House Of Memories

Осень недавно вступила в свои законные права, поэтому поляна уже не была такой прекрасной, как весной или летом. Ну, этого стоило ожидать, однако легкое разочарование я почувствовал все равно. Дойдя сюда, я так хотел увидеть что-то красивое, что-то лучше, чем моя жизнь. Но цветы уже завяли. Солнца тоже не было. Однако… было кое-что другое. Что-то намного лучше, чем какие-то цветы или солнце. — Эдвард? — позвал его я, заметив на другом конце поляны. Улыбка сама по себе расползлась на моем лице, и я побежал. Мне хотелось обнять его и услышать этот бархатный успокаивающий голос. У меня было ощущение, словно я не видел его очень долгое время. Хотя мне казалось, что мы виделись… на самом деле, я не могу вспомнить, когда последний раз видел его. Я остановился в нескольких шагах от Каллена, заметив какое-то движение позади него, от которого мне стало дурно. Я даже не понимал, что или кто это, но сознание кричало мне, чтобы я как можно дальше бежал от этого места. Но я не мог даже пальцем пошевелить. — Эдвард! — снова позвал его я, надеясь, что он сам подойдет ко мне или хотя бы скажет что-нибудь. Но он продолжал оставаться на месте и молчать. — Давно не виделись, Изабелла, — сказал какой-то голос. Я не мог вспомнить, кому именно он принадлежал, но я помнил его. И я точно знал, что это говорил не Эдвард, у него голос не такой высокий и хриплый. — Или, вернее сказать, Габриэль? А потом я увидел его и понял свой страх. Это был мой самый главный враг из той жизни и мой самый большой страх в этой вселенной. Это был Аро, который возвышался над Эдвардом и смотрел на меня своими кровавыми глазищами. Сознание кричало мне, что я должен защитить Эдварда. Я не понимал, что именно мне нужно сделать, но я должен хотя бы попробовать. Однако, скованный страхом, я не мог пошевелиться. — Не трогай его! — выкрикнул я. Но Аро лишь улыбнулся своей мерзкой улыбкой и сомкнул руки вокруг шеи Эдварда. Сам парень не делал никаких попыток отстраниться, он просто прикрыл свои угольно-черные глаза. — Нет! — крикнул я, услышав хруст. Я закрыл глаза и упал на колени, не желая видеть смерть Эдварда. Еще раз я этого не переживу. Я не хочу больше видеть эти бездушные холодные глаза. А потом я услышал, как старший Вольтури подошел ко мне, и я все-таки открыл глаза. Довольный своей работой, он стоял передо мной, держа в руках голову моего возлюбленного. Кажется, я закричал. — Нет-нет-нет, это не правда, — повторял я, зажмурившись, а Аро, как запрограммированный, продолжал тыкать голову мне в лицо. — Убери это. Пожалуйста, не надо. Я старался отмахиваться от него и не смотреть на голову Эдварда, но Аро был во сто раз сильнее меня, поэтому в один момент он схватил меня за горло, заставив встать на ноги и открыть глаза. — Это все из-за тебя, — сказал мне Вольтури. — Из-за тебя он умер. Потому что ты слабак и трус, который не смог защитить любимого человека. — Пожалуйста, не надо, — умолял я, чувствуя, как по щекам покатились слезы. — Такому ничтожеству, как ты, не место в этом мире. Я даже не понял, что начал кричать. Я лишь чувствовал боль в области шеи, настолько сильную, словно то место адски горело. ХХХ Подскочил я от какого-то звонка и боли в шее. К последнему, впрочем, я уже привык, но это было не самое приятное чувство на свете. Тринадцатого сентября я проснулся от звонка телефона, и это был отнюдь, слава богу, не будильник. Даже не открывая глаза, я принял звонок и поднес телефон к уху, не имея никакого желания встречать новый день. Желание просыпаться пропало еще недели две назад, но сегодня мне особенно не хотелось вставать. Однако выбора у меня не было. Я и так уже за первые две недели учебы прогулял больше положенного. — Хей, чувак, — сказал я, когда услышал знакомый голос моего лучшего друга. Мне даже не хотелось разговаривать с ним, хотя я всегда очень радовался, когда мы созванивались. Я попытался сделать голос как можно бодрее и веселее, но, судя по всему, выходило не особо хорошо. — Да-да, спасибо, Дэни, что не забыл… Нет, скорее всего, не смогу приехать, ты же знаешь, мои родители на днях переехали во Флориду… да, это отличная идея, я поговорю с мамой… нет, у меня все нормально, просто только что проснулся. Еще раз спасибо за поздравление. Пока. Я откинул телефон куда подальше, планируя дождаться звонка матери и Фила, а после выключить телефон, чтобы никто больше мне сегодня не звонил. Если кому-то уж очень захочется поздравить меня, то они могут написать мне в Инстаграме или Снэпчате, там я отвечу им позже. А сегодня мне не хочется никого ни видеть, ни слышать. Достаточно будет родителей и Дэни. Я встал с кровати и посмотрел на себя в зеркало. Выглядел я просто отвратительно, потому что лицо было бледнее обычного, волосы разлохмачены во все стороны, а под глазами залегли темные круги. Это то и неудивительно, ведь вчера я нажрался так, что не помнил, как вернулся домой. — С днем ебучего рождения тебя, Габи, — невесело усмехнулся я своему отражению. — Желать счастья тебе не буду, ведь ты все равно продолжишь быть унылым