Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

Стоя на палубе, я хмуро взирала на творящееся внизу непотребство. Портовый городишко Джаи мне не понравился сразу — грязный, маленький, люди либо пьяные, либо в ускоренном темпе приближающиеся к этому состоянию, но что выводило меня больше всего… — Онэ-сама, что с тобой? — с опаской протянул Росинант. В ответ я скрипнула зубами, но открывать рот не стала — побоялась, что кроме ругательств оттуда ничего не вырвется. — Роси! Отойди оттуда! — раздался голос Доффи. — Мэари, прекрати показывать моему брату это непотребство! Ответом ему был скрип моих зубов. О! Я бы сама с удовольствием не смотрела на это, но никак не могла найти в себе сил отойти от бортика. Честно говоря, я плохо слышала, что там еще вопит возмущенный фламинго, я была занята прожиганием дыры в розоволосой макушке. Крекер, что стоял рядом с братом, то и дело оглядывался в сторону корабля, и с каждым разом его взгляд становился все испуганнее. О, да, черная аура расползалась вокруг меня, отпугивая бывалых пиратов, заставляя до колик бояться Роси и нервируя Дофламинго, который, кажется, принципиально не показывал испуга от подобной картины. И только предмету моей злости — Катакури — было хоть бы хны. Скотина!!! — Тц, — вырвалось у меня, когда какая-то размалеванная девица повисла на руке командира Четвертого, с восторженным писком восторгаясь силой и статью «господина пирата». — О-онэ-сама… — Что такое, Росинант? — рыкнула в ответ я. — Ч-ч-челка, — только и выдавил он, неловко теребя хвостик на макушке. — Хм-м… — задумчиво протянула я, наблюдая, как девица не только спутала руку Катакури с турником, но и прижалась своими выдающимися телесами, подобострастно заглядывая в глаза. А этот мужлан даже не смотрит в ее сторону, как будто не его руку оприходовала в качестве насеста размалеванная курица. — Идем, надеюсь, найдем в этой дыре приличного парикмахера, — прорычала я таким тоном, словно собиралась разрушить городишко, если толковый брадобрей нам все же не попадется. — М-может н-не над… — Надо! — рявкнула я и, грохоча ботинками по доскам, направилась к трапу. Чеканя шаг и, кажется, выдыхая пламя, я спускалась на землю, не сводя пристального взгляда с милейшей парочки этого острова. Портовая шлюха была заметно выше меня, но все еще заметно ниже Катакури. Превосходила она меня не только в росте, но и в обхвате бюста, что едва не вываливался из корсета при каждом вдохе. Ну, просто классическая мадам из борделя! Даже боевой раскрас на морде лица с глупой мушкой над верхней губой. — Пфе, — скривилась я. При виде меня в компании детей, пиратская часть собравшихся на причале вопросительно оглянулась. — Куда вы собрались? — педантично уточнил Катакури, все еще игнорируя повисшую на нем девицу. — Неотложные дела! — важно кивнула я в ответ и, задрав нос, напролом двинулась вперед, «по чистой случайности» разбивая конструкцию из «господина пирата» и «размалеванной девицы». — О! не заметила, мои извинения! Девица зыркнула на меня злобными глазками, но тут же милейше улыбнулась, растянув глупенькую улыбочку. Катакури только пожал плечами, после чего кивнул Крекеру: — Тебе тоже стоит прогуляться. — Ну, Ката-ни, чего они сами дороги не найдут? Тут явно будет поинтереснее!.. — хитрозадый Печенюх выразительно стрельнул глазами в местных, среди которых были одни женщины самой древнейшей профессии. — Пфе, — в очередной раз скривилась я и потопала дальше, уже не слушая оставшийся позади разговор. Крекера таки услали сопровождать детский сад на выгуле. Прозорливый Печенюх, видя, что я не в настроении, благоразумно решил сегодняшний день посвятить доведению до белого каления Дофламинго. Вот уж действительно заклятые друзья — отношения Доффи и Крекера действительно чем-то напоминали мои отношения с Овеном, где каждая сторона была искренне рада неудачам другой. Если Дофламинго поскользнулся, значит стоит поискать банановую кожуру подброшенную Крекером, если Крекера пронесло после эля, нужно проверить карманы Доффи на наличие слабительного. Так и живем. Парикмахерская в этом затхлом городишке нашлась, пускай и не сразу — покосившийся домишко, с кривой выцветшей вывеской, да древний старик с не менее древним инструментом. — Уважаемый, мне нужно подстричь детей, у вас есть свободное время? — вежливо прорычала я, все еще пребывая в крайней степени агрессивности. — Из этого сделать мальчика, этого покороче, а этому отчекрыжить вторую голову. — Эй! — возмутился Крекер, прикрывая ладонью свой драгоценный пучок, — я на это не подписывался! — Щас подпишешься, — пригрозила я. — Да, ладно тебе, нэ-сан, чего ты такая злющая-то? Не с той ноги, что ли встала? Успокойся, хочешь я тебе жаренного осьминога принесу? Тут за углом палатка стоит… — Крекер использовал навык стратегического отступления и смотался за подношением. Спустя пару минут, на алтарь моего благоразумия преподнесли дар в виде шашлыка из жареного осьминога в остром соусе, который, вопреки ожиданиям, почти не улучшил моего состояния. Глядя, как я решительно жую, Крекер поежился и дистанцировался на безопасное расстояние — пять метров, чтобы в случае чего была фора