Ловушка для родителей

      — Надеюсь, это и есть тот дом, — вымученно выдохнул Бэкхён, осматривая территорию. Он бродил уже больше получаса, пытаясь найти тот самый адрес. Он приехал не на машине, поэтому пришлось втиснуться с Ченом в переполненный автобус и из-за сонливости пропустить их остановку, выйдя на пару остановок дальше. Если бы не Чен, они бы так и уехали на конец города.       На улице возвышались похожие друг на друга дома. Богатый район. Бэкхён, конечно, зарабатывал немало. Даже больше, чем он успевал тратить, заранее откладывая на учебу сына в колледже. Но избегал таких районов. Омега чувствовал себя не в своей тарелке. Да и большой дом ему ни к чему, когда рядом только маленький Чен.       Тут было довольно спокойно. Район Бэка был шумным. Сигналы автомобилей всегда раздражали омегу. Он был бы не прочь от них избавиться.       Заметив нужную ему цифру шестьдесят один, прикреплённую на стене около входной двери одного из домов, он прошёл к дому и уже у самого порога повернулся к Чену.       — Ты правда хочешь остаться тут?       — Да. Я хочу провести время с Су. Чанёль сам предложил.       — Я знаю, но…       Дверь неожиданно распахнулась, оборвав омежку на полуслове. За порогом оказался Пак.       — Так и знал, что ты будешь стоять у двери.       — С чего ты так решил? Мы только что пришли, — Бэкхён не уступил усмешке альфы.       — С того, что я предугадал, что ты не сразу решишься оставить ребёнка с незнакомыми людьми.       Бэкхён открыл рот в намерении высказать, что он думает о «предугадываниях» альфы, как за Паком высунул голову Кёнсу и, бросив Бёну радостное «Привет», потащил Чена внутрь.       Чанёль открыл дверь шире в приглашающем жесте и чуть отстранился. Омега, оглядываясь, ступил на ковер и медленно прошёл дальше. Закрыв дверь, они направились в сторону гостиной, которая сразу открылась взору из спрятанного в тени коридора. Бэкхён думал, что Чанёль будет довольно консервативен в плане дизайна. Но теплые тона приятно удивили.       — А где?.. — Бён не заметил ни Чена, ни Кёнсу, которые, казалось, только вошли в дом.       — Наверное, Кён потащил его в свою комнату. Скоро спустятся.       — Это и есть тот Бэкхён? — услышал Бён голос в стороне. И только тогда на глаза попалась парочка, что сидела на диване и смотрела прямо в его сторону. Большие глаза омежки и легкая улыбка на лице бросались в глаза. А рядом сидящий альфа, казалось, о чем-то размышлял, не отводя взгляда от гостя. От этих внимательных взглядов Бэк чуть поёжился.       Бэкхёну не составило труда предположить, кем они являлись Паку. Его младший брат — Сехун. И его муж, у которого ярко выделялась метка на шее и просто не могла не зацепить взгляд Бёна, который даже и мысли не допускал, что у него когда-нибудь она тоже появится.       Они гармонично смотрелись друг с другом. На банкетах, что иногда посещал и Бён, по мере необходимости, чета Пак выделялась своей сдержанностью, добродушием и пожертвованием в разные фонды поддержки. Многие пытались найти хоть одну скандальную статью про них или самим сцапать грязную информацию, но еще никому этого не удавалось. Ведь так быстро встав на вершину своей только начавшейся карьеры, они привлекли внимание.       — Да. Это он, — ответил альфа.       — Красивый… — снова мягкий голос омежки, и от комплимента Бён смутился ещё больше, не зная, куда деть взгляд, и моля побыстрее выбраться отсюда.       — Вы в курсе, что он вас слышит? — чуть раздражённо рыкнул Пак.       — Я знаю, — ответил омега и встал с места.       И снова эти чуть прищуренные глаза. Он будто знал то, о чём не надо было знать Бэкхёну. Но, как ни странно, это не заставляло чувствовать себя некомфортно. Наоборот, словно Бёну было невтерпёж узнать этот секрет.       — Не волнуйся, мы позаботимся о Чондэ. Ему тут не будет скучно, — заверил его Хань.       — Не сомневаюсь, — тепло улыбнулся в ответ Бэкхён.       — Кённи столько рассказывает про тебя, — начал альфа, загадочно прищурившись в сторону брата. — Я уже молчу про Чана…       Пак схватил брата сзади за шею в попытках заткнуть, пока тот посмеивался с его реакции, и только Лухан заметил смущённую улыбку.       Паку нравится Бэкхён. В этом Хань не сомневался. Но тот не осознаёт своих чувств полностью, и Лу просто боится, что потом будет поздно. Он видел Бэкхёна на банкетах, видел его презентации. Многие знакомые Ханя были его клиентами, и он не раз слышал про потрясающий характер Бёна. Его сердце тянется к Бёну, но он слеп. Ведь Лу видит ту нежную улыбку Чана, когда Кёнсу рассказывает, как они провели время с Бэкхёном. Но даже они не могут ничем переубедить упрямого альфу подумать ещё раз. Отказаться. В какой-то степени Хань чувствовал виноватым себя. Если бы он не говорил тем утром про семью для Кёна, Чан бы не решился сделать такой шаг. И хоть Сехун заверял его в обратном, что это решение Пака и он взрослый, чтобы заключить такие идеи самому, Лу все же винил себя.       Послышался топот ножек, и Су с Ченом спустились вниз. Маленький Бён подошёл к папе, который сразу же наклонился к сыну.       — Веди себя хорошо, ладно? — мягко поправив прядь волос, уже соскучившись, выдохнул Бэк. — Ты ведь знаешь, если что-то случится…       — Позвоню, — сразу зарываясь в объятиях папы, проговорил альфа.       Попрощавшись, Бэкхён вышел на улицу, крепко держа за лямку рюкзак, и стал ждать появления альфы.       Поездка явно будет долгой. Соседний город хоть был близок, но до него ехать минимум шесть часов. Особенно ему не нравился сегодняшний холод, что неприятно пробирался под одежду, крадя тепло. Казалось, температура понизилась ниже нормы.       Бэкхён всё ещё сомневался, не зря ли согласился ехать с Паком. Наедине. Только они вдвоём, на шесть часов в машине, где салон так и пропитан шоколадным запахом альфы. Таким желанным ароматом для Бэкхёна. Он невольно прикрыл глаза, словно мог прочувствовать его даже здесь. На свежем воздухе.       Устав ждать, Бён бросил сумку рядом с машиной и направился назад, чтобы поторопить, но резко остановился, не смея зайти внутрь. На фоне были слышны радостные крики Чена и Кёнсу. Дверь была чуть приоткрыта, и Бён осторожно заглянул внутрь. Он сам не понимал, почему это делал и что ему это даст, но взгляд был прикован к альфе, что ходил туда-сюда с нежной улыбкой, разговаривая с кем-то. Бэкхён мог догадаться, с кем именно сейчас говорит Пак. До этих пор Бён не видел любви к Сонмину со стороны альфы, и сейчас эта картина прокручивалась в мыслях, а ноги отказывались слушаться. Конечно, Пак любит Ли, иначе зачем предложил пожениться? И всё это внимание альфы к нему, к Бэкхёну, ничего не значит. Бён знал, что всё закончится свадьбой этих двоих, но когда осознание доходит и до упрямого сердца, которое верит, до конца верит… это больно. Будто на секунду всё вокруг замирает, а в следующую становится неважным, ведь смысл, что до этого сиял ярче любых звёзд, погас внутри. И на что он надеялся? На что надеялось его глупое сердце? Приспичило же ему влюбиться в занятого альфу, который не выберет его.       Жизнь, что играла в глазах Бёна, такая заразная, обволакивающая со всех сторон, мигом потеряла все краски и горела лишь для одного маленького альфы, у которого выбор всегда будет падать на Бёна.       Судорожно выдохнув, омега быстро отправился назад к машине, как услышал счастливое «До встречи», произнесённое в телефон.       Пак наконец-то вышел из дома, крепко держась за лямку спортивной сумки, что перебросил за спину. Разблокировав двери, он положил на заднее сидение свою ношу и даже не заметил безжизненного взгляда Бёна. Ветер усилился, и казалось, что природа бушевала, поддаваясь чувствам Бэкхёна.       