House Of Memories

После этого первые несколько дней все было отлично. Мы спокойно проводили вместе последние недели лета, иногда выбирались в город и встречались за кофе с Элис и Джаспером. И плюсы ходить с вампирами в кафе в том, что вся заказанная ими еда в конечном итоге достается тебе. Но мы сейчас не об этом. Да, после той ночи «откровения» во всех смыслах, наши дни проходили вполне неплохо, я даже успел выполнить то обещание, которым грозился после нашей первой интимной близости, если это можно так назвать. — Пожалуйста, я хочу попробовать, — вот сказал бы мне кто-нибудь еще год назад, что я буду умолять парня разрешить отсосать ему, я бы сначала удивился, а потом врезал ему. Но правда такова, что прямо сейчас я забрался на колени своего чересчур невинного и вечно смущающегося парня, уговаривая его пойти на это. — Габи, нет, это опасно, — категорично сказал Эдвард, глядя на меня глазами загнанного в угол перепуганного животного. — Я обещаю, что не буду сглатывать, — поклялся я, тем самым смущая его только еще больше. Он, конечно, не краснел, но его взгляд говорил мне о многом. — Твоя сперма не попадет в мой организм, и яд не сможет навредить мне. Да и я при других обстоятельствах не стал бы сглатывать, потому что до этого никогда не делал минет, — задумчиво сказал я, вспоминая, как же это обычно делают девчонки. Мне очень хотелось сделать это для Эдварда, но сам процесс казался мне невероятно сложным. — Это очень плохая идея, — испуганно сказал Каллен. Я лишь улыбнулся и наклонился, чтобы легко чмокнуть его в губы. Я надеялся, что это сможет ненадолго успокоить его. — Как ты сказал тогда? «Просто расслабься и доверься мне»? Так вот, к этому я еще хочу добавить «получай удовольствие», — говорил я, отклоняясь назад и цепляясь пальцами за ремень его брюк. Растерянное выражение не сходило с лица Эдварда, однако он не предпринимал попытки меня остановить. Он просто лежал и смотрел на меня своими большими глазищами. У меня же дрожали руки. Я хотел это сделать просто для того, чтобы доставить удовольствие своему парню, но мне было безумно страшно, потому что я никогда этого раньше не делал. Да, в вампирско-женской ипостаси я прошел через это, но то было намного легче, там мне хотя бы не требовалось дышать. — Габи, может лучше... — предпринял еще одну попытку бегства Эдвард, наблюдая за тем, как я вожусь с ремнем его брюк. — Заткнись, — перебил его я, потому что это сбивало весь настрой. Ладно, Габи, просто расслабь горло и не забывай дышать через нос. Получать первый минет – это, без сомнения, самая приятная вещь на свете, даже если девчонка делать его особо не умеет и не прячет зубы. Но, уж поверьте мне, делать минет первый раз – это что-то одновременно приятное, странное и очень грязное. Так как я не успел схватить салфетки, а Эдвард во время оргазма своей вампирской головой даже не подумал об этом, все мое лицо было перепачкано в сперме. Она стекала с волос на нос и подбородок, а там вообще на покрывало. Нет, не поймите меня неправильно, в этом нет ничего такого, я наоборот рад, что Эдварду настолько понравилось, просто не такого я ожидал от первого раза. — Перед тем как ты скажешь очередную хрень, — начал я, протягивая руку к заранее поставленным на прикроватную тумбочку салфеткам. — Мне понравилось. Да, горло теперь будет саднить некоторое время, но в целом было не так плохо, как я предполагал. В следующий раз просто заранее предупреди, когда будешь кончать. Эдвард в неверии приподнял одну бровь. — В следующий раз? — переспросил он. Я посмотрел на него как на идиота, вытирая лицо салфетками и понимая, что в любом случае придётся идти в душ. — Конечно, — улыбнулся я, наклоняясь к его лицу. — Это было грязно и немного неудобно, но очень круто. И, знаешь, я бы поцеловал тебя сейчас, но твой член пять минут назад побывал у меня во рту, поэтому я просто ухожу в душ, пока не сказал еще какую-нибудь ерунду. И я спрыгнул с его колен, выбегая в коридор и чувствуя себя до ужаса счастливым. Я даже не подозревал, что дальше все будет только хуже. ХХХ Оставался всего день до начала учебы, что значительно подпортило мне настроение. Но угрюм я был не только из-за этого, к моим проблемам прибавился еще и Эдвард, у которого в последнее время настроение снова было ниже плинтуса. Я все планировал выбить из него это дерьмо, но у меня никак не выдавалось возможности, потому что постоянно кто-то был рядом с нами, что выводило меня из себя. В этот раз Эдвард вообще уехал на охоту, сказав, что ему надо подкрепиться перед тяжелым учебным годом. Я тяжело вздохнул, даже не представляя, как переживу это дерьмо. Я уже записался на продвинутый курс биологии, средней сложности курс математики и химии, на обычный английский и американскую и зарубежную литературу. Я решил окончательно