драпать. — Криво! — возмущался Доффи, когда настала его очередь занять кресло парикмахера. Росинант подстриженный с любопытством разглядывал новую стрижку в небольшом зеркале. — Молодому господину следует сидеть ровно, — безуспешно увещевал мальчишку мастер. — Ты будешь мне указывать что делать?! — Что вы, но для того чтобы работа была выполнена хорошо, нужно немного терпения и усидчивости. — Плевать я хотел! Это твои проблемы, а не мои, так решай их сам, а не за мой счет… — фламинго осекся, заметив в зеркале, как я сменила мастера у него за спиной. — Ч-ч-то еще? — Уважаемый, позвольте использовать вашу бритву, — замогильным голосом протянула я. — Крекер, держи этого пернатого, чтобы не вертелся. — Еще чего! П-пусти меня, тупой пират! — Звиняй, мелкий, но нэ-сан не в духе… а я пока не планирую помирать. — Да я сам тебя… вас всех прибью! Да, стойте же! Н-не-е-ет! Роси, сделай что-нибудь с ними! Но Росинант только сложил руки в молитвенном жесте, да смотрел на экзекуцию щенячьим взглядом, благоразумно придя к выводу, что волосы не зубы — отрастут. На корабль мы возвращались растянувшись цепочкой. Первым шел довольный жизнью Крекер. Следом раздраженно чеканила шаг я, отведя душу на ни в чем не повинном Дофламинго, я пришла к относительному равновесию. За мной шагал Росинант, то и дело оглядываясь на мрачного брата, что испепелял взглядом все живое на своем пути. На судне царила неожиданная суета — пираты выглядели какими-то возбужденными, даже одежку сменили на относительно новую, что было вообще чем-то из ряда вон выходящим. Команда Четвертого была типичной пиратской командой. Не скажу, что тут царила антисанитария или мужики неделями не мылись — все-таки Катакури был приверженцем чистоты и порядка — но и мультяшным образом мугивар тут не пахло. Просто парни, сорвиголовы, моются, как придется, одежду стирают, когда припрет, любят выпить, подраться, да поржать над глупыми байками… так было до сегодняшнего дня. Сейчас же я наблюдала иную картину — местные парни явно пытались произвести впечатление, кто-то демонстративно чистил оружие, кто-то взялся тренироваться, кто-то неестественно громко рассказывал о приключениях… — Пфе, — высказалась я, наконец-то, заметив причину всего этого безобразия — группа давешних девиц уже обосновалась недалеко от трапа. Девицы глупо хихикали, стреляли глазками, зазывно передергивали плечами. Цапнула за шиворот ближайшего парнишку. Тот поначалу было взъерепенился, но поняв к кому в руки угодил, мигом сменил вектор на заискивающе-вежливое. — Бордель теперь оказывает выездные услуги? — Ч-что вы, оджо-сама, никогда прежде не слышал о таком! — Да, ну? А эти… курочки, тогда что тут забыли? — Так это приказ командира Катакури! — О-о-о!.. — многозначительно протянула я. Парень задрожал и попытался незаметно выдрать ворот из моей хватки, но смекнув, что дело гиблое, попусту стек вниз, оставив в моих руках рубашку, а сам дал деру. Дверь в кабинет Катакури я открыла пинком, застав хозяина врасплох. — Не помешаю? — тоном «рискни сказать, что помешаю и ты труп» поинтересовалась я у чуть удивленного Катакури и давешней девицы, что сейчас мостила свой зад на угол рабочего стола. — Нет, входи, что-то срочное? — О-о-очень! — прорычала в ответ я, — так что вас, мадам, попрошу покинуть кабинет. Девица свернула свои утиные губки бантиком, посылая Катакури взгляд подбитой лани. Твою ж мать, я сейчас эту копытную добью. Из жалости. Но командир Четвертого только кивнул на мою просьбу и курице не осталось ничего другого, кроме как сползти со стола, послать томный взгляд мужчине, а мне — полный льда и презрения, после чего выйти вон. С трудом подавив в себе желание пнуть курицу под зад коленом, хлопнула ей в спину дверью, да так, что кажется где-то треснула древесина. — Мари? Ну, вы только посмотрите! Что за удивленный взгляд? Сама невинность! Как будто вовсе ни при чем… а ведь это его приказ стал причиной моего не самого лучшего настроения. — Большая Мамочка решила сменить профиль с пиратства на плавучий бордель? — язвительно поинтересовалась я, подходя к столу и сверля взглядом Катакури. — Или это желание командира Катакури? Я рассчитывала на что угодно, но только не на то, что взгляд Катакури станет еще более недоуменным. — О каком борделе речь? — О том самом, что сейчас гуляет по кораблю. — А, ты об этом… хм, не думал, что со стороны это выглядит так, — задумчиво заметил он. — Не думал, что внешний вид так влияет на твое мнение. Прозвучало с легкой укоризной. Серьезно? Теперь я еще и плохая? — Катакури-кун, что же тогда мне стоит думать о полуголых девицах обитающих в порту? Катакури вздохнул с видом человека постигшего дзен — спорить дальше он явно не собирался, а потому просто пояснил: — Наши попутчики с маленького острова, лежащего у подножия млечной дороги, ведущей, по их словам, на один из небесных островов. — У них энтернал-пос? — Именно. Остров лежит у границы Калм Белт и имеет слабое магнитное поле, потому без этернал-поса добраться до него довольно проблематично. — М-м-м, — неопределенно протянула я, — а что мешало просто забрать пос и плыть дальше без груза в виде выводка ку… в виде внеплановых