбленных приемов было нацепить на себя как можно больше всяких висюлек, вымазаться в краске, взять в руки карандаши, подмышку мольберт и бродить по коридорам дворца якобы в поисках вдохновения, а на любые насмешки закатывать скандалы, что «моя тонкая творческая натура слишком сложная для простых обывателей». Наверное, в лице ребенка этот спектакль смотрелся как плохая комедия, но на тенрьюбито, как ни странно, действовало. - Пришли, – приглушенный голос Катакури вернул меня из чертогов разума, и я огляделась, с удивлением понимая, что новый квартал - это квартал со съедобными домами. Вероятно, идея построить съедобный город возникла не так давно, поскольку строений было мало, но и мне много не требовалось! - Ого! – я непроизвольно сглотнула. Запах сладостей, вид сладостей… еще немного - и я просто захлебнусь слюной. – А их точно можно есть? - Они съедобные. - Я не про это. Сам подумай, если бы какие-то незнакомые люди стали есть твой дом, тебе бы понравилось? - Не думаю. - Вот и я о том же. - Но ты же голодна? - Верно. - И денег нет? - Нет. - Тогда вариантов немного. - Но воровать… - Ну, помри с голоду, - внезапно разозлился мальчишка. - Да погоди ты! – я опять схватила этого засранца за рукав, не давая кинуть меня на произвол судьбы. Почему-то узнав, что передо мной будущий конфетный генерал, как бы злодей, а ныне мелкий пацан ниже меня на голову, мне стало спокойнее и терять это спокойствие совсем не хотелось. – Давай хотя бы вместе чего-нибудь отломим. - Ты что, боишься? – Кажется, мне удалось удивить моего нового знакомого. - А ты нет? - С чего бы? - Ну, вдруг поймают… - Если что, убежим. «Убежим». То есть, бросать меня пока, вроде, не собираются. - Может, порыбачим? - Потом можно и порыбачить, - благосклонно кивнул Катакури. «Потом». Вау. Кажется, мое везение вновь при мне. Настроение подскочило, и сразу же захотелось сделать что-то хулиганское. Желательно бы в пределах закона, но живот выводил рулады, а стоящие рядом дома так и напрашивались, чтобы от них отломили кусочек. - Тогда, давай за дело! Что тут самое вкусное? - Черепица, – уверенно ответил мальчик. - Высоко. Он покосился на меня с явным неодобрением. - Сам достану, - проворчал он. Это не просто «вау», это «офигеть как круто!». - Окей, босс, как скажешь! Тогда лезь за черепицей, а я схожу к тому фонтану и попью… вроде, это там лимонад, да? По-братски распределив обязанности, мы разошлись в разные стороны. Пока я крутилась возле фонтана, думая, во что набрать лимонад, Катакури успел по трубе взобраться на крышу и придирчиво оглядывался, по одному ему известным критериям выбирая кусок черепицы получше. Я-то думала, он оторвет первую попавшуюся, но нет, мальчишка проторчал на крыше не одну минуту, прежде чем сделал выбор. Видя, что напарник по добыче провианта движется в мою сторону, вспомнила о том, что так и не придумала, во что налить лимонад. Поэтому подошедшего Катакури встретила беспомощно разводя руками. Тот только вздохнул, сунул мне в руки куски черепицы – оказавшейся бисквитом с шоколадной крошкой – и направился к ближайшей клумбе, где сорвал довольно крупные цветки, похожие на каллы из моего прежнего мира, только фиолетовые в желтую крапинку. Набрав лимонад в перевернутые бутоны, мальчишка хмуро кивнул в сторону переулка, где мы и разместились на ящиках вдали от чужих глаз. - А не дурна, черепица-то, - одобрительно заметила я после первого укуса. - Этот район возводит Штрейзель. - Штрейзель? – имя что-то царапнуло в памяти, но вспомнить, кто этот Штрейзель так и не вышло. Прошло более десяти лет с момента моего попадания в этот мир, и многое я успела позабыть. Еще в детстве - понимая, что воспоминания имеют тенденцию забываться - я записала все, что помнила о Ван Писе, в тетради. И была права, не доверяя собственной памяти. Шквал новой информации постепенно затмевал старые знания. Время от времени я перечитывала собственные записи, и некоторые моменты были мне в новинку, словно не я их писала. Так что, может быть, там есть упоминание об этом строителе съедобных домов. - Не важно, – буркнул в ответ Катакури. – Тебе этого знать не надо. - Окей, босс, как скажешь, - легко согласилась я. Подобная покладистость мальчишке показалась подозрительной, но придраться было не к чему, поэтому, сев ко мне спиной, он быстрым движением закинул в рот внушительного размера черепицу. Сделала вид, что увлечена едой и не заметила подобной странности. Если Катакури рефлексировал по поводу клыков вплоть до сорока с лишним лет – сколько ему там было-то? – то сейчас вопрос стоял еще более остро. Зато стало ясно, что именно происходило в том переулке, где я встретила местную шпану – дразнили, чего ж еще? Мелкие упыри. С другой стороны, если бы не их крики, я бы прошла мимо. Смущать мальчишку совсем не хотелось, поэтому я полностью посвятила свое внимание куску бисквита в руках. Пару минут в переулке царила умиротворенная тишина – я вдумчиво жевала, Катакури уничтожил свою порцию меньше чем за минуту и преспокойно сидел спиной ко мне, думая о чем-то своем. - Что дальше? – после нескольких кусков сытной черепицы сил прибавилось. - Почему ты спрашиваешь у меня? – вяло отозвался Катакури, но, как ни странно, не предпринял ни одной попытки свалить. Я с интересом посмотрела на него, гадая, с