Ловушка для родителей

      Бэкхён медленно приоткрыл глаза. Он пару раз моргнул, пока в памяти не всплыли вчерашние события. Дом. Поездка. Вода. Чанёль… Взору попался деревянный пол, а под рукой мягкий ворс ковра. Он невольно провёл по нему ноготками, подушечками пальцев ощущая его мягкость. Так умиротворённо. Слышно свист ветра за окном. Прохладный воздух окутал весь дом. Было приятно, но кожа покрылась мурашками от холода. Бэкхён перевернулся на другой бок, но не обнаружил Пака, хотя помнил, что тот спал рядом. Ночью омега обвил его руками и посапывал у него на груди. Лицо снова стало алым, и Бэкхён закусил губу.       Бён вздохнув, на минуту прикрыл глаза. Он пытался заставить себя вернуться в реальность. Реальность, где они с Паком не приехали отдыхать в крохотном коттедже на окраине города. Они приехали забрать свадебный костюм будущего мужа Пака. Совсем скоро. После банкета, который состоится через неделю, Бэкхёну тут уже нечего будет делать. Он давно закончил свою часть работы. Дорисовывал в мельчайших деталях с удушающим чувством внутри, стараясь не показывать этого Чену, который и так в последнее время постоянно спрашивал, в порядке ли папа. Не хотелось беспокоить сына. Это пройдёт. Это чувство беспомощности. Чувство, что у тебя отнимают собственное счастье.       Это пройдёт. Пройдёт ведь, верно?       Зажав в руке ткань, омега заставил себя подняться с тёплого места и, завернув себя в плед, начал выискивать Пака. Не прошло и минуты, как Бэкхён заметил его у входа. Дверь была открыта, а Пак облокотился на перила снаружи. Альфа смотрел вперёд и лишь на мгновение бросил взгляд в сторону Бёна, что безмолвно опёрся рядом.       Перед глазами открывалась невероятная картина. Ледяные горы, покрытые снегом. Морозный воздух по утрам. Бэкхёну казалось, что это всё нарисовано и они сами здесь всего лишь часть какой-нибудь картины. Выглядит красиво, но это всего лишь момент. Момент, у которого нет будущего.       Они бы так и просидели молча, но Пак вдруг заговорил:       — У нас не осталось еды. Мы ведь рассчитывали её на день, — хриплый бас разлился в воздухе. — Здесь есть лавка неподалёку. Пройдёшься со мной или останешься?       — Пройдусь, — сразу ответил омега, не подумав.       — Хорошо, — уголки губ альфы приподнялись вверх наподобие улыбки, но он был слегка отстранённым.       Чанёль всё думал о вчерашнем. Если бы не Бэкхён, он бы сделал это. Поцеловал. И самое страшное, что до сих пор хотелось. Омега такой домашний, милый, особенно когда спит. Чанёль не понимает, чего хочет его сердце. В одну секунду, находясь с Сонмином, оно говорило, напоминало, что у него будет полноценная семья и стабильность, как он и хотел. Другая часть хотела видеть Бэкхёна. Постоянно. Утром, днём, вечером и целыми ночами. Не только видеть, но и чувствовать. Иметь возможность прикоснуться. Целовать. Обнимать, когда он боится чего-то. Ведь сколько бы Бэкхён ни вытерпел за эти годы в роли одинокого папы, он всё равно остаётся хрупким, нежным Бэкхёном. Бэкхёном, улыбка которого может осветить любой мрак. Бэкхёном, который… чувствует к нему что-то, а он, как дурак, не может понять, чего хочет.       Пака вырвал из мыслей хлопок двери ванной. К нему вышел Бэкхён в своих вчерашних джинсах и всё в той же растянутой майке Чана. Чанёль и забыл, что снаружи температура минусовая, поэтому безмолвно снял с себя свою тёплую куртку и всё так же молча накинул её на хрупкие плечи. Он машинально поправил и воротник, как делал всегда с Кёнсу, чтобы шея тоже была в тепле. Альфа даже не заметил, как Бэкхён внимательно следил за его пальцами, затаив дыхание.       Вдруг Пак остановился, опустив взгляд к глазам омеги, и Бэкхён быстро спрятал их, не смея взглянуть в ответ. Чанёль резко развернулся и ушёл в сторону выхода, пока Бён старался унять приятную дрожь во всём теле от этой заботы. Бэкхён всегда заботился. Сам. Заботился о друзьях, Чене, о работе. Но ещё никто не заботился о нём самом. Хотелось… так хотелось чувствовать заботу Пака дольше. Всегда.       Последовав за альфой, он вышел наружу, и влажный морозный воздух заставил глаза неприятно заслезиться, и он сильнее укутался в мягкий пуховик. Омега невольно вдыхал дурманящий запах Пака.       