Осколки

Тьма. Всё и ничего одновременно — она поглощена этим пространством, где нет ни времени, ни формы. Нет боли, но и нет облегчения. Кажется, что она просто растворилась в пустоте. Тело не чувствуется, мысли тоже ускользают. Все ощущения как будто унесло далеко за пределы восприятия, в место, где не существует ничего, что можно было бы назвать «жизнью». Появляется ощущение, что где-то на краю этой пустоты кто-то есть. Лёгкие вспышки — свет, чьи-то слова, касания, но они не имеют смысла. Спустя мгновение ещё одно движение, но уже не в пустоте. Сначала это туманное гудение, как если бы все звуки отголоском отражались от чего-то невидимого. Затем появляется голос — женский, мягкий, знакомый, но в какой-то момент казавшийся чужим. — …мама? Эйска медленно возвращается в чувство, не сразу осознавая, что проснулась. Первое, что она ощущает, — тяжесть тела, будто оно стало частью чего-то инертного и неподвижного. Её веки словно прижаты чем-то тяжёлым, а воздух вокруг — густой и липкий. Женщина пытается дышать глубже, но вдох даётся с трудом, как если бы лёгкие забыли, как это делать. Эйска пытается пошевелиться, но руки не слушаются, и боль от этого неясного движения, как тысячи иголок, пронизывает её тело. С каждой попыткой она ощущает всё более острую связь с реальностью. Впрочем, недостаточно. Сил хватает лишь на то, чтобы осознать себя в таком положении, а затем всё вновь возвращается в темноту. Во второй раз она открывает глаза. Всё вокруг — размытые формы, неясные силуэты. Эйска не узнаёт место, не может понять, где она, как и почему оказалась здесь. Мышцы болят, и каждый жест даётся с трудом, но возвращается ощущение владения собой. Пальцы, ещё неуклюже послушные, двигаются и, словно по привычке, касаются ткани одеяла, вбирая в себя тактильные ощущения. Женщина пытается сесть, но тяжесть на груди заставляет замереть. — О боже, Вы очнулись! Эйска морщится через чур громкому восклицанию, зато это позволяет ей лучше ощутить себя в пространстве. — Ваше Величество, прошу, не вставайте! Я позову на помощь! О, рух, какое счастье! Она молча провожает взглядом убежавшую девушку, а после небольшой заминки всё-таки предпринимает попытку подняться. Медленно, с большим усилием, мечница двигает рукой. Эйска пытается выпрямиться, в глазах — сосредоточенность, будто вся её воля сливается в одном усилии. Легкая дрожь тела свидетельствует о том, как трудно даётся это движение, но женщина продолжает. Ещё один вдох — согнув колени, она опирается на локти и уже вскоре осознаёт себя полусидячей. Головокружение усиливается, в глазах темнеет, но мечница пересиливает это чувство и дожидается просветления. Лекари, войдя в палату, замирают. Один из них, старший, останавливается в дверном проёме, глядя на неё с лёгким изумлением, но без паники, радостно понимая: это не просто физическое восстановление. Это символ. Символ того, что она вернулась. Не только телом, но и духом. — Ваше Величество, — осторожно говорит он, делая быстрый шаг вперёд. Его голос звучит официально, с тем почтением, которое требует её положение. — Пожалуйста, не пытайтесь встать. — Ваше Величество, прошу Вас, это небезопасно для Вашего состояния! — добавляет женщина рядом. Совсем скоро Эйска оказывается в окружении медиков. Они начинают суетиться вокруг неё, одна из них поддерживает за локоть, но не настойчиво. — Я… могу, — выставив руку перед собой, едва слышно говорит Эйска, её голос хриплый, но твёрдый. Попытка встать, несмотря на слабость и усталость, напоминает больше не физическое усилие, а манифестацию того, что она снова здесь. Покорительница оборачивается к старшему доктору, её глаза на мгновение становятся ясными, но всё ещё затуманенными усталостью. Слова «Ваше Величество» словно эхом отражаются в её сознании, и только тогда, когда они прозвучали вновь, она осознаёт, что обращаются именно к ней. Её взгляд задерживается на враче, а затем на других, что вошли следом. Всё вокруг снова как-то сгущается, как будто она в центре внимания, а её тело, не признающее этих обязательств, всё же остаётся неподвижным. В её глазах мелькает какое-то сомнение, неуверенность, но она поднимает голову, осознавая, что её вновь зовут этим званием. Добившись устойчивости, Эйска сосредотачивается на ощущениях. Слабость, боли, головокружение, но главное — она может держаться без поддержки. Женщина принимает протянутый стакан воды и делает пару глотков, чувствуя долю облегчения. — Что… происходит? — схватившись за голову, тихо спрашивает она. — Что с мной? Где я? — Ваше Величество, Вы всё ещё очень слабы… — Говори всё, как есть, — перебивает мечница, не желая тянуть неизбежное. — Вы помните, что с Вами произошло до того, как потеряли сознание? — Очень… смутно, — признаётся женщина. В голове лишь мелькающие образы. — Это нормальная реакция. После таких травм мозг восстанавливается медленно. Ваша память, восприятие — всё может быть нарушено. Но это процесс исцеления, — лекарь подходит ближе, его глаза полны осторожной тревоги и уважения. После слабого кивка тот продолжает: — Вы пробыли в коме более месяца. Лекарь смотрит на неё с жалостью, но его голос остаётся твёрдым и обнадёживающим. — Что ты сказал? — удивлённо переспрашивает женщина, пытаясь найти в глазах напротив какой-либо подвох, но его нет. — Месяц?! — с тихим шоком отзывается Эйска. — Сейчас Вы во дворце Бальбада, мы здешние медики. Если говорить в целом, Ваше состояние стабильно. Мы смогли избавиться почти от всех внешних повреждений и восстановить мышечные ткани. Однако, — он делает паузу, понимая, что объяснить последствия таких травм нелегко. — Из-за чрезмерного воздействия магии на Ваш организм, теперь… Вы можете быть скованны в своих движениях. — Скована? — Сильная физическая активность может снова привести к спазмам: ткани, которые мы нарастили, должны слиться с Вашим телом. Поэтому первое время Вы должны беречь себя, как никогда. — Что будет, если они повредятся? — Во-первых, это приведет к сильным болям. Возможны очередные разрывы, которые опять придется восстанавливать. Кости и ткани будут срастаться по меньшей мере пару месяцев, — говорит он, аккуратно подбирая слова, как если бы они были важными и тяжёлыми. — Это лишь прогнозы на ближайшее будущее. Как это повлияет на меня в целом? — Теперь Ваше тело будет слабее. Первое время будут ощущаться боли в спине и грудной клетке, так как туда пришёлся основной урон. Однако, если с Вами произойдет нечто подобное вновь… я прогнозирую очень малые шансы выжить. В лучшем случае Вы останетесь калекой на всю жизнь. — Не сказала бы, что это наилучший случай, — бесцветно бросает мечница. — Мы не до конца понимаем, с чем это связано, но именно Ваше лечение вызвало некоторые проблемы, например с тем же наращиванием тканей. Мы обнаружили, что они очень плохо усваиваются с Вашими собственными, пришлось постараться над их совместимостью. В целом я бы сказал, что Ваш организм довольно слаб, тем более для Вашего возраста. Эйска немигающе смотрит на лекаря, но как будто бы сквозь него, и отводит пустой взгляд в сторону. Возможно, это то самое предупреждение, о котором когда-то говорила Дракономатерь. Чрезмерное использование манипуляции магой, которому она обучила женщину, сокращает её жизнь. Конечно, она помнит об этом, но не всегда получается не использовать этот козырь. А возможно, чувство самосохранения частично просто исчезло в ней. Странно, ведь женщина не ощущала каких-либо отклонений в своём состоянии, а вот оно как оказалось. Похоже, что даже если она сама не замечала ухудшений, они были, и уже начали влиять на её организм. — Есть еще кое-что, о чём Вам нужно знать. — Говори, — кивает Эйска, поникнув немного, несмотря на старания держать лицо перед лекарями. — Мышечные повреждения — это малая из проблем. Дело в Вашем сердце и мозге, — как будто нехотя говорит лекарь, в действительности считая, что не лучшая идея — выдавать такую правду сразу после состояния комы. — Ваш мозг в течении долгого времени был в напряжении из-за вмешательства звуковой магии. Похоже, нечто какое-то время поддерживало его функциональность, но магический след вызывает у нас подозрения. Эйска лишь понятливо хмыкает про себя. Наверняка «паразит» — Зепар, а «нечто» — Гаап. Являясь джином, специализирующимся на тонких ментальных связях, Гаапу было не сложно защититься от инородного воздействия. — Что насчёт сердца? — Мы следили за показателями, и заметили аритмию, вызванную сильным эмоциональным шоком. Вам стоит по возможности избегать стрессов и проходить регулярные обследования. В противном случае приступы неизбежным. Эйска лишь кивает, опустив взгляд на свои ладони поверх больничного покрывала. Проблема за проблемой. Не говоря о физическом состоянии, даже с моральной точки зрения выдерживать всё это становится сложно. Возможно, ей стоило пожалеть себя и выслушать эти новости после восстановления, ведь из-за них она снова возвращается в тот день. Мысли тяжело и неохотно пробиваются сквозь мгновения из прошлого, как тёмные облака, что затмевают ясное небо. Вспоминать больно, но воспоминания словно тянут её в самые глубокие уголки разума, откуда невозможно убежать. Сердце бьётся тревожно, словно ощущая ту самую опасность, что уже ушла, но оставила след. После ухода медиков Эйска понемногу вспоминает всё, что было. И это отдаётся в ней болью. Не получается не думать о Синдбаде. Каждое слово, произнесённое им в тот момент, возвращается эхом. В его глазах был холод, как будто она была врагом, который угрожал всему, что ему дорого. От этого больнее именно потому, что Эйска считала ровно наоборот. Женщина приняла его, несмотря на то, что знала о Зепаре. Она хотела быть поддержкой, хоть и не такой, которая нужна была ему. Для поддакиваний у него есть свои советники. Эйска пытается дышать ровно, но воздух в лёгких становится тяжёлым. Она не может избавиться от чувства удушья. Воспоминания о нем переполняют её, и всё кажется таким реальным, как будто это происходит прямо сейчас. Обида была многослойной, она не сводилась к простому горю или злости. С каждой минутой дышать становится тяжелее, грудную клетку словно сдавливают невидимые тиски. Женщина хватается за ткань больничной робы, оттягивая воротник, но безуспешно. Эйска шумно и прерывисто дышит, пытаясь наполнить лёгкие кислородом. Сердце уже бешено колотится в груди, его шум отдаёт прямо в ушах, всё глубже погружая в панику. Она не замечает, как поддаётся вперёд и сползает с койки на пол, как и боль на коленях от столкновения с землёй. Женщина опирается одной рукой об землю, другой водит по грудной клетке, будто в попытке вырвать эти ощущения, но это приводит лишь к всплеску бессилия. Эйска пытается что-то сказать, позвать на помощь, но ни звука не исходит с её уст. Ногти царапают кожу сквозь ткань в области груди, но боль не отрезвляет. Глаза слезятся, она начинает задыхаться. Её вновь реанимируют. Одно дело — физические повреждения, но Эйска не знает, как сберечь себя от воспоминаний. Лекари дают ей снотворное, и после этого пробуждение кажется менее тяжёлым, но чувства горя и пустоты никуда не исчезают. Она тихо проживает истерику, на этот раз ещё и опасаясь повторения приступа. Во второй раз, когда кажется, что она вновь сорвётся, появляются другие звуки. Мечница отвлекается на них, но не может разобрать: непонятное бормотание, скрип ветки дерева, неуклюжие шаги. Если это какой-то очень неуклюжий ассасин, то у неё не возникает желания даже обернутся. Однако вместо железа в спину она чувствует тепло в районе груди, странное давление — но другое, не такое всепоглощающее. Она растерянно переводит взгляд вниз и сквозь слёзы видит белую макушку. — А… — она пытается что-то сказать, но голос обрывается очередным прерывистым вздохом. — Ан… Анхель поднимает голову, смотря на Эйску взволнованно и преданно. — Анхель, — наконец-то она выговаривает на одном дыхании, её рука медленно отпускает ткань рубашки, затем перемещается на его макушку. — Анхель?! — прочистив горло, громче восклицает женщина. Все её мысли разом сводятся на мальчике. —Ты меня напугала, — мальчик говорит, затем снова утыкается лицом в неё. Его редко можно было увидеть таким эмоциональным. — Я уже хотел делать магическую лабораторию из нашего дома. — Ч-что? — всё ещё недоумённо хмурится она, поддавшись вперёд. — Но как ты… Когда… Как ты тут оказался? — из всего потока вопросов наконец вырывается первый. Мальчик ведь остался в Ремано под надзором друзей. — Ты мне ещё такие вопросы задаёшь! — обиженно бросает он, немного отпрянув. — Ты