Mary Geoise Inc. Химера Имуги.

Своими размерами парящая крепость поражала лишь на расстоянии. В непосредственной близости же становилось понятно, что сама лаборатория не такая уж и большая. В совокупности с небольшим садом и террасой вокруг самого здания, сама лаборатория Грейс Филд была равна обычному жилому десятиэтажному дому с одним подъездом из моего мира. Общая площадь парящего острова была приблизительно равна хорошему торговому центру с вместительной парковкой на сотню другую машин. Иными словами, не так уж и много. Само здание имело несколько футуристичный дизайн, словно кусочек из фантастичных фильмов про будущее, которые в большом количестве клепали в моем прошлом мире. Было нечто космическое как в фасаде, так и в интерьере здания. Гораздо позже я поняла, насколько была права в своих подозрениях. Неопровержимых доказательств у меня не было, но намеков на то, что кусок парящей земли инороден этому миру было предостаточно. Начиная от русского языка на табличках-указателях, и заканчивая техникой. Попав сюда в первый раз, я была поражена, все вокруг, так или иначе, вызывало во мне жгучую ностальгию. Казалось, я вернулась в свой мир, только на пару десятков лет после того как умерла. До самого вечера я ходила по кабинетам и коридорам, все больше погружаясь в воспоминания прошлой жизни. Такие простые вещи как плинтуса, розетки, пластмассовый органайзер на стойке ресепшена, даже документы под защитой мультифор, не тронутые временем — все это навевало давно забытые воспоминания. О семье, учебе, друзьях — людях, чьи лица и имена я забыла. Питоу, видя, что я несколько пришиблена, тенью молча таскался следом, стараясь не мешаться, но и не выпускать из виду. Марко так же был здесь, но в отличие от меня, увиденное его интересовало мало, так как пират не видел в найденных вещах практической пользы. На корабль мы вернулись ближе к вечеру. Команда встретила нас с интересом, но ни я, ни кошак не спешили делиться новостями. Я все еще пребывала в несколько подавленном меланхоличном настроении, а Питоу предпочитал отшучиваться, ожидая, когда я отойду и скажу, что так поразило меня. — Что такого вы там нашли? — спросил Катакури, в чьем кабинете я предпочла думать, развалившись на софе и задумчиво сверля потолок взглядом. Сам пират сидел за столом, чуть настороженно поглядывая на меня — словно не ожидая от меня ничего хорошего. Это было забавно — мое состояние его явно настораживало. — Когда ты так молчишь и думаешь, мне становится не по себе. — Почему же? — вяло отозвалась я. Катакури, чуть помедлив, напряженно ответил: — Не знаю чего от тебя ожидать. Я хмыкнула — я сама не знаю к какому выводу могут привести меня мои размышления. — Этот кусок земли когда-то принадлежал моему миру, — огорошила я его, — Вернее, мне так кажется. — Доказательства? — Катакури сама рассудительность. — Есть. Немного, но иначе я их объяснить не могу. Хочешь убедиться сам? Собеседник кивнул. Новости его явно не обрадовали, скорее насторожили. Я же сползла с кушетки и направилась к себе в мастерскую — следовало подумать, что может пригодиться в исследовании крепости завтра. Неплохо бы было взять с собой Росинанта. Мальчишка на диво любознателен и куда внимательнее меня. — Мари. — Выйти я не успела, оклик застал у самых дверей. — М? — все еще пребывая в чертогах разума, обернулась и от неожиданности чуть ойкнула — Катакури, оказывается, встал из-за стола и стоял рядом. — Что такое? Вместо ответа меня подняли на руки, давая возможность без помех заглянуть в глаза. И все же рост некоторых индивидов не перестает меня поражать. За эти полгода Катакури, кажется, еще немного подрос, но с высоты моего собственного роста это было не так уж и заметно. Метром больше, метром меньше… этот метр дела не исправит. Маски на Катакури не было, что меня несколько удивило — обычно с ней он расставался только в своей комнате, но никак не в