Уже как два часа поездки без остановок Бэкхён молчал. Чанёль не понимал причины его поведения. Омега будто стал ледяным, что отдавалось холодом по пространству. Два дня назад они хорошо общались в кондитерской. Шутили, смеялись, а теперь… невидимая толстая стена отдалила их по разным углам. Пак чувствовал, что скучает по улыбке омеги. По их бессмысленным разговорам.       Мимолётно бросив взгляд в сторону омеги, он заметил, как тот хмурит брови и, плотно сжав губы в тонкую полоску, недовольно глядит в окно. Чанёлю захотелось рассмеяться от этой сцены, ведь не хватало ещё и скрещенных на груди рук для полного комплекта. Тот выглядел таким ребёнком сейчас, витая глубоко в мыслях и, наверное, не заметив, с каким лицом сидит рядом. Он не понял, в какую секунду хмыкнул в голос, а в следующую увидел повёрнутую в свою сторону голову омеги:       — Ты чего смеешься? — с угрозой в голосе поинтересовался Бён.       — Ничего, — всё же не остановил свою улыбку Пак.       — Нет, тебя явно что-то насмешило, — омега был серьёзен, но Чан всё не мог прекратить улыбаться, и уголки губ непроизвольно поднимались вверх.       — Говорю же, ничего, — Пак посмотрел в сторону омеги.       — Да ну тебя, — Бэкхён был не в настроении. На глаза наворачивались слёзы. Он хотел домой, с Ченом. Закрыться в квартире на несколько дней, смотреть самые сопливые семейные фильмы и заедать свою никчёмность любимыми кексами. Этими дурацкими кексами Пак Чанёля.       Бэкхёну хотелось постоянно огрызаться. Кусаться. Он не любил эту свою черту, но не мог ничего с собой поделать. Его защитная реакция включалась сама собой.       — Ты не голоден? — Пак оглянулся на омежку, на что получил сухой, монотонный ответ.       — Нет.       Проехав ещё пару часов, Чанёль начал волноваться. Они уже должны были увидеть дорожный знак, что указал бы название города, но его и в помине не было. Он начал вглядываться по сторонам. Вокруг лишь ледяные горы, и чем дальше ехал Пак, тем больше всё меркло перед глазами, переходя в туман, который всё время мешал рассмотреть местность впереди. Пелена перед ними, витавшая в воздухе, бросалась в глаза, затрудняя их положение.       — Только не говори мне, что мы потерялись, — настороженно спросил Бэкхён. Омега наблюдал за тем, как альфа начал смотреть по сторонам.       Пак напряженно наблюдал за дорогой, включив фары дальнего света. Бэкхён всё ждал ответа, но выражение лица Чанёля говорило само за себя.       В машине повисла тишина, пока Бён не осознал всю ситуацию полностью.       — То есть, мы чёрт знает где, рядом с горами, и не известно, есть ли там вообще дорога? — рыкнул омега, развернувшись к альфе.       Пак лишь шумно выдохнул, беспокоясь, что они просто-напросто не успеют добраться до городка. А ещё злобные искорки, бросаемые Бёном, заставляли чувствовать вину.       Проехав дальше, они так и не наткнулись ни на один знак и ни на одного человека, кто мог бы им помочь. Уже стемнело. Чанёль всё паниковал. У Бэкхёна словно не хватало воздуха, и, чувствуя, как становится совсем трудно дышать, он не выдержал:       — Останови машину.       Пак не сразу понял, о чём просит омега, погрузившись в свои мысли, но стоило Бёну повторить во второй раз гораздо громче, Чанёль сразу съехал к обочине и заглушил мотор.       Омега открыл дверь и вышел наружу. Тело сразу обдало холодом, и Бэкхён поёжился от пробирающей до костей мерзлоты. Поплотнее запахнув не по погоде тонкую куртку, он прошёл чуть вперёд.       Чанёль вышел следом, не понимая мотивов омеги, и лишь безвольно стоял около машины.       — Ну и что ты делаешь?       Нервы были на пределе у обоих. Они потерялись. Чёрт знает где. У них нет нормального питания. Скоро совсем стемнеет и ещё больше похолодает, и есть основания предполагать, что бензина не хватит на ещё таких вот несколько часов.       — Это всё ты виноват! — бросил Бён. Он на самом деле так не считал. Любой мог ошибиться, но злость бурлила в венах и раздражение ползло мурашками по спине.       — Я виноват? Это ты согласился на предложение самому доставить костюм!       — А ты, выходит, не соглашался, — съязвил Бён. Они едва ли не убивали друг друга взглядами. Омега неосознанно чуть отдалился от дороги, оказавшись за её пределами.       — Бэкхён? — как-то настороженно начал Чан, когда потерял чёткие очертания омеги сквозь плотную дымку тумана.       Весь пыл Бэка погас за мгновение, как только нога соскользнула на чём-то склизком, и он, не успев даже опомниться, провалился в черноту, и лишь сквозь пелену доносился приглушённый водой голос.       — Бэк… Бэкхён!       Чан не успел и моргнуть, как омега исчез с глаз, провалившись в бездну. Сердце упало вниз вместе с ним.       — Бэкхён!       Не думая ни о чём, альфа неосторожно ринулся к нему. Пак сбросил свою куртку с плеч и был готов даже спрыгнуть за ним в ледяную воду, но она была настолько грязной, что не было видно ни дна, ни омеги. Ему оставалось лишь растерянно глядеть в чёрную гладь, чувствуя, как сердце бешено колотится внутри, паникуя всё сильней. Руки невольно начали трястись, и нервный вздох вперемешку с облегчением сорвался с губ, как только послышался всплеск воды и Бэк вытянул руку. Ухватившись мёртвой хваткой за хрупкое запястье, Чан со всей силы потащил его наверх. Альфа тянул его на себя, пытаясь сопротивляться вязкой грязи, что липла к его ботинкам в попытках утянуть за собой. Сердце снова ускорило темп. Как только он достал Бэкхёна, не успел тот и откашляться холодной водой, Пак крепко обнял его.       — Всё. Всё хорошо, — Чанёль не на шутку перепугался.       Омега вцепился в спину альфы в попытках найти тепло, дрожа всем телом. На секунду ему показалось, что это конец.       Чан почувствовал что-то острое, что неприятно закололо спину, когда он упал лопатками на засохшую траву. Чувствовал, как грязь слиплась в волосах. Он ощущал тяжёлое дыхание Бэкхёна. Омега схватился за него пальцами как за последнюю надежду на жизнь. Мокрая одежда омежки липла к сухой. Редкие всхлипы терялись в изгибе шеи Пака, горячо выдыхавшего каждый раз на кожу. Бэкхён уткнулся носом в его шею, отказываясь отпускать. У Чанёля даже и в мыслях не было разрушить то, что происходило сейчас. Объятия, что были сейчас нужны им обоим. Он всё ещё сомневался в том, что случилось и что теперь всё хорошо, хотя всё время шептал об этом омеге. Альфа чувствовал, как Бэкхён дрожит всем телом, всё ещё не придя в себя. Тот страх, что сковывал его по всем конечностям. Ещё секунду, и Чанёль бы бросился за ним. Не думая о возможных последствиях.       Чанёль накинул на омежку свою куртку и обнял его гораздо крепче, зарываясь пальцами в его мокрые волосы. Альфа невесомо провел рукой по его лопаткам, тихо шепча:       — Всё хорошо. Ты в безопасности. Всё позади, — омега всё дрожал, а Чан чувствовал, как его сердце разрывается на куски. Это он должен был упасть в эту чёртову воду. Он должен был быть скован множеством водорослей внизу, не чувствуя кислорода в легких. Не Бэкхён. Не хрупкий Бэкхён, что всё ещё трясся у него в руках и тихо плакал, не приходя в себя.       Они пролежали так несколько долгих минут, и Чан уже хотел отвести Бэкхёна в машину, чтобы хоть немного согреть, как сквозь пелену тумана и темноты показались два желтых огонька. Внедорожник приближался, и Чанёль наконец-то смог выдохнуть. Машина остановилась, и из неё вышел мужчина средних лет.       — Эй, вам нужна помощь?       Чанёль, чуть прищурив от света глаза, улыбнулся их спасителю, всё ещё крепко держа омегу в объятиях.       Сехун подошёл к разговаривающему по телефону Ханю и чмокнул за ухом. Устроив подбородок на плече омеги, он слушал гневную тираду мужа.       — Куда он упал? Вам ещё повезло, — разозлился Хань, но, шумно выдохнув уже более спокойно, продолжил: — Ты-то в порядке?       Се чуть нахмурился, услышав беспокойные нотки в голосе Лу, и с вопросом глядел ему в глаза.       — Ладно. Хорошо, — бросив трубку, он обнял руки Се своими, развернувшись к нему и мягко смотря на своего альфу.       — Что-то случилось?       — Ничего страшного. Всё сейчас в порядке, — узнай Сехун о случившимся, уже бы помчался к брату, даже если бы ничем не смог помочь. Хань не хотел лишний раз его волновать, ведь всё уже хорошо. Нежно лаская пальцами щёку альфы, он тише добавил: — Тебе не стоит беспокоиться.       И чем он заслужил такого альфу, что несётся к близким, бросив все свои дела? Сехун не карьерист. Он не был помешан на работе. Он знал ценности жизни и ценности семьи. Всегда знал.       Лу до сих пор с трепетом вспоминает их знакомство.       Хань тогда только перевелся в один из самых престижных институтов Сеула, в качестве стипендиата за свои успехи в Китае. Омега, ещё не так хорошо знающий язык, терялся в новой обстановке. Ему была необходима работа, но её было нелегко разыскать. Работа, что приносила бы, хоть и малый, но всё же доход для пропитания. Ещё лучше, если бы место работы находилось рядом с его маленькой квартиркой. И в один день счастье ему улыбнулось. Выйдя из метро и шагая по улице вниз, омега заметил неаккуратно приклеенный листок на стеклянных дверях своего любимого кафе. Решив всё же попытать свою удачу, Лу пришёл на следующий день в ту самую кондитерскую, которая была указана на бумаге. Толкнув дверь и войдя в помещение, Лухан прикрыл глаза от потрясающе вкусного и манящего аромата. Невольно облизнув губы, он осмотрелся и предположил, что помещение взяли в аренду совсем недавно, ведь ремонт был не закончен, а полы были в слое пыли, которую Хань почувствовал только потом, сморщив нос.       Здесь он встретил двух альф. Оказалось, что Чанёль и был тем, кто пёк все эти шедевры и невероятно сильно любил своё дело, а его брат — Сехун, учился на курсах менеджмента. Хань тогда подумал, что младшему брату Чана вряд ли всё это по душе, и тот попросту и не будет мешаться, но был приятно удивлен, когда встречал альфу чуть ли не каждый день. Сехун работал официантом, помогая процветанию бизнеса. Лухан впервые видел настолько сплочённых в своих отношениях братьев. Да и шутки у них тоже были какими-то «Паковскими», как любил называть это Чанёль. В такие моменты Лу чувствовал, будто совал нос в чужие дела или нагло осквернял чужое личное пространство. Но оба альфы не давали даже задумываться об этом, и со временем Хань стал более открытым, улучшил свой корейский, и только тогда он почувствовал в себе маленькие изменения. Только тогда он увидел, как одни и те же омеги заходят ежедневно, кокетливо улыбаясь Сехуну, который отвечал на их открытый флирт. Хоть и альфа иногда говорит глупости, не подумав, Хань знал, что младший слишком умен и умело использует свои знания. И сейчас омега понимал, что вежливые улыбки и заигрывания со стороны альфы — это всего лишь провокация для клиентов. Но тогда он отчётливо ощущал, как каждый раз закипает и хочет утащить альфу куда подальше. Что он собственно и сделал однажды, когда один особенно наглый омега попытался поцеловать младшего. Через несколько мгновений Се был прижат к стене в кладовке и покорно слушал лепет омеги, что не переставал ругаться, что так нельзя, есть все же грань, и он не должен был позволить ему даже трогать себя, и вообще ему плевать на чувства омег. Они же могут влюбиться по-настоящему, а он тут только глазки строит, да и… в этот момент старший и заткнулся, успев лишь ахнуть от неожиданности, до того как рука альфы запуталась в его светлых волосах, а губы накрыли его собственные в тягучем поцелуе.       