не убирать гуманитарные предметы из этого семестра, но и на продвинутые курсы не пошел. А еще я убрал из расписания английскую литературу, и теперь, к своему счастью, мудака Мейсона я смогу лицезреть только в коридоре во время перемены. Эдвард о своих планах на этот семестр мне так и не сказал, но я был на сто процентов уверен, что наше расписание идентично. — Хей, пап, — крикнул я, спускаясь с лестницы. — Я ухожу к Терезе, — предупредил я. Он сидел в гостиной перед телевизором, когда я позвал его. — Хорошо, — махнул рукой он. — Только возвращайся не поздно. В шесть я уеду на ночную смену и не смогу проконтролировать, поэтому надеюсь на твою совесть. Я и завтра буду работать в ночную, поэтому очень тебя прошу никуда с друзьями не идти, а лечь спать, чтобы потом ты смог встать в школу. Я усмехнулся. Меня забавляло, что отец каждый раз ждал от меня какого-то бунтарского поведения, которое было у меня в Финиксе. Но нет, сейчас я был хорошим мальчиком, который «вовремя» ложится спать и получает хорошие оценки. Меня даже, к счастью или сожалению, как-то особо и не тянуло на все эти вечеринки и выпивку алкоголя. — Я целый день завтра буду с Эдвардом, не беспокойся, — ответил я, и этого было более чем достаточно. Эдвард для моего отца был не только примером идеального бойфренда, но и еще пунктуальным и ответственным человеком, которого, по словам отца, редко встретишь среди подростков в наше время. — Ладно, меня ждет Тереза. Не беспокойся, я буду хорошим мальчиком! — выкрикнул я, захлопывая за собой дверь. Тереза жила через три дома от меня, поэтому мне не составляло труда дойти до нее пешком. Марк, ее отец и по совместительству помощник моего отца, копался в машине перед домом, когда я подошел. —Добрый день, мистер Аллен, — без особого энтузиазма поприветствовал его я, даже особо не взглянув на него. Этот мужик особо меня не любил. Я был шумным парнем из большого города, ярко одевался, курил, да еще и гей, по его мнению. Такого парня в друзья своей дочери он точно не хотел, но он глубоко уважал моего отца, поэтому общаться мне с Терезой не запрещал. К слову, он тоже не был моим любимчиком, поэтому я старался по возможности его игнорировать и избегать. Он был самым мерзким человеком из всех, кого мне довелось встречать. Поверьте мне, мистер Мейсон просто ангел рядом с этим мудаком. — Свон, у тебя время до шести, — буркнул он себе под нос, а я закатил глаза и зашел в дом. К несчастью Терезы, ее мама до сих пор была в Айдахо, поэтому ей приходилось терпеть террор ее отца. Я поднялся в ее комнату, где она сидела за ноутбуком. — Привет, красотка, — подмигнул я ей, когда зашел в комнату. Тереза выглядела смущенной, когда увидела меня. Она быстро отвернулась к окну, наверное, раздумывая, что же ей сказать. К сожалению, с той вечеринки мы так и не смогли встретиться, или же Тереза просто не хотела меня видеть некоторое время. Но сейчас я стою здесь прямо перед ней. — Ты можешь не объясняться, если не хочешь, — в конце концов, вздохнул я, прошел в комнату и присел на кровать. Аллен продолжала молча сидеть за столом, наблюдая за чем-то на улице. — Конечно, мне бы хотелось знать некоторые подробности, но это твое право. Я не настаиваю. — Закрой дверь, — тихо сказала она, наверное, для того, чтобы ее отец не услышал. Хотя он все равно сейчас на улице. Но осторожность никогда не помешает. — Мы никому не говорили о том, что встречаемся. Просто… ты даже не представляешь, как это сложно для меня, — устало вздохнула она, прикрывая рукой глаза. Мне хотелось как-нибудь утешить ее, но я не знал как. — Все нормально, — ответил я, хотя так и остался стоять около двери. — Я понимаю, что это может быть немного сложно. У меня было то же самое до наших с Эдвардом отношений. — Мой отец меня убьет, — пробормотала Тереза. — О, я знаю, — усмехнулся, хотя это вряд ли успокоило ее. — Поэтому я считаю, что вы приняли правильное решение никому не говорить. Нет, ты, конечно, можешь попробовать, но ты должна быть готова к плохим вещам. Когда я сделал каминг-аут, я знал, что мои родители примут меня, а в случае чего я смогу себя защитить. Но даже при полной уверенности, это все равно страшно. Все равно до последнего момента у тебя будут возникать сомнения. Когда я собирался рассказать маме по телефону, что встречаюсь с парнем, у меня так дрожали руки. Так что я могу понять испуг Терезы в этой ситуации. Тем более, с ее отцом… будет очень плохо, если этот мудак узнает. Куда уж, я подозреваю, что под этот удар попаду даже я, как человек, который много общается с дочерью мистера Аллена и может как-то «повлиять» на нее. К сожалению, некоторые люди до сих пор верят в существовании пропаганды гомосексуализма. — Я не смогу справиться со всем этим дерьмом. Даже если у меня будет поддержка, у меня все