Таверна: истории у камина

В таверне не а́хти как много людей В этот один из рабочих дней. Пасмурно было, и птичек уж нет, Чтоб распевать свой прекрасный сонет. Серые тучки закрыли солнце: Свет и тепло не проникли в оконце. Тихим спокойствием зал обуян, Будто бы действовал сладкий дурман. Девушка тихо в таверну вошла, Видом своим привнесла тепла: Статной, высокой была, молодой, И неземною своей красотой Сразу к себе привлекла вниманье — В зале таверны повисло молчанье. Лет двадцать пять или двадцать шесть Можно по внешности только счесть. Лишь украшала её худоба, И не казалась она слаба. Взгляд карих глаз немного бросал Вызов, но также и отдавал Сильным отчаяньем, болью страданий — Видно, немало прошла испытаний. С дальней дороги казалась уставшей, Сна и еды уж давно не видавшей. Можно понять по изгибу осанки, Что собирала силёнок останки. Села бедняжка за стойку с трудом, Голову вниз опустив ничком. Дэнни с задором, её заметив, Сразу спросил, красоту заприметив: — Здравствуй, красавица, что желаешь? В выпивке здесь ты не прогадаешь! Девушка лишь упрямо молчала: Не подала никакого сигнала. Дэнни на это насторожился: К девушке ближе он наклонился, Едва коснувшись её волос, Роскошных, кудрявых, с запахом роз. Голову всё же она подняла: Волю в кулак этим всю собрала. С очень уставшим бледным лицом, Слова не молвит — в горле был ком, В глазах разбитая надежда. На ней — пиратская одежда. Дэнни спросил её осторожно: — Милая, мне за тебя тревожно. Ответь, всё хорошо с тобою? — Разве не видно? Чего не скрою… Голос её отдавал хрипотцой: — Рома налей — и уйду я долой! Дэнни, хотя был ворчун ещё тот, Пообещал, что хандру отобьёт. Он указал официантке жестом, Чтобы готовила тёплое место: — Здесь не бросают попавших в беду — Это имейте всегда вы ввиду. Элла для леди плед и суп Мигом снесла — а бармен неглуп! Алистор, взяв перерыв делам, К ней подошёл, спросив: — Мадам, Что же, скажите, произошло? В этом трактирщику не свезло. Девушка, глянув лишь исподлобья, Пры́снула злобно, будто дробью: — Оставь меня в покое, старик! Грубо ответила напрямик, Дёрнув плечами, и помощь отвергла. — Ладно, куда уж, так лицемерна… Дэнни, возможно она пьяна! — Пекарем девушка оценена. Дэнни отверг заявление сразу Это и бросил такую фразу: — Гостья на пьяницу не похожа, И за грубость винить негоже: Возможно, бежала она от беды, А не какой-то там ерунды. Бармен сделал ромашковый чай, Дольку лимона вложив невзначай, Чтоб успокаивал этот отвар Влил кипяток — от него бросит в жар. Алистор нежно поднял за плечи Девушку, не толкая и речи, Он усадил её на диван — Очень заботлив был старикан. Каждый, в таверну бы кто не пришёл, Тут и заботу с поддержкой нашёл.

* * *

Ветер сильнее стучал в окно. Листья опали: багровым ковром На́ земь ложились. Дождь хлестал Сильно по стёклам. Люд всё ждал… Как только пиратка пришла в себя, То извинилась, уж не шипя Ни на кого, за резкость и грубость, За недоверие и угрюмость. Отблагодарив за чай и похлёбку Хозяев, представилась уж не так робко: — Звать меня Клара-Головорез, Уж извините за мой эксцесс. Просто, как людям доверишься раз, То предадут — не моргнёт и глаз… — Да, много в мире жестоких людей, Но ещё больше тех, кто добрей, — Пекарь её успокоить был рад. Дэнни спросил: — Почему как пират, Милая, мрачно так ты одета? — Кажется, ты и не знал этикета… Ладно, пираткой я с самого детства Помню себя: от отца в наследство Позже достался его мне фрегат. Так установлен был в море диктат: Мы контрабандой морской промышляли, И на торговлю очень влияли. Сахар, заморские ткани и ром Наша команда возила тайком. — Хей! Ведь к нам всегда заходил Старый пират, правда, я позабыл, Как его звали… — Гейдж-Весельчак, — Элла ответила, — — Как-никак, Вечно пил ром и байки врал, Кракена будто бы сам обуздал… Клара, как только услышала это, Сбрендила, будто бы палкой огрета: Стукнула так кулаком по столу, Что оказался стакан на полу. Будто с цепи сорвалась, как пёс, — Ноги свои бы никто не унёс. Всех напугала яростным криком В этом своём порыве диком. Элла подпрыгнула аж на месте, Сразу понятно — лучше не лезьте. Глаза покраснели, звериный оскал Всех, кто был рядом с ней, испугал. Девушка сжала свои кулаки: Кости хрустели, как ружей курки. — Ах, этот грязный сучий потрах! Жив значит гад, не сгинул в волнах?! — Не горячись ты так, погоди! И свою ненависть ты осади! Весельчака, скажи, почему Так ненавидешь, я всё не пойму? — Дэнни спросил, напуганный криком. — Кажется, вы о мерзавце двуликом Этом не знали вообще ничего! Вам я его разложу всего! Он у меня корабль отнял. Всё, мной добытое, он примял К лапам своим: и мой экипаж Переманил через явный шантаж. Нажито всё непосильным трудом Было что мной — украл тайком! «Фурия» принадлежала мне — Старый ваш гад теперь на коне! В бурю застал меня врасплох — Был, к сожаленью, из ловких пройдох. И на огрызке драном своём Под саботаж меня взял живьём: Скинул к акулам прямо в море И умотал на моём линкоре. Не ожидали такой развязки Точно никто и, помня сказки, Что Весельчак всегда городил, — Всем он за это стал не мил. Все были в шоке: Гейдж — убийца, Подлый грабитель и кровопийца. Даже подумать никто не мог, Что этот скряга нашёл предлог И подкупил команду Клары, Подло забрав её товары. Девушка же осталась жива Лишь потому, что на острова Дальние тело волной прибило — Видно, судьбою её простило. — Эта одежда и ржавый кинжал — Всё, что Всевышний Творец подал. Сразу отправилась в дальний путь, Чтобы своё по праву вернуть. Я за содеянно так отомщу И ничего ему не прощу! Люди сочувствуя слушали гостью, К Гейджу проникшись лютой злостью. Ведь не каждый день у тебя Всё отнимают, жизнь губя.

* * *

Клара свой терпкий ром допила И прямиком к двери побрела, Не попрощавшись вовсе ни с кем — В жизни хватало своих проблем. Даже и с Дэнни не попрощалась, Ни на кого ведь не полагалась. Бармен же был очарован ею И в голове что придумал затею Сразу решил он там провернуть — Или же гостья могла ускользнуть. Девушке, видно, решил помочь — Бар на сегодня стал нерабоч. Он побежал за нею следом: Их разговор нам был уж неведом. Никто не услышал, что они там Так обсуждали, к каким делам И договорам они пришли — Волей событий друг друга нашли. — Не представляешь, как я рад: Он заслужил достойным наград. Девушкой так очарован впервые. Лучше уж так, пока молодые… Ещё и пираткой… — С улыбкой сказал Алистор Элле, и доказал, Что их бармен счастья достоин. Мир был так не ими устроен: Каждый найдёт свою судьбу И испытает с жизнью борьбу.