пассажиров? — Тебя что-то не устраивает? — чуть нахмурился он. Скажи эту фразу кто-то другой, можно было бы подумать, что это вызов, наезд, но зная Катакури, это скорее всего действительно просто вопрос без скрытого смысла. — Да, например лишние хлопоты, скажешь нет? — Нужно было оставить их без энтернал-поса, а значит и без возможности вернуться домой? Я прищурилась — крыть было нечем. Пираты Большой Мамочки действительно не имели почти ничего общего с Мугиварами, но Четвертый под предводительством Катакури все же не шел ни в какое сравнение с другими пиратскими шайками. Может альтруизм не был тут в ходу, но и бесчеловечные поступки и бессмысленные убийства тут не поощрялись. Честно говоря, я знала, что у Катакури есть свои, одному ему известные принципы, с которыми он не был готов поступиться даже ради приказов своего капитана, но не думала, что он настолько… порядочный. — Они не представляют опасности, — продолжил между тем собеседник. — Максимум на что способны эти женщины — подсыпать яд, но на камбуз чужаков не пускают, так что не стоит волноваться. — Угу, — буркнула я, понимая, что Катакури не только не в меру порядочен (для пирата), но и наивен (для мужчины). Они — женщины и опасны в совершенно ином плане. Словно прочитав мои мысли, Катакури добавил: — К тому же ребята предупреждены, так что развлечения никак не скажутся на работе. — Ага, они там едва слюни не пускают. Словно разом поглупели на пару десятков лет, до возраста несмышленых младенцев. — Ты переживаешь за них? — вот теперь Катакури был действительно удивлен. — Я полагал, что в первую очередь ты озаботишься, как бы ребята не натворили дел. — Пфе. — выразительно фыркнула я. — Так в чем дело? — Ни в чем! — рявкнула я и вышла вон, хлопнув дверью в очередной раз. Многострадальный предмет интерьера дрогнул, но устоял. Паршивец! Разве ж можно так делать? Сначала целует, потом приводит на корабль каких-то размалеванных куриц, да еще и позволяет виснуть на себе, как на вешалке, а потом смотрит честными глазами, да так недоуменно вопрошает: «так в чем дело?» и «тебя что-то не устраивает?». Упырь? Упырь!!! И плевать я хотела, на то, что целовал-то Катакури из будущего, нервничала я сейчас, а не в будущем! На камбуз я направилась с одной целью — заесть раздражение, но наткнувшись на мрачного общипанного фламинго, остановилась, окидывая внимательным взглядом. Тот ответил мне таким яростным перекосом лица, что я могла дать ногу на отсечение, что в списке людей на убой, я теперь на первом месте. — Тц, не идет, — вынесла вердикт, после чего звучно похлопала ладонью по лысой макушке, — отращивай. Ответом мне был гневный вопль.

***

Как оказалось, зря я раньше жаловалась — плавать на корабле с одними мужиками было проще. В команде Катакури не было девушек, только вредная старуха в медпункте, которая кажется, родилась еще сотню другую лет назад. Была еще Эмилия, но женщина была тихой, скромной, почти не вылезала из кухни, где успела неплохо сдружиться с поварами, что взяли ее под свое крылышко, к тому же при муже и с двумя детьми. Про мою персону и говорить не стоило — пираты почтительно раскланивались со мной с безопасного расстояния. Предпочитая обходить стороной. Меня это более чем устраивало. Сейчас же на корабле стало на десять женщин больше. Десять шаловливых полуголых девиц, что всячески стреляли глазками, надували утиные губки, поочередно вздыхали, да так, что грудь так и норовила вырваться на свободу из темниц корсета. Команда исходила слюной, но две недели прошло относительно мирно. Эти придурки подобно петухам хорохорились, но в целом, серьезных драк так и не случилось. Вероятно дело было в том, что все наши пассажирки были довольно легкомысленны и благодетельствовали как победителям, так и проигравшим. А иногда и тем, и тем сразу. Хоминга тоже не обошли стороной, но, наткнувшись на неприступную стену наивности и детского любопытства дрогнули. После неудавшегося подката, к нему стали относиться как душевнобольному. Но именно в такие моменты они словно сбрасывали маски потаскушек и становились похожи на простых женщин. Эмилия, как ни странно, ни капли не ревновала и даже умудрилась найти общий язык с некоторыми из них. Росинант их побаивался, но воспитание не позволяло пренебрегать ими, так что волей неволей мальчишке приходилось отвечать на вопросы, терпеть сюсюканья и принимать конфетки. Короче, войну с барышнями легкого поведения вели только я и Доффи, для такого дела даже заключили что-то вроде перемирия. Тенрьюбито в Дофламинго брезговал находиться рядом с ними, да и в выражениях он не скупился, хотя стоит отдать пацану должное, пообвыкнув к новой жизни, уже выбирал момент когда и как оскорблять оппонента. Я в свою очередь старалась с девицами не пересекаться. Игнорируя их, если доводилось соседствовать в одном помещении. В общем, мы единодушно окатывали девиц холодным презрением, выступая единым фронтом. Порой наш тандем напоминал мне бабулек на скамейке у подъезда, что вызывало легкое отвращение к такому своему поведению. В конце концов, это не было мне свойственно. Именно поэтому в свое время я сошлась с семейством Шарлотта. Несколько раз я