бутылочка

• • •

      Всё было вверх дном, когда Юнги вяло открыл глаза: зрение обжигало, чесалось и хотелось забыться ещё на чуть-чуть. Через черепную коробку сквозил еле слышимый герцовый звук от неоновых дорожек из углов комнаты. Капельки пота стекали от висков к носу и падали вниз. Было впечатление, что тебя прибили к распятию за конечности, и ты вот-вот отдашь небесам душу. Нервно-паралитическое чувство разливалось по сосудам, а горло напоминало потрёпанную наждачку.       Сейчас Мина, мягко говоря, колбасило. Он бы с лёгкостью поверил, что это был всего лишь бэдтрип от огромного количества вдолбанного кокса или ещё чего-нибудь, и вот сейчас к его покоцанному телу тянутся тонкие ниточки реальности, собираются провести через отхода как через некое чистилище, но в итоге вернуть назад, куда нужно.       После этого акта самоуничтожения парень словно заново родился, сбросил старую кожу со всей ненавистной грязью и потом. Его мокрое тело окутывал приятный холодок, отдалённо напоминающий бриз на берегах Окинавы.       С громким вздохом, в котором чувствовался чуть ли не металлический скрежет и шипение сотни кошек перед смертью, Юнги разлепил через силу веки и обвёл помещение дёрганным взглядом. Мозг нещадно пытался сфокусироваться хоть на каком-то предмете, голоса в голове что-то истошно кричали или переходили на неприятный шёпот. Рябило: сотни или тысячи стеклянных мух мелькали перед лицом, не давая хоть что-то разглядеть. Тело, уже минут пять прижатое к потолку, с грохотом приземлилось на пол, от чего блондин издал разочарованный вопль, все остатки от ран рефлекторно напомнили о себе.       Черти плясали в поле зрения, жуль верны писали мемуары, Джульетта жрала сердце своего долгожданного Ромео, змеи роились по углам и истошно стрекотали. Кончики пальцев что-то нежно щекотало, от земли шла пульсация и через нервные окончания поднималась прямо к устрашающе белой голове.       Шуга с особыми усилиями поджал под себя ноги в попытках сесть после этого. Кожу внезапно стал пробивать озноб, к горлу подкатила тошнота.       "Мда, было б чем блевать – давно бы это сделал", – он устало покосился на лужу всех тех выделений, которую успел оставить после произошедшего; неприятного запаха пятна красовались на его чёрном пальто и клетчатой красной рубашке.       Собрав всю свою волю в кулак, три раза вдохнув и выдохнув, Юнги сел на колени, моментально вцепившись в них ногтями: сидеть получалось еле-еле. Он ощущал себя в теле новорождённого младенца, который только только начал своё обучение простым вещам, голова тяжело держится на плечах, и тянет в затылке. Моторика оставляла желать лучшего, но...       – Я жив, – почти невнятно, сам себе не веря, прохрипел Юнги. На его искусанных блестящих от слюны губах замигала невинная улыбка, блаженно разливаясь внутри грудной клетки.       Рой мыслей, подобно строптивым карпам в пруду, постепенно начал приручаться, рыбы-мысли принялись ластиться к рукам и направляться туда, куда нужно. Стоя по колено в воде и вот так вот спокойно направляя этих существ, он не сразу понял, что и правда стоит в подсвеченной влаге фонтана. Мужчина был на одной из главных площадей, стоял как дурак, весь такой бизнесмен в вонючей рубашке и с алыми кои у его ботинок.       – Почему я раньше... Не замечал это место? – Мин окинул взглядом тёмный небосвод, мир показался не таким уж и ужасным, раз в этом хаосе техники и выхлопных газов осталось вот такое вот скромное местечко с живыми обитателями.       Идущие мимо прохожие были самыми разношёрстными: вон там точно были две проститутки с целой фабрикой презервативов, вживлённой в грудь, а там сновали туда-сюда мутные бесы якудза, проходили наёмники в чёрных очках, у некоторых конечности заменяли блестящие протезы. Во всей этой суете будто и человека ни одного не было, одни киборги или падшие, киллеры или торговцы, чем бы то ни было. Юнги ощущал себя последним выжившим представителем своего вида, что сейчас небрежно морозит ноги в мраморной достопримечательности.       Он присмотрелся в своё отражение и лишь ойкнул, ведь на него смотрел потрёпанного вида блондин чуть ли не альбинос чистокровный. В воздухе всполыхали лёгкие искорки, а руки непривычно подрагивали. Навряд ли кого-то бы удивил мужчина в фонтане ночью, посреди площади, если бы это местечко не было достоянием организации о защите умирающих видов.       – Немедленно поднимите руки и выходите из воды! – резко прозвучало со спины, но Юнги даже не шелохнулся. Он с самого начала слышал витающую в воздухе мысль, задержать его и взять под арест. Наверное, это всё отходняк, наверное, это мои же мысли.       – Поднимайтесь, живо! – по кромке воды мелькнула кровавая точка лазера, что была в полной готовности проделать подобную щёлочку у него между глаз.       Который раз за вечер устало выдохнув, мужчина повернулся и окинул взглядом офицера перед ним. Приятного вида молодой человек, широкоплечий, с горящим в глазах пламенем справедливости. Неужели таких ещё земля носит, в такое-то время?       – Выходи. Из. Воды, – снова отчеканил парень, и лазерная пушка в руках, засветившись, звякнула на эмоции своего хозяина.       – Выхожу, с первого раза услышал, – пробухтел Шуга и немного проблематично, но поставил ногу на широкий бортик фонтана, хотел было уже запрыгнуть на него, как вторая нога отчётливо отказалась реагировать.       – Прости, братиш, не могу.       – Вы что, обдолбаный? К-как вы сюда вообще попали, эта достопримечательность окружена люминисцентным барьером...       – Без понятия, подскользнулся, упал, очнулся – в фонтане.       – Это совсем не смешно, – брюнет напрягся пуще прежнего, сверля взглядом нарушителя.       – Но я правда не знаю, – опустил устало руки Мин и сел прямо в воду, на дно: лазурная от подсветки жидкость напомнила ему о Блюзе и это событие показалось ему таким далёким, словно прошли уже десятки лет.       – Что вы делаете?! Немедленно встаньте или я застрелю вас! Вы же всех карпов там раздавите!       – Не застрелишь, – серьёзные, прямо-таки точеные глаза из-под влажной белоснежной чёлки встретились с чужими, и офицер мог поклясться, что этот мужчина прямо стрелял своим взглядом искры аки Зевс во плоти, такой же устрашающий и такой же помпезный.       – Чего это я не застрелю?! – для большего устрашения он подошёл впритык и ткнул оружием блондину в затылок, – Это моя работа, не обольщайтесь.       – Много ли ты убил любителей прекрасных рыб, как я? – Мин ухмылялся и спокойно поглаживал карпов по пухленьким бочкам, что ластились к нему как бродячие кошки. Сторож порядка с неприкрытым удивлением охнул, наблюдая эту необычную картину и сам не заметил, что присел на край бортика, а пушка опустилась на холодный мрамор.       – Никогда не видел их такими послушными, – невольно вырвалось у брюнета, а мужчина в воде хихикнул:       – Я и сам доселе не знал, что так хорош в этом, – от него сквозило умиротворением, он словно был хрустальным. Притронешься – и рука пройдёт сквозь призрачную оболочку. Этого человека словно и нет здесь, на столько всё кажется правильным, как никогда.       – Ни черта не правильно, Сокджин, ни черта не правильно, – он незатейливо выглаживал чёрные символы на запястье большим пальцем и предсмертно, но так свободно дышал.       Даже рыбы не встрепенулись, когда фигура с белой копной волос растворилась, оставляя после себя лишь искорки синих молний и приятное, сладкое послевкусие.

