Чёрная лилия

Никогда не знаешь, когда жизнь подложит тебе под дверь кусочек сюрприза, а иногда навалит его прям целую кучу. Размышляла я, глядя снизу вверх на бывшую воспитательницу приюта. На сколько мне было известно, именно она, якобы, "нашла'' меня на пороге приюта. Но, кто бы что ни говорил, подкидышей под дверь у нас практически не было. Все знают, что, в основном, наши собственные матери отдавали нас с рук на руки здешним воспитателям. Совсем уж редко это делали отцы. Но делали. Завтра мне уже должно исполниться одиннадцать, самое то чтобы начинать искать какую-нибудь подработку посерьёзнее перекладывания книг в лавке за жалкие гроши. Именно с целью поиска работы я и направлялась к выходу за территорию приюта, когда увидела эту женщину. Неловкая тишина затянулась. Кажется, мы стоим и смотрим друг на друга уже минут, как минимум, десять, если не больше. — Здравствуй, Элизабет. Ты помнишь меня? Мягко начала говорить женщина немного неуверенным тоном. Удивлённо моргаю пару раз и киваю, с определенным трудом вспоминая её имя. — И вам не хворать, Мадам Роси. Конечно, я помню вас, вы всегда были добры ко мне. Делаю лёгкий книксен скорее по вбитым привычкам и слабо улыбаюсь возвращая взгляд на Роси. Услышав мой ответ она словно набралась уверенности и успокоила что-то внутри себя. Однако неожиданно для меня, её взгляд, что она не отрывала от меня, стал виноватым и даже чуточку печальным. — Ты не против пройтись? А то будет неловко, если Директор увидит меня здесь и тем более с тобой. Сказала она с тихой усмешкой и протянула мне руку. Немного подумав, молча киваю принимая предложение пройтись и спокойно беру женщину за руку. Мы тут же, словно не торопясь, уходим за территорию приюта, беря наводку, судя по всему, в сторону небольшого парка. По идее, мне не стоило так легко уходить со взрослым человеком, пусть и со знакомым. Ведь мало ли что они могли задумать. Бывали случаи, когда кто-то так же уходил под ручку со взрослым, и уже не возвращался. А потом, в большинстве случаев, их находили мертвыми где-нибудь в канаве. Мне не стоило так делать. Но я не смогла. Нечто внутри, видимо, интуиция, говорила мне, что, если я не пойду с ней, навсегда упущу возможность узнать хоть чуточку… О себе? Возможно. С этой воспитательницей я всегда была ближе чем со всеми остальными. Мы все так же шли не проронив ни слова, а я украдкой поглядывала на Мадам Роси, когда ни с того ни с сего она чуть сильнее сжимала мою ладонь в своей, тем самым выдавая свое волнение. Спустя каких-то минут десять мы добрались до нашей цели. Небольшой, но густой и приятный парк был одним из немногих мест, где я любила проводить свободное от подработки и приюта время. Ведь тут так спокойно и тихо, шумных личностей в этом месте практически невозможно встретить. Не дойдя до лавочки пары метров, Мадам Роси неожиданно останавливается, и мне также приходится прекратить путь к скамейке недоумённо глядя на женщину. Чуть поколебавшись, она, отпустив мою руку встала передо мной и буквально упала на колени, порывисто притягивая меня к себе и крепко обнимая. Уткнувшись лицом в моё плечо, начала быстро тараторить на грани плача. — Прости меня, Господи, прости, Элизабет. Я должна была сделать это еще год назад, но поступила как самая настоящая эгоистка, наплевав на обязанность и предпочтя собственные интересы и проблемы. Весь этот год я не могла собраться и прийти к тебе. Ты можешь не простить меня, возненавидеть за такую оплошность, я не буду отрицать своей вины. Женщина уже действительно рыдала, судорожно сжимая меня в объятиях, из-за чего было сложно понять, что она так быстро и глухо говорила не отрываясь от плеча. Которое, кстати говоря, ощутимо промокло от слёз бывшей воспитательницы. Я же ничегошеньки не понимала. Просто стояла и глупо хлопала ресницами, пытаясь сообразить, что послужило причиной такого срыва взрослой, уравновешенной женщины. — Мадам Роси, о чём вы? Я ничего не понимаю. За что вы просите у меня прощения? Вопросы так и посыпались из меня, но пришлось остановиться на двух, а то вряд ли она сможет ответить внятно на большее количество вопросов. Ощутимо вздрогнув от моего детского голоса, в котором были слышны нотки непонимания и лёгкой паники, женщина, словно опомнившись, медленно отстраняется от меня шмыгая носом и вытирая глаза длинным рукавом платья. Однако это не помогало, и слёзы всё также, против воли, лились из её глаз. Но истерики