дерьмом. Боже, я разговариваю сам с собой, ну что за ебаный стыд? Слава богу, что отца дома не было, однако на кухне я нашел записку, в которой говорилось, что Чарли будет ждать меня сегодня в шесть в Охотничьем домике, и возражения не принимаются. Все это, конечно, хорошо, что отец уделяет мне внимание, но это тот случай, когда я бы хотел остаться в одиночестве. В конце концов, это же всего лишь девятнадцать лет. Его можно и не праздновать, даже поздравлять особо не нужно. В любом случае, у меня нет выбора. Я наспех надел джинсы и схватил первую попавшуюся толстовку. Я невесело усмехнулся, когда понял, чья именно это вещь. Я держал в руках черную ткань и понимал, что это, наверное, одна из немногих вещей, что от него осталась. Были несколько фотографий и смс, которые я временами просматривал, когда становилось особенно плохо. А теперь еще я нашел и это. Конечно, я понимал, что это немного глупо, но я не смог себя сдержать, поэтому поднес толстовку к лицу, вдыхая ее запах. Да, на ней все еще сохранился этот родной и так любимый мной запах Эдварда. Разумнее было бы отбросить ее куда подальше, а еще лучше выбросить ее нахер. Но вместо этого я надел ее и еще раз глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом. Мне стало легче, потому что мне показалось, что он здесь, рядом со мной. Он обнимает меня, целует куда-то в шею, а его запах обволакивает меня. Я тряхнул головой. Нет, это не правда. Его здесь нет. Тем не менее, толстовку я не снял. ХХХ — Выглядишь хреново, — сказал мне Джон, когда я сел рядом с ним на зарубежной литературе. Он единственный из всех моих знакомых в Форксе знал, что у меня сегодня день рождения, однако Вебер любезно не стал поздравлять меня, потому что я сам попросил его об этом. Я хмыкнул. — О, это еще мягко сказано, — согласился я. Я даже понятия не имел, какое произведение мы проходим сейчас. Стоило мне переступить порог класса, как любопытные взгляды уставились на меня. Переезд Калленов и мои алкогольные похождения где-нибудь в Портленде или в Олимпии с моими новыми знакомыми – главные темы этого учебного года. Всем было интересно знать, как же я переживаю разрыв с парнем и общаемся ли мы с ним после расставания, однако никто так и не осмелился спросить меня об этом. — Какие планы на сегодня? — поинтересовался у меня Джон. — Поужинать в Охотничьем домике с отцом. Он настаивает, поэтому придется прийти, — ответил я, доставая учебник. Кажется, Вебер выдохнул с облегчением. — Слава богу, а то я уж боялся, что ты опять напьешься. Я скептически посмотрел на него. — Нет уж, это слишком много даже для меня. Я не помню ни одного трезвого дня за последние две недели. Я вообще удивлен, что мой отец ничего не заподозрил. Тем не менее, мне стоило остановиться. Каким бы молодым и выносливым ни было мое тело, оно не сможет выдержать, если я продолжу столько пить. Мне надо сделать перерыв хотя бы на несколько дней. В трезвом состоянии мир настолько же дерьмовый, как и в пьяном. Разница только та, что с алкоголем пережить все это становится легче. По крайней мере, на некоторое время ты точно забываешь обо всех проблемах, а дыра в груди затягивается ненадолго. По возможности я старался избегать своих одноклассников. Я натянул на голову капюшон и тихо передвигался по коридорам от школьного шкафчика до нужного мне класса. На перерыве я вообще ушел на трибуны, однако там просто сидел. Аппетита у меня не было. На биологию я пришел под самый конец перемены, когда мистер Холланд уже собирался начинать урок. — Я рад, что вы почтили нас своим присутствием, мистер Свон, — недовольно сказал он, поправляя на переносице очки. Я решил не отвечать. Спокойно пройдя по классу, я сел в самый конец у окна, где никого не было. За партой, где раньше сидели мы с Эдвардом в прошлом году, теперь учились две девочки, которые постоянно о чем-то перешептывались и смеялись, не обращая на мистера Холланда никакого внимания. Школьный день тянулся как никогда медленно. ХХХ — С днем рождения, сынок! — Чарли сказал это настолько громко, что несколько моих одноклассников, которые тоже пришли поужинать в Охотничий домик с семьями, не могли этого не услышать. — Все твои подарки я решил не брать с собой, потому что их прислали довольно много. Распакуешь их дома. Боже, и почему мы пришли именно сюда? Ну не единственное же заведение в Форксе. — Спасибо, пап, — натянуто улыбнулся я. Я не хотел всего этого. Единственное, чего бы мне по-настоящему хотелось, это залезть под одеяло и заснуть долгим, а желательно вечным сном. Чтобы ничего из этого кошмара со мной больше не происходило. Чтобы я вообще не происходил. — Ну, как прошел твой особенный день? — поинтересовался он. Ох, а сегодня он уж больно разговорчивый. Мысленно я надеялся, что принесут еду нам быстро и это ненадолго отвлечет моего отца от этих дебильных праздничных расспросов. — Как обычно, — пожал плечами я, отпивая немного колы из стакана. — На самом деле, ничего особенного. Постарел на один год. — Ну же, тебе исполняется девятнадцать! — попытался подбодрить меня Чарли, однако