порывалась сменить вектор, но стоило взгляду уловить «незаметные подкатывания» Азабель к Катакури, как все благие намерения отходили на задний план, уступая место новой порции желчи. Катакури, как и Крекер, что меня несказанно удивило, занял нейтральную позицию. Черт с ним, с Катакури, но вот быстро пропавший интерес к барышням у Печенюха меня непередаваемо изумил. Казалось бы, пятнадцать лет, тот самый возраст, когда извращенные желания лезут из всех щелей, но нет. Крекер не проявлял даже здорового юношеского интереса. На мой вскользь заданный вопрос, тот ответил: — Да скучные они какие-то. А еще душатся так, что нос закладывает, стоять рядом невозможно. Интересно, мне уже стоит волноваться за Печенюха или стоит подождать пару лет? И вообще, чем они там с Питоу постоянно занимаются? Кошак, как я помнила, тоже особо не уделял внимания женскому полу, полностью игнорируя данную сторону жизни… К слову, к самим девицам полуминк отнесся… никак. Если были рядом, то мог пошутить, если не было — забывал как про прошедший накануне дождик. В итоге, две недели нашего путешествия стоили мне кучи нервов. Под конец, я даже не могла сосредоточиться на работе, а если и удавалось настроиться на рабочую волну, то к своему удивлению начинала разрабатывать оружие массового поражения. Да уж. Когда же на горизонте показался остров, я была едва ли не на седьмом небе от счастья — наконец-то эти курицы вернутся в свой курятник! Яху! Островок в пику нашим пассажиркам был довольно милым, с мягким весенним климатом и мирным чистым городком, сошедшие на землю девицы выглядели на фоне оного как некий инородный предмет, совершенно не вписываясь в атмосферу этого поселения. Да и сами местные смотрели на них волком, перешептываясь и сканируя такими взглядами, что было впору обеспокоиться, не устроят ли здесь любимую игру народной инквизиции «гори-гори ясно». Девицы высыпав с корабля сгрудились возле трапа, отчего-то не спеша отправиться по домам. Я наблюдала за разворачивающимися событиями с палубы, облокотившись о бортик, потому сразу заметила отделившуюся из толпы бабку в сопровождении двух дородных женщин. Низкая, сгорбленная, она шла опираясь на кривую клюку. — О-баба… — раздался шепоток в толпе. — Чего тут происходит? — ко мне присоединились Крекер и Питоу, у которых нюх на разборки был заточен куда лучше моего. — Мор-рдобой? — муркнул кошак, заинтриговано поводя своими кошачьими локаторами. Словно в подтверждение его гипотезы, бабка скрипуче поинтересовалась: — Почему вы вернулись? — О-баба… — вышла вперед Азабель, — твои дочери вернулись домой. — Я и спрашиваю, почему вы здесь? — О-баба стукнула клюкой. — Да еще и в таком виде! Убирайтесь, вам здесь не место! Возвращайтесь к хозяевам, не злите небеса или в погоне за собственным эгоизмом, вы решили навлечь гнев на весь остров?! Я с легкой заинтересованностью прислушивалась к разгорающемуся скандалу. Нда, подбросили потеряшек домой, а им тут и не рады… хм, как бы дальше в попутчики не напросились. — Ойра! — всхлипнула какая-то женщина в толпе, в агонии заламывая руки, по бледному лицу текли слезы, но она так и не сделала ни шага вперед, только горше зарыдала на плече у плачущего мужчины. Тут я заметила, что многие в толпе рыдали, кто-то тихо, стыдливо опустив очи долу, кто-то громко не скрывая горя. Складывалось ощущение, что большая часть собравшихся была рада видеть этих девиц, но по каким-то причинам не спешили обнять и порадоваться их возвращению. — Тирия, сообщи дозорным. — О-баа! Прошу, не надо, никто не узнает о том, что они здесь! — Прекратите рыдать! Волия будет первым островом, где их будут искать! — Тогда хотя бы не сообщайте о том, что они были тут! — поддержал мужской голос из толпы. — Пусть возьмут припасы и одежду и… — И что? Бенедикт, ты лучше моего понимаешь, что в море им не выжить! Для них есть только один путь — вернуться туда, где их место! — Наше место здесь! — яростно возразила одна из женщин. — Это наш дом! — Верно! О-баба, выслушай меня, нас не будут искать!.. — Вы — беглые рабыни, собственность тенрьюбито, вас найдут живыми или мертвыми! — Нас отпустили! — голос Азабель перекрыл шум толпы. — Мы больше не рабыни!.. Мы наконец-то смогли вернуться домой и что мы получили?! И здесь мы тоже больше не нужны?! — Молчать! Своими речами вы накличете беду на Волию! — стукнула клюкой бабка. — Я дам вам день на сборы, после чего вы должны покинуть остров! — Фью, ну и ну, — присвистнул Крекер. — Никогда бы не подумал, что эти девчонки бывшие рабыни. — У тенрьюбито только первоклассные рабы, — авторитетно вставил кошак. — Потому они на Питоу и позарились! — Чо? — вылупился на него Печенюх, впрочем, как и я. О том, как и где мы познакомились, я не рассказывала и полагала, что полуминк так же не горит желанием поведать миру сию историю. Это ведь так логично, не желать, чтобы кто-то узнал о том, что в прошлом ты был рабом… пусть «рабство» было весьма условным, все же гордиться тут нечем. — Питоу несколько лет жил в Мариджоа, служа своей хозяйке. — Для наглядности водрузил свою лапищу на мою макушку, сжав ахоге. — Оберегал изо всех сил. Дням и ночами бдил, как бы с глупой госпожой