еще будет мой отец. — Просто не говори никому ничего. И, пожалуйста, закрывайте дверь во время секса на вечеринке. Это было глупо с их стороны. В тот момент мог зайти, кто угодно. А если бы туда зашла Кейтлин Стэнли, которая не умеет держать язык за зубами? Ой, да половина Форкса именно такие, потому что все считают, что ни у кого не должно быть секретов. И если бы туда зашел не я, а кто-то другой, для Терезы это был бы крах. Она рассмеялась. — Боже, мне так стыдно, — сказала Аллен уже заметно повеселевшим голосом. Но потом, когда отступил смех, она серьезно посмотрела на меня. — Скажи мне, если бы твои родители были против ваших отношений, ты бы смог пройти через все это ради Эдварда? — Конечно, — без затруднений ответил я, потому что наши отношения – это чуть ли не единственная вещь во всем мире, в которой я уверен на все сто процентов. — Он делает меня таким счастливым, ты даже не представляешь. Он, безусловно, стоил бы того, чтобы я за него боролся. И, я думаю, он бы сделал то же самое для меня. Она удовлетворенно кивнула. — Кстати, может, ты мне расскажешь, как вообще так получилось, что вы начали встречаться? Ты же, вроде как, встречалась с каким-то плохим парнем, — поинтересовался я. Тереза пожала плечами. — Я сама не заметила, как это началось. С тем парнем я рассталась еще в ту ночь, когда были танцы. А эти отношения начались на выпускном. До этого мы… пробовали однажды что-то построить. Мы даже сходили на одно свидание, это были первые недели твоего пребывания здесь, — напомнила она мне. Я кивнул, потому что прекрасно помнил, как она пришла в тот день красиво одетая и сказала, что собирается на не-свидание. — Но у нас ничего тогда не получилось, и мы просто оставили это. Я даже не надеялась, что нас снова так сильно потянет друг к другу, но на пьяную голову, что только не происходит. — Знаешь что, Тереза? Рейчел определенно стоит того, чтобы за нее боролись, — задумчиво сказал я. — Тем более, она горячая и из группы поддержки. Я бы тоже побегал за такой красоткой. — Ой, иди ты. Я просидел в доме Алленов до позднего вечера. Мистер Аллен не смог выгнать меня из дома, поэтому с шести вечера мы остались вдвоем. Тереза сделала мне чай и заставила меня выйти на задний двор, потому что в доме нельзя было курить. Мы сидели на ступеньках перед домом, курили и говорили о том, как сложно быть геем-подростком в Форксе. Конечно, относятся к тебе здесь более-менее лояльно, но ты всегда у всех на виду. Тебя обсуждают, а иногда даже и осуждают. Чаще всего я стараюсь не обращать на это внимания, но временами это порядком раздражает. В десятом часу вечера мне пришла смс от Эдварда, что он будет у моего дома через пятнадцать минут, поэтому я засобирался. — Встретимся послезавтра в школе? — спросил я у Терезы, когда она пошла проводить меня. — Ага, — кивнула блондинка. — Поверить не могу, что теперь я второгодка. — А для меня это будет последний год, — с неверием произнес я. — Так странно осознавать это. Но, надеюсь, это будет хороший последний школьный год. ХХХ Когда я подошел, серебристый вольво уже стоял около моего припаркованного пикапа, которым я не пользовался уже несколько месяцев. Это было странно, потому что Каллен обычно на ночь приходит либо без машины, либо оставляет ее где-нибудь подальше, чтобы не было подозрений. — Привет, — улыбнулся я, забивая на машину и решив, что спрошу его об этом позже. — Как прошел твой день? От его серьезного и холодного лица мне стало не по себе. Разум кричал мне, что произошло явно что-то недоброе. Очень недоброе. Улыбка сразу слетела с моего лица. — Хей, — сказал он тихо, но так и не подошел ко мне. Он облокотился на свою машину, а я продолжал ждать на тропинке, которая вела в дом. Я надеялся, что он подойдет ко мне и мы вместе пойдем внутрь. — Нам надо поговорить. — Отлично, тогда давай… — Пойдем, — перебил меня он, махнув рукой на опушку леса. Он даже не стал дожидаться, когда я что-то отвечу, а сразу пошел в лес. Я сглотнул, потому что до меня сразу дошло осознание, к чему все идет. Лихорадочно я пытался вспомнить, что сделал не так, где не смог переубедить его и успокоить, если сейчас он… мы… Боже, кажется, я не могу дышать. На ватных ногах я пошел за ним в этот злополучный лес. Мне хотелось развернуться и побежать в дом, как будто таким образом можно избежать этого разговора и остальных событий, которые последуют за ним. Но я не смогу долго убегать от проблем. Я должен был понимать, что рано или поздно это должно было случиться, но мне не хотелось думать об этом. Мне казалось, что я сделал все возможное, чтобы ему было хорошо со мной и комфортно. Возможно, я ошибался. Далеко в лес мы не ушли. Мы были даже ближе к дому, чем в прошлый раз, когда это происходило с Беллой. Это могло бы быть знаком, что все не так