хреново это у него получалось. — Ты в такие годы еще не должен думать о старении. У тебя впереди еще много беззаботных лет, так что не вешай нос. — Да, наверное, ты прав. Раньше я тоже так думал. Особо не задумывался над возрастом, даже когда в моей жизни появился Эдвард Каллен, который никогда не старел. Я просто думал, что это не имеет никакого значения. Нам с ним не надо было торопиться, потому что я сильно не загонялся, буду ли я старше или младше Эдварда. Мы могли бы спокойно подождать два-три года, если не больше. Но теперь… все изменилось. Не знаю, почему меня стало так это волновать. Наверное, ко мне пришло осознание, что без Эдварда я так и останусь человеком, проживу всего лет шестьдесят, если не меньше. И нет, не из-за того, что я так жаждал бессмертия и неземной красоты. Дело было в Эдварде, всегда только в нем. Я всем сердцем жаждал защитить его, проследить, чтобы с ним никогда ничего не случилось. Однако пока я буду в человеческой ипостаси, это невозможно. Принесли еду, и мы, наконец, завершили этот бессмысленный разговор. Правда, иногда отец все же вставлял какие-то рассказы, просто ситуации, которые произошли с ним на работе в течение дня. С этим все в порядке, это я могу пережить. — Твоя мама сегодня звонила, — бросил отец. — Мне она сегодня тоже звонила, — ответил я. Мама, конечно, беспокоилась. Она звонила теперь мне чуть ли не каждый день, но не всегда я был в состоянии говорить с ней. И не потому, что очень часто у меня было депрессивное настроение. Чаще всего я был просто пьян до такой степени, что двух слов нормально связать не мог. — Мы с ней поговорили немного и решили, — начал издалека отец не очень приятную тему, смысл которой я уже понял. Не сложно было догадаться, если проходишь через это дерьмо во второй раз. — Что тебе следует переехать к ней во Флориду. Чего-то другого ожидать и не надо было. Однако я не злюсь на них. Я целых две недели заглушал свою боль алкоголем без остановки, конечно, они хотят прекратить это. Но переехать? В уже действительно незнакомое мне место и попытаться социализироваться там? Улыбаться всем и делать вид, словно мне нравится Флорида? Отказаться от надежды хотя бы еще один раз увидеть Эдварда? У меня получилось отпустить его из Форкса, теперь я пытаюсь отпустить его из своего сердца. Плохо получается, знаю, но я правда пытаюсь. Чарли словно прочитал мои мысли. — Габи, он не вернется, — сказал он. — Ты не можешь вот так выкинуть свою жизнь, ожидая его возвращения. — Я знаю. Часть меня хотела верить, что он правда не выдержит и вернется ко мне. Ведь тот Эдвард так много раз говорил Белле, что он был на грани. Если бы не тот звонок Розали, через неделю-другую он бы и сам сорвался в Форкс. И мне хотелось верить, что мой Эдвард поступит так же, а мне остается лишь сидеть здесь и ждать его. Но правда такова, что мой Эдвард слишком упрям и слишком дебил. А еще в плане жажды он справляется немного лучше того Эдварда, поэтому в этом случае он может справиться и с расставанием. — Я это прекрасно знаю и не жду, что он вернется, — солгал я. Наверное, я буду до последнего верить. — Мне просто нужно еще немного времени, чтобы… не знаю, разобраться в себе и забыть все это, — пожал плечами я. — Просто переступить через это, я думаю. Но не переезд. Это мой последний год, я хочу его хоть как-то закончить, а не заводить снова новые знакомства. В конце концов, сейчас в новой школе меня никто не примет в футбольную команду даже во второй состав. А я в свой последний год хочу выиграть кубок страны. Ну или хотя бы штата. Чарли все слушал меня и слушал и, кажется, понимал, к чему я клоню. В конце концов, он кивнул. — Ну, хорошо, оставайся, — дал добро отец. — Но при условии, что ты начнешь, наконец, ходить в школу и прекратишь свои бесконечные тусовки. То, что я ничего не говорил тебе, еще не значит, что я ничего не видел. Я просто хотел дать тебе немного времени пережить это, но не похоже, что тебе стало лучше. Я был бы больше удивлен, если бы он не заметил. Да и наверняка ему уже несколько раз звонили из школы из-за пропусков. — Хорошо, — пришлось согласиться мне. — Если мы закончили ужин, то поехали домой? — Знаешь, — засуетился я. — Я обещал после ужина ненадолго заехать к Рейчел. Джон проболтался ей, что у меня сегодня день рождения, поэтому она захотела подарить мне подарок, так что мне нужно зайти к ней. Конечно, это была ложь. Мне надо было некоторое время подумать над разговором с отцом, да и домой мне идти не хотелось. Чарли же наверняка заставит меня распаковывать все подарки. — Хорошо, тебя подвезти? — Нет, я, пожалуй, пройдусь. — Тогда будь дома в девять. Было странно слышать, когда кто-то указывает мне, во сколько домой приходить. Даже мама не контролировала меня так уже лет пять, если не больше. Однако возражать я не стал, потому что понимал, что утратил доверие Чарли из-за своих бесконечных вечеринок. А еще он просто беспокоился за меня. Когда мы попрощались на улице, Чарли пошел к своей полицейской машине, а я направился якобы к дому Рейчел, но на самом