кабинете, куда то и дело кто-то шел за советом (Крекер) или приказом (вся остальная часть команды). Я чуть удивленно вздернула брови, заметив несколько напряженный взгляд. — Ты ведь не задумала чего-то… странного? Вопрос застал меня врасплох. — Например? — обескураженно уточнила я. — Например, попытаться вернуться? — дрогнувший голос выдал тщательно скрытое волнение. Интересно, как он это представляет, учитывая, что в этом мире я оказалась после того как умерла в том? Ну, уж нет, умирать ради сомнительной возможности вернуться… да и куда? И зачем? — Катакури-кун, — деланно покачала головой, невольно расплываясь лукавой улыбке, — Ты от меня так легко не отделаешься, я же уже говорила тебе об этом! Меня еще пару секунд сверлили подозрительным взглядом, после чего напряжение во взгляде поутихло (хотя и не пропало совсем) и Катакури вздохнул: — Да, помнится, что-то такое было. Тихо посмеиваясь, потянулась вперед, быстро клюнула замешкавшегося Катакури в уголок губ, где начинался шрам и под укоризненным взглядом соскользнула с рук. — Спокойной ночи! — махнула рукой и направилась в мастерскую, готовиться к завтрашнему дню. В спину мне полетел тяжелый вздох. Исследование парящей крепости затянулось на неделю. Чем дальше и глубже заходило наше любопытство, тем больше я убеждалась, что моя теория верна и тем сильнее становилось мое желание присвоить Грейс Филд себе. Увы, парящая крепость была неуправляема, что было весомой проблемой для ее дальнейшего использования. Удача вернулась ко мне на исходе седьмого дня, когда Роси совершенно случайно наткнулся на тайную комнату управления. О! Как я ликовала! Не испортило мне настроение даже тот факт, что за долгое время простоя большая часть оборудования была испорчена. Тем не менее, я не оставляла надежд привести мою собственную Лапуту в порядок. Глобальный переезд на новую базу все кроме Питоу восприняли неоднозначно. Семейство Донкихот, которые изъявили желание продолжить свое путешествие в рядах Химеры Имуги, были полны энтузиазма (Хоминг), легкой грусти (Эмилия успела неплохо сдружиться с коками), чуть испугано, но положительно (Росинант) и очень одобрительно, я бы даже сказала пугающе одобрительно (Доффи, заявивший, что для тенрьюбито летающий замок подходит как нельзя лучше). Мои девочки были полны сомнений, хотя я видела, что им любопытно. Крекер, что всю неделю таскался с нами, кажется, немного завидовал — целый летающий, пусть и крохотный, островок куда круче корабля! Единственный, чья реакция осталась для меня загадкой, был Катакури, что на извещение о том, что в течение нескольких дней мы должны перетащить все наше барахло в Грейс Филд, просто промолчал и вскоре ушел к себе. Вечером того же дня пошла в разведку, целью которой было выяснить, что на уме у командира Четвертого. В кабинете Катакури не было, как и в личной каюте. Обшарив корабль, обнаружила Шарлотту на палубе, в одиночестве восседавшего на корме на каких-то ящиках, скрепленных веревками. Было довольно поздно и в свете фонарей, обычно хмурая физиономия выглядела значительно мрачнее обычного. — Ты явно не в духе, — с ходу поставила диагноз, чуть замешкавшись — лезть под горячую руку не хотелось, но я чувствовала, что поговорить лучше сейчас, нежели когда недовольство Катакури перерастет в нечто большее. — Ты же знаешь, что я никогда не собиралась становиться ни пиратом, ни моряком. Это был вопрос времени, как скоро я сойду с твоего корабля. Катакури отвернулся, но спорить не стал. Да и что он мог сказать? Я давно отстояла свои права самостоятельно принимать решения, не давая поблажек в этом вопросе даже в детстве. Встав перед ним, задумчиво качнулась с носка на пятки и обратно. — Да ладно тебе, в конце концов, никто не отменял ден-ден муши, ньюс ку, да и встречаться мы будем довольно часто. Я уже написала Том-сану, так что, думаю, с управлением Грейс Филд мы разберемся довольно