плохо, как я думаю, но, господи, кого я обманываю? — Что такое? — поинтересовался у него я, пытаясь оставаться максимально спокойным, хотя в душе я был готов рвать и метать. — Может, поговорим дома? А то я немного замерз. — Мы ненадолго, — бесцветным голосом сказал он. Теперь мне действительно стало не по себе. Он смотрел на меня так холодно и отстраненно. Это был совершенно не тот взгляд, который у него появляется при глубокой задумчивости. Взгляд, который пугает меня. — Хорошо, — вздохнул я. — Говори. Мысленно я пытался придумать, как мне действовать дальше. Я не мог просто взять и отпустить его, даже если он приведет мне самый вразумительный аргумент, который только может существовать. — Помнишь тот наш разговор на вечеринке? Когда я рассказал тебе о видениях Элис? — начал он издалека, а я незамедлительно кивнул. — Конечно, ты пытался меня успокоить, даже рассказал мне про Беллу, и, признаться честно, на некоторое время это успокоило меня… — Но…? — Я не могу так рисковать тобой, Габи, — сказал он, внимательно посмотрев на меня, хотя все это время отводил глаза. Он может сколько угодно надевать свою маску отрешенности на лицо, говорить любую ложь, но его глаза… я видел, что ему тоже тяжело. — Поэтому… нам надо расстаться. Эти слова прозвучали так легко, после них Земля не перестала вращаться вокруг Солнца, а воздух не накалился до предела. Мир остался прежним. Но во мне что-то рухнуло. — Тебе не надо чем-то рисковать, — настаивал на своем я, делая вид, что не слышал последнего предложения. — Я тебе уже говорил, что все обойдется. Тем более, они тогда торопились, но нам это и не нужно. Ты сам всегда говоришь, что видения Элис неточны, что им не всегда стоит доверять. Поэтому нам не стоит волноваться из-за них, а просто… продолжать жить. Не думать об этом хотя бы до окончания школы. Я протянул руку, чтобы коснуться его, передать ему свое тепло, свою поддержку и уверенность в завтрашнем дне, но он отшатнулся от меня. — Ее видения изменились, — продолжил Эдвард, отходя от меня на один шаг назад, хотя он и без этого стоял далеко от меня. — Если раньше она и видела несколько вариантов развития событий, то теперь, уже на протяжении двух недель, она видит одно и то же. Я покачал головой, не веря в то, что он говорит. — Это ничего не значит. Они часто меняются, и ты не хуже меня это знаешь. — Она видит твою смерть, — выдохнул он, опуская глаза куда-то на землю. — Она видит, как я убиваю тебя. Так ярко и так четко… еще ни одно видение не было настолько… я не могу позволить себе причинить тебе боль, Габи. И как после такого я должен переубедить его? Меня не пугают видения Элис, особенно такие, потому что, несмотря на всю эту херню, я доверяю Эдварду больше, чем ее видениям и даже самому себе. Я верю в него. Но проблема в том, что он не верит в себя. Неужели мне придется его отпустить? — Но ты уже это делаешь, — невесело усмехнулся я. — Ты знаешь, что я имею в виду. Я хотел что-то сказать, но мой голос сорвался на истерический смех. Я не мог поверить, что это действительно происходит с нами. Да ты правда настолько идиот, Габи, если думал, что сможешь избежать этого момента. — Поверить не могу, что ты так поступаешь со мной, Эдвард, — выплюнул я, начиная злиться. Конечно, самая лучшая защита – это нападение, так держать, Габи. — И когда ты уезжаешь, черт тебя дери? Это же ведь не может быть обычным расставанием, правда? Тебе же обязательно надо будет уехать. Оставить все в прошлом! Оставить в прошлом меня! Я сорвался на крик, но в этот момент даже его растерянное лицо не могло меня остановить. Как же я ненавижу эту его любовь к самобичеванию! У меня прямо кулаки зачесались в этот момент. — Габи, не… — Просто скажи мне, когда ты уезжаешь! У меня было столько наиболее важных вопросов в голове, чем этот, но я не мог их нормально сформулировать. — Завтра утром я и моя семья покидаем Форкс, — выдохнул он. Я еще раз усмехнулся, желая кого-нибудь ударить или что-нибудь сломать. Но Эдварда бить бесполезно, себе дороже, а крушить тут тоже нечего, разве что деревья. Мне хотелось разреветься, потому что я терял его. Я расставался не только со своим парнем, но и с моим другом и родственной душой. Как я продолжу жить без тебя, Эдвард? Мне хотелось задать этот вопрос, но отчего-то я не мог. Вполне возможно потому, что сам прекрасно знал на него ответ. Никак. Я уже настолько прирос к нему, что не представляю больше своего будущего без Эдварда. — Габи, пообещай мне кое-что. Я просто кивнул, до конца не понимая, чего еще он хочет, а ведь это был тот же самый его продуманный сценарий. — Валяй, — бросил я. — Пообещай, что не наделаешь глупостей, — попросил он. — Мы оба прекрасно знаем, как тебя иногда заносит. Просто пообещай мне, что не причинишь себе вреда. Не ради меня. И даже не ради