деле я просто пошел в парк. В это время там должно быть тихо и никаких детей, и вообще просто замечательно, то, что мне нужно. На детской площадке действительно никого не было. Сейчас темнеет довольно рано, поэтому все дети уже в семь часов вечера сидят по домам. Я плюхнулся на ближайшую скамейку и достал сигареты. Сейчас было даже не хуже, чем последние две недели. Все мои мысли и проблемы куда-то улетучились, оставляя за собой перекати-поле в моей голове. Я просто курил и смотрел на небо, на котором не было видно ни одной звезды, потому что все было затянуто тучами. Достав телефон, я, наконец, включил его. Меня ждало много пропущенных звонков и смс от друзей из Аризоны, но отвечать ни на один из них не хотелось. Я лишь одним глазком просмотрел все поздравления и ответил только Челси, своей бывшей девушке, которая больше всех мне звонила и писала сегодня. Написал, что не мог сегодня весь день подойти к телефону, мол, большая нагрузка по учебе. Я знаю, что Челси в каком-то смысле все еще влюблена в меня. Она переживала наш разрыв болезненно, но я понял это только сейчас. Интересно, ей так же было больно тогда, как и мне сейчас? Страдает ли она до сих пор? Со временем стало ли ей хоть немного легче? Мне хотелось знать ответы на все эти вопросы. Но я не собирался звонить ей. Не ее голос мне хотелось слышать прямо сейчас. Именно поэтому я набрал номер, на который не должен был звонить. Я знал, что мне никто не ответит, но вдруг… Я был удивлен, когда пошли гудки. Я то был уверен, что он давно сменил номер или вообще выбросил свой телефон. Но нет, там шли гудки, однако через две минуты меня перевели на автоответчик. — Боже, да кто в наше время пользуется автоответчиком? — спросил я, когда запись началась. — Я имею в виду, ты серьезно, Эдвард? Лучше бы ты, честное слово, поменял номер телефона. Я же теперь буду постоянно сюда звонить, надеясь, что хотя бы одно мое сообщение ты послушаешь. Но, на самом деле, я не думаю, что ты так поступишь. Наверняка ты этим телефоном даже не пользуешься. Но… может быть, через какое-то время ты возьмешь его в руки и захочешь послушать мой голос. Потому что я бы хотел услышать твой. Я бы хотел знать, как твои дела. Мои, знаешь ли, не очень. Джон говорит, что я слишком много пью, а отец сегодня потащил меня в Охотничий домик, чтобы отпраздновать мой день рождения… Блять, я действительно схожу с ума. Да мне просто небезопасно быть трезвым. Я себя под градусом и то лучше контролирую. Тем не менее, я продолжал нести какую-то чушь. Я просто рассказывал в никуда, как прошел мой день. Но мне становилось легче. Создавалось ощущение, словно он уехал куда-то далеко на охоту, и теперь я рассказываю ему по телефону сегодняшние события. — А еще отец хочет, чтобы я переехал во Флориду, — продолжал я, усмехаясь. Словно в моей жизни не было тех мучительных двух недель. — Но я отказался. Не представляю свою жизнь во Флориде. Это же придется еще раз привыкать к новому месту и к другим людям. Что-то рассказывать о себе. Жить с осознанием того, что во Флориду ты точно никогда не сунешься. Возможно, если бы я мог вернуться в Аризону, я бы… не знаю. В Форксе тоже хорошо. Даже если здесь нет тебя. На этом мой монолог закончился. Было еще так много всего, что я хотел сказать, но сейчас все слова вылетели из головы. У себя в голове уже давно рассортировал все темы и просто какие-то слова, которые я бы хотел сказать ему. Но говорить их вслух, даже если он никогда это не послушает… это было тяжело. Еще я хотел сказать, что люблю его. Но это ему уж точно не нужно было. — Мистер Свон, — услышал я голос где-то рядом. Это было настолько неожиданно, что я аж вздрогнул. Загадочная фигура вышла из тени деревьев, приобретая очертания мистера Холланда, моего учителя биологии. — Эм… добрый вечер? — замешкался я. Что, черт возьми, он здесь делает? — Можно присесть? — спросил он, кивая на скамейку. Мне хотелось послать его на все четыре стороны, потому что я пришел сюда, чтобы побыть одному, неужели по мне непонятно? Если бы мне требовалось чье-то общество, я бы, скорее всего, пошел в бар. Ну, на крайний случай, встретился бы с друзьями, но никак не с ним. Тем не менее, я просто кивнул и подвинулся. Как бы мне ни хотелось высказать ему все, что я о нем сейчас думаю, он все еще мой учитель. — Что ты здесь делаешь так поздно? — поинтересовался он у меня. Я вздернул бровь, удивленно посмотрев на него. Вообще-то, это был мой вопрос! — Сижу? — Один? Я оглянулся вокруг, чересчур театрально разводя руками. — А вы здесь видите кого-то еще? — выплюнул я. Честно, я пытался быть вежливым, хотя это и не особо заметно. Но у меня не было настроения любезничать с ним. В конце концов, мы не в школе, чтобы я нормально разговаривал с ним, так что пусть он идет куда подальше. — А как же посиделки с вашими друзьями и близкими? — усмехнулся он, не замечая моего хамского поведения. — Разве сегодня не тот замечательный день для вас, когда вы должны быть окружены любимыми людьми? Было ощущение, словно он издевается надо мной. Потому что Эдвард