чего он еще не лишил меня своего общества. - Мне нужно найти способ связаться со своими. Я помню номер ден-ден муши. Как думаешь, где… вернее, у кого можно получить один безвозмездный звонок? Мальчишка пожал плечами, по-прежнему сидя ко мне спиной. Все-таки с детьми сложно. Особенно с такими закрытыми и подозрительными, как Катакури. Хотя, нечего на него жаловаться, даже мысленно. Он и так мне уже помог. - Идем. – Мальчишка соскочил с ящика и направился прочь из переулка. - А теперь куда? На рыбалку? Я помню, ты говорил, что мы сможем порыбачить. Это, конечно же, была шутка, но Катакури ее не понял и посмотрел как на идиотку. Эх. Боги, ниспошлите мне собрата по разуму, который бы понимал и поддерживал мои шутки! Это угнетает, когда годами приходится шутить исключительно у себя в голове, а дорвавшись до собеседника, не связанного с тенрьюбито, встретить полное несовпадение чувства юмора. - Я знаю, где можно достать ден-ден муши, – пояснил он пару шагов спустя, когда я догнала его и пристроилась рядышком. Шагал он быстро, хотя вроде не особо торопился, так что особо поглазеть по сторонам у меня не вышло. - Скажи, - спустя пару минут пути подала голос, - почему ты вдруг решил мне помочь? Мальчишка молчал, и когда я уже подумала, что отвечать он не станет, все же чуть повернулся ко мне лицом: - Захотел помочь и помог. - Во благо своего эгоизма? – хмыкнула я, чувствуя, как внутри зарождается легкий непринужденный смех. - Да. Потому ты мне ничего не должна. Нет. Все-таки чувство юмора у нас сходится. Я все же рассмеялась. Катакури вроде бы хмыкнул, но из-за воротника было не видно, улыбается он или нет. Хотелось бы, чтобы весело было не мне одной. Путь наш пролегал через центр городка, но, дойдя до главной площади, мальчишка свернул в один из переулков. Как я догадалась чуть позже, Катакури решил обойти площадь. Толпу он, судя по всему, действительно не любил. Невольно взгрустнулось. Хороший ведь мальчишка, даром, что ребенок Большой Мамочки. Хотя, если не ошибаюсь, семейство Шарлотты, так или иначе, заботились как о своих подданных, так и друг друге… или нет? Что-то в моей памяти не сходилось, но в чем подвох так и не сумела вспомнить, дорогу нам перегородили. - Эй, это же те самые упыреныши, - удивилась я. – Только что-то их стало больше. Тебе не кажется? Катакури ничего не ответил, напрягшись. Я же наоборот смотрела на местную шпану равнодушно – Катакури не слабак, даже сейчас он куда сильнее своих сверстников, а у меня есть пистолет – не пропадем! Стрелять в детей я не собиралась, но сделать парочку выстрелов в воздух, дабы припугнуть – почему бы и да! - Ха-ха, глядите, прыщавая уродина подружилась с зубастым монстром! – заголосил их, судя по всему, вожак, потрясая палкой с гвоздями перед собой. Всего их было что-то около дюжины, но гоготали как целое стадо гусей. - И какого морского дьявола местная малышня такая дерзкая? – философски поинтересовалась я у молчаливого Катакури. – Давай по-быстрому надерем им задницы, а? Мне бы позвонить, может, успею свалить с острова еще до заката… - Смотрите-ка, даже такая уродка не выдержала общества этого монстра! Готова уплыть с острова, только бы не видеть его гадкую морду! - Борзой щенок, болтливый. – Я достала пистолет, желая отбить у упыренышей желание болтать, но нужно эффекта добиться не удалось. Мелкотня хоть и перестала хохотать, но и пугаться не спешила. - Ты бы на его пасть посмотрела, прежде чем стоять рядом. Того гляди, и сожрет! Я спокойно покосилась на Катакури, но мальчик, как и прежде, хмурился, в остальном не проявляя никаких эмоций. Видимо, успел привыкнуть и развить выдержку. И хрен поймешь, хорошо это или плохо. С одной стороны, это говорит о его характере, с другой – издевательств в его жизни было с избытком. - Слышь, зубастый, ты покажи своей подружке как улыбаешься! - Спорим, завизжит? – подхватил кто-то из подпевал за спиной вожака. - Ах-ха-ха, может, вообще убежит? - Да не, сама страшилище еще то, если себя каждый день в зеркале терпит, то не испугается. - Прыщ! Я аж подавилась от последней фразы. Пусть и после кораблекрушения, всклокоченная, растрепанная, в грязной одежде, но я все равно была хорошенькой. - Это веснушки, дебилы! - Слышь, прыщ, чего ты с этим зубоскалом вообще таскаешься? – почти мирно поинтересовался пацан с палкой. - Тебя искала, крысиный вожак, как знала, что выползешь на свет божий из своей вонючей дыры! Ловля на живца, оборванец! – не осталась в долгу я. Генерировать ругательства я умею мастерски, хоть и прибегать к данному скиллу последние десять лет почти не приходилось. Разве что про себя чихвостила «святых» и склоняла на все лады. Аж настроение поднялось! – Давай, крысюк, вали домой, пусть мамочка твою грязную задницу подотрет. Чем сильнее краснел мальчишка, тем шире улыбалась я. Ай да попаданка! Признанный гений Мариджоа! Уделала в словесной пикировке восьмилетку и рада, как если бы на халяву сожрала фрукт пика-пика или зоан феникса. От этой мысли вовсе рассмеялась. И пропустила момент, когда главарь шпаны кинул в меня той самой палкой с гвоздями. Прямо в лоб. Снайпер, мать его. Скилл генерации саркастичных подъебов восьмилеток - это, конечно круто, но поймать или отразить запущенный в лоб снаряд это помочь не могло. Тут бы волю… или