Поведение

      Нил никогда не обдумывал своих планов. Он еще меньше думал сделать людям зло для того, что бы приобрести выгоду. У него постоянно, смотря по обстоятельствам, по сближениям с людьми составлялись различные планы и соображения, в которых он сам себе не отдавал хорошенько отчета, но которые составляли большой интерес в его жизни.       Не один и не два таких плана и соображения бывали у него в ходу, а десятки, из которых одни только начинали представляться ему, другие достигались, третьи уничтожались. Он не говорил себе: «Этот человек теперь в силе, я должен приобрести его доверие и дружбу, и через него добиться выгоды для себя»; или он не говорил себе: «Вот Крис талантлив, я должен заманить его в свою группу и с его помощью сделаться знаменитым»; но человек в силе встречался ему, и в ту же минуту инстинкт подсказывал ему, что этот человек может быть полезен, и Нил сближался с ним при первой возможности, без приготовления, по инстинкту льстил, делался фамильярен, говорил о том, о чем нужно было.       Крис приезжал к нему и не склонен был оставаться у него ночевать и даже как будто немного пятился от него. Тогда Нил познакомил его со своим другом и его женой, которые содержали зоомагазин в Илинге, и они пускали Криса к себе пожить на время его приездов в Лондон. Как будто рассеянно и вместе с тем с несомненной уверенностью, что так должно быть, Нил делал все, что было нужно, чтобы привязать Криса к себе.       Если бы Нил обдумывал наперед свои планы, он не мог бы иметь такой естественности в обращении, и такой простоты и фамильярности в общении со всеми выше и ниже себя стоящими людьми. Что-то влекло его постоянно к людям талантливым, сильным и богатым, и он одарен был редким искусством ловить именно ту минуту, когда надо и можно было пользоваться людьми.       При всей своей расчетливости и самоуверенности Нил явно робел перед Крисом и часто боялся сбиться на фальшивый тон. Он ждал его приездов как глотка свежего воздуха, еще не осознавая глубины своей привязанности к «малышу Лоу». Нил не хотел признаваться себе, что влюблен всерьез, сопротивляясь изо всех сил этому чувству, такому постыдному и притягательному.       Если бы Нил знал, насколько глубоко он влюблен, он бы бросил бороться со своими эмоциями, и отдался бы на их волю полностью. Нил внутренним почти звериным инстинктом угадывал значение Криса в своей жизни и всеми доступными путями старался быть ближе к Кристоферу, угадывать его желания даже по вскользь брошенным словам. Нилу хотелось нравиться, и он рядом с Лоу приходил в буйно-веселое состояние. Ему было невероятно интересно учиться у этого мальчишки.       Нил презирал нотную грамоту из одного того, что он не знал ее. Но Крис имел другие совершенно противоположные взгляды на музыку, и Нилу приходилось с ними мириться. — Нил, возьми ниже на тон. — Вот, — Нил сердито тыкал в клавишу и пропевал ноту. — Нил, ну какая же это секунда. — Малая! Чего ты меня путаешь? — Между фа и ми — тон это ми бемоль! Какого черта ты тычешь в ми?! — Хватит умничать. — Нил немножко раздражался, когда Крис брался за него слишком рьяно.       Но в то же время спорить было трудно, так как Нил хоть и умел играть на рояле, но нотной грамоты не знал. То есть он был осведомлен о названиях нот, но с приемами построения музыкальных фраз на бумаге знаком не был вовсе. Крису очень хотелось исправить это упущение.       По своей природной педантичности и целеустремленности, он преследовал свои цели с уверенностью скорого поезда раз и навсегда ставшего на свои рельсы. Крису вошло в голову обучить Нила сольфеджио, и он не давал Теннанту во время своих редких приездов не отдыха ни срока. Когда терпение Нила заканчивалось, и он бросал какую-нибудь фразу о бесполезности сольфеджио, Крис незамедлительно читал ему проповедь, и даже угрожал «бросить все это», если Нил откажется ликвидировать свою музыкальную безграмотность.       Сегодня спор начался из-за новой песни, которую написал Нил. Обыкновенно, Нил наигрывал на гитаре мелодию и напевал, а тот резво набрасывал партитуру. Потом дополнял мелодию аранжировкой на свой вкус. Что бы записать мелодию на ноты Крису требовались считанные минуты. Нил же, сопя и ругаясь, со скрипом научился тратить на это сутки. Впрочем, даже и в этом случае, он мог сбиться в тональности и написать совершеннейшую околесицу, что и сделал в этот раз. — Ну, зачем мне это надо! Какого черта, я трачу время на эту чепуху. — Воздевал руки кверху Нил. — Как зачем? Как же я аранжировать буду? Между прочим, у меня и синтезатора то нету. И, вообще, ты меня вывел. Вот гляди, что ты накорябал! — Крис схватил нотную тетрадь, вытолкнул Нила из-за клавиатуры, и проиграл мелодию, не отрывая взгляд от нот. — Вот это ты написал! Нил растерянно моргал глазами, а потом набросился на Криса. — Ты полагаешь, Крис, что мне это так легко дается? Я в отличие от некоторых, с пяти лет не был прикован к роялю! Все равно у меня слух отличный, ты не можешь этого отрицать! Или поспорим?! — Нил протыкал воздух возле Крисова носа указательным пальцем левой руки. — Да ты даже на гитаре путем играть не умеешь! Даже «восьмерочку» не осилил, я уж не говорю об «обратной лесенке». Одна теория! Крис сердито слушал причитания Нила, засунув в рот пальцы правой руки. — Ну, и что? Да гитара вообще фигня, бесполезный инструмент. — Крис с любопытством провоцировал Нила. — Бесполезный?! Бесполезный?! Да я!.. Да… Ну, ты, Крис, сказал!!!       