и остальные Каллены были не здесь, моя мама и Фил во Флориде, мой лучший друг в Аризоне, Джейк сейчас слишком занят в стае и своим отцом, которому на днях было плохо. А Тереза и Рейчел сегодня не пришли в школу, потому что в тайне ото всех уехали в Сиэтл развлекаться. О каких любимых людях может идти речь, если больше половины из них даже не в Форксе? Если я даже не имею представления, где сейчас находится Эдвард и чем занимается? — Откуда вы знаете? — в конце концов, спросил я. На самом деле, мне неинтересно, откуда он узнал о моем дне рождения, но мне надо было хоть что-то сказать, а откровенничать я не собирался. — Увидел в твоем личном деле дату рождения и случайно запомнил, — ответил он. Что ж, этого и следовало ожидать. Мы замолчали, и я достал новую сигарету из пачки. Мне было все равно, скажет он мне что-то по этому поводу или сделает замечание, плевать. Однако он не сказал ни слова, просто посмотрел, как я затягиваюсь. — Так… почему ты один? — не бросил мистер Холланд эту тему. — Потому что я хочу быть один, — ответил я, и это было довольно честно. — Или потому что ты остался один? Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Настолько прямолинейно и безжалостно, что дыра в моей груди больно заныла. — Потому что твой парень бросил тебя? — продолжил учитель. Это были обычные слова, в которые, казалось бы, он не вкладывал особых издевок. Но, клянусь, мне хотелось разорвать на куски его в этот момент. — Вы не думаете, что это не ваше дело, мистер Холланд? — прищурился я. Я старался сохранять спокойствие, повторял про себя, что он все еще мой учитель. — Конечно, не мое, — легко согласился он. — Но, я считаю, что тебе как никогда нужна поддержка. Я фыркнул. — У меня есть поддержка. Я как-нибудь справлюсь. Я честно не понимал, чего ему надо от меня. Он задавал вопросы, которые выводили меня, он просто одним своим видом раздражал меня. Я сделал еще одну медленную глубокую затяжку, надеясь, что это хоть как-то расслабит и успокоит меня. — Я мог бы тебе помочь, — продолжал настаивать он, внимательно посмотрев мне в глаза. У него были глубокие голубые глаза, я бы мог сказать, что они были красивыми, особенно сейчас, ночью, когда я их особо не мог разглядеть, и его раздражающий взгляд особо не был виден мне! — Возможно, я понимаю, что ты чувствуешь. Однажды я был в такой же ситуации. — Идите нахер, — медленно сказал я, уже окончательно теряя спокойствие. Ну, я правда пытался быть вежливым. Не моя вина, что мистер Холланд не понимает слова «нет». — Меня не ебет, были вы в такой ситуации или нет. Если бы мне нужна была помощь взрослого, я бы обратился к школьному психологу. Но мне не нужна его помощь. У меня есть отец и мать, которые поддерживают меня. В конце концов, мои друзья. У меня есть поддержка, поэтому просто отъебитесь от меня. Такому выпаду с моей стороны он немало удивился, что не могло не радовать меня. А чего он ожидал, окончательно разозлив меня? Что я соглашусь на помощь, которую не хотел? Он помолчал где-то минуту, просто глядя на меня. Я не знал, чего от него ожидать. Он расскажет моему отцу? Директору? Но, если честно, на это мне тоже как-то плевать. Я даже виноватым себя не чувствовал, потому что он вне школы пристал ко мне с темами, которые не касаются школьной жизни или его предмета. — Ваша поддержка, она, конечно, замечательна, — через некоторое время сказал биолог. — Это не может не радовать, когда у детей есть такое понимание со стороны родителей и друзей. Вам несказанно повезло, Габриэль. Но я говорил о другом роде поддержки, которую не смогут вам дать ни родители, ни друзья. Тут я окончательно перестал понимать, к чему он клонит. — Мистер Холланд, извините, но я ни черта не… Но договорить я не смог, потому что этот ублюдок наглядно решил продемонстрировать, о какой поддержке идет речь. Он наклонился и, схватив меня за подбородок, без предупреждения поцеловал меня. Было ли это приятно? Сложно сказать. Но у него были теплые губы, и целоваться он точно умел. Продлилось это не больше секунды, потому что я оттолкнул его. Избавиться от его прикосновений было проще, чем от Джейкоба. Пусть учитель и был меня старше, но из-за футбольных тренировок силы у меня в разы больше. Хотелось врезать ему. Ой, как хотелось треснуть битой по его голове, однако он не Джейк, а сидеть за его убийство я не хочу. — Какого черта это было? — поинтересовался я. — Поддержка, — усмехнулся он так, словно все это в порядке вещей, и снова потянулся ко мне. В этот раз у меня в голове что-то щелкнуло. Что-то очень недоброе. Разум подсказывал, что я должен оттолкнуть его, а еще лучше набить ему рожу. Но в глубине моего сознания проскользнуло что-то такое, что наоборот подтолкнуло ответить на поцелуй. Это было мое одиночество. Возможно, это действительно было приятно. Но весь поцелуй я лишь думал о том, что это не так холодно, как с Эдвардом, и не так горячо, как с Джейкобом. Это была какая-то непонятная и непривычная золотая середина. Золотая середина, которую я знал когда-то, но охотно забыл. Мистер Холланд просто был