не говорила, что тебя не будет так долго! И я узнал, куда ты ушла. — Узнал? — шокировано произносит шатенка, постепенно собираясь с мыслями. — Но кто тебя отпустил? Тебя прям во дворец привезли?! «А если бы началась война? Тут же опасно!» — Нет. Я сам отправился за тобой, когда тебя слишком долго не было. — Сам?! — Хватит орать, я же и так всё говорю, как есть. — А, да… Прости, — Эйска лишь выдыхает, и вместе с тем её пульс успокаивается больше, почти выравнивается. Она вновь оглядывает здорового мальчика и подтягивает ближе к себе в объятии, а затем спокойнее спрашивает: — Как так — сам? Но… Бальбад и Рем — этом месяцы пути! — Сначала я узнал, куда ты ушла и зачем, а потом пробрался на корабль, который плывёт до Актии и потом уже сюда. Я заранее подготовил карту и бальбадские деньги. Эйска продолжает слушать мальчика с приоткрытым ртом, и не может решить, рада она видеть его, гордится проделанным путём или должна отреагировать недовольно. — Ладно, я шучу. Я не проникал на корабль, просто заплатил им на одно лишнее место и подкидывал за еду. Но мне даже было весело. Моряки мне много чего показали, а я им пару магических фокусов. Меня пытались пару раз ограбить, но я заранее выучил пару полезных заклятий на такой случай. Вообще-то, я готовился к дороге, а не сбежал на эмоциях. — Д-действительно подготовился? — Ну конечно. Только дурак отправится в долгий путь без подготовки. Эйска открыто смотрит на Анхеля и чуть погодя кратко выдыхает в сторону. В каком-то роде Эйска рада. Сама то она как раз таки сбежала из компании на эмоциях и наспех собранным рюкзаком. Наверное, ей повезло, что с ней ничего не случилось. — Значит, ты копил деньги и учил новые техники для дороги? — спокойнее спрашивает женщина, улыбнувшись. — Ещё по дороге научился торговаться, договариваться и теперь знаю, как выражаются матёрые мореходы. — Ну… Без этого никак, да, — нервно усмехается она. — Наверное, учитывая весь твой путь сюда, это и не плохо. — Они классные. Тоже захотел побывать мореходом. — Это точно… А расскажи ещё что-нибудь? Эйска подтягивает Анхеля ближе и вдыхает знакомый запах его волос, её сердце понемногу успокаивается. Женщина не знает, сколько времени провела в таком состоянии. Мальчик много чего говорит, от простого нахождения его рядом мечнице становится легче. Анхель впадает в дрёму, когда Эйска начинает ласково поглаживать его волосы, впадая в некий транс. Он уснул, а мысли, которые он на время забрал, вернулись. Она даже не сразу замечает появившегося в дверном проёме Алву — советника внешней политики страны и в прошлом личную свиту короля. А ещё — просто доброго человека, который раньше уделял ей внимание и наставлял. Тяжёлое молчание, как туман, наполняет пространство. Невольно Алва замедляет шаг, чувствуя тяжесть её состояния и молчаливое страдание. Перед ним сидела женщина, поглощенная личной болью. Бледное лицо, с заметными темными кругами под глазами. Волосы спутаны, растрёпаны и выглядят безжизненно. Тело худое, слабо очерченное, впалые щёки, и, когда женщина поднимает на него взгляд — опухшие покрасневшие глаза. Советника хватает на немое сопереживание и слегка поджатые губы, а затем он говорит: — Ваше Величество, — с вкрадчивым уважением, будто понимая, что время и место для таких слов выбраны неудачно, но иного выбора нет. Мужчина в приветствии опускается на колено и склоняет голову. — Слава богу, Вы очнулись! — не скрывая радости в тоне, говорит он. — Я прибыл сразу, как только мне доложили о Вашем пробуждении. Эйска отвечает не сразу, её взгляд оставался где-то в пустоте, как если бы она всё ещё не способна на контакт с окружающим миром в полной мере. Однако, скрепя сердцем, женщина понимает: Синдбаду она больше не нужна, ни как сестра, ни как союзник. Если брат решил вычеркнуть её из своей жизни, так тому и быть. Эйска займётся своей. Мечница заставляет себя вновь взглянуть на Алву. В этот раз её взгляд собран, несмотря на тяжесть внутренней борьбы. — Алва, отдайте приказ созвать совет, — неожиданно для него, твёрдо произносит она. Эйска стирает с век остатки влаги, словно свои последние сомнения. — Н-но Ваше Величество, Вы ведь только сегодня вышли из комы… — Перед этим расскажете мне, что случилось за это время и какова обстановка в стране и за её пределами. Женщина под беспокойным взглядом советника мягко тормошит Анхеля за плечо и медленно поднимается с постели.

***

Зал совета величественен и одновременно строг, отражает весь вес власти и значимости. Его высокие своды, покрытые замысловатыми барельефами, тянутся вверх, почти сливаясь с тусклым светом, проникающим через окна, в которых слабо отражаются облака и пейзаж за пределами замка. Вдоль стен стоят массивные колонны, поддерживающие потолок, украшенный изысканными орнаментами, которые словно указывают на величие государства. От архитектуры Бальбада мало что осталось. В центре зала возвышается массивный трон, обтянутый глубокими красными бархатными тканями с золотыми вышивками. Вокруг стола совет в сборе: люди, занимающие самые высокие посты в королевстве. Эйска совершенно неожиданно и в срочном порядке выдернула весь совет, что стало поводом недовольства. — Девчонка возомнила себя королевой, а мы должны подчиниться её воле! — Возвращением Бальбада мы обязаны ей, и никому иначе. Ты должен быть благодарен уже за то, что тебя вновь восстановили в былой должности! — Я не верю этим небылицам. Наша королева — прихвостень империи Рем. Уверяю тебя, старый друг, мы не освобождены от чужого подданства. Просто сейчас наши наместники не Ко, а Рем! Помяни моё слово! Его шестёрки уже кишат по нашему дворцу, а королевна только поощряет их присутствие. — Они выбрали королевой именитую беглянку — покорителя Бальбада, бросая наши ошибки нам в глаза, наше старое бельмо на глазу. Они надеются этим самым сказать, что бросивший один раз — бросит и второй! И нет такому человеку доверия. Я не признаю её. — Что же ты тут делаешь? Не хватило смелости перечить слову, как ты выразился, девчонки? — Видит бог, я хочу этого. Это выше моих сил — склонять голову перед кем-то вроде неё. Однако вокруг нас столько перемен, что, ей богу, не могу насылать на себя ещё и гнев королевы. Нравится или нет, а правила все ещё диктуют чужие люди. Я решил подождать и увидеть своими глазами, куда приведут нас такие изменения. — Достаточно ли мудры его слова для Вас? — Вполне. Да, пожалуй, я тоже готов отставить свою гордость и плыть по течению. Пусть королевна или Рем направляют нас, а там увидим, к лучшему оно или же нет. — Осторожней, генерал. Кто знает, какие уши сейчас слышат тебя? Может, королева и не внушает доверия, но она не давала повода думать о себе, как о бесхарактерной простофиле. Повесят тебя — и глазом моргнуть не успеешь. — Я доволен нашим положением. Это лучше того, что нам пришлось перенести от восточных захватчиков. — Будешь довольствоваться и наблюдать? — Да. Рано или поздно мы увидим, господа, насколько быстро побежит этот кролик. Двери зала совета распахиваются, стража пропускает Эйску и Алву внутрь. Каждый её шаг отзывается эхом в просторной комнате, наполненной тишиной и скрытым напряжением. Воздух кажется плотным, как если бы само пространство затаило дыхание. Все присутствующие — генералы, министры, старейшины, замолкают и встают с насиженных мест, высказывая почтение. Их взгляды тяжелы, полны скрытого волнения и ожидания изменений, а ещё — как проявит себя новый правитель Бальбада. Перед приходом Эйска сменила больничные одеяния на повседневные — наличие ран и общее состояние не располагало прихорашиваться к собранию, к тому же не хотелось тратить на это время. Не совсем правильный подход, но сегодня она закрывает на формальности глаза. Похоже, их в её жизни скоро станет очень много. Покорительница облачена в белый хитон с рукавами из льна, разрез которого обрамляют золотые нити. Такая же обшивка украшает рукава, подол, плечи и воротник белой накидки, вверх которой она не туго запахивает, и стягивает одежду широким поясом с золотым узором. Под вырезом хитона виднеются бинты. На ногах — высокие до голени кожаные сандалии, которых почти не видно за длинной одеждой. Из украшений на ней только серьги в форме перьев — пристанище одного из джинов. Фрейлины помогли освежиться: помыли, уложили волосы, нанесли легкий макияж, чтобы скрыть болезненный вид, и одели. Она молчит, давая всем осознать момент своего появления. И вот, когда время, кажется, замедляется до предела, говорит: — Начнём, — Эйска опускается на трон, оглядывая знакомые лица, и позволяет всем занять свои места. — Где главнокомандующий и полковник гвардии? — ещё раз оглядев присаженных, спрашивает покорительница. — Господин Баркак и Нива вместе со своей свитой отправились на собрание, которое созвали маги. Эйска в удивлении расширяет глаза, слабо поддавшись вперёд. — Маги? Неужели вы про Аладдина? — Аладдина, Юнана и его светлость господина Титуса, Ваше Величество. Мы ждали Вашего пробуждения, чтобы обо всём доложить. Примерно пару недель назад маги объявились прямо во дворце и пожелали встретиться с тем, кто может говорить от имени страны. Господин Баркак устроил им приём, на котором волшебники поведали нам, что собираются устроить крупное собрание по поводу организации и… старого мира короля Соломона. Нам пообещали рассказать обо всех подробностях после собрания. Конечно, было слишком рискованно отправляться туда после войны, но они были непреклонны. Да и маги очень сильно настаивали. Эйска держит лицо, однако изнутри всё ещё напряжена из-за новостей. — Как давно они отплыли и собираются возвращаться? Где проходит это собрание? — Думаю, они должны прибыть через месяц. Место сбора — нейтральный остров в южных морях, который выбрали маги. Мы получаем от них магические телеграммы, последняя пришла к нам четыре дня назад. Сегодня они уже должны прибыть на место встречи. — Что же, в такое далёкое место мне за ними не угнаться, да и нельзя сейчас оставлять страну, — вслух говорит мечница, в следующую секунду поняв, как это звучало с её слов. «На этот раз точно не оставлю.» Однако что же могло сподвигнуть Аладдина таки рассказать обо всём? И почему именно после того, как она попала в кому? Ей очень хотелось оказаться там, но сейчас она действительно не может. — Нас предупредили, что территория будет огорожена барьером для безопасности, поэтому мы сможем связаться с ними только после окончания сборов. — Дайте им знать, что я очнулась. Пусть возвращаются обратно сразу, как это станет удобным. — Как прикажете. — Ларан, Вы закончили проверку? — обращается она к волшебникам, которые стоят поодаль от стола. — Да, Ваше Величество, в зале нет никаких артефактов и магических скрижалей, — кивает мужчина. — Не о чем волноваться. — Как только мы закончим, я хочу, чтобы Вы и остальные волшебники проверили весь дворец и его округу. Если найдёте что-то, доложите мне сразу. — Слушаюсь. Империя Ко лишь недавно освободила дворец. Первое время люди должны быть осторожнее в своих высказываниях, особенно присутствующие высокопоставленные лица. Эйска вновь оглядывает собравшихся. — Ваше Величество, за всё это время мы уже проверяли окрестности, дабы зачистить след ушедшей империи, и ничего не нашли. Опасности нет. — Вы — командующий внутренней обороной Бальбада, если мне не изменяет память, — встретившись с говорившим взглядом, уточняет мечница. — Офхели, Ваше Величество. — Приятно видеть чету почившего короля Рашида, — Эйска даёт знать, что помнит членов совета старого Бальбада, тем не менее, уже более твёрдым тоном продолжает: — Восток смог бы выведать самое не явное, что хранил в себе дворец и его люди. Присутствие империи должно быть вычищено с каждого уголка дворца. — Ваше Величество, позвольте сказать, что… — Нет, позвольте мне сказать, — безапелляционно перебивает мечница, придав моменту больше напряжения. Доля замешательства озаряет лица сидящих. Размеренная стать и сравнительно спокойный голос могли ввести в заблуждение касательно нрава шатенки. Кто-то из присутствующих помнит отстранённую и юную покорительницу ещё со времен правления короля Рашида. Впрочем, Эйска не позволяет никому и дальше придерживаться ошибочного мнения. — С каких пор вы стали звать меня королевой? Тон заставляет напрячься добрую долю людей. Эйска бегло оглядывает своё окружение, заметив понимание в лицах некоторых из них. Алва, что сидит справа от неё, заметно хмурится, в нём читается явное желание высказаться, но мужчина молчит, давая ей закончить. До обсуждения государственных