С тех пор они были неразлучны. Одним вечером, когда они сидели в доме у Паков, в полной тишине, Се признался, что Пак и не искал работников тогда, и Лухан перепутал адреса. Но стоило младшему альфе увидеть его в тот день, как он бесстыдно умолял Чанёля соврать и взять того на роль официанта. Омега, узнав об этом, сначала возмутился, но вскоре ему показалось это даже милым.       Хань и не думал, что ему посчастливится познакомиться с такими людьми, как Чанёль, Сехун и крохотный Кённи, и был очень счастлив стать частью этой нестандартной семьи. Он всё ещё не мог забыть старания двух альф, которые пытались мотивировать маленького Кёна ходить, маяча перед глазами ребенка и протягивая к нему свои лапища. Тот лишь своими огромными глазами рассматривал папу и дядю и звонко смеялся, не понимая, что от него хотят, продолжая бить своей игрушкой по ковру. И со временем Лу понял, что давать подзатыльники этим двоим стало его привилегией, и был рад, что у Кёнсу есть ещё и он.       Однажды, когда, весь измотанный за день после сдачи диплома, омега зашёл в дом, его встретила мёртвая тишина. Такая атмосфера в последний раз была в его старой квартире. Не найдя Паков, он оставил сумку в коридоре и прошёл в гостиную. Вдруг омега взглядом зацепился за крохотную тень и не мог поверить глазам. Кёнсу стоял на своих маленьких ножках, а Чанёль, наклонившись к малышу, шагал за ним, на случай, если тот упадет. Малыш будто знал, что делал. Маленькими, но уже довольно уверенными шажками, направился к Ханю, пока тот был ещё в шоке и как дурак улыбался всё это время, смотря на маленького и на его первые шаги. Тот, добираясь до своей цели с важным видом, отдал маленькую коробку. Лухан озадаченно взглянул на неё, а потом на детскую улыбку, и в нетерпении открыл. В ней было кольцо. Простое. Не пафосное. Но оно было таким красивым, лучшим, а омега закрыл рот рукой, боясь даже представить, что это не то, о чём он думает. Но следующие слова опровергли его сомнения. Лухан отчетливо помнил, что тогда сказал Се, всё время стоя за спиной омеги с букетом его любимых цветов в руках растерянным как никогда: «Знаю, может, это не подходящее место для предложения, но для меня важна семья, и в пределах этого места, нашего дома, я ничего лучше не придумал. Так что скажешь? — опустившись на одно колено, горячо выдохнул альфа. — Лу Хань, студент из Китая, случайно забредший в нашу кондитерскую, ты выйдешь за меня?». Конечно, Лухан ответил согласием, бросаясь к своему альфе на шею, не переставая тараторить, что лучше не могло и быть, а на фоне кричали Чанёль и Кёнсу.       Хань был как никогда счастлив. Он не жалел ни о чём. Омега хотел такого же счастья Кёнсу и Чанёлю. Они этого заслужили.       — Ну, наши родители ведь сейчас одни, — тихо промурлыкал Чондэ. Они с Кёнсу устроились на полу в гостиной после плотного ужина, снова вернувшись к теме их обсуждения, совсем не заметив силуэт в углу.       — Это вряд ли что-то изменит. Наш план не работает, — грустно выдохнул Кёнсу.       — Но я говорил, что всё случится, но не скоро, — подбадривал Чен, сам же не веря сказанному. Он впервые обманывал. И от этого мальчику не становилось легче.       — И что же должно случиться скоро? — из тени вышел Сехун, едва сдержав улыбку от разговора маленьких. Выходит, не только они с Лу пытаются открыть глаза Паку. И, взяв стул, придвинулся ещё ближе. Удобно устроившись на нём, альфа, бросив задорный взгляд на детей. — Я внимательно слушаю ваш план.       Приоткрыв дверь, Чанёль осторожно коснулся спины Бэкхёна, мягко подталкивая омегу внутрь. Быстро сориентировавшись внутри маленького коттеджа, он забросил дрова в камин, в первую очередь позаботившись о наличии теплоты для Бэкхёна.       Внезапно появившийся внедорожник помог им добраться до коттеджей, куда часто приезжали отдыхать туристы. Им повезло, что остался хоть один пустой, иначе им бы пришлось спать в машине. Чан волновался, что омега простудится или ему будет некомфортно.       