человеком. С человеческим теплом, зрением, слухом, мышлением и так далее. Может, его в каком-то смысле можно назвать симпатичным, но только это. Сам по себе он был самым обычным. И это было не плохо, ни в коем случае! Просто… он не был моим Эдвардом. Моим Эдвардом, рядом с которым я чувствовал себя самым желанным и счастливым человеком на планете. Я мог просто смотреть на него, а в это время что-то теплое зарождалось в моей груди от осознания, что этот великолепный парень мой. Он мой и он любит меня. Однако у мистера Холланда были и свои плюсы. С ним не надо было сдерживаться. Я впервые за две недели почувствовал себя по-настоящему живым, когда его язык плавно проник в мой рот, а его рука легла на мою задницу. Может, это действительно та самая поддержка, которая мне нужна сейчас. ХХХ Я откинулся на чужие подушки и посмотрел на незнакомый потолок, пытаясь привести дыхание и свой разум в порядок. Даже с воздержанием в восемь месяцев, удовольствие от оргазма было недолгим. Я быстро вернулся к реальности, от которой так хотелось убежать. От алкоголя пользы было больше, честное слово. Это было хорошо, отрицать я не буду. Немного странно и даже больно, потому что до этого я никогда не занимался сексом с мужчиной. Но если сделать все правильно, то и в анальном сексе есть свои прелести. Но чувствуешь ли ты хорошо себя сейчас, Габи? Я приподнял немного голову, чтобы удержать в себе слезы, и прикрыл рот рукой, удерживая крик внутри себя. Слезы так и норовили вырваться наружу, но я быстро-быстро заморгал, не позволяя дать слабину. Не сейчас. По крайней мере, не рядом с мистером Холландом. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, забери меня отсюда, Эдвард. Обними меня и скажи, что все будет хорошо. Вернись ко мне и отгороди от ужаса этого мира. Пожалуйста. Но его здесь нет. Только я могу спасти себя. Я в который раз убедился, что секундный оргазм не идет ни в какое сравнение с тем счастьем, которое дарил мне Эдвард. Да, я таки занялся сексом, наконец-то сбросил напряжение, попробовал что-то новое, в конце концов, но оно того не стоило. Оно не стоило того, чтобы предавать Эдварда. Я отлично понимал, что это не было предательством. Мы расстались, да и Эдвард, я уверен, наоборот хотел, чтобы я пошел дальше. Но почему же на душе так гадко? Почему же мне так противно от одной мысли, что случилось буквально пять минут назад на этих простынях? Почему я чувствую отвращение к самому себе? Почему в один момент это было хорошо, а следующий уже все превратилось в катастрофу? Я не сразу понял, что мистер Холланд спит. Вздохнув с облегчением, что мне не придется сегодня еще говорить с ним, я быстро собрал все свои вещи и выскользнул из спальни. По планировке дом был похож на мой, поэтому даже в темноте мне было легко ориентироваться. Я надел на себя одежду в коридоре, убедился, что телефон на месте, и выскользнул из дома. Только на улице я позволил себе разреветься. Это был первый раз за эти проклятые две недели, когда я расплакался. До этого я старался держать в себе слезы, но любому терпение приходит конец. Я думал, что это поможет мне хоть ненадолго не чувствовать себя настолько одиноким, но все было хуже некуда. Еще никогда после секса я не чувствовал себя таким грязным и испорченным. Но я не могу не признать, что ненадолго это помогло. Всего на какие-то мгновения его теплые объятия и поцелуи помогли забыть мне о своем разбитом сердце. Было около десяти вечера, благо я предупредил отца, что ненадолго задержусь у Рейчел, поэтому особо не торопился. Я не мог заявиться домой в таком состоянии, поэтому мне следовало немного успокоиться. Я зашел в ближайший магазин, который был открыт. Купил бутылку воды, влажные салфетки и упаковку чипсов. Я вытер лицо салфетками и выпил всю бутылку, почувствовав себя немного лучше. Вот теперь можно было со спокойной совестью идти домой. ХХХ Я удрученно посмотрел на цветные упаковки с почты, которые пришли, как оказалось, этим утром от родственников и друзей. Они спокойно лежали на столе и раздражали меня своим видом, ожидая, когда я их открою. Ко всей этой куче я еще и кинул упаковку чипсов, которые купил сейчас в магазине. Я быстро сбегал в душ, переоделся и заперся у себя в комнате на замок, чтобы не дай бог мой отец не зашел. Я достал из-под кровати только начатую бутылку водки и удрученно посмотрел на нее. — Пить водку в одиночестве – это уже слишком, — сказал я и все равно налил содержимое в стакан. Я помню, что обещал себе провести этот день в адекватном состоянии, но после случившегося я не мог удержаться. Тем более, этот день почти закончился, так что, формально, это не нарушение собственного обещания. Ох, продолжай это повторять себе, Габи, и, возможно, однажды ты и сам поверишь в это, идиот. Первый глоток был тяжелым, второй уже был лучше. Дальше у меня шарики за ролики поехали, а, значит, можно было приступать к распаковке подарков. Мама и Фил подарили дорогие беспроводные наушники, что было достаточно нужной вещью для меня. Дэни прислал сертификат в мой любимый магазин, ради