быстро. К тому же, помнится, кто-то обещал подкинуть меня и Питоу до Ред Лайн, так что какое-то время мы еще составим пиратам Большой Мамочки компанию. Катакури сидел, отчего наши лица были почти на одном уровне, но поймать его взгляд удалось не сразу. — Не хмурься, — начала было я, но быстро сообразила, что это его обычное состояние, поэтому постаралась перевести все в шутку: — Ранние морщины… Договорить мне не дали, резко притянув ближе и затыкая очередную шутку поцелуем. Резко стало жарко, сердце гулко забилось — такого я не ожидала, а потому неожиданно для нас обоих стушевалась. Дернулась было назад, но маневр провалился — чужие руки прижали к себе еще крепче, а чужой язык нагло проник внутрь, заполняя собой и вытесняя из головы всякие мысли о сопротивлении. Первой как всегда выдохлась я, а потому требовательно потянула за волосы. Но едва получив возможность дышать, была вынуждена охнуть — чужие губы просто спустились ниже, к шее и ключицам, прикрытыми одеждой. Чувствуя тепло и влагу даже сквозь ткань, глухо заворчала, силясь не шуметь — о чем Катакури вообще думает? Мы на палубе корабля, где нас в любой момент могут заметить! — Ката… — выдохнула я, прежде чем рот опять заняли чем-то более интересным, нежели разговоры. Пальцы легли на затылок, зарываясь в волосы, массируя круговыми движениями, от которых мурашки бежали вдоль позвоночника, заставляя призывно выгибаться вперед и вырывая из горла глухой протяжный стон удовольствия. Ну, точно, как есть точка джи! Поцелуй с каждой секундой становился нетерпеливее, глубже, а левая рука, уже не таясь, поглаживала спину под одеждой, медленно спускаясь ниже к поясу шорт, а оттуда перебираясь на живот. Легкая судорога заставила дернуться — ладонь была большой, почти полностью обхватывая в талии, и безумно горячей, сухая мозолистая кожа поглаживала нежную кожу вокруг пупка, вызывая горячие предвкушающие волны чуть ниже. Ноги задрожали, колени подогнулись, но притиснутая к чужому телу, я осталась стоять. Взгляд затуманился, а голова переставала соображать, даже опасливые мысли, что наши обжимания заметят, куда-то пропали. Вот только вместе с этим пропал почти весь запас кислорода — объем легких у нас все же разный — потому требовательно укусила Катакури за губу. Подействовало, правда не совсем как я предполагала — поцелуй действительно прервался, так что я смогла сделать вдох, но тело тут же приподняли, усаживая на себя. Осознав свое положение — застонала, все же это было несколько смущающе. Да и сидеть так было непривычно и неудобно, приходилось широко разводить ноги, отчего поза становилась еще более двусмысленной и смущающей, чем было бы в случае, если бы наши габариты не разнились так сильно. — Имей совесть! — вяло возмутилась я, упираясь руками в каменный торс. Чего у Катакури не отнять, так это отменной фигуры и пусть сейчас оная скрыта под одеждой, но какой-то жалкий слой ткани не мог скрыть всю эту мощь, что я ощущала всем телом. А потому пришлось напомнить: — Время, место, обстоятельства. Ответом мне был недовольный взгляд, но спустя еще один долгий жадный поцелуй, Катакури взял себя в руки. Было видно, что далось ему это с трудом. Все же, молодой организм и гормоны, не способствует благоразумию. Тем более в такой ситуации. Тем не менее, несмотря на всю силу своего нежелания прекращать, Катакури последовал гласу разума. Хотя я прекрасно ощущала всю силу этого нежелания, ибо по-прежнему сидела на нем, широко разведя ноги и обхватывая его тазовые кости бедрами. Нда, неловко-то как. Запоздалое смущение и краска залили лицо, благо в темноте было не видно, но слезть мне не дали, прижав так сильно, что от неожиданности я буквально распласталась на Катакури. А ничего так, удобненько и тепло, жестковато, правда, но в целом неплохо. Правая рука все еще лежала на затылке, перебирая прядки, отчего я, незаметно для самой себя, тихонько заурчала.