чего не случилось. — Ну-ну, Питоу-кун, кажется, самое время заткнуться, не думаешь? — пробормотала я, пытаясь стряхнуть чужую конечность с головы. — Не-не-не, стоп! Какой там заткнуться? Да тут история поинтереснее будет! — Глазенки Крекера заблестели аки звезды. — Так значит, ты бывший раб? И клеймо есть? — Ня~ — с таким загадочным видом протянул кошак, словно клеймо у него не одно. — Да нет у него клейма! И вообще, нормальные люди этим не хвастаются. — Питоу горд тем, что служит своей глупой хозяйке~ — Просто ты идиот, каких еще стоит поискать. — Так есть клеймо или нет? — не сдавался Печенюх. — Нет у него ничего! Не-ту! — Так значит у нэ-сан были рабы? Вот уж никогда бы не подума~л, — явно подражая кошаку протянул Крекер. — А если серьезно? Я вздохнула: — У каждого тенрьюбито есть рабы. Это обязательный атрибут совершеннолетнего… — Ого! И где они все сейчас? Ждут дома? — Ага, пали смертью храбрых. — Мя~ моя хозяйка раньше умела развлекаться, не то что сейчас… Какие это были игры на выживание! — мечтательно протянул полуминк. — Чо, правда? — удивленно вылупился на меня Печенюх. — Конечно! Выживаемость равнялась нулю, никто кроме меня не вернулся! — Да живы они… наверное. Живут где-то под другим именем и если голова на плечах есть, то проблем не знают, с тем запасом бабла, что я им отвалила. — Моральная компенсация! — поднял палец вверх кошак, после чего поведал увлекательную историю о нашем знакомстве. Под конец Крекер заржал: — Да вы та еще парочка идиотов! — Питоу согласен, что его госпожа довольно недалекая… такая подрывная деятельность могла сильно пошатнуть авторитет вашего гения. Ах, ты козлина такая! — Так ради кого это все было задумано, подлюга?! — возмутилась я, забыв, что разговор ведется на палубе и за громкостью стоит следить. — Вспомни, у Родригеса к которому ты чуть не попал, вообще тридцать душ томятся и это только в гареме. Скажи спасибо, что я вытащила твою хвостатую задницу из лап этого извращенца. Твоя анальная невинность моя заслуга! Теперь Крекер вылупился на Питоу, но тот и ухом не повел, наоборот, кокетливо махнул хвостом. — Питоу так прекрасен, что его приняли за девушку. — Питоу-кун, такой идиот, что так и не понял, что Родригесу-сейю плевать на пол? — На пол? — синхронно посмотрели вниз на доски пират и полуминк. — На пол… да не на тот, что у нас под ногами, идиоты! — В смысле?.. — подозрительно глянул на меня Крекер. — Нэ-сан, хочешь сказать, что… — Гомосексуальные наклонности на Мариджоа не поощряются, и официально заводить такие гаремы нельзя, но дела гарема… — … остаются в гареме! — закончил за меня Питоу. — Именно. Иными словами, это не предается огласке, но мужеложство довольно популярно у тенрьюбито. Крекер скривился, после чего оскалился: — Твоей хвостатой заднице повезло. — Еще как! — закивала я. — У глупой госпожи тоже гарем был! — спалил контору Питоу, странно блестя глазами. Я поперхнулась. — П-питоу-кун, мальчик мой, да ты бредишь! — Был-был, небольшой правда… — Питоу, паршивец… — Ня~ моей госпоже нечего стесняться! Питоу даже горд, что был у вас первым муж…чхи! Ай-ай-ай! Кошак шмякнулся на палубу, сверху прыгнула я, мастерски проводя болевой захват. — Ого! Чья же это нога та-а-ак сладко хрустит? — пропела я, выворачивая кошачьи конечности в обратную сторону. — Мя-я-я-я! С-сдаюсь! — колошматил ладонью по доскам полуминк. — Питоу больше ничего не скажет! — Правда, Питоу-кью-юн? — Мя! — кошак «застегнул» рот на замок, демонстративно выбросив «ключик» в сторону. Вот только странно блестящий взгляд, был подозрительно довольным. Я прищурилась, но не найдя к чему придраться, встала и… наткнулась взглядом на Катакури. — Чего? — мрачно буркнула я, заполошно вспоминая, когда он успел подойти и что успел услышать? Хотя какая разница — главное, что признание кошака слышал Крекер, а значит лишь вопрос времени, когда вести о моих буднях на Мариджоа дойдут до командира Четвертого. — Увлекательные истории «Мэари в стране идиотов» уже закончились. Продолжения не будет. Спасибо за внимание! — Ката-ни, прикинь, у нэ-сан были рабы! А еще гарем! Прикольно, скажи? — Обхохочешься, — закатила глаза я. — Это была необходимость — Родригес никак не хотел уступать этого болвана мне, потому пришлось придумать историю, что полуминк станет первым мужем в гареме. А там слово за слово и еще четверо подтянулись. — Все милые мальчики-одуванчики! — встрял вездесущий кошак, за что тут же поплатился. — Что за дивный звук? Ах, это ломается рука Питоу-куна! М-м-м, так бы и слушала! Может записать на ракушу и слушать перед сном? — Питоу только хотел сказать, что глупая госпожа была так добра, что спасала мальчиков-зайчиков от лап извращенцев. — Ага, и забирала к себе в гарем! — заржал Печенюх. — Ой. Припечатав Крекера мордой в пол, сладким голосочком пропела: — Ой, а кто это рядом с кошачьей тряпкой лежит? О! так это же пожеванный крекер! Такой поганый на вкус, что его пожевали и выплюнули! А еще волосы какие-то прилипли… надо отрезать их!!! — Нэ-сан, только не пучок! — Он самый! Катакури-кун, скальпель! — Не глядя протянула руку, но ответом мне была тишина. Я удивленно оглянулась — Катакури рядом не было.