себя. Сделай это для своих родителей и Фила. А взамен я больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Я смотрел на него и не мог поверить, что он действительно говорит это. Эдвард действительно надеется, что я запрусь у себя в комнате и буду тихо страдать? Страдать-то я, безусловно, буду, но сомневаюсь, что это будет тихо. Мне срочно надо напиться. — Эдвард, какого хрена ты… — начал было я, но тут же остановился, потому что на меня вдруг снизошло озарение. — Хорошо, — покорно пробормотал я, а его лицо удивленно вытянулось, он явно не ожидал, что я соглашусь так быстро. Что ж, я и сам был удивлен. — Если ты этого хочешь. Он этого не хочет, но переубедить я не в силах. Я не хотел, чтобы он уходил, однако… это была идеальная возможность защитить его от самого себя. Для меня его безопасность превыше всего, и, возможно, вдалеке от меня, ходячего магнита для неприятностей, с ним и его семьей будет все в порядке. Ведь изначально я и планировал не контактировать с ним, чтобы предостеречь от опасности. Наша история развивается куда проще и лучше, чем во вселенной Беллы, но мы не знаем, что может еще случиться. Некоторые события уже произошли в нашей вселенной, кто знает, до чего могут довести наши отношения? Может ли быть, что все станет только хуже? Еще две недели назад, я бы ни за что добровольно не согласился расстаться с ним для какой-то там «защиты», потому что был твердо убежден, что у меня все получится. Я верил, что смогу навсегда остаться рядом с ним и защитить его. Но, по всей видимости, это не та учесть, которая уготована мне. — Но взамен ты пообещаешь мне то же самое, — попросил я, за секунду придумав этот план у себя в голове. Совершенно тупой план, но сейчас я не мог придумать ничего лучше. — Если ты не хочешь обращать меня и вообще хочешь расстаться, то ты будешь жить дальше. Ты проживешь эту вечность. — Габи, я не могу… Конечно, он не хочет соглашаться на это. Он тоже не хочет жить без меня, потому что любит меня, но… — Просто, блять, заткнись и пообещай мне, — выругался я, шмыгая носом и удерживая слезы. — На других условиях я не согласен. Если ты сейчас же не пообещаешь мне это, я… не знаю, вскрою себе вены, когда ты уйдешь? Утоплюсь в ванной? Что ты там говорил про разнообразие самоубийств у смертных? Ой, дела плохи. Я уже начинаю путать вселенные, ведь в нашем мире мы еще даже не начали учиться, чтобы проходить Ромео и Джульетту. — О чем ты? — растерялся он. — Ни о чем, — покачал головой я. — Просто поклянись. Ты хочешь быть уверенным, что я буду в безопасности. И это взаимно, я тоже хочу гарантию, что с тобой все будет хорошо, потому что я… просто уже сделай это. Он с минуту молчал, обдумывая мои слова, а я был только рад оттянуть этот момент хотя бы на какие-то жалкие секунды. В это время мои глаза жадно впились в его лицо, в его фигуру, надеясь запомнить все до малейшей детали. Человеческая память неидеальна, к сожалению, ей так просто забыть даже самые любимые и приятные моменты твоей жизни. — Хорошо, — в конце концов, сказал он. — Я обещаю. Я кивнул. — Я тоже обещаю, — прошептал я. — Тогда… это конец, — сказал он. — Береги себя. И он развернулся ко мне спиной, чтобы уйти навсегда из моей жизни. Не могу поверить, что он так просто уходит от меня. Так, как же я буду жить дальше без тебя, Эдвард? Перед тем как уйти, ты расскажешь мне, как мне спать по ночам без тебя? Как мне жить без твоих поцелуев и объятий? Как будет проходить мой день без твоей заряжающей улыбки по утрам? А кто будет готовить мне кофе? Как насчет твоего обещания всегда поддерживать меня? Кто будет заниматься этим теперь? А кто же будет твоей поддержкой и опорой? Неужели это наш конец, Эдвард? — Не бросай меня, — очень тихо выдавил я из себя, однако Каллен это все равно услышал, потому что остановился, но так и не обернулся. Одинокая слеза оставила после себя мокрую дорожку на моей щеке, за ней последовала еще одна и еще одна, а там уже было не остановиться. — Пожалуйста, не бросай меня. Я не хотел ломаться. Я думал, что у меня получится отпустить его, но я не могу. Эдвард обернулся, удивленно смотря на меня. — Габи? — Не уходи, — попросил его я. Я не чувствовал своих ног, но каким-то образом я дошел до него и схватился за его толстовку мертвой хваткой. В этот раз он не стал отстраняться от меня, поэтому я воспользовался возможностью повиснуть у него на шее. — Я люблю тебя, Эдвард, — прошептал я ему на ухо, словно здесь мог быть кто-то помимо нас. — Я так сильно люблю тебя, что не могу отпустить. Я столько месяцев пытался сказать ему это. Было так много возможностей заявить официально о своих чувствах, но я выбрал самый дерьмовый из них. Возможно, дело было в том, что эта возможность была еще и последняя. Я бы хотел сказать эти слова при других обстоятельствах. Но