***

Переезд, вопреки возникшей суете, прошел быстро и без особых проблем. Часть мебели Грейс Филда — в основном из пластика и стали — была вполне пригодна для использования, так что на нашу небольшую компанию практически ничего не пришлось докупать. Упаковки с бельем, посудой, полотенцами, тряпками и прочим барахлом прикупили тут же на небесном острове, как и запас еды. С водой проблем не возникало, в саду радовал глаз целый пруд — бассейн поросший зеленью — восполняемый дождями, но, на всякий случай, мы прикупили пару бочек воды. Последней партией были отправлены книги и бутылки с элем — чем еще праздновать переезд, как не хорошей выпивкой? Честь праздновать новоселье непосредственно на парящем острове имели немногие, за исключением сотрудников Химеры Имуги, компанию нам составили Катакури, Крекер, Рокки, да коки — Люта и Эрнест. А еще через три дня, после того как был налажен механизм управления — на это пришлось убить два дня и едва не загубить ден-ден муши Том-сана, по которой велась консультация в режиме реального времени — я вернулась на Четвертый, дабы отчалить в родные края. Откладывать возвращение дальше уже не было возможности. По началу, я собиралась оставить за главного Питоу, но кот в штыки воспринял идею разделиться. Более того, впервые за долгое время я увидела в золотых глазищах то самое безумие, что несколько лет назад заставило меня обратить на него внимание. Честно говоря, я даже струхнула и просто-напросто не решилась настаивать на своем решении. Одного взгляда хватило, чтобы дать задний ход — в тот момент передо мной был не мой обаяшка Питоу, а опасный и совершенно незнакомый мне субъект. В итоге, за главного пришлось оставить Хоминга. Так себе идея. Поэтому, уходя, отвела в сторону Доффи и Роси, велев приглядеть за отцом и вообще… мы не без оснований опасались, что доверенный Хомингу парящий остров, бороздивший бескрайние просторы неба хрен знает сколько лет, рухнет с небес на землю под его руководством, не продержавшись и недели. Дофламинго с серьезным видом пообещал (пообещал! а не свысока дал свое согласие), что проследит за новым домом, так что я могу не волноваться. — Но лучше тебе поспешить, — в конце буркнул он, старательно отводя взгляд. — Онэ-сама… — хлюпал носом Росинант, обнимая и заливая соплями вперемешку со слезами мои колени, — возвращайся скорее. Милашки. Путь до Ред Лайн занял около месяца. Дважды мы едва не пошли ко дну: в первый раз из-за стычки с другой пиратской командой, во второй раз исключительно по собственной глупости, решив устроить передышку на острове с действующим вулканом. В остальном же плавание проходило на диво спокойно. Если не считать Катакури и внезапно проснувшегося в нем нетерпения. Чем ближе мы приближались к Ред Лайн, тем чаще и решительнее становились его поцелуи. По мере приближения к Мариджоа настроение командира Четвертого становилось все мрачнее. Я не без оснований полагала, что все дело было в невысказанном волнении и хотя я не допускала мысли, что останусь «дома» дольше необходимого, Катакури снедало беспокойство. А чем больше он накручивал себе, тем молчаливее и порывистее становился. Это несколько обескураживало. И пусть первый шаг сделала я, бессовестно раздразнив Катакури, все же на мой взгляд заданный им темп был слишком стремительным. Не то чтобы я была категорически против, но некоторые вопросы заставляли откровенно нервничать. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, куда двигаются наши отношения. Вернее, на какую плоскость все грозит перейти в ближайшее время, если Катакури не сбавит обороты — а именно горизонтальную. И все бы ничего, если бы не разница в размерах. Как бы смешно не звучало, но этот случай был как раз когда «размер имеет значение». В детстве я вовсе полагала, что отношения между людьми с большой разницей в росте невозможны, по причинам физической не совместимости, но учебник по анатомии «Веселая анатомия для взрослых. Десять шагов к успеху со скальпелем в руках» утверждал обратное. Конкретного ответа на вопрос я там не нашла, но туманные намеки на «женское тело податливо» и «успешно адаптируется» при «должной подготовке» давали надежду и порождали неясные образы в голове, что пугали похлеще любых логичных доводов. В итоге, я с неиссякаемым оптимизмом и верой в собственную удачу, положилась на авось — по истине русский менталитет не вытравливается из сознания даже после перерождения. Вопрос, мучавший меня на протяжении последних нескольких недель, решился сам собой, накануне прибытия на архипелаг Сабаоди. Тем вечером мы с кошаком уединились, обсуждая историю-алиби, которую будем говорить всем любопытным на Мариджоа. Показания наши были согласованы вплоть до мельчайших деталей, дабы врать предельно слажено. Когда рассказы были согласованы, улики в виде сувениров собраны, шмотки на выход в свет выглажены и приготовлены (заявиться в Мариджоа в своей обычной одежке мы не могли, а потому к подбору туалета подошли тщательно), явился Крекер и оповестил, что пирушка в честь нашего отбытия в самом разгаре, и нам не мешало бы почтить своим присутствием их скромную компанию. Праздновали наше отплытие пираты, словно им за это приплатили. Невольно складывалось впечатление, что члены команды безумно счастливы, что мы наконец-то покинем судно, а вместе с нами пропадет опасность попасть под раздачу командира, когда тот не в духе после наших выходок. Как бы то ни было, выпить напоследок я была не против, а кошак так и вовсе всеми руками «за», а потому мы присоединились к общему веселью. Не хватало только Катакури, но чего-то такого я и ожидала, командир Четвертого в принципе не часто посещал пирушки собственной команды, а если и являл подчиненным свой лик, то ненадолго. Из вежливости просидев около часа и пообещав Крекеру, что когда-нибудь возьму его с собой на Ред Лайн, дабы показать земли тенрьюбито, слиняла, отправившись на поиски прогульщика Катакури. Оный нашелся в кабинете, что несколько меня удивило. Стоя напротив иллюминатора, пират вглядывался в ночной пейзаж, даже не повернувшись, дабы узнать, кто, так бесцеремонно вломился в помещение. — Там вечеринка в нашу честь, — облокотившись об косяк, сообщила я. — Печально, что Катакури-сан не почтил нас своим присутствием. Ответом мне была тишина. Что ж. Такое мы уже проходили. С Катакури всегда так, приходится раз за разом пробиваться через его напускное спокойствие. Аура крутости и опасности была полезна и отпугивала большинство недоброжелателей, но порой он забывался и закрывался даже от близких людей, просто не зная как себя вести в нестандартной ситуации. Я в пику ему, наоборот, начинала говорить, точнее, болтать без умолку, стараясь выведать, что у собеседника на уме. Так и сейчас, пройдя в каюту, уселась на краешек стола и закинула удочку: — Куда вы отправитесь дальше? Завтра в полдень мы причалим к Сабаоди и мы с Питоу дадим вам пару месяцев отдохнуть от нас, так что… на что планируете потратить свободное время, командир Катакури? Катакури все же оторвал свой взор от пейзажа, переведя оный на меня. Я только лукаво улыбнулась: — Надеюсь, Катакури-сан помнит, что теперь он не насест для всяких куриц? Ответом мне был приглушенный хмык из-под маски. Усевшись на софу и закинув ногу на ногу, меня прожгли чуть хмурым взглядом. Поманили рукой. Брови мои иронично изогнулись — добровольно пойти в руки злому волку, чтобы быть съеденной? Но Катакури