логию. Эх. Ну, или Катакури под боком. Как выяснилось, пусть Шарлотта Катакури и был на голову ниже, но реакция у него была в разы лучше. Толстая палка с десятками гвоздей была перехвачена в паре сантиметров от драгоценного лба и через мгновение отправлена в обратный полет, но уже с куда большей силой. Вынесло сразу двоих. Я замешкалась, растерявшись. Как бы я не бахвалилась, но в драках за все свои жизни (а их я помнила целых две!) я не участвовала ни разу. Но была довольно смекалистой, поэтому моя растерянность прошла довольно быстро. От предупредительного выстрела в воздух драка на мгновение утихла. Все действующие лица недоуменно обернулись в мою сторону. И чего вылупились? Знали же, что у меня оружие есть! Всего час назад в них тыкала, только в другом переулке. Странное дело, но Катакури отчего-то тоже вылупился, глядя как-то странно. - А теперь считаю до пяти, не могу до десяти, - сладко пропела я, взводя курок и направляя прямо в толпу, особой меткостью я похвастаться не могла, но они же об этом не знали. Так что смотрелось внушительно. – Бегите в свои норки, крыски, иначе пообрываю ваши хвосты и заставлю сожрать сырыми. Даже посолить не дам. - Мочи ее, парни! – завопил крысиный вожак, и я досадливо крякнула. Ну что за дети в этом Новом Мире? Стрелять в малолеток я не решилась. Да и не успела бы. В меня полетел камень, от которого я успешно уклонилась, но в живот тут же врезалась чужая голова. Пистолет пинком выбили из руки, отчего оружие отлетело куда-то вглубь хлама, коего в переулке было предостаточно. Я тут же дернулась в сторону нападавшего, не давая добраться до канувшего в мусоре пистолета, и повалила на землю. Ну, все, голубчик, сейчас будет больно! На все про все ушло чуть меньше пяти минут. Пока я барахталась на земле со своим противником, Катакури успел разобраться со всеми остальными. Миг его триумфа я пропустила, продолжая кататься, вцепившись в космы противника, и рыча, когда тот, в свою очередь кусался и тянул за волосы меня, кажется каждый раз вырывая по внушительному клоку. Мы в очередной раз перекатились, поменявшись местами, так что я оказалась сверху, но нанести новые удары мне не дали, буквально стащив с гаденыша. Откинув меня в сторону, Катакури занял мое место и одним точным ударом сломал последнему пребывающему в сознании упыренышу нос. Тот заверещал и попытался выползти из-под противника, но не сумел, отхватив еще один удар. И еще один. Потом еще. И еще. - Хватит! – Я перехватила руку Катакури, тот обернулся, зло зыркнув на меня. Я ответила твердым взглядом, сурово поджав губы. Поединок взглядов длился всего пару секунд, но победило благоразумие в моем лице. Я облегченно перевела дух и пошутила, сводя напряжение в шутку. - Он и так тупой, а ты его бьешь по голове. - Не жалко. – Голос мальчишки прозвучал на удивление ясно, и я только тогда поняла, что в драке куртку Катакури сильно подрали, сломали молнию, отчего сейчас воротник был расстегнут, и ничто не мешало ему говорить. Как и не скрывало лицо. Заметив мой взгляд, он явно напрягся. Словно ожидая, что я кинусь на него, и драка продолжится. - Надо обработать наши боевые ранения, - я перевела взгляд на его лоб, - дай взглянуть. От моей руки Катакури отшатнулся. Я нахмурилась. - Не будь ребенком… хотя ты и так ребенок. – Демонстративно вздохнула и посмотрела прямо в глаза. - Чего ты шарахаешься? Дай посмотреть, вдруг там швы нужны, что-то больно много крови. - На лице… - Что? – я сделала шаг к нему, наклоняясь, ибо разобрать бубнеж Катакури с первого раза не смогла. - Раны на лице всегда сильно кровят, - раздраженно повторил он. - Раны на лице всегда сильна кровять, - не менее раздраженно передразнила я, скорчив на редкость мерзкую физиономию. – Кто тут старше? Я! Значит меня слушай! И вообще, еще немного - и будешь звать меня «Мари-сан», понял? - Нет. - Разучился понимать человеческую речь? - То, что ты старше, не делает тебя умнее. - Верно, но не в этом случае. - Почему? «Потому что мне далеко не десять лет, и такие вот «раны» я обрабатывала сотни раз! Благо, было на ком тренироваться - в той жизни у меня было четверо младших братьев и сестра». - Давай не будем спорить, – устало вздохнула, поднимая ладони в мирном жесте. - Ты весь в крови, того и гляди помрешь от потери крови. От того, что я осмотрю раны никому хуже не станет. Свой драгоценный лоб мне все же доверили. Ранка действительно оказалась неглубокой. В остальном мы оба отделались синяками да ссадинами, чего было нельзя сказать о наших противниках. - Что ты делаешь? – поинтересовался Катакури, когда я присела возле ближайшего побитого мальчишки. - Ты так его лупил, что, боюсь, у него могут быть травмы, несовместимые с жизнью, – ворчливо отозвалась я. - Оставь их. Ничего с ними не будет. - Ну, конечно, а если они помрут? - Не помрут, не так уж сильно я бил. - Ага, ври больше. - Я не вру. – В голосе прорезалось раздражение. Видимо, такие подозрения задевали его за живое. - Окей, босс, как скажешь. Если помрут, будешь сам организовывать похороны, а потом на поминках выслушивать претензии родственников. - Не будет претензий. Пока я бегло осматривала побитую шпану, Катакури отыскал в куче хлама мой пистолет и протянул мне. Уже на выходе из переулка он затормозил, пытаясь привести свою куртку в