вопросов, стоило начать с его основ. — Бальбад сменил структуру правления после переворота, — она скрещивает пальцы в замок перед собой, согнув локти на столе. — Мы республика, в стране есть действующий сенат, — напоминает Эйска, оглядев каждого. — Может, губерния императора Рена Коэна и внесла свою лепту в восприятие правления, но не давала повода думать о смене её структуры. Пакт передачи Бальбада был подписан мной, и он не подразумевал назначением меня, как действующего монарха. Или вы считаете, что можете изменить это на своё усмотрение? — жестче говорит мечница, выразив этим самым своё отношение к этому расхождению. Зал на мгновение затихает. Эйска видит сомнение в глазах собравшихся, но даёт им время обдумать ответ. — При всём уважении, — начинает Алва, переглянувшись с парой лиц; это даёт покорительнице понять, что вопрос уже поднимался, — мы считаем, что нам стоит пересмотреть форму правления. Да, принц Алибаба нарёк страну республикой, но Вы и сами понимаете, что с приходом Ко у нас не было достаточно прав на управление страной. Слова главнокомандующего Эйску не удивляют. Она уже думала об этом. Да, Бальбад стал республикой, но фактически, страна никогда не была по-настоящему республиканской. Рен Коэн — монарх до мозга костей, и вряд ли стал бы поддерживать подобный строй в угоду воли Алибабы. Для востока это место всегда было лишь военным плацдармом. Да и многие люди перед ней — такие же рабы монархии — не входили в состав правящего сената. Она не могла так просто обозначить между ними равнозначные права и наказать управлять страной. — Я согласен с главнокомандующим. Правление прошлого короля Абумада ввергло страну в хаос, и хоть командование губернатора Коэна принесло стабильность, у народа не было выбора, кроме как смириться с этим. Стране нужна своя фигура свободы и силы. — Более того, народ уже принял весть о том, что Вы — королева Бальбада. Мы не можем так просто отказаться от этой идеи. Эйска сдерживается от обречённого вздоха, прикидывая масштабы слухов. Наказав распространить правду о возвращении суверенитета Бальбада, она не думала, что выйдет наружу и то, кто именно это учинил. — Пожалуйста, подумайте, как важна стабильность для страны, — произносит Алва, вскинув рукой. — С монархией мы будем иметь ясную и сильную власть, которая не меняется от выборов к выборам. Люди будут видеть в вас символ единства, а это несомненно укрепит дух нации. — Точно. Вспомните историю — монархия всегда была опорой государства, — другой сенатор, Курук, кивает главнокомандующему, а после глядит на женщину. — Она даёт продолжительность и преемственность власти, что невозможно достичь в республике. У нас будет продолжение традиций, а не постоянная борьба за кресло премьер министра. И, кроме того, монархия открывает перед вами двери международной арены. Как королева, Вы сможете влиять на политические процессы по всему миру. — Я понимаю вашу точку зрения, но не могу с ней согласиться, — выдыхает Эйска. — Мы, как республика, можем доказать свою способность управлять страной без необходимости в одном правителе. — Но в республике постоянно меняются лидеры. Это ослабляет страну, ведь каждый новый правитель меняет законы под себя, а не продолжает дело предшественника. — Я согласна, что перемены иногда могут быть сложными, но республиканская система даёт людям возможность влиять на свою судьбу. Мы должны развивать демократию и не бояться перемен. Когда народ решает, кто будет руководить, это укрепляет наш внутренний дух. И даже если правительство меняется, положение в стране остаётся стабильным. А для этого народ должен быть образован. Эйска не меняет последовательности мысли и огибает тот факт, что она никогда не собиралась быть постоянным правителем страны, а изначально лишь хотела задать нужный курс для развития и независимости. Алибаба был идеальной кандидатурой для возвращения влияния Бальбада, но увы, глупый ученик решил всё по-своему. На себя у неё были другие планы, и монархия сильно отдаляла её от них. Сделав её королевой, её навсегда привяжут к обязательствам одной страны, к тому же, вскоре ей обязательно нужно будет родить наследника для этой самой короны. Оставить государство республикой ей необходимо не только ради личных целей, но и ради самой страны. Если когда-нибудь с ней что-то случится, люди, которые всецело полагаются на неё, потом просто не смогут сформировать эффективный управленческий аппарат. Нация должна научиться быть самостоятельной и без короля. К тому же, не говорить же, что, после всех пережитых травм, она сомневается в своей способности родить? Да и совсем не хочется приносить в этот свет ребёнка только ради долга. Кончено, она усыновила Анхеля, но и о приёмных детях в качестве наследников монархии она никогда не слышала. Не хотелось бы его тоже обрекать на это, если бы он сам не был заинтересован. — Но ведь не у каждого народа есть возможность выбирать, кто будет стоять во главе. А что, если в будущем наш народ начнёт терять уверенность в республиканской системе? Что, если очередные выборы приведут к нестабильности? — аргументы совета «против» всё не кончается. — Ваши сомнения сводятся к сослагательным. Я уверена, что, если мы будем поддерживать свободу и справедливость, люди всегда будут на стороне этой системы. Сила государства не в одном правителе, а в людях, которые умеют правильно решать и защищать свои права. Монархия — это не выход, а лишь возврат к старым привычкам, которые мы должны оставить позади. — Вы забываете, как много стран всё ещё живут под властью монархов, и они процветают! Люди нуждаются в символе стабильности. Ваша личная сила и влияние как королевы могут быть тем, что объединит народ и даст ему уверенность в завтрашнем дне, — громче возражает Курук, переходя к активной жестикуляции. — Подумайте о наследственности! Как королева, Вы могли бы стать связующим звеном, объединившим народ под одним знамением, что даст нам и международное уважение. С этим было бы намного проще проводить реформы и восстанавливать международные отношения. — Я должен буду поддержать точку зрения Госпожи Эйски, — неожиданно отзывается доселе молчавший Геккель, отвечающий за внутреннюю оборону страны. — Мы не должны строить наше будущее на прошлых ошибках. Символ власти, пусть и мощный, не всегда способен удержать страну от внутренних конфликтов. Куда важнее — это доверие людей к институтам власти, их возможность участвовать в решениях. Респектабельность и авторитет — это то, что можно заработать через честность, а не через наследственное право. На примере бывшего короля Абумада мы уже знаем, к чему может привести такая наследственность. А выбор премьер министра даст нам возможность поставить во главе нации лучшего из лучших. — К тому же, реформы нужно проводить с учётом мнения народа, а не сверху вниз. Народ должен решать, куда идти, а не следовать за тем, кто сидит на троне. Мы видим, как часто властью начинают злоупотреблять, если она сосредоточена в руках одного человека. Я не могу этого допустить, — твёрдо говорит Эйска. — К тому же, это решение даст больше рычагов для просвещения народа. Конечно, сейчас люди, что долгое время жили под рукой монархии, не смогут приноровиться к такой системе сразу, но постепенно народ будет образовываться, различать хорошую и злокачественную власть, и, самое главное, сможет решать, нужна она им таковая или нет. — Но даже если власть будет распределена, если парламент будет решать, то кто будет символом нации? Кто будет держать страну в руках в самые тяжёлые моменты, когда решения должны быть быстрыми и жёсткими? — Важен не один человек, а целый механизм, который будет работать для народа. Вместо того, чтобы полагаться на одну личность, мы можем построить систему, которая будет поддерживать страну и её граждан в любое время. Я хочу, чтобы наше государство стало примером для других, где власть — это не привилегия, а ответственность, — мечница позволяет себе слабую улыбку. — Но не теряйте из виду то, что стабильность во многом зависит от сильного и непререкаемого лидерства. И если Вы станете монархом, то сможете обеспечить именно такую стабильность, которая недостижима в условиях демократии, где каждый новый премьер министр — это риск. — Возможно, но я предпочитаю риск, связанный с развитием, — так же уверенно отвечает Эйска. Зал на мгновение погружается в тишину, пока слово на себя не берёт Геккель: — Тогда мы, как советники, должны поддерживать Вас в этом решении, даже если не все согласны. Мы будем бороться за ваши идеалы и работать на благо страны, вне зависимости от того, какой формы правления мы будем придерживаться. — Важно понимать, что будущее страны зависит от всех нас. Вместе мы сможем построить такое общество, где власть будет служить людям, а не наоборот. Мы начнём этот путь с принятия республики, и это будет сильный и независимый шаг вперёд. Советники, сидящие по обе стороны от Эйски, всё еще выглядят несогласными, их лица выражают беспокойство и сомнения. Атмосфера неопределенная, ведь каждая мысль утверждает в этом помещении идею, которая могла бы изменить не только жизнь Эйски, но и будущее всего государства. Взгляды ищут в её лице поддержку, но понимание того, что она приняла окончательное решение, не может не вызывать у них чувство неопределённости. Эйска знает, что приняла сложное решение, и сейчас её шаги ведут всех в неизведанное будущее, где нет гарантий успеха. Советники, привыкшие к системе, не до конца понимают, как им реагировать на это решение. Они были готовы поддержать и смириться с её выбором, но сомнения терзают их сердца. Противостояние старого и нового, традиций и реформ — этот внутренний конфликт ощутим в каждой паузе, в каждом взгляде, обращённом в сторону женщины. Но, несмотря на это, её уверенность настолько сильна, что она сама становится этим светом, который прорывает тьму. В её решении нет места сомнениям, и, хотя советники тревожатся, их невербальные реакции лишь подтверждает, насколько важен момент. — Если мы намерены поддерживать республику, должен сказать, что сейчас самое время для того, чтобы усилить наши позиции, — говорит министр обороны — Кихэ. Услышав обе стороны и взвесив все «за» и «против», мужчина в конечном итоге решает прислушаться к мудрости женщины, и тем самым направляет все усилия на то, чтобы вознести её слово. — После войны наиболее опасные для нас страны ещё не скоро предпримут меры для наступления. Империя Ко, которая, без сомнений, в будущем обязательно снова начнёт собирать силы для подавления соседних стран, пока занята внутренними разборками. Гражданская война подкосила их численность и боевой дух, а также ресурсы логистики и продовольствия. Альянс не приблизится к этим территориям из-за риска отпора империй Ко и Рем, а последние — наши союзники, — последнее мужчина произносит менее уверенно, направив вопросящий взгляд на Эйску, пытаясь найти в них подтверждение. Покорительница наиболее осведомлена об их отношениях, ей решать, насколько те опасны для Бальбада. — Я согласен, — кивает Алва. Раз дебаты о принятии государственного аппарата завершены, следовало обратить внимание на насущные вопросы. — К тому же, приближаются холода, это самое неуместное время начинать походы. У нас есть время заняться внутренней структурой страны и стабилизировать её. Эйска внимательно слушает присутствующих, оценивая их слова и реакцию. Советники изъясняются перед друг другом открыто, и похоже, что доверяют. Впрочем, она понимает, что среди них могли затесаться и шпионы империи Ко, перешедшие на их сторону, тем не менее, о вопиющем предательстве, в таком случае, она бы уже знала. Находясь в Реме, мечница не переставала получать информацию из разных точек мира, в том числе она пристально следила за важными политическими фигурами Бальбада, с которыми должна была работать напрямую. Мало что говорило о неверности нынешнего совета, ведь от явных помех она избавилась заранее. Баркак и пару приближенных к ней человек знали обо всех подводных камнях, и сами принимали активное участие в «зачистке». — Рем — наши официальные военные союзники, а вскоре, я надеюсь, станут и торговыми партнёрами, — подтверждает Эйска. — Вы планируете наладить торговлю между нашими странами? — воодушевлённо переспрашивает Геккель, хмыкнув. — Считаю, что это хорошее начало не только для нашей экономики, но и для укрепления межгосударственных уз. — Это и было условием Рема — установить между нашими территориями эффективное сотрудничество, — кивает женщина, — я планирую наладить