я не торопился, потому что был уверен, что впереди у нас много времени. Целая вечность. Вечность… ты так наивен, Габи, если думаешь, что часы прекратили тикать, и время остановилось для тебя. Нет, время же неуловимо проносилось со скоростью света, даже быстрее, чем обычно. Я прижался к нему всем телом, не переставая говорить, как люблю его. Теперь, когда эти слова были произнесены вслух, меня невозможно было заставить остановиться. Я чувствовал, как своими словами ломаю эту неприступную стену внутри него. Его тело задрожало, а я лишь сильнее стиснул его в своих объятиях, желая защитить от внешнего мира. Я хотел обезопасить Эдварда от самого себя, от своих ошибок и неудач, но сейчас, когда он так тесно прижимается ко мне, словно ему самому сложно уйти, мне кажется, что безопаснее нет места в мире, как рядом со мной. — Габи, малыш… — прошептал он это куда-то в мои волосы, обнимая меня за талию. — Я тоже тебя люблю. И это были те слова, которые я мечтал однажды от него услышать. Я знал, что он скажет мне их только тогда, когда я произнесу их первым, и я честно мечтал об этом моменте, но сейчас... я не хотел их слышать. Он собирается порвать со мной, но при этом признается мне в любви, когда он должен был просто пропустить мои слова мимо ушей. Означает ли это, что у меня есть еще шанс отговорить его? — Я люблю тебя сильнее всего на свете, — снова повторил он это так нежно и чувственно. — И именно поэтому я ухожу. Кажется, мое сердце упало куда-то вниз, а на его месте образовалась огромная дыра. — Нет... — вырвалось у меня, потому что я просто не мог поверить в это. Почему-то именно сейчас я осознал, что этот момент реален. До этого я как-то не осознавал всю серьезность происходящего, даже собирался отпустить его. — Ты не можешь! — Я бы не стал делать этого, если бы это не было так опасно, — сказал он, проведя своей рукой по моей щеке, отчего я на секунду прикрыл глаза от наслаждения. — Я бы не стал рисковать тем, кого люблю больше собственной жизни. Габи, ты обязательно еще встретишь кого-то более достойного, чем я. Кого-то, кто не будет представлять опасности для тебя. Забавно то, что мы оба хотели защитить друг друга, но получалось у нас это, мягко говоря, хреново. И сейчас я понимаю, что из этого не выйдет ничего хорошего. Ну уйдет он, и что будет дальше? Мы оба будем страдать? Зато останемся невредимы? Да где гарантии, черт его дери? Мое мнение менялось со скоростью света просто потому, что я осознал, что не хочу жить без Эдварда. — Я не хочу кого-то более достойного, — прохрипел я. — Мне нужен только ты. Понимает ли это твоя больная голова? Только ты, идиота кусок! Да сколько бы я ни встретил прекрасных и достойных людей в своей жизни, никто из них не сравнится с тобой. В другой ситуации я бы, как истеричка, бил бы его по груди, но я просто смотрел на него и ждал, что он передумает. Я цеплялся за него, как за спасательный круг. — Ты преувеличиваешь, — в конце концов, сказал он. — Я… хочу только лучшего для тебя. И я не хочу однажды убить тебя. Мне хотелось, чтобы он заткнулся. Не говорил все это глупости про убийства и отношения с другими людьми, не говорил про расставание… Поэтому я потянулся и накрыл его губы своими. Я ожидал, что он отстранится от меня, посмотрит на меня своими холодными глазами, на которые невозможно будет смотреть. Но вместо этого он приподнял меня за бедра, позволяя ногами обхватить его талию, и не менее пылко целовал меня в ответ. Этот поцелуй был таким яростным, словно я целовался последний раз в жизни. Но в тот момент мне так и казалось, потому что как можно любить кого-то после него? Как можно позволять кому-то прикасаться к себе, если это не будет он? От этих мыслей я всхлипнул. — Пожалуйста, не плачь, — сквозь поцелуй попросил меня он. Но я не мог перестать плакать или заставить себя оторваться от его губ. Мне казалось, что, если я перестану это делать, то он уйдет. Моя спокойная и счастливая сказка испарится. А что останется после нее? Но, в конце концов, воздух в моих легких закончился, и я просто уткнулся носом ему в шею, продолжая плакать. Все еще держа меня на руках, Эдвард куда-то пошел. Я так подозреваю, домой, но мне было все равно, если честно. Пока он обнимает меня, так бережно держит меня… мне плевать. Я даже не заметил, как оказался в своей комнате. До меня осознание дошло только в тот момент, когда Каллен пытался уложить меня на кровать. — Нет, нет, нет, — застонал я, не желая отпускать его. Он удрученно вздохнул и улегся рядом со мной, а я продолжал обнимать его за шею, боясь, что он исчезнет из моей жизни. Я уже начал дрожать от холода, потому что слишком долго прижимался к нему. Эдвард буквально заставил меня отлипнуть от него и позволить ему завернуть меня в одеяло. Теперь, уставший и истощенный, я