первоначальный вид, но дело было обречено на провал. - Держи. – Стянула с плеч свой плащик. – Куда нам дальше? - Тут недалеко есть речка, - вновь приглушенно отозвался Катакури, закутываясь в плащ по самые уши. - Речка. Звучит здорово. До речки было полчаса ходом. Все это время мы молчали. Я вздыхала, чувствуя, что сил почти не осталось. Опять хотелось есть. Наверняка из-за стресса. А еще пить. Дурацкий лимонад, дурацкие дети, дурацкий корабль, дурацкий… - Что с тобой? – мой очередной вздох не остался проигнорированным. - Ничего. Просто устала. - Ты… - Что? – не дождавшись продолжения, подала голос я. - Тебе… в смысле… Я посмотрела на мальчишку, но из-за накинутого капюшона не увидела даже верхнюю часть лица. - Нет, ничего, – в итоге буркнул он и прибавил ходу. Мне оставалось только тащиться следом. Берег был скалистым, зато подобраться к воде не составило труда. Пока я аккуратно отмывала лицо, мальчишка фыркался рядом, совершенно не заботясь о ссадине на лбу, которая вновь начала кровить. Я демонстративно возвела глаза к небу. - Подорожник тебе на лоб, будь аккуратней, опять кровь пошла. На мое ворчание Катакури отреагировал на редкость спокойно: - Что такое подорожник? - Уникальное растение, растущее вдоль дороги и лечащее от всех колото-резанных ран, диареи и депрессии, если правильно высушить и скурить. - Да? Никогда прежде не слышал о таком растении. - И не услышишь. Дай посмотреть, у тебя там еще грязь осталась. - Я сам, - мальчишка отвернулся, заплескавшись в холодной воде с удвоенной силой. - Истечешь кровью, я тебя тут оставлю. - Оставляй. - Ну, нет, от меня еще никто так легко не отделывался, - проворчала я, но уже без особого желания задеть. Ну не хочет, чтобы ему помогали – больно надо. Тем более, там не великая рана. Выживет как-нибудь. Чудеса случаются, я тому пример. Отмывшись от грязи и промыв ссадины, уселись на плоском камне – сохнуть. Мирный лесок, самый обычный, без поющих деревьев, двойников и прочей дурной нечисти производства Большой Мамочки. Птички даже поют. - Что думаешь делать дальше? – вопрос застал меня врасплох, последние полчаса я и думать об этом забыла. Честно говоря, возвращаться в Мариджоа мне совершенно не хотелось, но если я решусь уйти официально, то меня вычеркнут из списка рода, что мне совершенно не выгодно. Если я буду считаться пропавшей, привилегии останутся при мне, но при этом не будет необходимости мимикрировать под тенрьюбито. Это как стать простым человеком, но в случае опасности всегда можно будет позвонить по заветному номеру и получить всестороннюю помощь. Отказываться от подобного было бы глупо. С другой стороны, куда мне идти и что делать в десять лет? Верная смерть. У меня нет ни сил, ни знаний, ни умений, ни связей, ни банально денег. Если бы крушение произошло хотя бы лет через пять-шесть, я бы возможно и задумалась над тем, чтобы воспользоваться шансом. В десять же лет у меня не было выбора, кроме как сообщить о своем местонахождении. Хочу себе крутую способность! Волю там или фрукт, умение фехтовать или проводить сложные операции… А лучше пробивной решительный характер, чтобы преодолевать трудности, вот чего у меня действительно не было. К сожалению, мой удел - максимальная рациональность, никакого риска и азарта, а, значит, я, естественно, выберу самый простой и безопасный вариант. И опять проживу скучную жизнь. Правильно говорят, чтобы поменять жизнь, нужно не сменить место, а поменять себя. - Эх, - только и сказала я. – Мне нужно вернуться… верно? - Ты у меня спрашиваешь? – удивился Катакури. - Угу. – Я улыбнулась. Глядя на его хмурую мордочку хотелось хулиганить, чего на Мариджоа мне было непозволительно. Поэтому я, широко улыбнувшись, добавила: – Как босс скажет, так и будет! Мальчишка вконец растерялся, удивленно глядя на меня, даже хмуриться перестал. Его озадаченная мордашка подлила масла в огонь моего бесшабашного веселья. - Ты меня накормил, теперь неси ответственность! - За что?! – возмутился он. - Люди в ответе за тех, кого приручили, – назидательно подняла палец вверх, стараясь сохранить на лице предельно серьезную мину. - Ты что, бродячая кошка? - Если стану пиратом, то на листовке именно так и напишут, - рассмеялась я. Заметив, что мальчик опять хмурится, поспешно подняла руки. – Да ладно, не волнуйся, я же помню, что ты велел мне как можно быстрее проваливать с ост… - Оставайся, – внезапно перебил он. - Нужно только найти способ связаться… что? – не сразу среагировала на последнюю фразу. - Оставайся на этом острове. Повисла пауза, во время которой где-то в этом мире родился новый дозорный. Да, шуточка так себе, но я ей все-таки улыбнулась. Сам пошутил – сам посмеялся, я ведь уже упоминала, что это про меня? - Где? Здесь? – Мальчишка кивнул, на что я только мягко улыбнулась, как неразумному ребенку. А именно таким сейчас я видела Катакури. – Как? У меня нет ни денег, ни связей, ни влияния – ничего. Меня ограбят, убьют, продадут в рабство. - Ты уверена в последовательности? - Не совсем, но дело не в этом. Для меня тут просто нет места. - Дело только в этом? – неожиданно оживился мальчишка. - В смысле? - Разве ты не хочешь вернуться? Домой. К семье. Я помедлила, не зная, как кратко объяснить, что Мариджоа и его жители за десять лет вымотали мне все нервы. - Там