House Of Memories

[Предупреждение: глава от лица Эдварда. Наслаждайтесь!] Конечно, я осознавал, для чего я здесь, но это самое последнее место на планете, где бы мне сейчас хотелось оказаться. Жаль, что я понял это только сейчас, когда уже стоял в кругу еще вчерашних подростков, которые только-только уехали из родительского дома и почувствовали ту самую свободу, о которой они мечтали многие годы. Забавно осознавать, что некоторые дети действительно желают многие годы поскорее съехать от родителей и, наконец, впитать вкус студенческой жизни, наполненной сексом, алкоголем и иногда наркотиками. В то время как другие дети даже не задумываются о своем будущем, пускают его на самотек и просто живут сегодняшним днем, в котором уже есть те же самые алкоголь или секс. И Габи, по крайней мере, до переезда в Форкс, был именно таким. И именно поэтому прийти сюда было плохой идеей. Я хотел убежать от своих мыслей, которые постоянно крутились только вокруг него. Стоило мне зайти в свои апартаменты, которые, по просьбе Карлайла, находились в самом конце коридора, где у меня не было соседей, как я начинал думать о нем. Когда мою голову переставали заполнять мысли людей вокруг меня, невольно моя память начинала вырисовывать черты его лица, вспоминать его голос и запах. Ох, особенно запах. Я пришел сюда, чтобы эти дети своими примитивными мыслями помогли мне на некоторое время забыть о нем. Чтобы в моей голове были проблемы с учебой, с какой-нибудь девушкой или родителями. Но посмотрев на все это, я понял, насколько эта вечеринка напоминает мне о нем. Он был частью этого общества, которое любило хорошо проводить время и просто отбрасывать все свои проблемы. Но в то же время он был не таким. — Хей, — окликнула меня какая-то девушка. — Ты ведь Эдвард? Эдвард Каллен, верно? Она попыталась кокетливо улыбнуться, но смущение так и проскальзывало в ее глазах. Ну что за замечательное создание? Именно то создание, которое долго работало над своим средним баллом и личным делом в средней школе, чтобы в конечном итоге оказаться здесь. — Да, — ответил я. — Меня зовут Леони, — представилась она, протягивая руку. Мне хотелось сказать, что я знаю, как ее зовут. Ох уж эта дурная привычка сканировать всех и каждого, стоит мне оказаться с ними в одной комнате. По крайней мере, своих новых одногруппников уж точно. Я старался напоминать себе, что в этот раз мне некого защищать, поэтому мне стоит расслабиться и не следить за мыслями других людей, но по-другому я уже просто не мог. Я слабо пожал ее руку. Она удивилась, что я надел перчатки, когда в клубе так жарко, но большого значения этому не придала. — Мы ходим вместе на анатомию, верно? — поинтересовался я. Ее глаза удивленно загорелись, а в мыслях она почти визжала, потому что я запомнил ее. — Да! И еще на некоторые предметы. Как тебе наш университет? Ты же совсем недавно перевелся… откуда, кстати, ты перевелся? Если это не секрет, конечно. Леони очень хотелось со мной поболтать. По правде говоря, в ее планах было немного и пофлиртовать со мной и даже перевести наш разговор в несколько иное русло. Мне же хотелось лишь убраться отсюда, но я не мог не признать, что разговор с этой девушкой немного оживил меня. Возможно, мне следует все-таки уделить ей немного внимания. В рамках разумного, конечно. — Из Манчестерского университета. — Англия? Мысленно она уже представляла, как гордо будет рассказывать нашим одногруппницам, что первая заговорила и узнала информацию о загадочном новом студенте, что недавно перевелся к ним и предпочитал ни с кем не контактировать. — Ага, — пожал плечами я, делая вид, что отпиваю пиво из стакана. Запах пива тоже напоминал мне о Габи. Я не часто ходил с ним на вечеринки, но если и ходил, то повсюду был только этот запах, потому что пиво очень популярно среди подростков. Как ни странно, но сейчас я не чувствовал к этому напитку ту неприязнь, которую ощущаю обычно. — Ты не похож на парня из Англии, — заметила она. — В смысле, твой акцент… — Я американец. Несколько лет назад моему отцу предложили хорошую работу в Манчестере, поэтому мы всей семьей переехали туда. Я же слишком скучал по Америке, а мои родные были не против переезда, поэтому перевестись не составило труда. Подделать документы и запросить перевод в Медицинскую школу нью-йоркского университета было проще простого. Карлайл сказал, что если это действительно то, что мне нужно, то он устроит все это. Я до сих пор не уверен, что