Письма к Эрику: История любви Призрака

Месяц пролетел слишком быстро, и настала пора возвращаться в Париж. Они вернулись в квартиру Кристины всего лишь за два дня до начала прослушиваний в Оперу. На следующий день из Руана прибыли остальные домочадцы. — Маман! Маман! — Эрик-Дааэ с криком распахнул дверь и влетел в квартиру. Его нянька следовала за ним на некотором расстоянии, выглядела она измученной. Кристина, смеясь, опустилась на колени прямо в прихожей. — Здравствуй, дорогой! Скучал по нам? Стоящий за её спиной Эрик готов был расцеловать её за то, что она сказала «по нам», а не просто «по мне». — Да-а-а! — подтвердил мальчик, запрыгивая на руки матери. Задержавшись там на несколько секунд, он снова выскользнул вниз, на пол. После чего подошёл к Эрику и посмотрел на него снизу вверх, для чего ему пришлось высоко задрать голову. — Бонжур, — Эрик поприветствовал ребёнка со всей серьёзностью. — Бонжур. Маман сказала, что вы теперь мой папá. Эрик склонил голову. — Вот как? — Да! И она сказала, что папá — это то же самое, что и маман, только мужчина. — В общем и целом, так и есть. Оба — родители. — Она говорит, что вы будете моим beau-père. Губы Эрика задрожали от сдерживаемого смеха. — Да, теперь я твой beau-père, хотя до beau мне далеко. А ты будешь моим прекрасным пасынком, Эрик-Дааэ. — Да, — согласился тот. — Значит, теперь вы мне как маман, месье? — Можно сказать и так. Эрик-Дааэ кивнул, с решительным и серьёзным видом подошёл ближе к Эрику и крепко обнял его ноги. Затем, охваченный обычной своей внезапной застенчивостью, убежал вверх по лестнице. Эрик смущённо смотрел ему вслед. Кристина улыбалась. — Не волнуйся, любовь моя, он просто поприветствовал тебя так, как, по его мнению, надо приветствовать родителей. — Угу. — Эрик продолжал задумчиво смотреть на верх лестницы. Он любил Кристину больше жизни и с радостью подарил бы ей всё, что она захочет... Но, найдя её и так быстро на ней женившись, он не слишком-то задумывался о своей новой роли отчима. Он ничего не знал о детях, кроме того, что обычно они кричат и убегают в ужасе, когда его видят. Он до сих пор не привык к тому, что Эрик-Дааэ воспринимает его так спокойно. Стать отчимом Эрику-Дааэ... Это определённо будет интересным жизненным опытом. Кавех и Дариус оставались в Руане, пока Эрик и Кристина занимали их коттедж в Провансе, но когда молодожёны вернулись в Париж, они приехали тоже. Ужин в этот вечер, когда все члены семьи впервые собрались за одним столом, был оживлённым. Кристина ела не торопясь, её глаза весело сверкали, когда она слушала, как Эрик и Кавех спорят и подначивают друг друга. За считанные минуты дискуссия накалилась. Когда Дариус предложил ей наполнить бокал вином, она слегка коснулась его руки и тихо спросила: — Они всё время так себя ведут, Дариус? Все пять лет? Пряча улыбку, слуга покачал головой. — Нет, сударыня. В первый год они довольно часто ссорились друг с другом. — Сильнее, чем сейчас? — скептически спросила Кристина, наблюдая за тем, как Эрик, перегнувшись через стол, яростно трясёт пальцем перед лицом Кавеха и что-то выговаривает ему сквозь зубы. Кавех побагровел, наклонился вперёд и так же резко ему ответил. Дариус слегка улыбнулся. — Да, мадам, — сказал он. — Сильнее, чем сейчас. — Понятно, — пробормотала она. — Спасибо, Дариус. На следующее утро мужчины поприветствовали друг друга сердечными улыбками, и Кристина лишь покачала головой. В этот день Ришар и Моншармен проводили открытые прослушивания, и Эрик с Кристиной, проведя неторопливую утреннюю распевку и пообщавшись с Эриком Дааэ после месячного отсутствия, направились в Оперу. Для участия в прослушивании Кристина приготовила новую песню, которую Эрик написал для неё за три дня во время их медового месяца. Эта песня идеально соответствовала её более зрелому голосу, и если раньше после выступления Кристина чувствовала себя истощённой, порой на грани обморока, то эта песня словно наполняла её новой энергией. Это был радостный, триумфальный, едва ли не священный мотив, который горячил кровь и заставлял сердце трепетать от счастья. Эрик сказал ей, что эта мелодия пришла к нему почти целиком во время свадьбы, когда он слушал, как Кристина произносит слова клятвы. По