мне не место, – вырвалось прежде, чем я успела обмозговать, что для ребенка его возраста такой ответ не подходит. Но Катакури хватило и такого размытого ответа. - Тогда оставайся здесь. Этот остров станет местом для каждого вне зависимости от расы. О да, великая мечта Большой Мамочки – Тотленд, рай для всех рас, где они смогут жить в мире, что-то такое припоминаю. Я плохо помнила подробности, но помнила свои ощущения: десять (почти одиннадцать) лет назад, когда я читала ту историю – раем это место было только на обложке. Было что-то, чего я за давностью лет просто забыла, но это что-то убедило меня в том, что мечта Шарлотты Линлин имеет две стороны. Лицемерная мечта. Я попыталась вспомнить, что же именно мне тогда не понравилось, но единственное, что помнила, это то, что в какой-то момент стала презирать Большую Мамочку. Что же она такого делала?.. - Мари? Звук собственного имени заставил встрепенуться. Мальчишка с каким-то странным чувством смотрел на меня в упор. И я задалась вопросом, с чего он вообще сменил мнение на противоположное? То убирайся, то оставайся. Еще через час он опять погонит меня вон с острова? Вздохнула. - Мне всего десять. У меня ничего нет: ни денег, ни сил, ни знаний, ни связей. Подумай с практичной точки зрения – я умру через неделю-другую от голода или простуды после первого же дождя в какой-нибудь подворотне… наверное, ребенку твоего возраста это сложно понять. Хм. Прозвучало так, словно я стараюсь убедить не его, а себя. - Дело только в этом? – повторил вопрос Катакури. - Ну, - осторожно начала я, понимая, что сейчас Шарлотта Катакури действительно всего лишь ребенок, который не понимает практичной стороны жизни. В свои семь-восемь он как Луффи – воспринимает все как одно большое приключение. Тот вообще отправился покорять Гранд Лайн без навигатора, запасов провизии и… корабля. – Пожалуй, это основная причина. - Тогда проблем нет, ты можешь жить у меня. Я с сомнением покосилась на мальчишку, но тот был сама серьезность. - С ума сошел? - Нет, - так же предельно серьезно ответил он. – Моя семья поселилась на этом острове около полугода назад, моя мать - новый правитель, для нее не будет проблемой выделить тебе дом. - А до этого где вы жили? - На другом острове, он недалеко от этого, но чаще плавали. Сейчас мама захотела взяться за семью, поэтому мы осели здесь. - Плавали? – я плавно подводила мальчишку к теме пиратства. Я-то знаю, кто он и откуда, кто его семья и чем занимается, но он не знает, что я знаю. - Ну, - казалось, он немного смутился, - моя семья пираты. «Пираты Большой Мамочки» так и не прозвучало, по всей видимости, он не хотел пугать меня громким именем своей команды. Или же Большая Мамочка еще не стала так известна. - Пираты, хах, – я хмыкнула. – Дай мне пару минут подумать. Пока я размышляла над сложившейся ситуацией, Катакури молчал и демонстративно смотрел в другую сторону. Я буквально чувствовала его волнение и неуверенность. В целом, предложение остаться в Тотленде было не таким уж плохим. Здесь действительно довольно мирно, да и климат сказочный. Через пару лет территория Большой Мамочки разрастется еще на пару островов, и здесь станет еще интереснее. К тому же, пусть сейчас она не Йонко, но все равно сильна, а значит нападать на остров не будут. А если и будут, то десять раз подумают, прежде чем связаться с Линлин. Но этот момент довольно спорный. Кого-то ее репутация отпугнет, кого-то, наоборот, привлечет. Это лет через тридцать-сорок острова Тотленда будут обходить (или обплывать) десятой стороной, лишь бы не связываться с Большой Мамочкой и ее детишками. Хотя, все равно найдутся уникумы, которым море по колено и плевать на всех Йонко разом… но такие, как Луффи, встречаются редко. Но вернемся к тому, что есть сейчас. Думаю, получить небольшой домик из бисквита или еще какой сладости будет не трудно – все-таки Катакури вроде как вызвался помочь, а он не последний в их семейке. Но остается главный вопрос – что я могу дать взамен, чтобы спокойно жить под защитой имени Шарлотты Линлин? Кое-какие практические навыки у меня остались из прошлой жизни. Можно открыть мастерскую по ремонту часов. Или что-то в этом роде. На периферии маячил вопрос «как быть со своими родственничками?». Тенрьюбито своих не бросали, как бы странно это не звучало. Если приняли в род и чипировали, то ты «свой» - потомок создателей и высшее существо. Уж кто-кто, эти точно не побоятся сунуться на территории Тотленда. Прибудут в компании адмиралов, если возникнут подозрения, что я здесь. Это определенный риск, которому я подвергну местных жителей. С другой стороны, предложение Катакури весьма перспективное и решает многие проблемы, которые до этого казались мне непреодолимыми. В следующий раз – если он вообще будет – все может сложиться не так удачно. К тому же, одна единственная мысль, что мне опять придется зачесывать волосы вверх, заливая гелем, напяливать этот скафандр. И каждый раз, идя по коридорам дворца в Мариджоа, сдерживаться, чтобы не отводить стыдливо взгляд от рабов… - Окей, Босс, я согласна! – я, забывшись, хлопнула мальчишку по спине, но в этот раз меня не стали прожигать рассерженным взглядом. Фух. Пронесло. Катакури маленький, а взгляд все равно тяжелый, не у каждого взрослого такой встретишь.