***

Городишко, чьего названия я так и не узнала, был довольно милым, чистым, но совершенно, невозможно скучным. Небольшое оживление царило непосредственно в порту, где сейчас отдыхали после двухнедельного заплыва пираты, да и то, кабаков там было всего два, так что большая часть команды выпивала прямо на палубе корабля или на набережной. Я по обыкновению пристроилась недалеко от эпицентра веселья, зорко следя за всем, что происходит в поле зрения. Вот Хоминг безуспешно пытается перепить Пинки. В который уже раз. Бывшего тенрьюбито вынесло уже через две кружки крепкого пива и остаток вечера глава фламинго провел посапывая лицом на столе. Эдак он и сопьется! Хотя нет, вон к нему движется полыхающий недовольством Доффи, явно собираясь провести воспитательную беседу с родителем. Ха-ха. В нескольких метрах от Донкихотов, образовалась свалка из сразу пяти тел, что есть сил мутузили друг друга. Кажется предметом спора стала чья-то легкомысленно брошенная фраза, что-то типа: «ежиное молоко довольно вкусное». Шум драки перекрывали вопли дуэта самоубийц — Кошак на пару с Крекером организовали тотализатор и теперь принимали ставки. Пару раз мелькнули даже Эмилия с Росинантом. Не было видно только Катакури. Он, конечно, не любитель таких вот внеплановых вечеринок, но обычно в самом начале уделяет пару минут дабы явить свой командирский лик команде. Вроде как не отрывается от коллектива и все-такое. Я было уже собралась пойти найти Шарлотту-отщепенца, как заметила, что по трапу поднимаются гости. Давешние девицы, но уже в куда более прикрытых нарядах, решительно шагали вперед. Нда, после новости, что наши случайные пассажирки были рабынями тенрьюбито, я несколько пересмотрела свое мнение о них. Теперь становились ясны те несостыковки, на которые я старалась не обращать внимания из-за личной антипатии. Девушки как одна были красивы, но все десять кардинально отличались друг от друга. Абсолютно разные. Словно их специально собирали вместе. Как подарочную коллекцию, что, вероятно, было близко к истине. Также, несмотря на легкомысленное поведение, многие из них могли поддержать простую беседу, поэтому они и симпатизировали Хомингу, который был одним из немногих мужчин на судне, что смотрел на них не как на объект желаний, а как на простого собеседника. В тоже время, было ясно, почему все из них так легко соглашались на нечто большее, нежели общение — рабское мышление, привитое на Мариджоа, страх перед более сильными, побуждало быть услужливыми. Скорее всего, они решили, что помимо этернал-поса, обязаны отплатить натурой. Зная Катакури, могу с уверенностью сказать, что подобное условие поставил не он, а они сами придумали, что именно этого от них ожидают. Глядя на них я чувствовала неясную вину, как было каждый раз, когда встречала рабов или жертв системы тенрьюбито. Вероятно поэтому, поспешно отступила в полумрак Четвертого. Лучше пойду найду Катакури, нечего ему прозябать в своем кабинете, когда все веселятся. Да и девицы наверняка не просто так вернулись на корабль. Если их цель напроситься в дорогу с пиратами, то сделать они это смогут только с позволения их командира. Катакури, вопреки моим ожиданиям, в кабинете не было. Не застав его за рабочим столом, я несколько растерялась, но быстро сориентировалась и направилась к личной каюте. — О! Ты тут! — заходя в помещение подняла руку в знак приветствия. — Я-то грешным делом думала, что ты корпишь над документами, все строчишь отчеты, а ты оказывается в добровольном изгнании хомячишь… хм? Это… чай? Серьезно? Там на палубе открыли бочонок медового эля, а ты тут чаи гоняешь. Но не успела подойти ближе, как почуяла совсем не свойственный чаю алкогольный букет. Брови мои поползли выше. — Эй, да у тебя коньячок и судя по древней бутылке, весьма приличной выдержки! — недоуменно посмотрела на него. Катакури сидел в кресле, без маски, с хмурым выражением морды лица, сверля меня взглядом. — На тебя не похоже — надираться в одного. — Я не надираюсь, а выпиваю, — и, помолчав, добавил: — Тебе что-то нужно? Кажется мои брови скрылись за линией роста волос. — Хм, мне тут не рады? — почти обижено спросила я. До последнего думала, что Катакури переведет разговор в шутку, но паршивец лишь неопределенно кивнул-мотнул — дернул короче — головой и поднес стакан ко рту. А я, молча офигевала в метре от него. И что это за загадочная атмосфера? — Катакури-кун, Катакури-кун, я ведь уже не раз говорила тебе, что пока ты не скажешь, я тебя не пойму. В конец концов, я не телепат. — Я из последних сил держала благожелательную улыбку. Ну, мало ли, может у него голова болит, вот и пьет в одиночестве. Или Ньюс Ку принесла неприятное письмецо от семейства. — Если хочешь, побыть в одиночестве, так и скажи. А если нет, то могу спеть! Как раз на днях я заставила Питоу выучить новую песню… она сто процентов нормальная! — клятвенно заверила я, невольно расплываясь в ехидной улыбке. Увы, закинутая приманка — Катакури всегда исправно реагировал как истинный цуккоми, стоило мне завести речь о песнопениях — пропала даром. Более того, вместо того, чтобы разрядить атмосферу, мои слова возымели обратный эффект. Стеклянный стакан громыхнул донышком о столешницу, заставив меня подскочить от неожиданности. Все, мои брови летают где-то в стратосфере. — Ты чего? — немного боязливо проблеяла я, — да ладно, тебе, песня на сто процентов приличная! Клянусь хвостом Питоу! А он наш навигатор, ценный кадр, как-никак… — Значит, рабы обязательный атрибут каждого совершеннолетнего тенрьюбито? — переводя на меня взгляд, поинтересовался Катакури. Значит, все слышал, вот ведь песец недоделанный — подкрался также незаметно. — Неужели сейчас пират будет читать мне нотации на тему морали? — весело улыбнулась я своим мыслям. Увы, моя