Как только загорелось пламя, Чанёль осторожно повернулся в сторону омеги.       — Тут есть душевая, — прервал молчание Пак. — Может, тебе чем-нибудь помочь?       — Нет, спасибо, я уже в порядке, — неуверенно произнес Бён, до конца не понимая, о чём говорит. — И прости… за то, что так вцепился в тебя. Я…       — Бэкхён, — мягко произнес Чанёль. — Ты был напуган. И тебе не за что извиняться.       После недолгой паузы и прежде чем омега бы скрылся в стороне ванной, альфа всё же снова спросил:       — Ты точно в порядке?       — Да. Теперь гораздо лучше. Спасибо, — мягкая улыбка коснулась лица омеги, а глаза блеснули от озорного огонька.       Чанёль поговорил по телефону с Лу, а потом тихо сел около камина, слушая, как бушует сквозь щели ветер. Слушая мирный стук капель воды о кафель, Чанёль ощущал спокойствие. Он надеялся, что это спокойствие ощущает и Бэкхён. Он только в машине отпустил майку Пака. Чанёль чувствовал себя виноватым. Если бы не он, они бы не затерялись, омега бы не вышел и не упал.       Он был должен незнакомцу, что, оказывается, жил тут неподалеку, в горах. И Чанёль, сам не понимая почему, даже не опровергнул то, что пожилой альфа посчитал их супругами. Не хотелось отпускать крепко обнимавшего его омегу.       Послышался щелчок замка, и в маленькую гостиную зашёл Бэкхён. Омега мягко вытирал капельки, стекающие с волос. Он засмущался, стоило увидеть, как альфа сразу повернул голову в его сторону.       — Прости, я перепутал мой рюкзак с рюкзаком Чена и не нашёл майки по размеру. Ты ведь не против?.. — Пак смотрел на омегу в своей собственной растянутой майке, что свисала с узких плеч и доходила почти до колен. Лишь мысль о том, что это его одежда, заставляла приятно напрячься внутри. Осознание этого будоражило. Вызывало пока непонятную бурю эмоций, из-за чего Чанёль замешкался, так и не издав звука.       — Нет. Конечно, нет, — очнулся Пак, поспешно вставая с места. — Я пойду. Скоро вернусь.       Бэкхён лишь неловко кивнул. Между ними явно что-то поменялось. Не хотелось говорить. Не хотелось общаться. Просто сидеть рядом и молчать.       Бэкхён хотел позвонить Чену, но, взглянув на время, передумал. Он, скорее всего, уже спит.       Два часа ночи, а сна не было ни в одном глазу. Вдруг взору попалось полотенце Пака, что альфа забыл взять с собой, хотя Бэк отчетливо помнил, как тот укладывал вещи для душа. Не задумываясь, Бён встал и, забрав забытую ткань, направился в сторону ванной комнаты. Он приблизился и, положив полотенце на дверную ручку приоткрытой двери, хотел уже предупредить об этом, как взгляд остановился на крепкой голой спине Пака в зеркале. Чанёль стоял спиной и, откинув голову назад, смывал грязь с волос. Капли воды красиво переливались на чуть загорелой коже, и Бэкхён мигом забыл обо всём. К лицу прилило смущение из-за своих порочных мыслей.       Он поплёлся назад в намерении бесшумно скрыться, как нога подвела его, ударившись о тумбочку. Бэкхён зашипел сквозь зубы, стараясь не издать звука, и на цыпочках поплёлся назад. Устроившись у камина, омега всё не мог избавиться от мысли о том, что видел минутой ранее. Пунцовая краска не сходила с лица, и становилось жарко в помещении, куда всё ещё пробивался сквозь небольшие щели ветер.       Спустя каких-то десять минут Пак вернулся в гостиную, держа в руках то самое полотенце. Бэкхён смотрел куда угодно, но не на Пака, думая, что раскроет себя таким поведением ещё больше, ведь Чан явно слышал, как он ударился ступнёй. Бэкхён всё оправдывал свою красноту тем, что давно не видел голого тела альфы, а не тем, что такие чувства вызывает только Чанёль.       — Я слышал... — начал альфа, как Бэк перебил его, не желая слушать дальше:       — Я лишь принес полотенце.       — Я хотел сказать, что слышал, как в дверь постучали, но спасибо, — усмехнулся альфа, пока Бэкхён стал ещё более красным из-за того, что спалил себя сам.       