доверительные отношения со всеми нашими соседями, и не только. — Со всеми? — удивляется Офхели. — То есть… — Да, со всеми. Империя Ко, Альянс Семи Морей, Империя Рем, Актия, — ни чуть не засомневавшись, кивает мечница. Эйска усмехается про себя, видя недоумения в глазах окружающих. Она понимала — уж больно велика задумка для страны, которая только встаёт на ноги, к тому же не с абы кем, а самыми влиятельными из держав. — Вы настаивали на монархии в силу политического авторитета королевы; что же, могу вас заверить, что дипломатия не будет менее успешной от того, что я лидер парламента. Сидящие разняться во мнениях, но никто из них не высказывается по поводу заявленного. С одной стороны, слишком громкое заявление для молодой женщины, которая никогда прежде не была лидером страны и явно не осознавала, к чему могут привести её слова. С другой, часть совета знала и верила в славу покорительницы, той, кто вернула стране суверенитет. Заслуги Эйски вверяли в её словам больше веса, чем могло показаться на первый взгляд. Тем не менее, скепсис всё ещё присутствует в каждом из них. — Впрочем, — серьезнее говорит мечница, — и с Ремом не всё так просто, как кажется. — Я бы назвал наивным того, кто вверил судьбу своей страны чужому монарху, — кивает Кихэ, ведь давно хотел задаться вопросом лояльности империи. — Прошу Вас, дайте нам знать обо всех нюансах. — Мои изначальные договоренности с Ремом сводились к военной поддержке во время междоусобицы в Ко и дальнейшем сотрудничестве, тем не менее, пришлось заставлять империю соблюдать все условия. Вы понимаете, что после ухода Ко и Альянса мало что могло удержать Рем от попытки полностью подчинить эту страну себе. Всё-таки, пока Бальбад не противник Рему. К тому же, они вложили много ресурсов в этот поход, чтобы считать себя причастными к территориальной «доле». — Неужели они действительно могли это сделать? — хмурится Офхели. — Во время Вашей комы не возникло никаких проблем. Я могу сказать, что Му Алексий целиком поддерживал Вашу фигуру: он выполнял свои обязательства безупречно, а вместе с ним и другие представители Ремано. — Му — человек своего слова, но всё равно не пошел бы наперекор приказу императора, если бы тот надавил на него. Поэтому и вы не должны безоговорочно доверять ему. Му кто угодно, но не предатель своей родины, и, если обстоятельства когда-нибудь поставят его перед выбором, он выберет Рем, — поясняет Эйска, прочистив горло. Несмотря на их тёплые личные отношения, женщина это понимала, и сама была такой же. — Император Клавдий пошёл бы до конца, но из-за некоторых обстоятельств просто решил остановиться на том, что есть. Новый конфликт ему сейчас ни к чему. — Учитывая то давление, которое оказали Ваши слова, стоило ожидать, что император примет мирное решение, — кивает Алва, который тоже один из первых обо всем знал. Дальше разговор переходит к вещам, относящимся напрямую к Бальбаду: экономика, внутренняя политика, инфраструктура, закон и оборона. Работы было не счесть. Осталось оговорено много вещей, такие как политическая нестабильность, экономический кризис, социальное напряжение и необходимость установления новых государственных институтов. Совету предстояло создание и утверждение новой конституции, формирование правительства и административной структуры, которую Эйска решает лично утвердить. Реорганизацией армии и служб безопасности следует заняться в первую очередь — несмотря на отсутствие как таковых скорых угроз, риск быть атакованными остаётся всегда, даже с наличием покорителя при дворе. Реабилитация экономики, социальные реформы и улучшение благосостояния — ещё один верный шаг к поддержке населения. Новость о пробуждении Эйски быстро разносится за пределы дворца, и это отдаёт в народе своими волнениями. Воодушевление возрастает. По слухам, первое, что сделала Эйска, проснувшись после месячного сна, это созвала парламент. Снующая стража и прислуга терялись в догадках о происходящем внутри, а их молвы передавались в самые дальние углы дворца и за его пределы. Говорят, что в тот день собрание завершилось лишь к поздней ночи, а вышли оттуда главы страны еле перебирая ногами, а женщина, едва переступив порог своих покоев, упала в обморок от истощения.

***

Здоровье Эйски ещё не восстановилось полностью, но она идёт на поправку. Это не освобождает её от дел, поэтому приходится быть осторожной. Выслушав негодование медиков и волшебников из-за недавнего переутомления, та сбавляет пыл, а точнее, наказывает тем лишь чаще следить за её состоянием и предпринимать меры. Разбирается с делами страны мечница с раннего утра до поздней ночи. Её первостепенной задачей после стратегии по стабилизации Бальбада становится выход перед гражданами в честь обретённой независимости — это тоже важно для граждан и страны. На центральной площади столицы, украшенной флагами республики, собираются тысячи людей. В воздухе витает ощущение гордости и торжества. Площадь заполнена яркими цветами: национальными флагами, ароматом благовоний, костров и свежих цветов. Везде виднеются знамёна с гербами, баннеры о предстоящем событии. Звуки барабанов, флейт и лютней заполняют аллею, создавая атмосферу напряженного ожидания. По бокам стоят вооруженные стражники в парадных формах, украшенных золотом и серебром. У центральной трибуны, окружённой знамёнами и цветами, собираются официальные лица. Рядом стоят офицеры и почётный караул, символизирующий защиту независимости. Множество зрителей с нетерпением поглядывают на трибуну перед дворцом, где вскоре появится глава республики. И вот, на площади раздаются звуки рогов и труб. Эйска, как и прочие высокопоставленные лица, предстаёт перед людьми в парадной одежде: роскошное платье, сотканное из шёлка и завершённое золотыми нитями и драгоценными камнями. На её плечах накидка с арабесками, а в волосах — сверкающая диадема. Обувь из тонкой кожи с узорами, напоминающими цветы, а пальцы и запястья утопают в золотых украшениях со сверкающими камнями. Весь её наряд — символ величия, власти и древней культуры Великого Бальбада. Народ стоит в благовонии перед ней, ловя каждое слово. Эйска, с гордой осанкой и уверенными движениями, стоя на высоком пьедестале, начинает речь. — Сегодня мы стоим на пороге великого события, ибо пришло время восславить наши земли, нашу независимость и наше единство. Этот день — день, когда мы стоим как единое целое, как народ, чья воля не поддаётся разорению и кто не боится ни угроз, ни тяжких испытаний. Мы помним тех, кто отдал свою жизнь за свободу этой земли, кто во имя правды и чести сражался и падал на полях сражений. Мы помним их души, что теперь возносятся к небесам, благословляя нас. Мы, живые, обязаны их подвигом, и нам предстоит не только сохранить их память, но и преуспеть в деле, за которое они так храбро боролись. Настало время показать истинную силу Бальбада, и эта сила — вы, люди, каждый из нас. Вместе мы вернём Бальбаду былое величие и преумножим его. Эйска замолкает, позволяя моменту замереть в тишине. Лица народа сияют от гордости, а затем, как отклик на её слова, по площади раздаются бурные аплодисменты и крики, полные радости и единства. Женщина уходит с мероприятия сразу, как только это становится уместным. Её появление внесло свой вклад в настрой граждан, теперь предстоящими реформами оставалось этот настрой подкрепить. Она ощущает себя выжатой и вялой. Выученные с записки слова воодушевления, которые ей настрочили, удалось пересказать как полагается, но женщина всё ещё не ощущает их душой. К сожалению, это часть её нынешних обязательств, к которым она ещё не привыкла. Теперь Эйска неспешно идёт вдоль дворовых сводов в окружении свиты, возвращаясь в свой кабинет. — …нам сказали, что эти люди волшебники из Магноштада. Рем попросили связаться с ними, как только Вам станет лучше, — между делом говорит Алва, пересказывая уже менее важные события, произошедшие во время её комы. — Как давно это было? — Вторая неделя после официального отступления Империи Ко. К тому времени они уже вывели граждан из столицы, а вскоре собрались возвращаться и Рем. Му Алексий и Игнатий Алексий лично занялись этим процессом. — Понятно, — хмыкает мечница, поворачивая в очередной коридор. Четыре дня прошло с её пробуждения, а новости всё не утихают. — Свяжите меня с управлением Рема. Прямо сейчас. Пусть волшебники зайдут ко мне, — обращается она к страже. — В таком случае, с Вашего позволения, я откланяюсь, — замедлившись, произносит Алва. — Ступайте. Сейчас на площади полно народу, нужно проконтролировать, чтобы всё прошло без проблем. Пусть празднуют до самого утра. Эйска ступает дальше, устало выдохнув. Что им говори, что не говори, а они продолжают обращаться к ней, как к королеве. Отучить их кланяться, похоже, задача не из лёгких. Единственное, что радует, это то, как придворные восприняли Анхеля. Лишь малая часть была недоброжелательна из-за его происхождения. Он даже успел подружиться с детьми нескольких чиновников. Заходя в кабинет, Эйска позволяет себе улыбку — мальчик сильно изменился с их первой встречи, когда был разочарованным и недоверчиво ребёнком. Сейчас, стараниями женщины и придворных учителей, его почти не отличить от юного лорда. Хотя, над тягой к мелким магическим проказам ещё стоит поработать. Маги Лоран и Виттель появляются почти сразу же после неё и подключают связь, что вводит Эйску в деловой режим несмотря на усталость. — ска… Эйска… — Что со связью? — спрашивает она, взглянув на магов. — Некоторые помехи. Такое происходит из-за барьера вокруг дворца. Похоже, его усилили. — Ускорьтесь с калибровкой связи, — просит мечница, наблюдая на формирующимся силуэтом, который всё явнее походит на фигуру маги Рема. — Эйска, это ты! — наконец, им удаётся увидеть чёткое очертание Титуса. — Слава рух, ты наконец-то пришла в себя! — Титус, рада видеть тебя, — кивает женщина без особого энтузиазма, впрочем, её слова не ложь. — Когда мне сказали, что с нами пытается выйти на связь Бальбад, я надеялся, что это будешь ты. До этого от вас было тихо. — Я пришла в себя не так давно, уж прости за это. — Похоже, ты сразу взялась за управление страной, как только очнулась, — по-доброму усмехается маги. — Почему на связь вышел ты? — женщина сразу переходит к делу, прерывая любезности. — Где ваши волшебники? — Обстоятельство сильно усложнились, Эйска. Сейчас, как маги империи, разговаривать с тобой могу лишь я, — от лёгкости парня в мгновение не остаётся и следа. Напряжением от него веет даже через голограмму. — Что ты имеешь в виду? Где Господин Игнатий и Му? Император? Хоть кто-то из совета? Мне нужно, чтобы кто-то из них встретился со мной. — Прости, но сейчас это невозможно, — качает головой маги. — Император и принц Нерва не принимают никого, а господин Игнатий следит за сохранностью королевской семьи. — Только господин Игнатий? А как же Му? Фаналисы? — хмурится мечница, пытаясь понять отстранённость маги. — Титус, расскажи мне всё, как есть! — Эйска, ты пробыла в коме целый месяц. За это время многое изменилось, и ты даже не представляешь, насколько. — Где Му? Он жив? — покорительница неосознанно делает шаг вперёд, сразу думая о худшем. Если не Му — меч империи — защищает императора, то что с ним могло произойти? — Мы не знаем… Женщина в напряжении сжимает кулаки, недоумённо вглядываясь в подавленные черты лица маги. — Прошло несколько недель с твоей комы, как ко мне пришёл Юнан. Он сказал, что Аладдин хочет поведать нам кое-что важное — правительству Рема, Ко и Синдрии. Аладдин намеревался собрать всех представителей империй и Альянса на нейтральной территории и рассказать правду об Альма-Торан, родине джинов и Аль-Сармен. И он это сделал, — Эйска ошарашенно распахивает глаза, приоткрыв уста в намерении ответить, но так ничего и не говорит. Ей сказали, что Баркак и остальные отправились на встречу маги, но она не думала, что и другие лидеры будут там. — Мы сомневались, но в итоге решили отправиться. К моему удивлению, пришли и покорители Ко с вассалами, а также король Синдбад с его генералами и племенем Ямбала. Эйска просто не может это осознать: как за такой короткий срок, после масштабного конфликта, все эти люди собрались в одном месте? Конечно, намерения Аладдина раскрыть правду о Альма-Торан должны были звучать заманчиво, но так, чтобы пришли все? — Только не говори мне, что Му и остальные… — Нет, нет! Были свои конфликты, но до драки не дошло. Мы смогли отвлечь всех на главную причину собрания. — Аладдин всё-таки решился рассказать об этом всём, — проговаривает