лежал и просто смотрел на него. Глаза так и намеревались закрыться, но я отчаянно боролся с ними. Мне было страшно засыпать, особенно сейчас. Я помню то состояние Беллы, когда Эдвард ушел. Очень хорошо запомнил, как было странно просыпаться и первые несколько секунд не понимать, что вообще происходит и куда делся Эдвард. А потом осознание накрывает с головой, а пустующая дыра образуется по новой. Приходилось долго привыкать к тому, что у нее не было возможности увидеть Эдварда или прикоснуться к нему. — Что ты будешь делать, если уйдешь? — поинтересовался я. Мне не хотелось говорить об этом, но мне надо было сделать хоть что-то, чтобы не заснуть. Он пожал плечами. — Я особо не думал об этом, — ответил Каллен. — Наверное, уеду куда-нибудь очень далеко, чтобы не было желания вернуться. Скорее всего, буду просто путешествовать. Думать о тебе. Скучать по тебе. — Ты же понимаешь, что можешь и не делать всего этого? — спокойным голосом спросил я. Моя истерика уже немного отступала, и я мог не поддаваться панике и вести себя спокойно. До определенного момента. — Ты можешь остаться здесь, со мной. Подождать еще год, а потом мы могли бы уехать в любую точку земного шара. Только ты и я. Он улыбнулся так снисходительно, словно я наивный маленький мальчик, который не понимает еще, как устроен этот мир. — Я бы положил весь мир к твоим ногам, Габи, — сказал Эдвард, потрепав меня по голове, а у меня аж мурашки пошли по всему телу от его слов. — Серьезно, для твоего счастья я сделаю все, что будет в моих силах и даже больше. И именно над этим я работаю прямо сейчас. Да, тебе кажется, что на данный момент я поступаю неправильно и причиняю тебе боль, но только благодаря этому решению однажды ты станешь счастливым. — А как же ты? — поинтересовался я. — Кто сделает счастливым тебя? Представить Эдварда с кем-то другим… это что-то, что дается мне с трудом. До этого я не задумывался над этим, но если представить, то какая будет его девушка? Или это будет парень? Нет, нет и нет! — Знать, что с тобой все хорошо, уже для меня большое счастье, — грустно усмехнулся он, а мне так захотелось врезать ему, но вместо этого я просто закатил глаза. — Послушай, я навсегда останусь только твоим. Я не прошу делать для меня то же самое, но я просто хочу, чтобы ты знал это. Только твой. Всегда. И во всех смыслах. Нет, это не было приятно. Слышать такое было ужасно. Мне больно даже представить его с кем-то еще, кроме меня самого, но я бы тоже хотел для него счастья. Мне бы не хотелось, чтобы он потом страдал долгие годы, а может и всю вечность, из-за своего обещания быть верным мне, просто потому что он самый последний человек в мире, который заслуживает этого. Он действительно думает, что я поведусь на эту херню? — Это не то, чего я хочу для тебя, — сказал я. — Просто поспи, Габи. Ты уже носом клюешь. — Чтобы тебе проще было расстаться со мной? — саркастично спросил я, усмехаясь. — Нет уж, Эдвард, ты этого не дождешься. — Я замолчал на некоторое время, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. — Это ничем хорошим не закончится, Эдвард. Никогда не заканчивалось. Он не был особо удивлен моим словам. Кажется, он догадался, что именно я имею в виду. — В том мире мы тоже расставались? Вспоминать даже не хотелось. Особенно сейчас, когда моя ситуация не лучше. — Да, — ответил я. — И, как я уже сказал ранее, ни к чему хорошему это не привело. Пострадали все. Ты, я, твоя семья, в каком-то смысле, даже Джейкобу досталось. Но смысл в том, что ты не выдержал. Мы оба не могли перенести это. И, в конце концов, ты вернулся. — А они тогда были в такой же ситуации, что и мы? — Это не имеет… — Ясно, — перебил меня Каллен. — Послушай, я смогу справиться с этим. Я сильнее, чем он, тот Эдвард из другого мира. Ты сам говорил, что я намного лучше него справляюсь со своей жаждой, значит, смогу и пережить все остальное. — Ты невыносим, — напоследок сказал я, словно поставив после этого жирную точку на всем нашем разговоре. Однако это было уже от усталости и незнания, что же мне делать дальше, какие привести аргументы еще. Я словно смирился. Хотя в глубине души я понимал, что это не так. — Просто поспи, — попросил он, притягивая меня в свои холодные объятия. Я не хотел думать, что это последний раз. Последняя наша ночь и его последние прикосновения ко мне… нет, все это должно было закончиться не так. Но именно это и происходило. Мне ничего не оставалось, как отпустить его. — Я люблю тебя. Всегда буду любить только тебя. И, надеюсь, однажды ты сможешь простить меня. И это были последние его слова, которые впоследствии я буду прокручивать еще много-много раз у себя в голове. Я даже не подозревал, что впереди меня ждет много месяцев без возможности услышать его голос. Ведь он не говорил в моих снах и даже его