радость осталась без ответа. — Катакури, брось, ты же слышал, что это «рабство» было чистой воды авантюра… И тут я поняла, из-за чего он так злится — гарем. И слова кошака: «Питоу даже горд, что был у вас первым муж…» Но это значит… неужели?!.. Мои глаза радостно заблестели — так ведь он ревнует! Катакури! Меня! К Питоу! Это, конечно, идиотское недоразумение, но моя задетая гордость, излечивалась на глазах. Так-то, никто не смеет поцеловать меня, а потом кинуть во френдзону! И плевать я хотела, что целовал Катакури из будущего. — Катакури-кун! Катакури-кун! — я неспешно подошла к нему, чувствуя себя победителем схватки, которая, по правде, происходила только у меня в воображении. — Да ты, никак, ревнуешь? Моя довольная физиономия оказалась на одном уровне с его хмурым лицом. И мои слова еще больше испоганили его без того скверное настроение. — Чушь! — рыкнул он. Я прищурилась, отслеживая любые изменения в мимике собеседника. Вот-вот! Пусть помучается! А то с чего бы только я должна то смущаться, то терзаться сомнениями, то ощущать себя заложником френдзоны? Так ему и надо! Ха-ха. — Ложь тебе не к лицу. Ты — ревнуешь! — обличительно ткнула в него пальцем. — Бред. Твои отношения с котом меня не касаются, — упрямо отозвался он. — Правда~? — подражая Питоу протянула я. — Тебя ни капельки не злит, что кот был моим «первым мужем»? — Мужем? — внезапно озадачился он. — Ну, да, — тут уж и я растерялась, — а ты о чем подумал? — Ни о чем, — мрачно буркнул тот. А я же прокрутив в голове слова кошака: «Питоу даже горд, что был у вас первым муж… чхи!» Эта сволочь так не вовремя чихнула! Полуминк действительно был моим первым «мужем» в гареме, но учитывая, что паршивец смазал фразу в конце, можно было подумать, что хвостатая задница хвасталась, что была моим первым мужчиной. О! Как же я хохотала! Катакури же моего веселья не разделял, продолжая сверлить меня хмурым взглядом. — Что, совсем не ревнуешь, даже если я скажу, что помимо Питоу в гареме было еще четверо человек? — едва ли не издевательски вздернула бровь, падая в противоположное кресло, напротив собеседника. Ловко перехватив со стола стакан с коньяком, задумчиво пригубила — а ведь совсем неплохо! Очень даже. — Пить в одиночестве - первый признак алкогольной зависимости, но так уж и быть, я готова составить вам компанию, Катакури-сан. Шарлотта мрачно следил за моими действиями и молчал, по всей видимости, не желая признавать мою правоту. Глухая стена равнодушия невольно ужалила — а вдруг ему и правда все равно? Стараясь не показывать этого, мирно поинтересовалась: — Так если не в этом дело, то с чего бы командиру Катакури скрываться от собственной команды? Ответом мне было безразличное пожатие плеч, после чего Катакури потянулся, отбирая у меня свой стакан и залпом допивая содержимое. Я хмыкнула. — Но! Если мне здесь не рады, то я, вполне, могу пойти найти себе более гостеприимную компанию… — стеклянный стакан в очередной раз стукнулся о столик между нами. Не глядя на меня, Катакури наклонился, доставая с нижней полки столика еще один стакан, кинул на стол, после чего разлил новую порцию коньяка. Посмеиваясь про себя, взяла свою долю. Пригубила и почти сразу же капризно заявила: — Из того стакана вкуснее! «Тот стакан» едва не треснул в руках Катакури, но послушно перекочевал ко мне. Обменявшись, с минуту молча пили. О чем думал Катакури, догадаться было сложно, но выражение лица было траурным, я же, держа расслабленную мину, внутренне хохотала, немного злорадно поглядывая на него. Я мучилась две недели? Во-о-от. Теперь пусть он мучается! Ха-ха. — Итак, раз Катакури-сан не желает поделиться своими переживаниями, что загнали его в собственную каюту в компании коньяка, предлагаю сыграть! — Мой энтузиазм канул в Лету, но и отказа не последовало, потому я продолжила: — Правда или действие? — Что? — Выбирай. Правда или действие? — Это такая игра? — Ага. Думаю из названия ясно, в чем ее смысл. Так, что выбираете, командир Катакури? Меня посверлили хмурым взглядом и я, было, решила, что он не ответит, но в итоге Катакури холодно бросил: — Действие. Да уж, видимо, говорить о причинах своего плохого настроения он не намерен. — М-м-м, до конца игры зови меня «Мэари-сама», — и, подумав, быстро добавила: — и будь сама вежливость. — Идет, — буркнул Катакури, на что я выразительно посмотрела на него, и он нехотя исправился: — Как скажете, Мэари-сама. — Всегда бы так! Твоя очередь. — Правда или действие, — с явной неохотой произнес Катакури. — Действие! — охотно ответила я. — Спой песню. Приличную. Абсолютно приличную. Я призадумалась. Пауза затянулась. В итоге я беспомощно посмотрела на Катакури. Увы, это желание исполнить было не в моих силах. С трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза, Катакури поменял задание: — До конца игры сиди с ровной спиной. — Тц, — выразила я свои «фи». Поскольку вся мебель в каюте командира Четвертого была ему под стать, то обычное мягкое гостевое кресло было для меня слишком велико и я со всеми удобствами растеклась по нему. Пришлось сесть ровно. Неудобно, конечно, но пришлось терпеть. — Правда или действие? — Действие. Хах, а он просто всеми фибрами души не желает отвечать на мои вопросы. — Покажи, как ходит голубь! — радостно заявила я. Меня прожгли таким взглядом, что впору было воспламениться, но я стойко выдержала эту угрозу своей жизни. Но засранец Катакури оказался хитрее и, вытянув вперед руку, превратил ее в моти принявшую форму голубя. — Эй, так нечестно! — возмутилась я, глядя на то, как по столику переваливается нечто отдаленно похожее на заявленную в задании птицу. — Правда или действие? — проигнорировал мое возмущение собеседник. — Правда, — ляпнула я, все еще про себя возмущаясь подлой уловке. — Мэари-сама