мечница, накрыв лоб рукой. Она могла лишь гадать, во что это могло бы перерасти, но что сделано — то сделано. Мечница не против распространения этих сведений, лишь не до конца понимает, почему маги, который больше всех пытался сохранить всё в тайне, вдруг сменил своё мнение. — Ты была единственным покорителем, кто знал об этом задолго до собрания, думаю, ты мало что потеряла, — легче бросает Титус, перебирая в голове все те разговоры между ней и жрицей Шехерезадой. Он бы даже сказал, что женщина знала больше, чем поведал Аладдин. — Что произошло после? Чем закончилось собрание? — Аладдин закончил свой рассказ, и обдумывание услышанного для лидеров стран тоже заняло время. Но до того, как они пришли к каким-то единым мыслям, появились Аль-Сармен. — Что?! Прямо во время собрания?! — Эйска поддаётся вперёд. Гнев и растерянность отражается на её лице. Титус вспоминает те события, как травму, что всё ещё не даёт покоя. — Я не понял… никто из нас до конца не понимает, что произошло, — маги стискивает зубы, направив напряженный взгляд в пол, а затем поднимает его на обеспокоенное лицо шатенки. — Появилась принцесса Хакуэй, но кажется, что это была вовсе не она. В её руках был посох времён Альма-Торан, а затем показались волшебники Аль-Сармен. Всё переросло в недолгое сражение, но лишь потом я понял, что они готовили какое-то заклинание. В небе появился портал, но он затягивал в себя только покорителей. Му, Рен Коэн, Ямато Такэрухико, Рен Комэй, Реншу Лао и король Синдбад угодили туда. Мы пытались дать отпор, но этот портал имел просто невероятный круг притяжения. Всех пятерых затянуло туда в мгновение. Эйска не может поверить в услышанное, взглядом ищет в маги больше ответов, но тот молчит, сомкнув губы в единую линию и явно пребывает в растерянности не меньше, чем она. Женщина делает пару глубоких вздохов и в раздумьях переступает по периметру комнаты, неосознанно обняв себя руками. — Вы искали их магический след? Если это портал, их должно было куда-то перенести. Их можно отыскать! — остановившись перед силуэтом маги, спрашивает она. — Мы испробовали всё! Но создатели этого заклинания — древние волшебники погибшей эпохи, никто из маги и наших волшебников не смог опознать его полностью. Мы всё ещё пытаемся их найти, но безуспешно! Мы пробовали узнать о твоём состоянии, но твои люди продолжали говорить, что ты в коме. И я думаю, они бы не признались, даже если бы ты пропала. Страны, чьи покорители исчезли, закрыли собственные границы. Мир просто затих. «Даже многовековой опыт Юнана, знания Шехерезады и мудрость Соломона не помогли отыскать их», — осознаёт Эйска с нарастающей тревогой. Наличие покорителей — важный гарант безопасности страны, и она становится уязвимой без них. Ко потеряли три передовые фигуры — не просто трёх покорителей, но императора, генерала и принца, не говоря уже о Синдрии, что лишилась основной своей защиты и лидера. Её советники сделали правильно, укрыв её от посторонних глаз. Титус, обратив внимание на метания женщины, только убеждается в собственном доверии к ней. Для неё, как лидера Бальбада, это должен быть благоприятный исход — потеря всех крупных противников, но видно, что та по-настоящему переживает об исчезновении покорителей. После собрания он понимает причину такой реакции. — Что произошло потом? Как Юнан и Аладдин? — После произошедшего все в каком-то роде сплотились, но Аль-Сармен не стали нападать, а просто ушли. Похоже, что их основной целью были только покорители. Эта женщина, Хакуэй, сказала Аладдину, что они скоро встретятся, на этом всё. Поскольку империи потеряли своих покорителей, негласно было решено отступить. Мы, маги, признали это нападение общей угрозой от стороны Аль-Сармен, чтобы никто не посчитал это заговором одной из стран. — Это очень плохо, — устало выдыхает Эйска, присев на кресло. Она жестом останавливает волшебника, что делает шаг к ней, и массирует виски. — Маги тоже скрылись. Мы точно не знаем, что у Аль-Сармен на уме, но решили не рисковать и залечь на дно. Эйска считает это не совсем правильным — просто затихнуть, пока организация творит всё, что хочет, но вместе с тем понимает, что без силы покорителей мир мало что может противопоставить ордену. Они вынуждены играть по правилам врага. — Что с императором Клавдием и принцем Нервой? Господином Игнатием? — Они под наблюдением, империя в военном положении. Столь наглое вмешательство организации подстегнуло всех нас. Конечно, страны, которые участвовали в собрании, не распространяются о том, что произошло. Я говорю тебе это только потому, что ты тоже знала об Альма-Торан, и Аладдин с Юнаном доверяют тебе. И я тоже. Женщина кивает сказанному, но не зацикливается на чём-то одном. Сложно вот так сразу уложить в голове всё сказанное. — Эйска, их целью можешь стать и ты. — Я понимаю это. Странно, что они не попытались выйти на меня всё это время, пока я была без сознания, — задумчиво говорит покорительница. — Возможно, дело в Юнане, — говорит Титус, и Эйска оборачивается на него. — После собрания я вернулся в Ремано, Аладдин с друзьями скрылись ото всех, а Юнан сказал, что будет следить за обстановкой и другими покорителями. Попробуй поговорить с ним, как только это будет возможным. — Хорошо, — кивает она. — Но я всё ещё настаиваю на встрече с императором. Передай ему, что я буду ждать его ответа. И скажи, что я здесь и работаю над этой страной. Титус лишь уверенно кивает, и, пообещав держать в курсе, исчезает. — Оставьте нас, — просит женщина, взглянув на волшебников. Как только те уходят, она обращается к Алве. — Вы слышали его. Почему Вы ни о чём мне не рассказали? Такие важные новости просто не могли проскочить мимо нашего ведома, — в тоне покорительницы звучит недовольство. — Мне трудно это признать, но после войны мы остались глухи ко внешнему миру, все силы мы отдали на поддержание шаткого покоя внутри страны. Даже вести о Вашем состоянии мы пытались скрыть. — Здесь вы не ошиблись, но теперь нам важно укрепить внешнюю политику. Состояние страны напрямую зависит от взаимоотношений с соседями. Возьмите это под контроль. Я лично обговорю это с нашей делегацией и поручу им организовать дипломатическую встречу. — Я Вас понял. — Аль-Сармен начали действовать, и они уже стали причиной пропажи многих покорителей… — Я в не меньшем недоумении! Император Рен Коэн, король Синдбад и остальные… под атакой можете оказаться и Вы! — Именно поэтому я не буду прятаться. Сейчас мы должны как можно активнее заниматься страной. Даже в том случае, если они доберутся до меня, Бальбад должен иметь возможность развиваться самостоятельно. Именно поэтому я обязана как можно скорее делегировать управление страной сенату. Вы поняли мои намерения? — Так точно! И мы не сидели сложа руки во время Вашего отсутствия, поэтому уже вскоре совет предоставит Вам весь отчёт за этот месяц по принятым после получения суверенитета мерам и реформам. Они уже давно ждут Вашего одобрения. — Пусть несут то, что уже есть. Мы должны начать переговоры о торговле со странами, с которыми когда-то уже сотрудничали. — Но Синдрия ведь… — Я займусь этим. Наш конфликт с королём Синдбадом не причина отказываться от возможности сотрудничества. Долг должен быть выше межличностных обид. — В таком случае, я поручу приготовить все необходимые документы.

***

Эйска пытается разомкнуть веки, но сонливость берёт своё. Не первая неделя идёт со дня её пробуждения. Лекарям кажется, что она просто свихнулась на почве работы, но ей в эти мутные времена дорога каждая минута. Она не видит, что для других стала раздражительной и беспокойной, но заметила, что её усилия дают результаты, она видит улучшения состояния страны и граждан, а значит, двигается в верном направлении. А ещё женщина не видит, что это её старая привычка — отвлекаться работой до потери сознания, только бы не проживать травмирующие события в своей голове. Руруму не могла понять, почему юная Эйска держится за книжку со слишком техничной тематикой и ночами не отлипает от неё. Уже месяц как они отплыли от земель Нарполии и держали курс на Имучак, оставив в Ремано Синдбада. Девочка этого не показывала, но Руруму понимала, что она была недовольна тем, что не осталась с братом. «Я хочу помогать Сину, а не быть бесполезным пассажиром!» А ещё женщина видела, что Эйска скучала. За время плаванья та заметно исхудала, замкнулась в себе и нашла утешение в книгах. После смерти Анри и Муина Эйска намертво вцепилась в возможность помогать королю Рашиду. Ей была нужна любая работа, минимальный сон и нескончаемые горы документов. Она застряла в этом состоянии и не собиралась ничего менять, дошло даже до того, что все поручения она выполняла отвратительно из-за недосыпа и отсутствия интереса к жизни. Путешествие в земли Альма-Торан стали для неё личной трагедией. Столько боли и отчаяния Эйска никогда не испытывала. Появлялись мысли закончить своё существование, и даже попытки. Да, там она нашла ответы на свои вопросы, но ко многим из них оказалась не готова. Лишь долгий путь к собственным землям и помощь Дракономатери вымыл из неё большую горечь. Покорительница шла до кровавых мозолей на ногах, но не останавливалась. Это было отчаянной попыткой заглушить в душе накопившуюся боль. Лишь когда она подходила к границе Тёмного Материка, ей удалось найти некий баланс между знанием прошлого и настоящим, примириться с большей их частью. Когда она свыклась, думала, что больше ничего не способно вернуть её в состояния апатии. Эйска испуганно просыпается. Резко поднимает корпус и оглядывается, находя себя в своём кабинете с пером в руках. Из открытого окна сквозит ночным ветерком, развевая занавески. Магические камни слабо освещают поверхность стола и дальние углы просторного кабинета. От резкого подъёма в глазах темнеет, она пережидает этот момент и слабо потягивается. Подняв разбросанные по полу из-за ветра бумаги, мечница аккуратно складывает их в стопку и садится обратно. Комнату заполняет тихий бумажный шелест и звуки пишущего пера. «Эйска, больше нам не о чём разговаривать.» Она сжимает кулаки, старательнее выводя буквы. «Я удивлён, что ты всё ещё не поняла.» Он смотрит на неё, как на чужую. Эйска откладывает перо и медленно комкает исписанный лист, выбрасывая в корзину рядом. Расплытый из-за слёз текст всё равно не прочитать. Женщина глубоко выдыхает, опирается локтями об стол и прячет глаза за обратной стороной ладоней. Сглатывает накопившуюся слюну, глубоко дышит через рот из-за заполненного носа, старается утихомирить вновь забившееся быстро сердце. Спустя пару минут она растирает влагу по лицу и вновь берётся за каллиграф, начиная текст заново. Ей упорно хочется забыть тот факт, что сейчас она сломлена и не может больше игнорировать своё состояние. Человека, который мог бы упрекнуть её в этом или просто вырвать пергамент из рук, больше нет. Она не хочет обременять Анхеля, не только потому что он ребёнок. Всё-таки, мальчик пережил то, что многим взрослым и не снилось, но ещё и потому, что у него впервые за долгое время всё хорошо. Сама же Эйска не может просто отложить дела, поэтому продолжает писать почти до самого утра. В этот момент покорительница лучше всего понимает Синдбада. Ведь не было никого, кто мог бы отдёрнуть брата на пути к его «свершениям», никого, кто мог бы оспорить его решение или осудить. В ней вновь просыпается чувство вины за то, что она не была рядом тогда, когда, возможно, он тоже нуждался в ней. Мужчина этого никогда не попросил бы. Она, как сестра, сама должна была почувствовать. Теперь женщина ясно осознаёт — её вина не только в том, что она оставила брата один на один с тяжестью власти, но и в том, что предпочла отстранённость. Эйска позволила себе быть наблюдателем, а не участником, и этим сделала его ещё более одиноким, а когда помогла его врагам — справедливо навлекла враждебность. Все её мысли продолжают сводиться к Синдбаду. Эйска отмахивается от предложения позавтракать, когда утром её будит стук в дверь. Ей всё-таки удаётся уснуть сидя в кресле, но выспавшейся она мало себя ощущает. Женщина застывает в таком положении. Пустой взгляд утыкается в потолок. Когда она ощущает, что бездействие достигает своего предела, мечница поднимается, просит фрейлин подготовить её к намеченной встрече, и таки ест принесенный завтрак. Женщина слабо улыбается, когда слышит от девушек, что именно советники настояли на её трапезе и приказали стоять насмерть, но унести пустые подносы. Пусть и малая, но такая забота вселяет в неё больше уверенности.