был предельно серьезен и терпеливо ждал, когда я слезу со своего места и шагну к нему. Я же мысленно прокручивала строчки из учебника по анатомии, все еще колеблясь. Не внушали доверия ни всплывающие в голове цитаты, обещающие, что все будет в порядке, ни собственная убежденность, что сам Катакури не пошел бы на что-то опасное. И все же поколебавшись, спустила ноги на пол, каблуки глухо стукнули по доскам, заставив вздрогнуть. Единственное, что нарушало тишину в кабинете, были мои собственные шаги, набатом отдающиеся в голове, перекликаясь с взволнованным биением сердца. Шагнув вплотную, протянула руки к замкам маски. Что ж, думаю, это было неизбежно. Думала ли я, в тот самый момент, одиннадцать лет назад, что встреченный в подворотне мальчишка, станет мне так важен? Нет, тогда я думала, что мне представился исключительный шанс подружиться с будущим конфетным генералом. Прошло время, прежде чем я заметила, что во встреченном мальчишке нечто большее, нежели фигуру будущего сильного пирата. Долгие годы он был просто другом. Самым близким. Самым важным. Даже время и расстояние не стали преградой. Но я до последнего не придавала своим чувствам значения. Эта жизнь была в разы увлекательнее предыдущей, и тратить время на «отношения» казалось мне глупостью. Кто ж знал, что встретив одиннадцать лет назад Катакури, я подписала себе приговор. Мое сердце было отдано другому человеку задолго до того, как я поняла это. Так что, это действительно было неизбежно. А потому… нет причин сомневаться или бояться.

***

— Мэари-гуу. Голос «дворецкого» вывел из состояния задумчивости, в котором я пребывала после визита в главный дом. Отец воспринял мое возвращение неоднозначно, моя задержка вызвала явное неудовольствие, а посему, пришлось на ходу менять планы. Вместо пары недель, «отпуск» затянулся на пару месяцев. По возвращению я обнаружила, что мои шмотки перенесли в новый дом. Огромный особняк в центре Мариджоа, недалеко от замка, принадлежал мне и являлся подарком отца на совершеннолетие, который я получила почти спустя год после сей знаменательной даты. Будучи совершеннолетней, взрослой и самостоятельной, я имела право жить отдельно, что меня несказанно радовало. Эта новость была едва ли не единственной хорошей новостью за последние три месяца моего пребывания «дома». — Что случилось? — протянула я, окидывая «дворецкого» — раба в деловом костюме — рассеянным взглядом. — Надеюсь, причина, по которой ты нас потревожил весомая. — Мэари-гуу, вам доставили приглашение на закрытый аукцион. Взяв протянутый пригласительный, пробежалась по заголовку, гласившему «Чудеса морских глубин». Неужто русалок подвезли? Перевернув листок, прочла приписку от руки. Скривилась. Приглашение было именным и не посетить данное мероприятие без весомой причины и без вреда для репутации, я не могла. — Передай, что мы придем, — кивнула я, глядя поверх седеющей головы раба. Питоу, что отирался возле моего стола с чертежами, усиленно делал вид, что мается дурью. Как только раб вышел, кошак запрыгнул на стол, умостив свою задницу на документах и достал из кармана крохотных ден-ден муши в два раза меньше привычных карманных. — Запомнил? Черную отправь Катакури, розовую Дофламинго, желтую Росинанту, зеленую Том-сану… — Белая — мне, голубая — вам, Питоу запомнил! — закивал кот, после чего капризно добавил: — В гостях не веселитесь одна, а то Питоу будет завидно. Я только кивнула, прекрасно понимая, что кошак завуалировано намекнул, чтобы я не искала неприятностей на свою пятую точку в его отсутствие. — Разрешение на допуск, — протянула коту бумажку, — не потеряй, а то вполне могут пристрелить на месте. — Пускай попробуют, мя~ Да уж, дозорным, что