которого здесь приходится ездить аж в Сиэтл, а остальные подарили по мелочи. Отец вообще подарил какую-то непонятную штуку в машину, надо будет съездить к Джейку, чтобы установил. Дальше мое внимание привлек белый конверт, у которого не было адреса отправки, что насторожило меня. Это оказалось письмо. От Розали Хейл. Первые минуты я с недоверием смотрел на имя адресанта. К своему удивлению, она была второй из Калленов, по кому я тосковал. Хоть большую часть нашего знакомства в этом мире она и была груба, но до их переезда у нас сложились достаточно теплые отношения. В конце концов, она помогла Эдварду спасти мою жизнь. Дрожащими руками я открыл письмо. «Габи, Я не знала, что прислать тебе на день рождения, поэтому Элис предложила прислать тебе вот это. Без понятия, для чего тебе код безопасности и разблокировки дверей от нашего дома, но сестра уверила меня, что ты захочешь вернуться в наш дом. Она сказала, что тебе это очень пригодится. Код безопасности от нашего дома: 338790. На самом деле, ты можешь прийти туда, когда тебе захочется. Если тебе захочется. Надеюсь, что этот день будет или был (я не знаю, когда до тебя дойдет это письмо, но Элис говорит, что ты откроешь его поздно вечером, но не факт) не таким плохим, как все остальные твои дни. Да, Элис иногда подглядывает за тобой, хотя Эдвард не знает об этом. По правде говоря, он убьет нас двоих, если узнает, что сестра до сих пор следит за твоим будущим, и что я как-то контактирую с тобой. Но я не могу по-другому. Мы не так много общались, как хотелось бы, но мне действительно тебя не хватает. Наша семья без тебя уже не будет прежней. С днем рождения, Габи. С любовью, Розали Хейл.» Я тупо смотрел на это письмо некоторое время, все перечитывая и перечитывая его. Я не мог поверить, что эта бумажка реальна. Что Розали действительно скучает по мне и что именно она написала это письмо. Но зачем мне нужен код безопасности от их дома? Я как-то не очень уверен, что по собственному желанию хочу пойти к ним домой. А какой в этом смысл? Что там могло остаться такого, что заинтересует меня настолько? Да и все видения Элис неточны, может быть, что-то она неправильно поняла. Тем не менее, нельзя просто так выбросить это и забыть. Тут не угадаешь, насколько ясновидящая может быть права. Вполне возможно, мне действительно пригодится это. Еще это письмо говорило о том, что Каллены разделились с Эдвардом. Если бы он был со своей семьей, Роуз не написала бы этого письма. Тем более, Элис не следила бы за моим будущим, Эдвард бы сразу понял, что что-то здесь не чисто. Я осторожно положил бумажку обратно в конверт и спрятал в ящик, где хранились все мои фотографии. Хотелось бы мне написать ответное письмо Розали, но ее адреса не было на конверте. Я налил в стакан еще водки, а потом продолжил распаковку дальше. Следующий подарок был тоже довольно маленьким и без адреса отправки. Боже, как они все это проворачивают? Стараясь много не думать, от кого этот подарок, я разорвал упаковку. Это был CD диск. И не было сомнений, что он от Эдварда. — Боже, он издевается надо мной, — раздраженно пробормотал я, хотя сердце забилось от волнения настолько быстро, что так и грозилось выпрыгнуть из груди. Я понятия не имел, куда вставлять этот диск, потому что в моем ноутбуке даже не было дисковода. Сначала автоответчик, а теперь еще и CD диск! Ну кто пользуется такими дисками в две тысячи восемнадцатом году, Эдвард? Мой взгляд упал на монитор того старого компьютера, что до сих пор стоял у меня в комнате. Я так и не воспользовался им, хотя Чарли утверждал, что он может мне пригодиться. Ох, как же ты был прав, папа. Я особо никогда не пользовался такими древними компьютерами, однако у меня хватило ума включить его и вставить диск. За две недели до нашего расставания, он обещал, что сыграет на мой день рождения ту колыбельную для меня, которую сочинил сам. И вот мне пришел этот диск, на котором была записана та самая колыбельная. Я послушал запись один раз, потом включил заново, а затем еще и еще раз, в конце концов, поставив на повтор. Потом я выпил еще водки, доел несчастные чипсы и снова заплакал, потому что чертов Эдвард Каллен. — Я тоже люблю тебя, Эдвард, — прошептал я в пустоту, даже не скрывая своих слез. Потому что это было самое настоящее признание в любви от Эдварда. Он не сделал бы этого, если бы не любил меня. Вполне возможно, мое признание не осталось без свидетелей. Элис, может, и увидела это. Но какой в этом смысл, если Эдварда нет рядом с ней? ХХХ Рейчел и в самом деле узнала, что у меня вчера был день рождения. По правде говоря, половина школы уже узнала, поэтому все утро я принимал запоздалые поздравления от одноклассников. Рейч очень зло кинула мне что-то блестящее, тоненькое и перемотанное красной лентой на парту. Я удивленно взглянул на это, а потом на нее. — Что это? — спросил я. — Твой подарок, тупица, — фыркнула черлидерша. — Как ты мог не сказать мне, что у тебя вчера был день рождения? — Потому что мне не нужно все это, — пожал плечами я, не в настроении ругаться с