***

Перед столом в её кабинете появляется мерцание магического силуэта. Волшебники и двое советников по иностранным делам сидят в безмолвии, дожидаясь, пока та сторона всё-таки ответит на призыв. Эйска уже собрана и выглядит, как подобает лидеру страны, но даже макияж не скрывает худобу подорвавшегося здоровья. — С минуты на минуту нам ответят, — предупреждает один из волшебников. Вскоре мерцающее гало разрастается, разноцветные блики обретают более чёткие очертания, по ту сторону показываются силуэты вещей: столов, стульев, а затем и живые силуэты, одним из которых оказывается фигура молодого беловолосого мужчины, а другим — более высокого, в доспехах рыжеволосого рыцаря. — Спасибо, что согласились на встречу. Я рада видеть генералов Синдрии. — Эйска? Знакомый голос раздаётся по ту сторону голограммы. Джафар, Мистрас и Дракон были представителями Синдрии на сегодняшнем собрании. — Когда мне сказали, что с нами пытается связаться Бальбад, я и подумать не мог, что это будешь ты, — подозрительно хмурится Джафар. — Почему же? Синдбад тебе не рассказал, что тогда произошло? — просто спрашивает мечница, вскинув бровью. — Или это из-за того, что покорители стали пропадать? — Кхм. Сейчас Вы разговариваете с правителем республики Бальбад, госпожой Эйской. Достопочтенные генералы короля Синдбада, я бы попросил вас быть более учтивыми в общении с госпожой, — строго заявляет Алва — советник внешней политики. — Всё в порядке, Алва. Эти люди — старые друзья, — заверяет мечница ради того, чтобы избежать этой возни. — Значит, правителем Бальбада действительно стала ты, — Мистрас, как и остальные, пропускает её слова о друзьях, понимая, что и сама женщина не имела в виду то, что произнесла. Все генералы знают, чем закончилась последняя встреча Синдбада и Эйски. Король поведал им о том, кем теперь является женщина для Бальбада. Позднее они и сами убедились в этом на большом собрании по случаю истории Альма-Торан. — Зачем ты связалась с нами? Тебе ведь уже известно, что стало с Синдбадом. — Синдбада нет, но Синдрия не перестала существовать. Я здесь не ради него, и хотела бы избежать все личные терзания между нами. Причина, по которой я говорю с вами — моё желание восстановить утерянные связи между нашими странами, что существовали при короле Рашиде. — Ты поднимаешь этот вопрос, зная, что Синдбада сейчас нет с нами, — хмыкает Дракон, скрестив руки на груди. — Как мы можем это воспринимать, если не как попытку воспользоваться его отсутствием? Ты ведь знаешь, что мы не станем принимать столь серьёзные решение без него. — Воспринимайте, как хотите. Но сколько ещё вы сможете вести себя так, будто ни на что не способны без короля? — заявляет Эйска, её взгляд переходит от одного к другому и третьему. — Никто из нас не знает, где покорители, и вернутся ли они вообще. Поэтому я предлагаю Синдрии наладить торговлю вне зависимости от того, возглавляют нас короли или нет. — Эйска, ты просишь от нас слишком важного решения. Синдбада нет почти месяц, и мы не планируем прекращать его поиски, — мрачно отвечает Мистрас. — Вы не знаете, найдётся ли он вообще. — Но и ты этого знать не можешь! — Верно, не могу. Но я не собираюсь ждать, пока они появятся и пытаюсь дать Бальбаду как можно больше условий для существования, буду ли я завтра во главе страны или нет. Синдбада нет уже месяц, пройдут ещё месяца, может года. Когда вы решите, что пора будет двигаться дальше? — женщина выдыхает, и более спокойно продолжает: — Я не желаю Синдрии… детищу брата зла, а наоборот хочу помочь. К сожалению ситуация такова, что вы останетесь в отстающих, если будете надеяться на его возвращение, пока другие государства действуют. — Так же, как ты помогла империи Ко в войне? — хмурится Джафар. — Достаньте архивы и прочтите все обговорённые в прошлом условия торговли Бальбада и Синдрии, их я предлагаю восстановить в таком же русле, — проигнорировав колкость, говорит мечница. — Но мы открыты к новым предложениям. — Значит, то, что сказали на собрании, правда — ты действительно вернула Бальбад ради идеи «баланса» между странами? — настороженно спрашивает Джафар, вспоминая вещи, что озвучила сторона Рема при всех. Эйска в задумчивости щурится, но не затягивает с ответом: — Я не знаю, о чём вы говорили на собрании, но сейчас это не имеет никакого отношения к нашему разговору. И я не собираюсь обсуждать это с вами. Повторюсь, я здесь только для того, чтобы решить вопрос торговли, — твёрдо произносит покорительница. — Ты продолжаешь игнорировать то, что мы тебе говорим, — качает головой Дракон. — Так просто ответ мы тебе не можем дать. — Я это понимаю. Драгул, ты бывший придворный своей империи, и лучше всех должен осознавать риски. Я не требую ответа сейчас, а хочу, чтобы вы обдумали моё предложение. — Я не знаю, насколько мы можем доверять кому-то вроде тебя, — качает головой Дракон. — Довольно говорить так, будто только Бальбад нуждается в этом союзе, — спокойно произносит Эйска, скрестив пальцы в замок перед собой. — Между нами больше нет тех уз, что были в прошлом, но сейчас вы и я — государственные представители, и должны принять верное для наших стран решение, — серьезно говорит женщина. Видя, что диалог понемногу заходит в тупик, она решает подытожить их дилемму. — Я дам вам три дня на размышление. Впредь переговоры с вами будут вести мои советники — Алва и Гоку. Можете обсуждать все имеющиеся вопросы с ними. Это наша с вами последняя встреча, — Эйска поднимается, взглянув на лица напротив. — На этом всё. Волшебники отключают кристалл. — Всё-таки, Вы верно поступили, госпожа Эйска, оставив страну республикой, — говорит Алва одобрительно. — Мы видим, как другие страны мечутся из-за отсутствия своих лидеров. А наше разделение обязанностей внутри страны может работать и без центральной фигуры. — Господин Баркак — второе лицо государства, вице-премьер, а вы столпы Бальбада. С такой поддержкой страна просто обязана продолжать оставаться на плаву, — слабо улыбается Эйска. — Вне зависимости от согласия или отказа Синдрии, вы знаете, как поступать. Актия уже согласилась на повторное сотрудничество, пусть ваша команда регулярно докладывает о процессе. — Конечно. Мы уже начали подготовку для импорта первых партий, а также улучшаем портовые и наземные пути. Наши инженеры разрабатывают быстрые суда и более прочные повозки. И мы планируем увеличить объем строительства торговой инфраструктуры в целом. — Хорошие новости, — кивает Эйска. — Остальное оставляю на вас. — Госпожа Эйска, позвольте мне выразить своё мнение касательно этой встречи. Женщина оборачивается на полпути. — Конечно, Гоку. Вы можете идти, — кивнув волшебникам, говорит женщина, и садится в кресло, указав двоим советникам занять места напротив неё. — Мы с советниками уже не в первый раз замечаем это, и при удобном случае хотели обсудить с Вами. Мы понимаем, что Вам не привычно так себя вести, но как правитель, Вы должны всегда звучать твёрдо и решительно. Ни поданные, ни тем более иностранные послы не пропитаются к Вам уважениям, если Вы не будете убедительной. Ваша речь хороша, как для опытного дипломата или советника, но не как лидера. — Он прав. Сам факт, что Вы позволили генералам Синдрии разговаривать с собой подобным образом — уже небывалое снисхождение с Вашей стороны. Вы, как первое лицо Бальбада, не должны ждать, пока кто-то их статуса соизволит выйти на связь, к Вам должны быть учтивыми и не сомневаться в Вашем авторитете. Вы себя правильно повели под конец переговоров, обозначив Ваши намерения и дав конкретный срок на размышления. Не знаю, в каких Вы были отношениях с этими людьми, но как лидер страны, Вы обязаны требовать к своей личности должного уважения. Вы не монарх, но Ваша власть соизмерима с королём и императором. Вы не обязаны кланяется перед другими, спрашивать разрешения и отчитываться. — Вы описываете самого что ни на есть монарха, господа, — пожимает плечами женщина. — Что Вы! — оба отрицательно машут руками перед собой, вызывая у той смешок. — Что же, ступайте, — Эйска на практике внимает словам советников и поднимается в намерении уйти. — Сосредоточимся на более важных вещах.