Они шли молча по узкой тропинке. Чанёль ощущал присутствие омеги за спиной и слышал его невесомые шаги. Он слышал, как хрупкие ветки ломаются под подошвами. Слышал сбившееся чужое дыхание. А ещё его запах вперемешку с запахом Бэкхёна. Будучи кондитером, Пак просто не мог не отметить, как же вкусно и гармонично сочетались их ароматы.       Бэкхён молча шёл, не зная, о чём говорить, как избавиться от неловкого молчания. Всё больше это затягивало омегу в собственные мысли. Он сделал неосторожный шаг, и резкая боль пронзила стопу, а он зашипел сквозь зубы. Альфа, моментально среагировав, повернулся к нему.       — Осторожно, — выдохнул он, за секунду оказавшись ближе, чем стоило. Бэкхён инстинктивно схватился за его локти в попытках не упасть.       — Просто нога соскользнула. Ничего страшного, — на автомате произнёс Бён.       — Дай мне посмотреть, — Пак, не задумываясь, наклонился ниже. Бэкхён растерялся от действий альфы, но послушно указал на правую ногу, что всё ещё пульсировала ноющей болью.       Пак мягко ощупал её:       — Если будет больно, скажи, — проведя своими пальцами по коленке и опускаясь вниз, он сжимал кожу сквозь штаны. Бэкхён забыл как дышать. Когда пальцы Пака прошлись выше от коленей, он шумно выдохнул. Так же мягко сжимая, руки Чанёля опустились ниже к ступне, и Бэк невольно охнул от неприятного чувства.       — Ничего страшного. Всего лишь потянул связки. Ходить сможешь? — большие глаза альфы метнулись к нему.       Ничего не говоря, Бэкхён попытался наступить на ногу и сделать шаг. Ощущалось неприятное покалывание, но терпимое, и омега кивнул.       Альфа видел, как Бён скривил лицо от боли, но всё же кивнул ему. Пак бы отправил его назад, но они уже были довольно далеко. Оставить его тут, пока он пойдет и вернётся, тоже не вариант. Чанёль, не думая, привлёк его к себе за талию, придерживая одной рукой, и шепнул:       — Так будет менее больно.       Бэкхён пытался держать себя в руках и не показывать, как на него действуют даже такие маленькие касания.       Вскоре они дошли до крохотной лавки, где кроме сувениров продавали кое-какие продукты. В основном бутерброды, как понял Пак. Альфа рассчитал еду на сегодня. Когда они доберутся до городка, там уже можно купить нормальный обед. Взяв пакеты из рук продавца-беты, он хотел уже уйти, как заметил стоящего у витрины Бэкхёна. Омега разглядывал сувениры и потянул руку к одному из них. К стеклянному шару. Аккуратно взяв его в руки, он с предвкушающей улыбкой на лице и детским восторгом потряс его. Улыбка стала ярче, стоило ему увидеть снежинки внутри шара, рассеивающиеся в разные стороны и мягко оседающие на дно. Пак, глядя на омегу, заулыбался и хотел уже к нему подойти, но Бэкхён посерьёзнел и поставил шар на место.       Назад они возвращались в угнетающем молчании, пока Чанёль его, наконец, не нарушил:       — Я купил пару маек и теплую толстовку. Не знал, какой у тебя размер. Надеюсь, подойдет, — от слов альфы Бён снова оказался затянут водоворотом собственных мыслей и чувств. Бэкхён ни разу даже не намекал, не капризничал, что ему некомфортно, холодно и хотелось бы иметь что-то из тёплых вещей. Возможно, это просто воспитанность, какая-то галантность, но Бэку хотелось думать, что Чанёль заботится о нём. Волнуется. И эти мысли согревают в тысячу раз лучше, чем любая толстовка, спрятанная в упаковке.       — Спасибо, — лишь выдохнул Бён, но решил продолжить разговор. — Интересно, чем занимаются Чен и Кёнсу?       — Боюсь даже представить, — рассмеялся Чанёль. — Зная своего брата и Ханя, они уже разгромили половину дома.       Бэкхён, представив такую сцену, рассмеялся и сам.       — Однажды они разгромили всю мою кухню. Сехун хотел сделать печенье, и Кёнсу так просил его, что он не дождался нас с Ханем. Он всю неделю отмывал со шкафов тесто.       — Думаю, Кёнсу обожает своего дядю, — улыбнулся Бэк.       — Иногда мне кажется, что даже слишком.       — Он обожает и своего отца, — мягко проговорил Бэкхён.       Чанёль перебрал в памяти моменты с сыном. Как он хмурится, как становится почти что невыносимым, когда очень сильно чего-то хочет. Или слишком скромным и тихим при виде незнакомцев. Чанёль нежно улыбнулся. Ему было важно услышать это. То, что он делает всё правильно. Су счастлив и не нуждается ни в чём. По крайней мере сейчас.       — Но ты справляешься с детьми лучше, — заметил Чанёль.       — Возможно, — с самодовольной улыбкой согласился Бён.       Они, меняя темы одну за другой, шли всё медленнее. Было так приятно просто общаться. И в эти минуты оба забывали все эти спутанные чувства. Всё, что терзало изнутри. Была некая легкость в воздухе, которая кутала в свои сети, разлив в душе небывалый покой. Покой, что забирал с собой все проблемы, бросая через обрыв всё ненужное. И не было никого кроме них. Лишь один Бэкхён, что в эту самую секунду жил тем моментом, у которого не будет будущего, но есть здесь и сейчас. Чанёль забывал всё на свете при виде его улыбки и просто не мог удержаться, чтобы не улыбнуться ему в ответ.       Они даже не заметили, как сгустились облака, а погода стала пасмурной. И всего за секунду посыпался мокрый снег. Бэкхён удивленно раскинул руки, сразу промокнув под внезапными крупными не то каплями, не то снежинками. Он даже не сообразил, что произошло, когда услышал шлепок позади себя, и повернулся в сторону Пака, обнаружив его сидящим пятой точкой в грязи, образовавшейся из-за мокрого снега. Омега не мог не рассмеяться от нелепости ситуации.       — Бён Бэкхён, вы не учитесь на своих ошибках!       — Ладно-ладно… прости, — Бэк продолжал смеяться и не мог вернуть взгляду серьёзность. — Ты просто забавно выглядишь.       — Так я забавный? — приподняв брови, усмехнулся альфа.       — Очень, — и омега снова улыбнулся, показав ряд белых зубов. — Хорошо, дай помогу.       Бэкхён протянул руку к альфе и попытался его поднять, но улыбка пропала с лица, стоило больной ноге прокатиться по скользкой грязи. Невнятно пискнув, Бэкхён был готов уже приземлиться на жёсткие камни, но его загребли в сильные руки. Пак успел схватить его, и в итоге оба повалились обратно в грязь.       Чанёль смотрел, как у лежавшего на нём омеги трепетно подрагивали ресницы, и Бэкхён от боли в лодыжке зажмурил глаза. Чанёль себе не смог отказать в том, что бы не полюбоваться омегой ещё немного, проходясь взглядом по чуть влажным губам и аккуратной родинке в уголке.       Бэкхён приоткрыл глаза, когда боль немного отступила, и встретился взглядом с альфой. Сердце стучало безумно быстро, а он задыхался от чувств. Пухлые губы были приоткрыты, брови сведены, и этот сосредоточенный взгляд… Тяжело дышащий Чанёль так смотрел на него, что Бён не понял, в какую секунду прильнул к его губам, мягко притронувшись руками к щекам альфы с обеих сторон, сразу же отстраняясь. Мимолетное прикосновение, и снова этот жар внутри.       Чанёль даже не осознал, что это было, но опредёленно хотелось ещё. Было мало. Мало эмоции. Мало касаний. Мало Бэкхёна. И он отпустил себя, впившись в желанные губы. Омега промычал в поцелуй от неожиданности, но машинально придвинулся ближе. Бэкхён нахмурил брови от отчаяния, что проскользнуло сквозь поцелуй. Прикосновение губ были такими необходимыми. Жадными. Чанёль целовал чуть грубо, ненасытно. Губы Бэкхёна мягкие. Слаще любого созданного им десерта. Рука скользнула со щеки омеги к плечам и опустилась на его талии, чуть сжимая ткань и кожу под ней, от чего Бэк тихо простонал ему в губы. Чанёль ворвался языком внутрь, чувствуя горячую влажность рта, и уже не мог сдерживать себя. Не мог оторваться.       Бён зарылся пальцами ему в волосы, оттягивая влажные пряди. Глаза застилала пелена. Желание овладело неконтролируемым телом. Тонкие пальчики пробрались под его влажную майку, что прилипла к телу, и он провёл ноготками по торсу, чувствуя, как загнанно дышит альфа. Омега всё тихо постанывал от переполнявших его ощущений. Чанёль кусал шею, спускаясь вниз, но когда Пак прикусил его за ключицу, у Бэкхёна перед глазами всё прояснилось. Они… не могут.       — Стой, — сбивчиво прошептал омега — Стой. Это… это неправильно.       — Что? — пелена перед глазами размывалась.       — Пожалуйста, — отчаянный шёпот резал воздух. Бэкхён, едва успевая поймать кислород, больше хрипел, чем говорил. — Пожалуйста… не давай мне ложных надежд.       