галлюцинация не приходила ко мне. Я остался один. ХХХ Осознание, что его нет, пришло ко мне сразу, а не как это обычно было у Беллы. Я моментально понял, что многое изменилось, хотя бы потому, что он не лежал рядом со мной. Из кухни не шел запах блинчиков или другой еды, которую постоянно пытался приготовить Эдвард. Не играла тихая музыка, которую он обычно ближе к моему пробуждению включал на компьютере. Все изменилось. Я медленно сел. Да, я понимал все это, но не мог представить, что мне делать дальше, в каком направлении двигаться. Наверное, надо было продолжать как-то жить, но… я не чувствовал этой жизни. Эдвард словно забрал все мои силы с собой, поэтому теперь у меня опускаются руки. Я всегда мог пережить расставание. Был ли я сильно в нее влюблен или же это я бросил девушку – большой роли это не играло, мне легко удавалось расставаться с прошлым через пять минут, как оно им стало. Конечно, иногда это все же бывало тяжело и обидно, но никогда так опустошенно и больно. Мне не хотелось оставаться в комнате. Мне нужно было что-то. Я сам не понимал, что конкретно, но все внутри меня кричало, что мне нужно уйти отсюда. Наспех надев какую-то толстовку и джинсы, я схватил сигареты, телефон и наушники. Я не знал, сколько было времени, однако мой отец уже вернулся домой с дежурства, поэтому из дома пришлось ускользать тихо. На улице было туманно и пасмурно для конца лета в нормальном городе, но в Форксе такая погода не редкость даже летом. И куртку я с собой не додумался взять, поэтому довольно быстро мне стало холодно, у меня застучали зубы. Но, если честно, мне было плевать. Телефон показывал полшестого утра. Я просто шел, курил и слушал музыку, особо ни о чем не раздумывая. Я старался выкинуть из своей головы мысли об Эдварде, надеясь, что все это мне всего лишь приснилось. Стоит мне вернуться домой, как я увижу его там. Он будет стоять около плиты и готовить завтрак, а потом он подарит мне самую прекрасную в мире улыбку, которую могу видеть только я. Но мысли все возвращались и возвращались ко вчерашним событиям. В какой-то момент моей больной голове пришлось признать, что это была правда. В наушниках песня сменяла песню, а потом… ~Я не хочу бояться. Чем глубже я погружаюсь, У меня захватывает дух. Мягкие сердца, добрые души, Сердце к сердцу и глаза в глаза. Разве это под запретом?~ Я остановился, не совсем понимая, где я нахожусь. Повсюду были деревья, много деревьев и все. Сев на влажную траву, я достал уже пятую сигарету из пачки, однако никакого утешения мне это не принесло. Я не чувствовал ни расслабления, ни горечи от табака. Я был пуст снаружи и внутри. ~Детка, мы построили этот дом На воспоминаниях. Сфотографируй меня сейчас, Потряси снимок, пока он не проявится. И когда твои фантазии Станут наследием, Пообещай, что мне найдётся место В твоём доме воспоминаний.~ — В доме воспоминаний? — поинтересовался я у пустоты, что окружила меня. В моей голове было столько моментов из этой и другой жизни. Их было настолько много, что одни вытесняли другие, пытаясь занять хоть какое-то место в моей голове. Я был тем самым домом воспоминаний, и только это у меня сейчас и осталось. Теперь единственное, что я могу, это перебирать по полочкам счастливые моменты из жизни у себя в голове, и думать, как же хорошо мне было тогда. Я тряхнул головой, понимая, что окончательно схожу с ума. Мне надо было как-то растормошить себя. Эта прогулка по лесу мне ничем не помогла, все стало только хуже, поэтому придется прибегать к радикальным мерам. Было раннее утро, однако это не помешало мне набрать номер Джона. — Свон, ты видел, сколько сейчас времени? — раздраженно поинтересовался он сонным голосом. Но мне было плевать. Мне нужно что-то, за что я могу зацепиться. — Да-да, извини, — пробормотал я, сам не узнавая свой голос. Настолько низким и хриплым от вчерашних слез он был. — Я просто хотел кое-что узнать. Помнишь, ты рассказывал мне про вечеринку в Олимпии? — Конечно. Хочешь пойти? Я на секунду замешкался перед ответом. А стоило ли мне снова падать во все это дерьмо? Хочу ли я сейчас видеть всех этих людей? Людей, от которых лучше мне явно не станет? У меня задрожали руки, поэтому за телефон я схватился двумя руками. — Да, было бы неплохо. — Хорошо. Можно поехать на твоем пикапе, а то Тео не отдал мне машину. И, хей, Габи, у тебя все хорошо? А то у тебя голос уж сильно убитый. Что-то произошло? — обеспокоенно поинтересовался он. — У меня все прекрасно, — бесцветным голосом ответил я, делая новую затяжку и выключая телефон. И вот именно с этого момента все пошло по наклонной. Одна вечеринка, чтобы хоть ненадолго забыться, сменилась на другую, за ней еще одна и еще, и еще, а там ты уже не понимаешь, что находишься на самом дне. Наверное, это был самый худший период моей жизни.