***

В один из очередных дней наступает череда большого слушанья. Со дня её пробуждения проходит около двух месяцев. После разбирательств с торговлей с другими странами, руки Эйски наконец-то доходят и до Ко. Бальбад уже присылал письма с просьбами выйти на контакт, и вот спустя время империя наконец-то ответила им, и они назначили дату встречи. У Эйски нет завышенных ожиданий от переговоров с ними, но после гражданской войны стоит хотя бы попытаться настроить диалог. Она знает, что верхушки страны сейчас нет, поэтому может лишь гадать, кто будет вести беседу от лица империи. Ко всеобщему огорчению, никто из покорителей так и не появился. В большом зале собираются важные бальбадские чины, а также люди империи Ко. Эйска сидит на центральном троне, который, казалось, только вчера занимал сам Коэн Рен, когда принимал их во дворце. Сейчас людей заметно меньше, лишь небольшая компания по десять человек с каждой из сторон, писари и стража у дверей. Покорительница удивляется появлению двух вассалов-наследников — Кокутон Шу и Сейшу Ли. Те уверенно ступают за титулованными господами, оглядываясь. Вскоре взгляды монстров приковываются к ней. Впрочем, Эйска не акцентирует на них внимания, хотя отмечает, что с их появлением в зале становится напряжённо. — Мы приветствуем новопровозглашённого лидера Бальбада! Семь мужчин, в основном с седыми бородами и в мантиях, излучающих благородство, но с хмурыми лицами, кланяются ей. — Мы рады видеть послов империи Ко. Надеюсь, ваше перемещение прошло без проблем, — говорит Эйска, оглядывая присутствующих. Пару лиц она узнала из прошлых встреч, но не знакома с большей частью присутствующих. — Что Вы, путь сюда не принёс никаких неудобств. Мы просто не могли проигнорировать Ваше желание устроить встречу после стольких дней ожидания. — Что же, рада слышать, что моё письмо не было проигнорировано. Я понимаю, что империя переживает не лучшие времена. Императора и его главного советника, а также генералов-покорителей сейчас нет с вами. — Увы, это так, — делегация принимает факт осведомленности Бальбада с неприязнью, но никто внешне не выдаёт своего отношения. — Это та причина, по которой я устроила сегодняшнюю встречу, — Эйска решает не ходить вокруг да около. — Люди, из-за которых покорители пропали, всё ещё угрожают безопасности наших стран. В связи с этим я предлагаю заключить между Бальбадом и Ко торговое и военное сотрудничество. Это привнесёт больше стабильности и поспособствует укреплению экономики наших стран. Из истории Эйска знает, что в былые времена, ещё до превращения Ко в массивную державу, тогдашний Бальбад вёл торговлю с востоком, но вскоре эту связь оборвал император Хакутоку Рен. — Мы понимаем, что Вы ищете возможности для развития. Но не будем скрывать, мы не торопимся поддерживать торговые связи с государствами, чья стабильность под вопросом. — Для начала ответьте мне, уполномочен ли кто-либо из присутствующих принимать решения о сотрудничестве? В письмах я явно выражалась о том, какую цель преследует Бальбад. — Нет, Ваше Преосвященство, но до этого мы должны были убедиться, насколько кампания принесёт нам… — Нет? — нарочито удивлённо переспрашивает Эйска. — Тогда зачем же вы проделали столь долгий путь, если никто из вас не имеет подобной власти? — Леди Эйска, Вы ведь и сами понимаете, что сперва мы должны были узнать все условия и обдумать… — Я не вижу смысла продолжать переговоры, заранее обречённые на провал. Видно, что империя Ко и не намеревалась подписывать соглашения, раз даже не отправила уполномоченных лиц. — Но Вы обязаны прежде всего провести полные переговоры! Тогда империя Ко точно будет знать, соглашаться ли на Ваши условия или нет! — громче отзывается один из них, сделав шаг вперёд. — Ступайте, послы. Я не намерена тратить время на угадывания ваших настроений. Вместо того, чтобы привносить больше конкретики, вы лишь преумножаете ненужную сейчас неопределённость, — Эйска поднимается с места и делает несколько шагов в сторону бокового выхода. — Мы примем вас снова, как только в ваших рядах появятся люди, настроенные на принятие решений. — Ваше Преосвященство ещё молодо и не совсем понимает течение дел, — отзывается старик в толпе. — Бальбаду вскоре предстоит столкнуться с последствиями этой неопытности. Брошенная при всех фраза сразу подстёгивает бальбадскую чету. — Как вы смеете подобные высказывания в сторону госпожи Эйски?! — громко восклицает Кихэ. — За свою дерзость ваше наказание должно быть особо жестоким! — Леди Эйска просто не дала нам шанса высказаться! Покорительница выдыхает, наблюдая, как собрание переходит в спор. Она неопытна в таких вещах, да и к тому же в первый раз ведёт подобные переговоры с делегацией Ко, но уверена, что не должно происходить подобного бардака. Случайно её взгляд встречается с Сейшу Ли. Эмоции змея не счесть, но почему-то ей кажется, что тому скучно. Балаган прерывается в тот момент, когда Эйска говорит снова. — Несмотря на то, что Ко и Бальбад не состоят в официальном союзе, я готова приложить усилия ради того, чтобы дать нашим странам возможность для здравой коммуникации. Сегодняшнее своеволие представителей Ко я забуду, но только потому, что не позволю высказыванию гордеца быть причиной конфликта. В ином случае Ко будут отправлять людей до тех пор, пока передо мной не окажутся достойные имени своего господина послы, — женщина изъясняется спокойно, но по её лицу представители Ко понимают, что в простоте звучал категоричный приказ. Испытывать терпение обычно рассудительной и сдержанной шатенки неразумно, и Сейшу Ли понимал, что глупо грубить только для демонстрации «превосходства», когда такового у них в целом то не особо. — Посмевший оскорбить меня посол сейчас же покинет зал заседания и впредь никогда больше не появится на территории этой страны. Господин Алва, — она смотрит на мужчину и тот понимает приказ в ее глазах. — Сейчас же уведите его! — Империя Ко обязательно узнает о некомпетентности своих послов. Делегация Ко понимает свое положение яснее. Оставшаяся группа, не считая вассалов Коэна, в тот же миг падает ниц. Настолько провальную миссию наиболее статусные придворные, что сейчас заменяют правительство, им не простят. Они не только не добились начала переговоров, но ещё и оскорбили лидера Бальбада на почве возраста и собственного высокомерия. С ними не станут церемонятся, и вполне могут лишить головы. Да, Бальбад сейчас только крепнет, но они прекрасно помнят, как именно страна заполучила свой суверенитет, а точнее — благодаря кому. Она слыла безответственной и безнравственной, и осадок репутации женщины смог усыпить их бдительность, но быстро разбился о реальность. — Мы приносим свои глубочайшие извинения за проявленную дерзость. Делегация Империи Ко… — Вы больше не являетесь людьми, способными вести переговоры. В следующий раз империя должна отправить способных к ведению диалога представителей, — Эйска говорит последнее слово и покидает зал. На этот раз, никто не пытается её остановить, а послы Ко и не поднимают головы. Эйска же уходит со странным осадком внутри. Она действовала так, как того требуют устои, но точно не так, как поступила бы сама. Поразмыслив об этом, женщина понимает, что ей легко встать на колено или вступить в спор, если это ускорит процесс важной беседы, но кому-то её положения теперь не положено так себя вести. Долго и неэффективно — зацикливаться на подобных вещах, а не пытаться прийти к результатам. Впрочем, и она, возможно, не всё понимает. В стране, где послы не уважают его лидера, а советники не защищают честь правителя — стали ли бы другие работать с подобным произволом? Такой порядок в правительстве много говорил бы и о нравах управления державой. Похоже, что, став правителем Бальбада, Эйска начинает учиться новым вещам. Это вполне может повлиять и на её взгляды. Женщина опять задумывается о доле Синдбада, в очередной убедившись в том, насколько его обязанности многогранны. Раньше она считала брата заносчивым, но сейчас может только восхищаться его умению собирать вокруг себя столько людей. Внутреннее покорительница всё ещё недовольна тем, что беседа с делегацией не состоялась, но продолжает свой путь. Она оглядывается через плечо, видит помощников лекарей — девушку и парня, что уже давно присматривают за ней, и, отвернувшись, выдыхает. Медики больше не доверяют ей — оно и неудивительно — и требуют, чтобы она отдыхала в перерывах между встречами. Женщина идёт с ощущением пристального внимания на своём затылке, но ничего не делает с этим. Главный лекарь понял характер женщины и намеренно приставил к ней молодых ребят — и действительно сыграл на её чувствах: ей жалко подставлять детей. Эйска слабо улыбается, вспоминая дни в компании Синдрия. Раньше Синдбад тоже постоянно приставлял к ней слежку, но тогда это лишь раздражало её, а сейчас даже становится смешно. Женщина стала больше ценить эти светлые воспоминания. Делать нечего — точнее настало время отдохнуть, поэтому она лёгким шагом направляется в сторону сада, того самого, где раньше проводил время с Алибабой. Много дворцовых обитателей прознало, что теперь она стала проводить больше времени тут, поэтому это место стало пустовать. Однако сейчас сад занят, и не абы кем. Мечница в удивлении останавливается на каменной дорожке перед травой, и открытым взглядом смотрит на две высоких фигуры у скамейки под деревом. Те замечают женщину задолго до её появления. — Сейшу Ли и Кин Гаку? Не думала, что увижу вас здесь. — Значит, правитель Бальбада, да? А что, я оценил твоё выступление. Мне разрешено обращаться с Вами так, Ваше Величество? — с издёвкой усмехается горгона, наклонившись к ней. — Ну… это так не по мне. Быть правителем труднее, чем кажется. На самом деле я совсем не такая, — выдыхает Эйска, устало положив руку на щеку. — Решила пожаловаться мне? Ха, мне то? — Мне казалось, мы с тобой уже лучшие друзья? — улыбается Эйска. — Даже так? — скалится он, склонив голову набок. — Знаешь, лишь после того, как ты это признала, теперь я вижу, что ты действительное не такая. Большой шишкой ты совсем другой человек. — Не хватает величия, да? — И это тоже. — Мне тоже так кажется. Величие мне не идёт, — пожимает плечами она. — Так зачем вы здесь? — Не за тем, как могло бы показаться на первый взгляд. — Неужели вы уполномоченные империи? — с подозрением переспрашивает Эйска у тех. — Что это было за представление тогда?! И почему старики не сказали об этом сразу? — Догадалась, значит, — усмехается Кин Гаку. — Ха, они и не знали. Мы отправились с ними, а они и думают, что мы приставлены как «защита» их бесполезным тушёнкам, — пожимает плечами змей. — Хочешь сказать, что переговоры я должна теперь вести с вами? — хмыкает она, приподняв бровь. «Они действительно ни во что не ставят Бальбад, раз на встречу отправили наследников?» — Ну, ты же это и собиралась делать? Мы уполномоченные. Так ведь всяко лучше, если бы ты вела эти нудные беседы с нудными стариками? — Это не нудные беседы, и… А ты можешь доказать, что уполномочен? — Это ты меня сейчас оскорбить пытаешься? — Сейшу Ли раздражённо наклоняется к ней, сжимает щеки с двух сторон и крутит в разные стороны. — Да ты такая же, как эти старики! — Ну извини, что сомневаюсь, — сквозь сплющенные губы говорит мечница, пытаясь отстраниться. Змея не реагирует на слабые толчки руками, но сам отпускает её. — Да и вы разве не вассалы наследники Коэна? — А чем это мешает? Мы так много времени проводим с ними, что я уже ученый. — Ученый он, — с сарказмом фыркает второй наследник. — Невероятно, — выдыхает Эйска, присаживаясь на скамейку. Двое вассалов вальяжно садятся прямо на траву напротив, но всё равно оказываются выше неё. — Ситуация в троном зале — просто пустая трата времени. Глупая проверка. — Ну так, давай эти свои переговоры. Ты действительно намерена сотрудничать с Ко? Насколько я слышал, вы уже и с Актией начали дружбу. Решила так со всеми соседями примириться? — Я чувствую дискомфорт из-за того, что это не похоже на переговоры, — хмурится мечница. — Вы так решили усыпить мою бдительность? — Да тут руку вытяни — шею тебе свернуть можно, бдительность мы её усыпляем, — закатывает глаза горгона. — А почему нет? У вас нет троих покорителей, и что-то мне подсказывает, что Кохи и Когёку тоже. Избавиться от меня вам только на руку. — После гражданской войны мы переосмыслили свои взгляды касательно тебя. Ты не желаешь свержения власти в Ко, и этого достаточно, чтобы пока считать тебя полезной, — наматывая на палец кончик усов, говорит Кин Гаку. — И не желать убивать? — И не убивать. Я бы поспорил с желанием, — улыбается Сейшу Ли. — Ну и что же ты там хотела обсудить? — он возвращает их к главной теме. — Так, а чем вы докажите, что являетесь уполномоченными? — Я ей сейчас шею сверну! — сжав кулак, цедит горгона. — Эйска, хватит уже. — Я же не