рассказала коту о своем перерождении? Вопрос несказанно удивил меня, поскольку его я не ожидала совершенно. Катакури вообще никогда не поднимал эту тему, да и сколько бы раз я не говорила странных вещей, не акцентировал на этом внимания. Словно десять лет назад, я ничего ему не рассказывала. — Нет, с чего ты взял? — Но я не ошибаюсь, он ведь знает тот язык, верно? — Пару слов, это было предосторожностью, на случай непредвиденных обстоятельств. Ответ Катакури удовлетворил. Вроде. По крайней мере, он кивнул, предлагая продолжить. — Правда или действие? — Действие, — все еще упрямился он. — Хм, — я призадумалась, подбирая что-то, где Катакури не сможет схитрить с помощью своего фрукта. — Называй по три качества характера нашего общего знакомого, до тех пор, пока я не смогу угадать кто это. — Идиотизм, дурость, кретинизм. — Крекер? — выпалила я. — Твердолобость, упрямство, нежелание слушать других. — О! Овен! Точно он! — Скрытность, расчетливость, настырность. — Хм… Питоу? — Наивность, деспотизм, манипулятор… У меня дернулось веко от посетившей голову догадки. — Только не говори, что это — я? Судя по чуть вздернутой брови, я, наконец, угадала. С-с-сволочь. — Ваша очередь, Мэари-сама. — Правда! — злилась я, про себя зарекшись отомстить через ход. — Как скоро Мэари-сама собирается вернуться в Мариджоа? — Скоро! Закончу свои дела и домой! — прорычала я. Поглощенная планами мести не успела разобрать какое выражение промелькнуло в глазах собеседника. — Правда или действие? — Действие, — безразлично пожал плечами Катакури, так и не пожелавший идти на контакт. Впрочем, этого я и ждала. — Славно! Значит, закрой глаза и не шевелись, что бы не происходило в комнате, пока я не скажу, что можно открыть глаза. Стоило Катакури послушно выполнить свою часть задания, как я подскочила, заметавшись по каюте в поисках чернил и кисти. Мелко для взрослого? Ну и пусть! Месть есть месть! Найдя искомое, подскочила к Катакури, наметив место для усов, моноброви и надписи на лбу «дурак» и, наклонившись, решительно шлепнула ладонями по щекам, притягивая чужое лицо к себе. Но писать не стала, хотя и собиралась. А ведь действительно мелко. По-детски. Если уж и мстить, то той же самой монетой. Прикосновение вышло неуверенным, робким, вся решительность делась в одно мгновение, стоило моему лицу приблизиться вплотную, но и этого хватило, чтобы Катакури удивленно распахнул глаза. — Так тебе и надо! — припечатала я, стараясь не сильно краснеть, попутно цепляя на лицо со шрамами маску. — Мари… что ты… —  Один-один, Катакури,— назидательно заявила я, залпом допивая остатки роскоши в стакане, после чего решительно направилась к двери. - И впредь запомни, что не стоит доводить Мари-сан! Ну, да, сбегаю. Ну и что? Катакури встал следом, он даже успел схватить за плечо, дернув к себе, как дверь распахнулась, являя нам, злую, как дюжина чертей, Азабель. За спиной толкались пираты, бросая в каюту командира виновато-испуганные взгляды. — Командир, простите, мы говорили, чтобы приходили утром, но эти женщины… Ясно, предводительница отвергнутых прорвалась на аудиенцию. — Что случилось? — на глазах у других Катакури удалось быстро взять себя в руки. Хотя меня так и не отпустил, только крепче сжал плечо одной рукой, другой же поправил маску на лице. — Возьмите нас с собой! — взяла быка за рога бывшая рабыня. — Нам нужно добраться до следующего острова, без разницы какого! Пусть это будет небесный остров или логово самого морского дьявола, нам все равно нет места здесь! На этот раз мы сможем заплат… — Нет, — холодно перебил Катакури. — Мы не берем пассажиров. Учитывая, что и работорговлей пираты Большой Мамочки не занимаются из нежелания связываться с живым товаром… по той же самой причине, шансов у девиц остаться не было. Слишком много мороки. Тут и без них на корабле слишком много посторонних людей. — Но в прошлый раз… — Небольшая уступка в пользу дела. Свою часть сделки вы выполнили. Как и мы. — Ложь! — вспылила Азабель. — Не берете пассажиров? Тогда что на счет нее?! Она ведь не пиратка, верно? Да и Хоминг с женой и детьми не входят в команду! К тому же пользы от нас будет больше!.. Девушка осеклась под холодным взглядом командира Четвертого. — Мой ответ нет. — Мы можем предложить не только деньги! — пошла в ва-банк Азабель. — Разговор окончен, — махнул рукой пиратам Катакури, чтобы те увели девицу, но тут вмешалась я. — Подожди. Говоришь, пользы от вас будет больше? — шагнула вперед я. — Неужели умеете что-то, кроме того, чему вас обучили на Мариджоа? Меня полоснули полным ненависти взглядом, но, тем не менее, относительно спокойно ответили: — До того как нас отдали в качестве подношения небесным драконам, каждая из нас получила начальное образование, кто-то вовсе успел пойти в подмастерье и найти работу. Эри работала с документами в администрации, Валери — ветеринар, Саэль — отличный повар, Кэрри — была архивариусом в библиотеке, Челли… Девицы действительно могли быть полезны. Не на пиратском корабле, конечно, здесь единственная польза была от умения сноровисто раздвигать ноги, да служить усладой для глаз мужчин. Катакури, явно смекнув, в каком направлении, движутся мои мысли, нахмурился сильнее. — Катакури-кун, как ты смотришь на то, чтобы провести небольшое собеседование? — лукаво улыбнулась я. Азабель непонимающе смотрела то на меня, то на Катакури. До нее медленно, но верно, стало доходить, что моя персона на судне имеет вес. И судя по тому, как мы переглядываемся с командиром корабля — вес весьма существенный. — Как хочешь, — наконец ответил Катакури, после чего мстительно добавил. — Вернее, как пожелаете, Мэари-сама. Я заметила, как округлились глаза девицы, и задрала нос: — Славно, тогда пройдем в твой кабинет, поможешь мне.