Через какое-то время Пак принес горячий чай для обоих и, мягко опустив плед на его плечи, устроился рядом, лицом к лицу.       Комната была погружена в полумрак, и лишь мимолетные полоски света луны просачивались сквозь дырки деревянной стены.       — Это ты меня прости… — отрезал Пак, а Бён оторвался от созерцания камина, переметнув внимание к Паку. — Ты был прав. Я виноват. Из-за меня ты упал, и…       — Эй, я был просто раздражен, — поднялся с места Бэкхён, приблизившись к альфе, а рука так и тянулась погладить альфу по щеке, пока тот так виновато смотрел ему в глаза. — Я так не думаю. И ты не виноват, я сам повел себя как дурак, даже не смотрел под ноги, хотя был в скаутском лагере в детстве, где учили выживанию при любых обстоятельствах.       — Ты был скаутом? — оживился Пак, мягко рассмеявшись. — Ни за что в это не поверю.       Бэкхён метнул на него недовольный взгляд.       — Ты извини, но я не представляю тебя в скаутской форме.       — И не нужно, — шуточно надулся Бён, улыбнувшись своим воспоминаниям. — Я тогда был совсем маленьким, прыщавым подростком с брекетами на зубах.       — Ну хоть значки получал, — открыто насмехался над ним альфа. Но заметив, как омега попивает чай и молчит, догадался сам. — Выходит, их ты тоже не получал.       — Чего пристал. Ты что, всю жизнь выигрывал?       — Да, — уверенно воскликнул Пак. — Я был ещё каким победителем. Ты бы видел меня в школе…       — Что-то не хочется, — улыбнулся Бэк, оттолкнув альфу за плечо.       Чанёль с трепетом чувствовал, что его тянет к Бэкхёну не только из-за его привлекательности и обаяния. С ним просто. Безо всяких непрошеных мыслей. Безо всякого пафоса. С ним просто… без слов. И в этой теплоте Чанёль поймал себя на мысли, что восхищается картиной перед собой. То, как омега укутался в старый красный плед, как его длинные ресницы подрагивают, повинуясь порывам сквозняка. То, как тени пламени играют на белоснежной коже.       Чанёль со страхом осознал, что его влечение переросло в нечто большее, о чём он боится сказать вслух.       Бэкхён уже хотел спросить, почему Пак так на него смотрит, превратив всё в шутку, как альфа невольно придвинулся ближе.       У Бэкхёна перехватило дыхание.       Чанёль посмотрел на губы омеги, который инстинктивно облизнул их. Будто под гипнозом, альфа медленно приподнял руку и провел пальцем по мягкой коже вдоль губ, скользнув к затылку. Так невесомо, но до мурашек приятно.       — Ты прекрасен, — выдохнул он, шепча, будто их могли услышать. Забрать столь желанные слова.       Бэкхён замер, боясь даже выдохнуть, снова чувствуя, как тонет. Но уже не в глубокой яме воды. Он тонул в море эмоций, что волнами бились в глазах альфы, как никогда чувствуя, как отчаянно желает разделить с ним этот момент.       Пухлые губы сократили расстояние. Пак едва коснулся чужих губ, как омега, шумно выдохнув, резко отстранился, снова возвращая взгляд на камин. Бэкхён пытался восстановить дыхание и шумное сердце, что всё не переставало колотиться.       Пак, казалось, только очнулся, опомнившись от своих действий. Он понимал, почему омега оттолкнул. Не ответил.       Чанёль ещё не мог охарактеризовать свои чувства к Бёну как влюбленность, но они были сильными. Тянули за собой.       Сидя всё в такой же тишине, Бэкхён окутал себя в плед и лёг на ковер у камина, Чанёль мягко устроился сзади, нерешительно обнимая. Бэкхён снова затаил дыхание, больше не в силах оттолкнуть. Альфа нежно провёл рукой по спине к плечам и опустился на его талии. Бён прижался ближе, лишь прошептав «холодно», чтобы оправдать свои действия. Позволив себе лишь это.       Хоть Пак и чувствовал, что около камина слишком жарко, всё равно прижался подбородком к плечу омеги, бесшумно опалив дыханием его ухо:       — Холодно.