могу просто поверить вам на слово? — А ты поверь, узнаешь. — Хорошо, с вами так с вами, — выдыхает она, подняв руки, как бы сдаваясь. — Есть ли причины, по которым Ко может отказать сотрудничество с Бальбадом? — Причины? Например хотя бы то, что мы хотим просто завоевать Бальбад? — В условиях нашего с Коэном контракта было обещание о ненападении в течении трёх лет. — Причины остаются теми же, что и раньше. Просто ты отсрочила их на три года. — Но сейчас всё совсем по другому. Вы потеряли основную свою мощь и ослабли после войны. С пропажей ваших лидеров Ко полностью остановился. Вы не только закрыли свои границы, но остановили прочую деятельность. Учитывая, что весь свой предыдущий успех Ко заимел благодаря завоеваниям, подобная заминка может сказаться на вашем положении. — Зачем тебе так беспокоится о Ко? — спрашивает Кин Гаку, про себя подумав: с чего шатенка решила, что они остановили деятельность? Видно, та недостаточно осведомлена о положении дел и их возможностях. — Это не сводится к простому беспокойству. Раз уж мы соседи, а я стала правителем Бальбада, я хочу извлечь максимальную пользу от нашего сосуществования. Я видела в Ренах союзников по борьбе против организации, а теперь, когда они все пропали, единство между странами важно, как никогда. Поодиночке мы не противники Аль-Сармен. Ведь для чего-то же они избавились ото всех покорителей? Что-то грядёт, и мы должны быть готовы к этому. — В этом ты права, — скрестив руки на груди, вздыхает Кин Гаку. — Организация привыкла действовать из тени, а сейчас они столкнулись с нами лицом к лицу. Пока мы не поймём, что они задумали, распри между странами — последнее, что нам нужно. — К тому же, я не знаю, станут ли они избавляться ото всех покорителей. Если это так, стоит ожидать орден и здесь. Мы должны помнить, что главная цель Аль-Сармен — уничтожение мира, и исчезновение покорителей, чую я, лишь первый шаг на пути к этому. Так что ни у кого не получится в полной мере воспользоваться исчезновением королей, если мир постепенно идёт в сторону пропасти. Поэтому я хочу максимально исключить возможности конфликтов между нами. — Но ты покоритель, и всё ещё здесь, а к тому же — лидер Бальбада. — Моя цель — не развитие одного лишь Бальбада, а укрепление всех позиций стран. — Да, мы уже слышали твои грандиозные планы на собрании, — хмыкает Сейшу Ли. «Что же они там такого услышали? Уже не первый человек указываете мне на это, — качает головой Эйска. — Что и кто им рассказал?» — Не совсем вас понимаю, но если всё так, как вы говорите, вы должны верить мне. В противном случае мне не было нужды помогать Ко. — Ну ты так сразу не скажи… — Прежде всего я хочу узнать все возможные точки соприкосновения с Ко, и после использовать их, будь это торговля, обмен знаниями или туризм. Я хочу дать вам возможность других путей развития помимо войн. Именно Бальбад может быть посредником взаимодействия вашей империи с остальным миром. — Ко представляют для вас угрозу, но вы хотите укрепить наш союз? Думаешь, это потом остановит нас от завоевания? — Дело не в угрозе, а в возможности дать начало рабочей цепочке процессов между странами. Даже если в будущем случится так, что Ко захватит Бальбад, лучше, если установленный порядок и дальше будет работать без риска развала структуры для граждан и власти. В период исчезновения всех покорителей я вижу это возможностью — вражду заменить торговлей, туризмом и обменом знаний. Мы готовы попытаться сделать этот шаг. — Что Бальбад способен нам предложить? Вы определенно не в том положении, чтобы ставить равные условия сделки! — Полностью исключать выгоду от какой-либо из стран в целом ошибка. Конечно, для Бальбада выгода от сотрудничества будет больше, но это не значит, что для вас она будет совсем минимальной. Бальбад — наиближайшая к вам портовый офшор, с весомой экономической позицией и торговым потенциалом. При вашем господстве, Бальбад был плацдармом для продвижения войск на запад, вы не рассматривали его, как экономическую точку. В отсутствии семьи Ренов вы вряд ли станете продвигаться в завоеваниях, поэтому я предлагаю заменить отсутствие военной деятельности другой активностью. Этот потенциал можно раскрыть в сотрудничестве с Бальбадом — я поделюсь своей стратегией. Если представители Ко хотят подумать над этим предложением, я назначу слушание в другой день, — предлагает Эйска, имея в виду, что если Ко всё-таки захотят сотрудничать, то о более детальных аспектах они поговорят уже после. Предметы торговли, точки туризма и даже военная поддержка. Конкретно Эйске хочется поскорее развить магические технологии Бальбада, а Ко в этом плане ушли далеко вперёд них. Да и Анхелю будет полезно изучить тенденции иностранной магии. «Хорошо бы и в Бальбаде открыть школу магии.» — Не думай, что империя остановит свою деятельность только из-за пропажи господинов. Может и не сразу, но Ко вновь вернётся встрой. Без императора или с ним. — Война только ради попытки развития — не совсем удачная затея. А у вас этот способ основной источник выгоды. Представить, что однажды не будет больше необходимости воевать, как тогда будет справляться империя? Возьмём в пример тот же Магноштад — волшебники полностью потеряли возможность к существованию без магии. Их города обесточились, а инфраструктура полностью остановилась. Это из-за того, что основой своей жизни волшебники сделали лишь одно направление. То же самое может случиться и с Ко, если не найти альтернативный способ поддержания богатств страны, — говорит Эйска, вскинув указательный палец вверх. С такой нейтральной интонацией и непринуждённым видом женщина была больше похожа на учительницу, а не опытного дипломата. В таком свете даже Сейшу ли не мог найти достаточно повода, чтобы разозлиться на ее слова. — Если ваши господины так и не вернутся, в стране скорее начнётся борьба за власть, а не подготовка к завоевательным походам. Нет, не так, она уже начинается. Да и в конце концов, всем известно, что Рен Комэй всегда разрабатывал стратегию экспансии для Ко. Без неё и покорителей вы явно слабее, чем когда-либо. Я, конечно не настаиваю на своей правоте, но поверьте, это довольно точные прогнозы для вашей страны. — Уж тебе то мы верим, — больше недовольно бросает горгона, подавив в себе желание поддеть за через чур, на его взгляд, уверенное заявление. Опять же, стратегия возврата Бальбада, чтоб её, принадлежит именно ей. — Да, — женщина пару раз кивает себе, скрестив руки на груди и в задумчивости сжав подбородок между большим и указательным пальцами. — То, что я говорю — возможность. А учитывая риск раскола страны из-за власти, это лишь вопрос времени, когда кто-либо из фракций решит заручиться моей поддержкой. Не выйдет так, что вся страна откажется от предложения разом. Кто-то обязательно сделает это раньше и даже тайно. А я хочу расшевелить Ко в новом направлении до того, как начнутся все эти проблемы. Чем дольше вы тянете, тем больше риск потерять контроль. Так как вы верны императору, будете некоторое время распространять своё влияния, но до тех пор, пока вас не захотят убрать. — И что же ты предлагаешь? — Мы обсудим это, когда вы согласитесь объединится. — Это ты называешь переговорами? — Мы же перешли на неофициальную беседу, поэтому я говорю так. От своего же имени я предлагаю защиту империи Ко, как от действующего покорителя. Конечно, со своими условиями, но помочь в знак дружбы могу. — Как-то слабо верится, — горгона лишь закатывает глаза, хотя, чего правду таить, действительно начинает обдумывать всё сказанное. — Я дам вам время на размышления, — Эйска поднимается, отряхнув подол юбки. — Если вы нашли в моих словах смысл, будет хорошо, если мы обсудим все за и против, даже если в итоге вы откажитесь. Да и если при согласии вскоре объявятся пропавшие, я тоже буду считать это, как аннулированием соглашения, — женщина ступает в сторону своей свиты. — Эй! — уже на полпути окликает её змей. Лишь когда мечница оборачивается, тот, с наглой усмешкой говорит: — Всё ещё не хватает величия! Покорительница усмехается брошенной фразе и, так ничего и не сказав, уходит. Пожалуй, статус короля действительно развязал ей руки. Это было удобно. Раньше, ради того, чтобы добиться каких-либо результатов, ей приходилось идти на поклон к власть имущим и убеждать помочь ей. Сейчас же она сама владела этой властью. Её решения были абсолютны. Это… могло вскружить голову. И Эйска сразу обнаружила слабость этой привилегии. Монархом ты становишься горделивым, к тебе пытаются приластиться, застелить чувство собственной важности частой лестью. Хотя ей ещё предстояло приловчиться к таким методам. Эйске привычнее собирать информацию самой, но обязанности короля приковывали её к определенному месту. Это мешало.

***

Сквозь стекла высокого окна кабинет постепенно заливает холодное утреннее солнце. В воздухе ещё висит остаточный запах сургуча, старых свитков и горьких лечебных настоек — медики постоянно дежурят. На столе лежат раскрытые карты и документы, исписанные аккуратным почерком. Тонкая занавесь лёгкого дыма медленно тает — аромат благовоний Эйска ставит, чтобы заглушить запах крови, который теперь почти всегда мерещится ей в воздухе. Она сидит за столом, склонившись над бумагами. Веки опущены, лицо бледно-усталое, пальцы подрагивают, когда она берёт перо. Воздух в дальнем углу кабинета колеблется, как зыбь на воде. Лёгкий порыв ветра пробегает по комнате, хотя окна плотно закрыты. Пространство будто складывается само в себя, и из прозрачного марева выступает высокая фигура в зелёной мантии и шляпе. Юнан появляется без единого звука, словно рождаясь из света и пыли. Он смотрит на Эйску привычно приподнято, хотя в его глазах мерцает что-то тяжёлое. — Доброе утро, Эйска, — говорит он наконец, голос его звучит мягко, но слишком уж серьёзно для простого приветствия. — Или, боюсь, оно вовсе не доброе? Эйска медленно поднимает голову, её взгляд выхватывает его из тонкой дымки. — Юнан… — произносит она чуть хрипло. Но во взгляде, несмотря на усталость, на мгновение вспыхивает тёплый свет. — Это правда ты? — со слабой улыбкой произносит она, откладывая перо. Маги остаётся собранным несмотря на то, что заметил в интонации облегчение. Будто он единственный кто откликнулся на долгую мольбу о помощи, и вот наконец пришел. — Ты… — мужчина проглатывает слова о её состоянии, не только внешнем, но и душевном, и легко улыбается, — заставила меня поволноваться. Я рад, что ты идёшь на поправку. — …спасибо, — слабо кивает она, поднимаясь со стула. Юнан задерживает на ней пристальный взгляд, и не может перестать видеть в ней и Синдбада, а ещё осознавать, что теперь столь похожие черты принадлежат совсем далёким друг от друга людям. Король таки разбил ей сердце. — Как насчёт небольшой чайной церемонии? Ты выглядишь так, будто тебе пригодился бы сон. — Конечно, — спустя мгновение заминки отвечает Эйска. — Конечно, я хочу чай. Юнан мягко щёлкает пальцами, и между ними медленно поднимается облачко серебристого дыма. Оно закручивается в спираль, превращаясь в изящный чайник и две чашки, из которых тут же начинает подниматься горячий пар. Тонкий аромат жасмина и горных трав мгновенно заполняет кабинет, перебивая запах бумаги и чернил. Эйска наблюдает за магией с лёгкой, почти детской улыбкой — редкий проблеск прежней себя. Но в следующую секунду в её глазах снова проступает усталость. Юнан осторожно подвигает к ней чашку, присаживаясь на край стола. Его зелёные глаза изучающе вглядываются в её лицо. Эйска медленно берёт чашку обеими руками. Держит её, словно пытаясь впитать тепло пальцами. Она молчит несколько секунд, прежде чем тихо произнести: — Иногда мне кажется, что всё, чего я хочу, — это чтобы кто-нибудь просто заварил для меня чаю… и не спрашивал ничего. Юнан улыбается, но в его улыбке кроется легкая грусть. Эйска поднимает на него взгляд. В них читается понимание — и всё же тень мольбы. — Спрашивай, Юнан. Раз уж ты пришёл, значит, хочешь что-то знать. — …нет, что ты, — неожиданно для них обоих отвечает маги, отпив от чая. — Давай просто попьём чай, а потом ты ляжешь спать? У нас ещё будет время поговорить. Маги видит, как плечи шатенки заметно расслабляются, и не может не подумать о том, что, должно быть, ей редко попадается возможность просто бесцельно поговорить. Он не собирался отвлекаться, но, оказавшись здесь, не смог вывести её на диалог. Эйска кивает и на его удивление прислоняется головой к его плечу, то ли в попытке получить поддержку, то ли действительно в благодарности. Впрочем, от неё мужчина чувствует скорее усталость и отрешённость. Похоже, той действительно нужно было хотя бы какое-то присутствие и поддержка. Мужчина нескованно гладит её макушку, как друг, который наконец-то пришёл. А впрочем, думает маги, кто он, если не старый приятель из её прошлого, который всё ещё жив?