***

Развалины замка можно было заметить издалека, как и звуки строительства и ругательства рабочих. Реставрация королевской резиденции, которая была разрушена не так давно, судя по копоти и воронкам в земле, шла полным ходом. Большинство рабочих были из простых людей, и только часть – пираты. Справедливости ради, стоит отметить, что работали и те, и те – прохлаждаться не решался никто. На Катакури в компании незнакомой девчонки никто не обратил внимания. Вернее, именно так мне показалось сначала, и только потом я уловила тихие шепотки за спиной. Тем не менее, никто на нас не пялился, не тыкал пальцем и уж тем более не задавал вопросов. Вдалеке заслышались голоса детей – совсем писклявые, наверняка младшие отпрыски семейства Шарлотта. Честно говоря, мне было бы интересно взглянуть на них. Кроме Катакури, Пудинг, близняшек и самого старшего, с леденцами, – я никого не помнила, а по именам - вообще только первых двух. А их там было за полсотни! На ходу прикинула, что, с таким количество отпрысков, Большая Мамочка должна ходить в положении каждый год и рожать по двое-трое (если не по четверо) за раз. - Катакури! – позвал высокий мальчишеский голос. Мы оба, не сговариваясь, повернулись в сторону приближающегося мальчишки – ровесника моего провожатого. Высокий, чуть выше меня, невероятно тощий, с узкими плечами и отчего-то высунутым языком. – Где ты был? И кто это с тобой? - Перосперо, - спокойно поприветствовал его Катакури. Имя показалось мне знакомым, и я пригляделась к мальчишке. Тот ответил мне не менее заинтересованным взглядом. У него что-то с прикусом, почему ходит с языком наружу? Или он обжег его? И как не прикусывает, когда говорит? Одни вопросы и никаких ответов. Загадочный малый, ничего не скажешь. - Мари? Начало разговора я, кажется, немного упустила, разглядывая незнакомого мальчишку. - Да? - Не спи. Это мой старший брат – Перосперо. - О! Рада знакомству. – Я по старой привычке протянула руку, но, наткнувшись на непонимающий взгляд, опомнилась. Не смотря на смесь английского и японского, и преобладание европейской культуры (в моем понимании), рукопожатия здесь были не в ходу. Неловко дернула головой – за десять лет в шкуре Тенрьюбито так и не научилась кланяться. Не было необходимости. - Шарлотта Перосперо, - чуть высокомерно протянул он. - Мари. Просто Мари. – Я широко улыбнулась – улыбка мощнейшее оружие. Каждый ее воспринимает по-разному: для кого-то это вызов, для других белый флаг, а кто-то просто перестает воспринимать всерьез. - Ты с этого острова? – полюбопытствовал Перосперо. - Нет, но хотела бы здесь остаться. Мой корабль потерпел крушение недалеко от этого острова, мне повезло выжить. - Кораблекрушение, - протянул собеседник, после чего растянул улыбку шире, при этом даже не подумав засунуть язык внутрь. – Тебе и правда повезло, в Новом Мире много островов, попав на которые ты бы пожалела, что выжила, а не погибла в море. - Хах, - как оптимистично, а, главное, только дурак не заметит тонкого намека. Только меня этим не проймешь. Мелкая зараза. Улыбнулась даже шире мальчишки. - Вот и я тоже рада! К тому же, повезло наткнуться на хороших людей. Катакури сказал, что у вас тут найдется местечко. Я видела, вы расширяете город – удивительный съедобный район, было бы здорово поселиться в таком! Я лыбилась, максимально дебильно и безобидно. Ни дать ни взять Луффи. - Это идея Мамочки, - Перосперо перестал лыбиться как чеширский кот и жестом предложил продолжить путь. – Но место есть только для полезных людей. - Нахлебников никто не любит, - пожала плечами я. - И чем думаешь заняться? - Ну, - сделала вид, что задумалась. Катакури шел рядом, но молчал как на допросе. Напряжения я от него не чувствовала, по всей видимости с братом отношения у него были хорошие, но и желания вступить в разговор не было – по всей видимости отношения были не настолько хорошими. – Я умею чинить всякие