рискнут встать на пути полуминка, я не завидую. Тем не менее, лишнее внимание нам было не к чему. Мы и так три месяца были отрезаны от внешнего мира. Несмотря на то, что к возвращению на Мариджоа я готовилась заранее, о самом простом совершенно не подумала — все ден-ден муши здесь прослушивались. Да и пользоваться услугами ньюс ку было не безопасно. А потому я немного модернизировала карманные ден-ден муши, выпустив партию миниатюрных улиток, которые было невозможно перехватить извне. Питоу собрал мешок с вещами: новенькие ден-ден муши, письма, кое-какие мелкие запчасти и направился к выходу из кабинета. Коту предстояло спуститься с Ред Лайн и без риска слежки отправить почту сразу в несколько мест. Я же, выписав полуминку разрешение, оставалась в Мариджоа, усыплять бдительность местной публики. Приглашение на местную вечеринку было как нельзя кстати, а потому, стоило кошаку удалиться по делам, принялась собираться. — Мэари-гуу. — Раздался робкий голосок от дверей, где застыли трое рабынь, готовых помочь с прической и одеждой. — Приступайте, — кивнула я. Без посторонней помощи я все равно не смогу зачесать волосы как положено. Помимо трех девушек, в моем распоряжении находилось двое мужчин. Один из них, пожилой профессор Сатоц* с дальнего островка Вест Блю, исполнял роль дворецкого. Второй, бывший пират, огромный как гора, но с мозгами трехлетнего ребенка — Бухара*, играл роль ездового раба (и, кажется, действительно воспринимал это как игру). Все пятеро служили верой и правдой. Все пятеро были моими сообщниками в игре «проведи тенрьюбито». Иными словами, все пятеро подписали со мной договор о неразглашении — все, что происходило на службе у меня, они обязались хранить под страхом смерти. Даже если я решу собственноручно отпилить им ногу или же подделать документы и отпустить в нижний мир. За три месяца вынужденного сотрудничества, мы пришли к равновесию и исправно выполняли свои роли: на людях хозяйка и рабы, в пределах особняка — подельники. Ни о каком панибратстве речи не шло, даже в доме они играли роль слуг, но при этом я заметила, что на меня не смотрят волком. А иногда вовсе ловила удивленные, непонимающие, настороженные, но немного благодарные взгляды. Меня это устраивало более чем полностью. Наша игра продолжалась три месяца и подходила к концу. — Через месяц мы планируем отправиться в нижний мир, — ровно проговорила я, словно обращаясь к собственному отражению, а не к снующим поблизости девушкам. Те на мгновение замерли, после чего переглянулись и, робко улыбнувшись, едва заметно кивнули. На закрытую вечеринку в одном из центральных особняков я прибыла чуть с опозданием — могу себе позволить. Все же моя персона довольно знаменита, а посему желанна на любой тусовке. Иногда это доставляло хлопот — ходить по гостям и делать морду кирпичом было утомительно, с другой стороны — это помогало поддерживать репутацию правильного тенрьюбито, что было немаловажно, учитывая сколько времени я проводила за пределами Мариджоа. На входе гостей встречали слуги — элитные рабы обоих полов. Судя по их одежде и шальному мутному наркотическому взгляду, закрытый аукцион, после торгов плавно перетечет в глобальную оргию. Поприветствовав встреченных по пути знакомых, заняла место в дальнем углу, на одном из диванчиков. Бухара, как и все ездовые рабы, остался снаружи. Сатоц же, заменяя Питоу, замер за плечом, стараясь не отсвечивать. Аукцион, несмотря на завлекающее название, был самым обычным. За соседним столом, возмущенно зашептались, сетуя, что ожидаемых русалок хозяин не показал. Я же в свою очередь, мерно попивала легкое вино, не особо следя за происходящим на сцене и за соседними столиками. Тем более передо