Чанёль на секунду завис, а когда осознание происходящего заполнило разум, он ошарашено отстранился, встал с мокрой земли и помог встать омеге. Пак уже открыл рот, чтобы хоть что-нибудь сказать в своё оправдание, но не знал что. Было совсем не стыдно за минутный порыв, но хотелось извиниться перед омегой. Он лишь делает больнее своими сомнениями.       Возвращаясь обратно, оба будто вовсе не заметили, как закончился снегопад. Промокшая одежда прилипла к коже, а у Бэкхёна дико билось сердце. Колени подрагивали не только от холода, но и из-за того, что случилось ранее. Он всё ещё тяжело дышал в попытках втянуть больше воздуха. Омега всё время облизывал сухие губы. Глаза были прикованы к земле. Сердце не хотело угомониться. Бэкхён отчаянно хотел исчезнуть. Возвратить время вспять и никогда не произносить приглашение на кофе в коридоре школы в тот день. Он пытался унять дрожь. Больно укусив себя за губу, Бён старался концентрировать внимание и мысли на физической боли.       Оставалось несколько шагов до коттеджа, как Бэкхён услышал голос Чена. К Бэкхёну бежал ребенок, укутанный в тёплый мешковатый пуховик. Глаза Бэка заблестели, и улыбка озарила лицо.       — Папа! — Чен бежал как мог, чуть не споткнувшись и не упав, но папа поймал. Альфа уткнулся Бэку в грудь. — С тобой всё в порядке? Я беспокоился.       — Чен, ты чего? Со мной всё хорошо, — мягко улыбнулся Бэкхён, когда Чондэ обнял ещё крепче, не издавая ни звука. Краем глаза омега заметил Чанёля разговаривающим с Сехуном, и Лухана с Кёнсу. Он подумал о том, что Пак, возможно, позвонил брату, прося помочь, но слова сына опровергли его догадки — Чен сам попросил их привезти его сюда. К папе.       — Ты упал в воду, — невнятно бубнил альфа. — Пап, ты не умеешь плавать.       — Эй, я ведь здесь, и со мной всё хорошо, — Чен ухватился крепче, будто не верил словам, и Бэк тише добавил: — И Чанёль был рядом. Помог твоему непутёвому папе, который иногда забывает смотреть под ноги.       Чен выбрался из объятий Бэкхёна. Омега растерялся, молча наблюдая, как он быстрым шагом направился к Чанёлю. Пак перевел своё внимание на ребёнка. Он наклонился, заглядывая в сияющие глаза Чондэ. У Бэкхёна на мгновение словно остановилось сердце, после чего ускоренно забилось в грудной клетке. Чен крепко обнял Чанёля, что-то ему говоря, и Бэкхён определённо прочел по его губам «Спасибо». Пак обнял его в ответ, нежно улыбаясь альфе и отвечая ему, но Бэкхён не мог разобрать слов. Глаза наполнились слезами горечи и счастья. Чондэ так открыто никогда не вел себя рядом со старшими альфами. И осознание того, что его сын принимает Чанёля, царапало душу лишь сильней.       Когда маленькая ладонь Чена уместилась в его, Бэкхён спокойно вздохнул. Омега улыбнулся ему, даря своё тепло. Чен его спасение. Всегда был им.        Бэкхён ловко избегал взглядов Пака, пока они собирали свои вещи в коттедже. Чен всё это время не отходил от него, как и сейчас, шустро выбравшись из машины, он поплелся за ним, взявшись маленькими пальцами за руку Бэка. Омега не был против. Наоборот, он был только рад чувствовать рядом его присутствие. Они ехали в машине с Луханом и Сехуном. Лухан, не церемонясь, стал задавать разные вопросы о работе, жизни, разбавляя гнетущее молчание. Наверное, они бы смогли стать хорошими друзьями, если бы не тот факт, что он муж брата Пака. Видеть Чанёля — последнее, чего сейчас хотел Бэкхён. Добрались до салона они часа через два.       — Я быстро, — бросил Бэкхён, прежде чем выйти из машины и направиться к салону.       Омега открыл стеклянные двери, а Чен попытался их придержать, чтобы папа смог спокойно пройти. Что скажешь, настоящий джентльмен. Бэкхён улыбнулся и только потом услышал быстрые шаги позади себя. Кёнсу шел следом, что-то бормотав Чену. На что тот лишь кивал головой.       На ресепшне никого не было, и Бэкхён смелее прошёл внутрь. Не успел он заглянуть в главный зал, как оттуда вышел молодой человек, напугав Бэкхёна.       — Я вас не заметил, — неловко улыбнулся омега и посмотрел на незнакомца. Шёлковый костюм прекрасно подчеркивал фигуру и рост незнакомца. Серьга в ухе поблескивала от движений. Бэкхён чувствовал себя неловко под изучающим взглядом раскосых глаз.       — Вы Бён Бэкхён? — чуть брезгливо начал незнакомец, но улыбка озарила его лицо, как только Бэк кивнул. — Сонмин предупредил меня, и я ждал вас вчера, но думал, уже не приедете.       — Возникли незапланированные обстоятельства, — ответил Бэкхён.       Значит, это и есть стилист. Бэкхён многое слышал о молодом стилисте, который всего одной коллекцией покорил чуть ли не всю страну. Но самого Цзытао он видел впервые. Салон его владельцу полностью соответствовал. Весь просторный зал, каждая его деталь, каждый штрих напоминал о помпезности свадебного торжества. Всё так утончённо, нежно, но, тем не менее, грандиозно и шикарно. Бережно расставлено по своим местам. Казалось, убрать хоть один цветок из композиции, и всё тут же рухнет, забирая всё впечатление с собой.       — Может, чаю? — предложил он, вальяжно усевшись на белый диван.       — Нет, спасибо. Мне бы только забрать костюм, — Бэкхён поскорее хотел распрощаться с семейством Пак и уехать домой. Ему нужно было время, пространство, чтобы остаться одному, или поделиться с мыслями с Мёном и выговориться. Он чувствовал давление и постоянно хотел сбежать. Мысли о Чанёле разъедали душу. Бэк ненавидел себя, что какая-то его часть всё ещё чувствовала нежный трепет от того поцелуя. Мысли о нём грели сердце.       — Вот, — Бэкхен даже не заметил, как облаченный в чёрный чехол костюм принес ему один из работников. Бэкхён думал, что только стилист находится в салоне, но понял, что ошибся, когда увидел двоих консультантов, что засуетились рядом, разливая чай по кружкам, хотя Бэк отчетливо помнил, что отказался. Бэкхён приоткрыл рот, чтобы попрощаться и быстро уйти, но Цзытао ткнул пальцем, указывая на стоящих рядом с Бэкхёном детей.       — Дети захотели, — Бён совсем забыл, что эти двое зашли за ним вслед, и лишь тяжело выдохнул. Значит, придётся ещё задержаться тут.       Оба ребенка нагло устроились на диване, совсем позабыв о манерах, но новый знакомый лишь мягко улыбнулся. Это давало надежду, что Бэкхёну в конце не выпишут огромный чек за порчу имущества.       Бэкхён уселся с краю, следя за детьми, чтобы те не учудили чего.       — Пап, — позвал омегу Чен, вырвав Бэка из собственных мыслей, — … а как узнать, что костюм подойдёт дяде Сонмину?       — Да, — подключился Кёнсу. — Может, он будет велик ему.       — Что? — удивился Бэкхён. С Сонмина сняли мерки, с чего бы костюму ему не подойти?       Не успел он и поразмыслить над ответом, как запах шоколада почувствовался рядом, а Бэк сконфуженно оглянулся назад.       — Вас долго не было… — как-то растерянно начал Чанёль, чувствуя давление, когда встретился глазами с Бэкхёном.       — Мы пока не можем уйти, — ответил Кёнсу, приблизившись к отцу. — Бэкхён должен примерить костюм. Вдруг дяде Сонмину не подойдет.       — Что? — Бэкхён окончательно растерялся. Омега хотел уже возмутиться и сказать, что дети несут чепуху, как к ним подключился стилист, утвердительно кивнув, объясняя это тем, что не хотелось бы, чтобы такой шедевр в конечном итоге сел на женихе как-то не так. А пропорции Бэкхёна весьма подходили под мерки Сонмина.       — Эмм… ладно, — обречённо бросил Бэк, прежде чем его за руку потащили в сторону примерочных, а Пака усадили на диван, пока дети устроились по бокам от него. Чанёль чувствовал себя неловко.       Спустя минут десять Бэкхён вышел в зал. Пак услышал восторженные вздохи детей, но сам он не решался развернуться. Бэкхён поднялся на небольшой подиум в центре. Его нежного цвета волосы так тепло смотрелись с белым костюмом. Брюки сели идеально, а пиджак скромно подчеркивал изгибы его талии, тонкую спину и узкие плечи. Омега был поистине прекрасным. У Чанёля перехватило дыхание, словно этот костюм был сшит только для Бэкхёна. С самого начала. Восторженный визг стилиста образумил Пака, что и вовсе окаменел.       — На вас сидит как влитой, — Тао продолжал покрывать омегу комплиментами, пока Бэкхён краснел, пряча глаза. Пак посчитал это слишком милым. Потом руки стилиста так нагло опустились на бока Бэкхёна. — У вас талия даже тоньше, чем у Сонмина. Только ему не говорите, что я так сказал.       