ней. Вчера я допил бутылку водки, поэтому сегодня мне было не очень хорошо. Я чувствовал себя как дерьмо последнее, однако я выдавливал из себя улыбку и старался сделать свое лицо менее страдальческим, когда кто-то подходил поздравить меня. Рейчел вздохнула и посмотрел на меня так, словно понимала, что я имею в виду. Она села напротив меня и кивнула на свой подарок. — Открой, — сказала она таким тоном, не допускающим возражений. Я развязал ленту и разорвал упаковку. Моим глазам показалась виниловая пластика моего любимого альбома. Того самого, который мы слушали летом перед моим отъездом в Испанию. Я смотрел на пластинку и вспоминал то время, оно кажется сейчас мне таким далеким, хотя прошло примерно месяца два. Но таким счастливым. Самым счастливым. — У меня нет проигрывателя, — сказал я, с любовью проводя пальцем по красивой обложке и быстро-быстро моргая, потому был достаточно растроган, чтобы заплакать. Да и накатившие воспоминания тоже по-своему влияли на мое состояние. Никогда еще у меня не возникало такого большого желания вернуться в какой-то момент своей жизни, как сейчас. Я старался сильно не скучать по каким-то временам своей жизни, каждый раз создавая новые воспоминания, которые затмевали бы старые. Но сейчас сделать это было мне не под силу. Для этого требовалось вычеркнуть Эдварда из памяти и сердца. Поистине невыполнимая задача. — Значит, тебе надо купить его, — невозмутимо сказала Рейчел. — Не может же мой подарок пропадать зря. Тем более, это твой любимый альбом. У меня не было сил даже спорить с ней. Я просто кивнул, понимая, что любые возражения в моем дерьмовом состоянии будут бесполезны. — Рейчел, спасибо, — искренне поблагодарил ее я, наклонившись и поцеловав девушку в щеку. — Я рада, что ты возвращаешься к нам, Габи, — сказала она. — По правде говоря, мне очень не хватало тебя прежнего. Рейчел пока не замечала, что прежним я уже никогда не буду. Моя жизнь повернулась настолько сильно, что вернуться назад я уже не мог. — Ты же сегодня идешь на биологию? — спросила она. Боже, я совсем не думал, что теперь мне чуть ли не каждый день придется сталкиваться с мистером Холландом на уроках. Как только я подумаю о нем, у меня сразу в голове всплывает вчерашняя ночь, от которой я испытываю не самые лучшие чувства. Мне и без него хреново сегодня, не хочу его видеть. — По правде говоря, я сегодня совсем не готов идти на его пары, — признался я. — Так что нет, пожалуй, прогуляю. Думаю, я и вовсе откажусь от биологии. Рейчел немало удивилась. — Почему? — Биология была у меня в прошлом году. Я пока не уверен, куда и на кого хочу поступать, поэтому хочу выбрать другой предмет, какой-нибудь новый. — Очень жаль. Мистер Холланд хороший учитель, мне нравится, как он рассказывает и преподносит материал, — не без сожалений сказала Рейчел. Да, мне ли не знать, насколько он хорош. ХХХ После обеда, когда у меня должна быть биология, вместо урока я пошел в администрацию школы. Мисс Коуп немало удивилась, когда заметила меня у себя в офисе во время занятий. — Чем могу вам помочь, мистер Свон? — спросила она. — Мисс Коуп, я слышал, что в первый месяц учебного года можно поменять расписание. Я бы хотел сменить продвинутую биологию на что-нибудь другое. И это тоже женщину удивило. — Но почему? Тебя чем-то не устраивает мистер Холланд? Всем. Он не устраивает меня всем. Особенно мне не нравится тот факт, что он уговорил меня потрахаться с ним, отчего я теперь чувствую себя последним дерьмом. — Нет, мистер Холланд, безусловно, хорош. Но до меня только вчера дошло, что у меня в старой школе была продвинутая биология, и здесь в прошлом году. Хочу взять какой-нибудь другой предмет, чтобы окончательно убедиться с направленностью. Мисс Коуп посмотрела на меня так, словно не поверила ни одному моему слову. Но она сказала подождать секунду, пока она проверяет информацию о свободных предметах повышенной сложности. — Есть лишь два свободных предмета повышенной сложности, которые подойдут под ваше расписание. Несколько мест у мистера Мейсона на английской литературе и у миссис Браун на физике, — ответила мисс Коуп. Я сначала раскрыл рот, чтобы сказать, что я выбираю литературу, а потом закрыл. Нет, нет и еще раз нет, я ни за что больше не вернусь учиться к этому мудаку. Однако… физика? Да еще и продвинутая? Последний раз физика у меня была в средней школе, когда я окончил обязательный курс. Дальше ни я, ни Белла никак не связывали свою жизнь с этим предметом. — Миссис Браун хороший преподаватель, — сказала мисс Коуп, заметив мое замешательство. — Она работает у нас всего два года. И она не тиран. Она прекрасно понимает, что, скорее всего, никто из ее учеников не знает базу физики настолько хорошо, чтобы учить продвинутый курс, поэтому вначале она всегда объясняет базу, это занимает примерно два месяца. Но у нее всегда приходится очень много учить. По крайней мере, первые два месяца точно. Возможно, это не самый хороший вариант. Но возвращаться к Мейсону я не хочу, а оставаться на биологии я не могу. — Ладно, пусть это будет физика.