Крис и вправду сказал про гитару, совсем не подумав. Просто он знал на гитаре всего три аккорда и поэтому не особенно горел к ней. Ну, уж очень хотелось поддеть Нила и посмотреть на его возмущение. В такие моменты щеки его разгорались, синие глаза сверкали и пускали в пространство почти осязаемые пучки искр. Крис поднял руки вверх и проговорил: — Я не про испанскую. Я про семиструнку, — вывернулся он. — А на шестиструнке главное аккорд правильно взять, а там, лупи себе медиатором по всем струнам и не парься.       Нил досадливо отвернулся и тихонько вздохнул. Нет, Крис не принимает его всерьез. Мало того, смеется, издевается и дело у них не идет вовсе. Учиться заставляет, как будто талант зависит обученности. Да он собственными глазами видел виртуозов, творивших с инструментами невероятный вещи, и они совершенно не знали ни какой нотной грамоты. Талантливый человек может позволить себе не корпеть над своим творением. — Без труда и внимания к деталям любое произведение теряет смысл и большую часть прелести. И конечно, не принесет славы. — Крис подошел к нему совсем близко и говорил, вытягивая тонкую шею к уху Нила.       Нил ощутил приятный запах Криса и перестал слышать слова, которые он говорил. Он сжался и внутренне весь подобрался, а в мозгу болталась только одна мысль: «Пусть он меня обнимет…» Колоссальным усилием воли Нил сделал шаг в сторону и судорожно вздохнул, освобождаясь от морока. — Ты слышишь, что я говорю? Нил! О чем ты задумался? — Крис внимательно смотрел на него. — Так. Просто так. — Нил снял очки, вытер глаза и близоруко щурясь, посмотрел на Криса. — Ты прав, Крис. В этом ты прав. Просто мне тяжело все это дается. На слух мне воспринимать значительно легче, а вот когда ты начинаешь говорить про все эти терции и транссептаккорды — я теряюсь. Может, ты будешь заниматься всем этим, а я буду петь. Я и без всех этих сольфеджио в ноты попадаю. Крис оглянул Нила смотревшего на него жалобно и потерянно. А тот продолжал: — Ты так хорошо во всем этом разбираешься. Я все равно не дотянусь до твоего уровня. Давай, я буду писать стихи, петь, решать организационные вопросы, а ты делай музыку! А? Нет, серьезно. Ты, Крис, будешь не клавишником, а полноценным компаньоном. Мы это и юридически закрепим. Ну?       Крис взволнованно засунул пальцы в рот, тут же вынул их, вытер губы кулачком и отвернулся. От предложения Нила ему стало не по себе. Его охватил стыд, как будто бы он специально так все сделал, что бы вынудить Нила сказать это. — Я не… Нил, я не это имел в виду. Ты не подумай, что я специально. — Крис ощутил, как его язык сделался непослушным, он прозаикался, — Я рад… Я… для тебя… Я … Я согласен. — Вот и отлично! — Нил поглядел на него, пытаясь словить убегающий взгляд, и встретившись глазами, с наслаждением глядел на ставшего беспомощным Кристофера.       Нил тешил себя надеждой на любовь этого нежного юноши. Он понимал, что все это глупо и невозможно, но продолжал мечтать и стремиться к невозможному. Разве этот хорошенький мальчик, а Нил находил Криса бесспорно хорошеньким, может быть обделен женским вниманием? Наверняка нет. У него полно девчонок и Нил не может с ними соревноваться.       Боже, ну, что за жизнь такая?! Ну, почему ему так трудно найти себе мужчину по душе. Дожив до, без малого, тридцати лет, Нил беспрестанно влюблялся в мужчин, но ни разу не решился на отношения. Вокруг него всегда была масса девушек жаждущих его рассеянного внимания, являвшихся легкой добычей и нескончаемым материалом для интрижек. Нил никогда не был красивым парнем, таким, каким сам бы хотел быть: мускулистым, стройным, спортивным и пластичным. Но девчонкам было вполне достаточно того, что он имел — длинного языка и лучистого взгляда.       Девушек он не принимал всерьез и поэтому не стеснялся их, да и мужчин тоже, тех мужчин, к которым не испытывал влечения. Крис к ним не относился не в коей мере. Да и вообще, Нил с каждым днем все острее ощущал необычность Криса. И необычность эта выражалась в первую очередь в производимом на Нила влиянии. Бывали моменты, когда ему казалось, что Крис смотрит на него как-то особенно, как будто тоже испытывает к нему приязнь более чем дружескую. Но чаще непроницаемый взгляд карих глаз не предполагал никаких паскудных мыслей. Нил продирался сквозь тернии музыкальных проблем и ждал чуда. Чуда любви. Любви Кристофера.