Бэкхён улыбнулся, а глаза метнулись в сторону Чанёля. Рядом с Паком сновали дети, которые весело болтали, указывая в сторону Бэка и так же весело тянув Пака за толстовку с обеих сторон. Взгляд альфы скользнул по нему с головы до пят, а у Бэкхёна всё пламенем горело внутри. Зря он согласился. Теперь он чувствует себя ещё более подавленным. Никчёмным. Он влюблён в этого мужчину, который сидит на белом диване, и в его взгляде отражается что-то тёплое, стоит ему посмотреть на омегу, а Бэкхён не в силах что-то предпринять. Мужчина, с которым он согласился бы провести всю свою жизнь. Дети, так идеально вписывающиеся в эту семейную идиллию. Но вписывался ли он сам в неё? Нет. Ему там не место. И этот костюм не его. Внимание не будет приковано к нему. И в это мгновение его подсознание плавилось от этой сладкой лжи, которую сочинило для себя его сердце.       Бэкхён ненавидел давать надежды. Но почему-то своему глупому сердцу позволил.       — Я переоденусь, — омега быстро скрылся в примерочной, не заметив обеспокоенного взгляда альфы на себе.       Кёнсу и Чен переглянулись. Устроив это маленькое представление, они совсем не ожидали грустных взглядов со стороны родителей. Всё шло не так. Всё было не так. И всё, что оставалось Чену, это крепко сжимать в своей руке руку Кёна.       — Кён, осторожнее, — приговаривал за спиной сына Чанёль, пока Кёнсу спешил поскорее добраться до крыльца дома, быстро поднимаясь по лестнице. Чанёль шумно выдохнул, поражаясь, почему его родители до сих пор не поменяли эту старую деревянную лестницу. Ступеньки неприятно скрипели под ногами, и Пак думал, что ещё чуть-чуть, и они обязательно рухнут.       Крепко держа одной рукой пакеты из супермаркета, куда они предварительно зашли с Кёном, вошёл в прихожую. Шагнув дальше, альфа остановился у проема, ведущего в кухню и, услышав аромат, что исходил из неё, направился туда.       — Дедушка, — радостно крикнул Кён, как только заметил старшего омегу у плиты, который, не ожидая никого в гости, вздрогнул.       — Испугал меня, — весело рассмеялся мужчина, подхватив Су на руки.       — Пап, он же тяжёлый, — Чанёль пытался переубедить омегу отпустить ношу.       — Ни капельки. Как пушинка. Ты чем его кормишь? — возмутился Чону с нежной улыбкой на губах, другой рукой обнимая сына. Из-за высокого роста альфы, старшему удалось лишь слегка приобнять его за локоть.       — Нормально я его кормлю. Это он…       — Кто это пришё-ёл, — протянул альфа, который только спустился со второго этажа, услышав шум. И как по сигналу Су быстро побежал к другому дедушке, оказываясь в его огромных руках. — Ты так вырос.       — Правда? — засверкали глаза мальчика. — Я ведь стал выше, да?       — Конечно. Какой рост, — Чан лишь улыбался, всматриваясь в счастливое лицо Су. — Но мы ведь не хотим догнать ростом отца?       Ребенок посмотрел на папу и покачал головой.       — Хочу быть как Бэкхён, — бросил Су.       — Бэкхён? — любопытно вздернув бровь, повернулся к Чану отец. Пак так и чувствовал, как папа сверлил ему спину своим взглядом, будто спрашивая: «Есть ещё что-то, чего я не знаю о твоей жизни?».       — Отец, — начал Чан, — я бы хотел поговорить с папой. Мог бы ты?..       Старший альфа и так понял, на что намекал сын, и всё спрашивая, как провел Кёнсу выходные, отправился с ним в сторону гостиной. Пак был благодарен за понимание и, отчаянно выдохнув, повернулся к папе.       Тот лишь мягко улыбнулся и спустя несколько минут разлил горячий чай по чашкам, опустив их на стол.       Омега, поправив фартук, выключил плиту и устроился напротив. Папа не задавал вопросов. Не пытался навязчиво намекнуть, рассказать. Он ждал, пока Пак сам сбросит переживания.       — Бэкхён… он организатор свадьбы и банкета, — однотонно проговорил альфа.       — Не думаю, что просто организатор смог бы занять внимание моего внука, — хитро прищурился родитель, всё ещё смотря на метания сына.       — У него есть сын. Они дружат с Кёном, — словно разъяснил альфа, почему его сыну нравится Бён.       Наступила длинная пауза. Омега всё понимающе ждал, а Пак не знал, с чего начать.       И словно прошептал в пустоту:       — Он просто потрясающий человек, — Чанёль перевёл взгляд на чашку, и ему казалось, что в глади воды промелькнули воспоминания. — Он заботливый, весёлый, иногда ведёт себя как ребёнок. Это всегда заставляет меня улыбаться. Меня завораживает его смех. Иногда он до невозможности вредный, но с ним словно всё приобретает краски… — он поднял глаза к старшему, чуть нахмурив брови. — Я не знаю, как это описать словами.       — Ты запутался, — омега даже не мог скрыть свою довольную улыбку. Альфа столько времени отмахивался от омег. От свиданий с ними. Говорил перестать им пытаться найти ему кого-то. А теперь появился омега, стёрший все его предубеждения, заставивший усомниться в правильности его плана жизни. Чону ещё помнил тот день, когда Сехун позвонил и рассказал, что Чанёль сделал предложение Сонмину. Сехун говорил о том, что брат сбрендил и ему срочно нужно вправить мозги. Омега, конечно, расстроился, что сын принял решение не в пользу сердца, а лишь для маленького Кёна, но подумал, может, Сонмин изменит его. Хоть и старший Пак говорил, что так и будет, ведь в их случае с Минхёком всё так и было, но вот омега сомневался в этом, но всё равно молча соглашался с мужем.       — Да… — тихо выдохнул Чан. — Я сделал глупость. А теперь не знаю, как поступить.       — Может, дашь себе время подумать? — предложил старший. Он же не может диктовать сыну, что ему нужно. Альфа должен прийти к выводу сам.       — Завтра уже состоится банкет, — от осознания Пак нервно провёл пальцами по волосам, взлохматив их.       — Ты поймёшь, — слегка сжав руку сына в своей, мягко проговорил омега.       — А если нет?       — Чанёль, я знаю тебя как никто другой. Ты всегда действовал быстрее, чем осознавал свои чувства. Как бы ты ни поступил, этого хотело твоё сердце. Не то что твой отец, — демонстративно фыркнул омега, заставив Чана улыбнуться и окунуться в воспоминания, где его отец не раз провинился.       — Спасибо, — улыбнулся родителю Пак. — Я скучал по вам.       — Я всегда поддержу любое твоё решение. Даже если ты решишь взять на пару дней к себе отца, чтобы твой папа отдохнул от него.       — Это намёк? — усмехнулся альфа, как в кухню с шумом ворвались старший Пак, а у него на плечах удобно устроившийся Кёнсу.       — Как Сехун с Лулу? — сразу поинтересовался отец. — Они не хотят детей?       Чан рассмеялся. Уже который год они об этом твердят молодой паре при каждой встрече. Лухан давно шарахается от их родителей из-за их напора. Да и Се не отстает.       — Спасибо ещё раз, но нам уже пора, — встал с места Чан, осторожно сняв Кёна с плеч отца.       — Что? Вы только пришли, — недовольно фыркнул папа. Чан лишь улыбнулся уголками губ, крепко обнял его и так же осторожно поцеловал в лоб:       — Люблю тебя.       Родители вышли в прихожую проводить сына, и лишь когда тот с ребёнком очутился снаружи, услышал крик папы:       — А отца забрать?       На следующий день Бэк, оставив Чена на попечение Мёна, приехал в апартаменты клиента. Сонмин ждал его к десяти утра. Повесив на одну руку ношу в виде свадебного костюма, а другой открывая дверь, омега вошёл внутрь. Охрана впустила его дальше, будучи предупреждёнными Сонмином о приезде свадебного организатора.       По мнению Бэка, лифт поднимался очень медленно. Настолько, что он стал притопывать ногой и недовольно свёл брови. Наконец, двери отворились, и Бэк прошёл к квартире под номером тридцать два. Дверь была открытой, и омега без промедления прошел внутрь. Должно быть, открыли заранее.       Бэкхён добрался до гостиной, совсем не ожидая увидеть тут Кёнсу, который тихо сидел, почти не двигаясь. Казалось, он и не дышал.       — Кён? — обратился к нему Бэкхён, и ребёнок поднял на него глаза и, улыбнувшись, побежал его обнимать. — Что ты тут делаешь?       — Папа оставил меня тут, пока он должен что-то решить и вернуться, — он всё ещё обнимал Бэка, и омега решил, что ребёнку было неловко и некомфортно находиться тут.       — Что это? — Кён указал пальцем на руки Бэка.       — Это свадебный костюм, который мы вчера взяли.       — На тебе он сидит лучше.       — Откуда ты знаешь? — улыбнулся Бэк, оставляя ношу лежать на спинке стула. — Ты ведь не видел его на Сонмине пока. Вот увидишь, он будет краше.       — Нет, — уверенно пробормотал Кёнсу. — Не будет. Ведь в нем папа хочет увидеть только тебя.       Бэкхён замер. Стоя спиной к Кёнсу, он нервно облизнул губы.       — Малыш, — опускаясь на корточки, проговорил старший. Он даже не знал, что сказать, и лишь обнял маленькое тельце, которое ластилось к нему в ответ.       — О, ты уже пришёл, — звонкий голос Сонмина заставил обоих вздрогнуть. Омега взял в руки костюм, первым делом осмотрев его, а потом поднял холодный взгляд к Бэкхёну. Он вернул взгляд к костюму, продолжая его разглядывать, одновременно говоря, будто его это не волновало.       — Я слышал, вы застряли в горах, точнее в коттедже, — улыбнулся уголками губ, сразу поправив себя. Бэк лишь насторожился.       — Да, — отстранённо выдохнул омега.       — Ну и?.. Как было? — Сонмин приблизился к Бэкхёну. Бён чувствовал неладное. Вежливый тон в голосе исчез, будто его и не было. Ли так смотрел на него, что Бэкхёну стало не по себе. — Думаешь, я не заметил, как ты на него смотришь? — прошипел он. — Делай свою работу и проваливай. — после чего омега развернулся и быстрым шагом удалился из гостиной. Вот чего он пытался избежать. Неужели со стороны так очевидно? Нужно было отказаться, когда только в голове проскользнула мысль отступить. Отдать клиента другому организатору, хоть и настойчиво давали заказ ему самому. Он стиснул зубы, стараясь сдержать порыв эмоций. Рядом Кёнсу. Он должен был собраться. В конце концов, Ли прав. Он тут только для работы. Должен быть. Но оставить Кёна тут сидеть в одиночестве не хотелось, поэтому омега лишь натянул улыбку и предложил ребёнку присесть.       Су, сидя на кресле и болтая ногами, на секунду застыл, любопытно глядя на стеклянную брошь в маленькой коробке, что лежала на столе. Украшение поблескивало, отражая лучи искусственного света. Оно было таким красивым, и Кён просто не сдержал желание прикоснуться. Он тихонько притронулся к броши, двумя пальцами поднимая и ощущая её тяжесть. Омежка обернулся к Бёну, но тот, стоя в коридоре, был занят разговором по телефону, упоминая что-то про Чена между строк. Стеклянная брошь в виде цветка зачаровывала.       — Ты что делаешь? — ребёнок, испугавшись грубого голоса, уронил вещицу на пол. Украшение разбилось о твёрдый пол на мелкие осколки. Мальчик растерянно взметнул голову вверх, встретившись с сердитым взглядом Сонмина.       — Ты хоть знаешь, что наделал? — холодным тоном прошипел Ли, озлобленно нависая над ребенком. Кёнсу виновато глядел на старшего, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. В этот момент Сонмин выглядел слишком устрашающим. — Брошь принадлежала моему папе. Да как у тебя рука поднялась трогать её своими грязными лапами!       Бэкхён оглянулся на шум, прервав разговор с Мёном, выпучив глаза. Сонмин отчитывал Кёна, пока тот съёжился в комочек, не реагируя ни на что. Бэкхён заметил стеклянные осколки, рассыпанные на полу, и приблизился к Су, закрыв его собой.       — Что случилось? — Бэк нахмурил брови, ведь что бы ни произошло, это не повод повышать голос на ребёнка.       — Видно, что в доме не было омеги. Тебя бы хорошенько перевоспитать, — взгляд, наполненный презрением, метнулся к Кёнсу. Омежка стушевался, пытаясь спрятаться от них.       — Простите? — не выдержал Бэкхён. Никто не смеет обижать этого малыша. — Кёнсу прекрасно воспитанный ребенок. И не вам говорить о его воспитании.       Омега снова перешёл на формальное общение. Стало мерзко, что он позволил себе говорить на «ты» с таким человеком. Да, другое дело, когда омега перед ним защищал своё и говорил грубо с ним, но говорить и вести себя так с ребёнком непростительно для Бэкхёна, который почти всю свою жизнь учился, как правильно быть папой, и до сих пор старался изо всех сил.       — Скоро это изменится, — ядовито бросил тот, усмехнувшись. — А скажи, кто ты, чтобы указывать мне, что делать?       Слова ранили в самое сердце. Правильно. Бэкхён никто для семьи Пак. Но это не значит, что он позволит повышать голос на Кёнсу. Особенно если произошедшее было чистой случайностью.       — Он мой папа! — неожиданно крикнул Кёнсу. Старший омега придал ему уверенности. Он больше не шарахался от слов Ли. С Бэкхёном он чувствовал себя в безопасности.       Сонмин, разозлившись, явно хотел добавить ещё пару слов, сделав шаг вперед к ним. Но неожиданный голос прервал его:       — Что тут происходит?