мелкие вещи типа часов и будильников. А еще механизмы заводных кукол. - Ты можешь делать кукол? – как ни странно уцепился за последнее Перосперо. В той жизни я была кукольником. Не самая полезная и сытная профессия, так что пришлось осваивать ремонт бытовой (и не очень) техники, чтобы совсем уж не голодать. Довелось примерно с годик поработать в автосервисе – правда, больше принеси-подай, но знаний в голове после осталось с вагон и маленькую тележку. Потом, после пяти лет мытарств, дела по созданию кукол пошли в гору, но тут-то я и погибла. Правда, я так и не вспомнила как, но факт оставался неизменным. - Ага, шарнирные, интерьерные, подвижные, с моторчиком. Главное, чтобы было из чего делать. И чем делать. – Потом чуть подумав, скорее для себя, нежели для детей, добавила. - Не думаю, что для такого небольшого города кукол будет достаточно, это, в конце концов, не хлеб, который покупают каждый день, но начать можно с них, а потом уже придумаю, чем заняться. Когда руки растут из нужного места и голова варит, выжить в мире куда проще. Перосперо посмеялся с моего последнего замечания (и как язык не прикусил?) и важно кивнул: - Умелые руки и умная голова много стоят. Я бросила на него быстрый, как бы случайный взгляд. Или мальчишка важничает, или действительно не по годам рассудителен. - Сколько тебе лет? – спросила я. - Девять. Совсем еще ребенок! Я в свои девять играла с младшими в куклы-машинки, прятала по шкафам заначки конфет, и единственной моей головной болью было как бы побыстрее сделать домашнее задание и пойти гулять. Ну, это было в той жизни. В этой жизни я не была ребенком ни одного дня, родившись сразу взрослой. - А тебе? – проявил ответное любопытство мальчишка. - Десять. - Старше, - как-то разочарованно протянул он. – Думал сказать тебе, чтобы звала меня «Перосперо-сан». Засранец. - Не судьба, видать, - по-прежнему широко лыбилась я. – Сойдемся на «Перосперо-кун»? - Хм, звучит неплохо. Вот так за разговорами мы и дошли до замковых дверей, которые как раз вешали на петли. - Наконец-то заменили, - вскользь бросил Перосперо. Уже внутри, в непосредственной близости от рабочих, заметила бросаемые на нас (вернее, на мальчишек) внимательные взгляды. Не испуганные и даже не опасливые, скорее настороженные. Это было странно. Мальчишкам было восемь-девять лет, но взрослые мужики – пираты! – встречали их взглядами, которыми обычно награждают опасных зверей. Вроде и зверь силен, но ты человек с ружьем, а значит сильнее. Тем не менее, несмотря на ружье, тебя могут знатно потрепать. А то и вовсе загрызть. На меня по большей части внимания не обращали, а если и замечали, то ничего, кроме равнодушия по отношению ко мне, я в глазах встреченных людей не заметила. По коридорам шли под болтовню Перосперо, оказавшегося довольно разговорчивым, от меня требовалось только кивать, улыбаться и в нужных местах задавать наводящие вопросы. - Пока на Пирожном острове нет должного порядка, поэтому все вопросы о переезде решает лично мамочка. Хотя ей это не нравится, говорит, отвлекает от дел, поэтому как только закончится восстановление замка и города, будет создано министерство… - Перосперо говорил еще что-то про инфраструктуру острова, но я отвлеклась, почувствовав странное давление. Идти вперед расхотелось. Что-то внутри заворчало, предупреждая, что соваться дальше неразумно и опасно. - Мы пришли, - вдруг остановился напротив огромной двери Перосперо, - Мамочка здесь. Подожди пару минут, мы тебя позовем. Катакури напоследок бросил на меня взгляд, успев заметить, как я хмурюсь. Заметив, что на меня смотрят, быстро исправила физиономию, натянув придурошную лыбу. - Окей, жду тут. – Я демонстративно подперла спиной стенку и помахала рукой, мол, валите уже. Стоило мальчишкам исчезнуть из поля зрения, а дверям захлопнуться, я тут же приникла ухом к доскам, силясь расслышать хоть что-то. Безуспешно. Пришлось отлипать.