его словам, она в точности передаёт его настроение в тот момент. Моншармен и Ришар пытались выслужиться перед Эриком ещё тогда, когда считали его лишь новым графом де Шаньи, теперь же, когда они узнали, что он является бывшим Призраком Оперы, то буквально лебезили перед ним. Эрику пришлось подойти и совершенно чётко заявить им, что он оставил свою прежнюю деятельность в роли Призрака и что сегодня он находится тут исключительно как преданный и заботливый муж будущей дивы. Нельзя сказать, чтобы он полностью удержался от завуалированных угроз по поводу того, какие «несчастные случаи» могут произойти, если они наймут певцов менее талантливых, чем заслуживает «его» оперный театр. В конце концов, репутацию надо было поддерживать. Кристина спела под аккомпанемент Эрика, и когда музыка стихла, директора и зрители ещё несколько секунд не могли проронить ни слова. Кристина встала и сделала реверанс, Эрик отвесил сдержанный поклон, и они уже почти сошли со сцены, когда оба директора наконец пришли в себя и вскочили на ноги, бешено аплодируя. К ним присоединились уборщицы, пришедшие на прослушивание актрисы и другие сотрудники Оперы, оказавшиеся в пределах слышимости. Таким образом, через пять лет после ухода из Оперы, Кристина была принята обратно теми же директорами, ей предложили главную роль в «Жидовке», которой предстояло открыть оперный сезон. Эрик был доволен. Кристина наконец достигла тех высот, к которым он её готовил. А главное — теперь она принадлежала ему. Ну а поскольку сам он принадлежал ей с самого начала их знакомства, то дисбаланс их отношений был, наконец, исправлен. Жизнь была хороша. Он постепенно наладил более доверительные отношения со своим пасынком, даже играл с ним время от времени. Их любимая игра состояла в том, чтобы разыгрывать сцены из разных опер с игрушечными животными Эрика-Дааэ, однако Эрик — втайне надеясь, что одержимость мальчика оперой Бизе рано или поздно исчезнет, — до сих пор не нашёл ему быка для «Кармен». Застенчивый малыш в конце концов привык к двум незнакомым мужчинам, которые переехали жить в «его» дом. Эрика он принял почти сразу благодаря его музыке и волшебным трюкам, однако ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы привыкнуть к Кавеху и Дариусу. В конце концов, Кавех придумал, как расположить его к себе. Он принёс с собой кусок дерева и перочинный нож, и когда малыш играл во дворе со своей нянькой, Кавех, ничего не говоря и не глядя на мальчика, сел на очень заметный камень и начал вырезать. Эрик-Дааэ, заинтригованный, подошёл ближе и почти сорок минут наблюдал за процессом, и когда его любопытство наконец взяло верх, осмелился спросить: — Что вы делаете, месье? Кавех ответил, не поднимая взгляда: — Вырезаю. — Зачем? — Мне нравится вырезать разные предметы из дерева. Это вызвало у ребёнка интерес, он несколько минут молча обдумывал сказанное, после чего задал важный вопрос: — А что это будет? — Бык. — Почему бык? — Мне нравятся быки. А тебе? — О, да, месье! — ответил Эрик-Дааэ, от волнения забыв про застенчивость. — Я хочу сражаться с ними, когда стану большим. — Готов поспорить, ты иногда в мечтах сражаешься с ними даже сейчас, пока ты маленький. Не так ли? — О, да, месье! Кавех наконец поднял взгляд и улыбнулся малышу. — Когда мой бык будет готов, ты не хочешь поиграть им вместе со мной? Эрик-Дааэ слегка подпрыгнул от волнения. — О, да, месье! — его личико сияло. Кавех усмехнулся. — Держу пари, твой папá тоже обрадуется моему быку. Из-за угла долетел тихий, сдержанный ответ Эрика: — Не сомневайся, обрадуюсь. Поскольку игрушечного быка он ещё не достал, ему уже однажды пришлось самому играть роль быка. В этой роли он чувствовал себя нелепо. Он никак не мог привыкнуть играть с сыном так, как Кристина — притворяясь тем или иным персонажем или предметом. Он всегда в таких случаях чувствовал себя глупо. Он уже потихоньку привязался к юному Эрику-Дааэ, но до сих пор не знал, что делать с ребёнком в те моменты, когда нельзя было использовать музыку. К концу дня новый деревянный бык был закончен, испробован в игре, и Кавех перестал быть чужим для сына Кристины. А ещё неделю спустя появилась новая резная лошадь — и он стал «дядей Кавехом» вместо «месье».