• • •

      Тэхён отмерял метры за метрами в рабочем кабинете своего начальника, друга, брата и работодателя. Его нервно взлохмаченные и кое-как уложенные кремовые волосы с русыми прожилками намагниченно подрагивали. Идеальной формы брови свелись в одну линию, а воистину манящие розовинкой губы вытянулись в тонкий отрезок. Что-то на столько не так, на столько раздражающе бьёт парню по нервам, что хочется разрыдаться. Юнги нет уже двенадцать часов, целых двенадцать часов без присмотра за этим монстром и можно было прощаться с половиной континента. Как бы не хотелось, секретарь попросту не верил ни в какую его попытку совершить суецид: пальцы то одёргивали, то мяли края бумаги в руках. В почерке своего друга он научился за столько лет читать любую эмоцию, но от этого письма веяло совсем непонятным чувством и это настораживало. "Тэхён,

      Я закончил все свои дела, можешь взять выходной, а потом приступишь к обязанностям главы компании. Мне жаль, но, кажется, я слишком устал от этого всего, и ничья рука не выведет меня из этой тьмы. Не злоупотребляй ардельфином и прекрати уже мучать свои волосы.

Твой Сахарный барон,

Юнги"

      Соната красноречивых дум испоясала и исцарапала бедное сознание Кима, но в суецид он отказывался верить до последнего: его босс не такой слабак и если идёт на какую-то авантюру, то у неё точно есть процент успеха, каким бы мизерным он не был.       – Айщ, чёртов хён, как ты достал меня уже! – он свалился в кресло директора, самое значимое и дорогое кресло, но не почувствовал абсолютно ничего. Нервно теребя между пальцев подолы тёмно-зелёного кардигана, светловолосый вглядывался в цифровую панель дорогущих часов. Воротник с витееватой красно-чёрной брендовой змеёй обвивал его шею и сдавливал металлическими тисками. – Если ты посмел оставить меня, то я лично станцую на твоей могиле, дружище, – выкинул в пространство бархатным низким голосом парень, скрестив руки на груди.       Как бы долго не пришлось дожидаться, он дождётся. Как верная собака, он будет его искать, если понадобится, продаст половину компании, чтобы напасть на след. Если Юнги никакие деньги больше не волнуют, то волновали ли когда-то Тэхёна? Всё, чего он хотел – дышать свободно, так, как дышут короли. Он не пытался исполнить свою мечту, будучи рядом с другом и верно выполняя свою работу. Но Шуга не был бы собой, если бы не понимал, что так отчаянно ищет его подопечный.       – Это человеческое бремя – дышать вполсилы. Лишь в самый важный момент мы можем вдохнуть полной грудью, однако зачастую это происходит два раза: во время рождения и перед смертью. Тэхён, есть ли третья возможность?       Будучи тогда простым, но смышлёным парнем, Ким попытался ответить, ведь на языке крутились слова, которые никак не получалось обуздать. Юнги тогда отстукивал на клавиатуре деки неосязаемые коды, а его глаза блуждали где-то в матрице. Тогда Киму показалось, что ему посчастливилось услышать подобие сонному бреду, хоть и этот бред на столько походил на его собственные мысли. Юноша на духу ответил:       – Наверное, если ты нашёл то, что искал всю жизнь.        И сквозь ведения матрицы Юнги кивнул на это, соглашаясь, тем самым устанавливая между ними сильнейшую связь. Если души бьются так же, как и сердца, то теперь у их душ появился общий ритм, на двоих.

• • •