***

Большая Мамочка была… большой. ОГРОМНОЙ! За все десять лет пребывания в этом мире я не видела кого-то столь огромного! Сколько в ней метров? Как она родила всех этих маленьких детей, что снуют по залу? Детей в зале было действительно предостаточно. Я насчитала около дюжины, но, поскольку, некоторые бегали, то залезая под стол с длинной скатертью, то убегали из залы, то забегали новые, не могу сказать с уверенностью. Были тут и совсем маленькие малыши не старше года, которые лежали в колыбельках, возле которых крутились страшного вида (не страшнее Мамочки!) женщины. Те, что постарше, наводили бедлам вокруг себя, хотя, судя по расставленным тарелкам, должны были есть. Сама Шарлотта Линлин обнаружилась в огромном кресле, во главе стола. Рядом стоял довольный Перосперо. Катакури обнаружился где-то посередине, на одной ноге у него повис какой-то мальчишка лет пяти с сиреневыми волосами и широкой улыбкой, а на руке - совсем маленькая тощая девочка с длинным носом. - Проходи-проходи, - проворковала, иначе не скажешь, Большая Мамочка. Ее розовые волосы и яркий макияж сразу бросались в глаза и каким-то странным образом даже умудрялись гармонировать между собой. – У нас полдник, присоединяйся. Я, чуть ошарашенная таким приветливым тоном, осторожно прошла вперед. Катакури, все-таки освободив конечности от младших братьев и сестер, указал на стул и сам уселся на соседний, по-взрослому закидывая ногу на ногу. В другой ситуации я может быть и посмеялась, даже пошутила, но под маленькими, но внимательными глазками Большой Мамочки желание шутить отпадало на неопределенный срок. Сохраняя на лице идиотскую улыбку, послушно села на указанное место. - Мари, верно? - Верно. Мое имя Мари. Просто Мари. – Ну, молодец, еще пять раз повтори, как тебя зовут! Ты ж с полными идиотами разговариваешь! – Кхм, как мне к вам обращаться? Подобострастные нотки в голосе прорезались не по моему желанию, но, откровенно говоря, очень вовремя. Я буквально со стороны видела робкую, то краснеющую, то бледнеющую девочку. Вкупе с веснушками и растрепанными волнистыми волосами смотрелось одновременно мило и комично. И совершенно безобидно. То, что нужно! - А ты не знаешь моего имени? – вполне миролюбиво полюбопытствовала женщина. - Прошу прощения, - милым голоском пропела я, одновременно смущенно отводя взгляд и натыкаясь на подозрительный прищур Катакури. И чего он? Он же не говорил имени своей матери, я не вру! - Мое имя Шарлотта Линлин, Мари-чан. О! «Мари-чан». Неожиданно. - Шарлотта… сама? – О! Да я сама робость и милость! Могу сама себя похвалить. Женщине такое обращение явно пришлось по вкусу. Накрашенные губы растеклись в довольной улыбке. - Такая милая девочка может звать меня по имени. - Тогда, Линлин-сама? Большая Мамочка благосклонно кивнула. - Так как такая кроха оказалась на моем острове, совершенно одна? - Кораблекрушение, Линлин-сама. Я… я не знаю, почему… из-за чего это случилось, но сегодня ближе к полуночи мой корабль пошел ко дну. – Я действительно этого не знала. Как не знала и того, кто еще, кроме меня, выжил. И выжил ли вообще. – Каким-то чудом мне удалось добраться до земли… правда, и этого я толком не запомнила. Кажется, повезло зацепиться за обломок. В себя пришла на пляже. Примерно в двух часах ходьбы от города. - Воды Нового Мира оказались благосклонны к тебе, девочка. – Просто кивнула пиратка. – Куда вы плыли? Что за корабль? - Оу… - я замешкалась. А вот об этом я не подумала. Взгляд случайно упал на мою потрепанную, но довольно дорогую одежду. К тому же, вдруг кто-то поймает меня на лжи? Лучше лжи только полуправда. – Мы путешествовали. Я и моя семья. Куда мы плыли мне не говорили. Со мной был мой брат, но мы не очень ладили… думаю, он будет даже рад, если меня посчитают мертвой. - Хо-хо, так ты поэтому не хочешь возвращаться домой? – прозорливо уточнила Большая Мамочка. - Отчасти. Я не только с братом не ладила, с матушкой мы никогда толком не разговаривали… - вернее, ни разу за десять лет! Я вообще, кажется, ее голоса ни разу не слышала. Она смотреть-то на меня не могла. Оно и понятно. Чему ей радоваться – зачать и родить ребенка от ненавистного тенрьюбито. Откровенно говоря, я чувствовала перед ней неясную вину, хотя и была совершенно ни при чем. - Вот как, - Линлин была довольна, как обожравшийся сметаной кот. С чего бы? Может, из-за того, что я появилась в разгаре марафона по производству детей, у Большой Мамочки просто взыграл материнский инстинкт? Вполне возможно. Вон как странно улыбается. Как бы то ни было, мне это только на руку. Полдник проходил весело. Младшие дети шумели, воплощая собой локальный апокалипсис, старшие (и я в том числе) сидели ближе к Мамочке и разговаривали. Помимо уже знакомых мне Катакури и Перосперо, здесь было трое мальчишек – Овен, Дайфуку и Опера, из девочек – Компот и Амандо. Последняя смотрела на меня немигающим взглядом и почти не ела, хотя и была тонкой, как веточка. Остальные дети обитали где-то в другом конце стола и больше разрушали только-только восстановленный замок, нежели полдничали. Я аккуратно ела сладости, от которых уже сводило челюсти, и мило улыбалась, в нужных местах скромно хихикала в ладошку, время от времени задавая легкие вопросы в тему разговора. Одним словом, была няшей и старалась всем понравиться. Судя по всему, мне это удавалось, если не считать Амандо и ее неподвижный взгляд, сверливший во мне дыру на уровне переносицы. Катакури, к слову, к еде так и не притронулся, но никто из старших на это внимания не обратил. Вероятно, они знали причину, а младшим было не до вопросов. Полдник затягивался – на мой скромный взгляд – и продлился почти час. Сама всегда ела быстро, если не было наблюдателей в лице родственничков-тенрьюбито. Тем не менее, отмучавшись, свое я получила, а именно – разрешение занять один из пустующих домов в старом районе города. Почему он пустовал я спрашивать не стала – это было ясно, прежние хозяева просто не пережили смену власти. После чего мне великодушно разрешили время от времени наведываться в замок, дабы радовать Мамочкины глаза, дружить с ее отпрысками и вообще, задуматься о карьере пирата – такие милашки, по мнению маман, глубоко в душе были превосходными садистами. Пообещав серьезно подумать над последним предложением и поискать в глубинах сознания того самого садиста, я удалилась в новый дом. Что ж. День прошел на редкость продуктивно. Я пережила шторм, кораблекрушение, дрейф на Гранд Лайн, подружилась с неприступными отпрысками семейства Шарлотта и удачно прошла «собеседование» лично у Большой Мамочки. Я ведь говорила, что я везучая, да?