мной сидел необъятных размеров жирдяй, облепленный почти полностью голыми рабынями, что кормили его с рук, давая время от времени облизать свои пальцы или же наоборот, томно прижимаясь к жирному пузу и тяжело дыша в ухо своему хозяину. Подобная картина вызвала у меня рвотные позывы, но, не имея возможности даже скорчить брезгливую физиономию, я с удвоенной энергией налегала на винишко, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего передо мной. — А теперь главное сокровище этого вечера! — возвестил ведущий. — Сильный, величественный, прекрасный!.. Ого, как много похвал рабу! Обычно описывают более приземленные качества, как сила и послушание. — Хозяин Гранд Лайн! Морской Король! Я отвлеклась от бокала и очень вовремя — занавес дернулся, открывая вид на огромный аквариум, в котором ютился, иначе не скажешь, морской король. Довольно крупный, змеевидный с зеленоватой чешуей, гребнем возле головы и горящими сиреневыми глазами. Открыв пасть, морской король щерился, но из-за крохотного для него пространства не мог толком пошевелиться. Я неосознанно нахмурилась. Вид плененных людей уже не вызвал у меня того возмущения как прежде, но втиснутый в аквариум морской король, подобно шпротам в банку, порождал глубоко в груди чувство жжения. Это выглядело так дико и по-варварски, что невольно слезы на глаза наворачивались. Зал тем временем огласили радостные возгласы. Публика, видя диковинку, окончательно потеряла человеческий облик, все больше походя на сборище монстров. Несчастный морской король, обессиленный и закованный в цепи, вяло шевелился в тесном аквариуме, задыхаясь и ужасаясь тому, что видел перед собой. Его, разумное существо, чей дом находится в глубинах океана, подняли на высоту десяти тысяч метров, запихнули в банку с мутной водой и выставили на потеху зажравшимся чудовищам. — Омерзительно, — вырвалось у меня на великом и могучем, но тут шевельнулся Сатоц, вероятно не расслышавший моих слов и наклонившийся ближе, ожидая, что я повторю приказ. Его присутствие напомнило мне, что нужно держать маску, а потому я махнула рукой, подманивая «дворецкого» и кивнула в сторону сцены: — Мне нужен этот морской король, выкупи его. — Как пожелаете, Мэари-гуу, — глубоко поклонился мужчина. Дальнейшие торги я наблюдала со стороны. А еще через четверть часа, потратив полтора миллиарда белли, я стала обладателем огромного аквариума с вполне разумным обитателем. Уже вечером стоя в гостевом зале особняка, перед аквариумом, молча глядела на морского короля, что все еще ютился в скрюченном состоянии и притворялся спящим. Измученное несчастное существо. Чешуя поблекла, местами вовсе облезла, являя взору нежную кожу. Плавники на хвосте и хребте выглядели потрепанными, как и «воротник» с шипами. На контакт монстр не шел, хотя когда я только заговорила с ним на русском, встрепенулся, но буквально через пару слов потерял интерес. Утром, когда вернулся Питоу, я приняла решение досрочно покинуть родную вотчину. Если рабы-люди вполне могли вытерпеть еще месяц, то втиснутый в банку морской король выглядел так, словно вот-вот испустит дух. Кошак же, впервые увидев аквариум оторопел. Подобную реакцию у него я видела впервые и впервые с момента посещения аукциона слабо улыбнулась. — Мы возвращаемся, — с ходу огорошила я полуминка. — Готовь документы, завтра ноги нашей здесь не будет! — Но как быть с морским королем? — живо отозвался Питоу, с интересом разглядывая змея. Благо удержался от постукивания по стеклу. — Скажем, что наша игра на выживание включает в себя испытание морским королем, — усмехнулась я. — Так что пусть приготовят переноску для этой банки. — Ня~ — кот склонил голову, — как пожелает моя глупая хозяйка.