больше не наблюдалось, что определённо порадовало мою паникующую персону. — За то, что не выполнила просьбу твоей матери, Эли. Хриплым голосом произнесла женщина и недолго порывшись в своей небольшой сумочке, достала оттуда два толстых, плотных конверта. Делала она это пока я летала в прострации после упоминания матери и того, что была от неё какая-то просьба. Очнулась лишь тогда, когда Мадам легко тронула меня за предплечье, желая привлечь внимание. Мотнув головой из стороны в сторону нервно сжала ладошки, хмуро глядя на женщину, что протягивала мне конверты чуть дрожащей рукой. А я не могла решиться, чтобы взять их или произнести хоть слово. — Когда твоя мать отдала тебя мне, она попросила отдать тебе эти два конверта тогда, когда тебе исполнится десять лет. Как видишь… Я опоздала на целый год, прости меня. Роси разбавила напряженную тишину своим уже спокойным голосом, при этом невольно заставляя меня нервничать еще больше. Не видя ответной реакции, она продолжила говорить. — Знаешь, а ведь твои глаза точь-в-точь как у мамы, Элизабет. Такие же яркие и затягивающие. Только у неё были рыжие волосы, а у тебя, видимо, цвет волос отца, чёрный, словно ночь и непроглядная тьма. Она не хотела тебя отдавать, но посчитала, что здесь тебе будет лучше и безопаснее… а уходя, она не сдерживала слёз. Я не понимала, зачем эта женщина рассказывает мне это всё. Зачем? От каждого её слова внутри что-то болезненно сжималось, а на глазах, незаметно для самой себя, выступали слёзы. Почему мне так тяжело от этих слов? Какого, вообще, чёрта я плачу? Хотя… ясно какого. Каждый ребёнок в приюте, был бы рад узнать хоть малую долю информации о своих родителях, о маме. А слова о том, что у них есть такие похожие черты, разжигали в душе тепло. Рвано вдохнув воздуха и с трудом собравшись с силами, вытерев слёзы, немного дрожащими руками забрала оба конверта, что терпеливо протягивала Мадам Роси. — Твоя мама любила, и наверняка всё также любит тебя, даже не сомневайся в моих словах. На нелюбимых детей, таким взглядом, полным боли и безграничной нежности, не смотрят. Уж я то это знаю, поверь. Мягко закончила свою речь Мадам, практически невесомо проведя ладонью по моим волосам. Найдя в себе силы только благодарно кивнуть, не отрывая взгляда от конвертов, чувствовала, что всё то, что я там прочитаю, невообразимым образом изменит мою жизнь. Пока неизвестно, в какую сторону, но всё то же чувство, подсказывало, что в лучшую. Пока я гипнотизировала бумажные изделия, женщина отошла на скамейку и присела на неё. Ясно, видимо, дождётся пока я прочитаю и отведёт обратно. Так даже лучше. Тяжело вздохнув быстро моргаю пару раз отлипая и мотая головой по сторонам в поисках более укромного местечка. Что вскоре нашлось вполне недалеко, под густым и большим деревом. Пробежавшись до нужного места с неким нетерпением и предвкушением уселась в позу лотоса прямо на траву, наплевав, что на платье определённо останутся следы. Прочтение и осознание написанного в обоих конвертах заняло практически час. А вещи, что были в них найдены, были хорошо запрятаны по карманам. В голове ничего не укладывалось. Все те барьеры, что выстраивали нам с самого детства, разбились на мелкие осколки. Всё было перевёрнуто с ног на голову. Или же… в этом случае наоборот? Однако, это не отводит главный вопрос. Что, простите, нахрен, происходит?! В смысле, это всё не мои галлюцинации? Это действительно магия? И она, мать его, действительно существует??! А скоро я вообще в какую-то волшебную школу-интернат поеду? Какого чёрта? Жизнь и приют меня к такому не готовили…

***

Мадам Роси немного обеспокоенно смотрела со своего места на девочку, что пустым, практически стеклянным взглядом смотрела в пустоту перед собой. И было очевидно, что ещё чуть-чуть и она сорвётся сначала на нервный смех, а потом и на полноценную истерику. Что вскоре так и случилось. Жизнь Элизабет Эванс действительно невообразимым, волшебным образом, изменили лишь два конверта от матери. В которых она рассказывала ей правду. Жаль, умолчала о личности отца, но новоявленная волшебница, еще не осознав, поставила себе цель. Найти родителей, хотя бы одного. Или родственников. Кого-нибудь, но она обязательно найдёт. Ведь история только начинает набирать обороты. … А Мадам Роси она простила, даже не начав обижаться или злиться. В конечном итоге, она всё равно выполнила просьбу матери Элизабет. Пусть и спустя год, но выполнила.