мне это было нужно. Мне нужен лишь Габи, который так далеко от меня прямо сейчас и так близко одновременно. Казалось бы, не составляет труда купить билет до Сиэтла, а там на своих двоих добежать до Форкса, чтобы хотя бы одним глазком увидеть его. Но я понимал, что обычным преследованием не смогу ограничить себя и все пойдет прахом. — Эм… хочешь немного потанцевать? — все еще смущаясь, спросила она. Сомневаясь, я все же кивнул. Это было неправильно. Неправильно было давать ей надежду и неправильно было нарушать свои обещания. По крайней мере, я еще ничего не нарушил и даже не собирался, но почему я начинаю чувствовать себя так паршиво, словно уже сделал это? Тем не менее, я был уже здесь, на танцполе. Мои неловкие и скованные движения напомнили мне танцы Сэнди Хоккинс, наше первое с Габи свидание. Интересно, он тоже пошел на новогоднюю вечеринку? Наверняка пошел, он бы не стал пропускать такое. Танцует ли он с кем-то? Возможно, даже больше, чем танцует, ведь прошло так много времени… Думать об этом не хотелось. Он уже не был моим и мог танцевать с кем угодно, однако я до сих пор думал о нем, как о своем парне. Не просто как о возлюбленном, а словно он действительно был все еще мой. Наверное, я никогда не смогу избавиться от этого. Да и так будет проще, я думаю. Никогда не смогу представлять его с кем-нибудь другим. Проще представлять, что он всегда будет любить меня и только меня. Ох, в какую огромную яму лжи я себя загребаю. — Чувак, мне ну очень надо, пропусти! — закричал кто-то далеко, но это было все равно достаточно громко для моего слуха, чтобы выделиться сквозь шум толпы всех танцующих. Какой-то парень вытолкал диджея, подключая свой телефон и начиная переключать музыку. Ох уж это разбитое сердце, которое толкает людей к алкоголю, после чего они творят разные глупости. В данной ситуации парню захотелось не просто погрустить с бутылкой виски, но и послушать слезливые песенки. ~В этом доме, где я выросла, С уютными креслами и разбитыми чашками, До потолка громоздятся мои воспоминания. Могут ли они передать то, что я чувствую?~ — Окей, давайте подвигаемся под грустные песенки, — засмеялся какой-то парень в толпе, привлекая свою девушку к себе. Леони пьяно захихикала. Я только сейчас присмотрелся к тому, как выглядит эта Леони. В клубе было темно, но мне не создавало труда рассмотреть каждую деталь ее лица. Для человека она была довольно симпатичной, я могу признать это. И немного пьяной. Об этом говорили ее рваные движение, то, как она неустойчиво стояла на ногах, мне даже пришлось подхватить ее, чтобы девушка не упала. Поддавшись моменту, она достаточно слабо вцепилась в мои плечи и потянулась к моему лицу. Интересно, если закрыть глаза и потянуться в ответ, будет то же самое, что и с Габи? Ее губы наверняка такие же теплые, да и кожа, мне кажется, мягкая на ощупь, прямо как у него. Когда она оказалась совсем близко, я действительно прикрыл глаза и вдохнул запах ее волос. Пахла она приятно, но все люди хорошо и аппетитно пахнут. Меня же уже давно не трогают человеческие запахи, я научился сдерживать себя и монстра внутри, который так желал вырваться наружу. Но до сих пор существует один человек, который сводил его и меня с ума во всех смыслах. Я открыл глаза и посмотрел на нее. Возможно, она и правда пахнет приятно, губы ее тоже будут теплыми, а целуется она так же хорошо, как и Габи. Но в этом-то и была проблема, что она не Габи. Можно закрыть глаза и целоваться с одним человеком, представляя на его месте другого, но это же все равно будут не те чувства. Боже, что я творю? — Извини, мне надо идти, — пробормотал я. Она хотела что-то сказать, но я сорвался с места, стараясь сохранить человеческую скорость. Мне хотелось поскорее уйти из этого места, в котором ничего хорошего для себя я найти не мог. ~В кровати, где я отдыхаю, Я бездомна. Я знаю этот дом лучше всех, Но я бездомна. Моя тоска растет. Она никуда не уйдет. Так больно жжет в груди. Я бездомна.~* Нигде не будет лучше, если там нет Габриэля. Нью-Йорк никогда не спит, а особенно в предновогоднюю ночь. Когда я вышел из душного клуба, то наткнулся на толпы людей, которые веселились в самом центре мегаполиса. Новый год только завтра, но люди, которые весь год работали, так устали от рабочей рутины и городской суеты, что начинали праздновать уже сегодня. А кто-то даже и не заканчивал праздновать Рождество, которое медленно перетекало в новый год. Атмосфера у Большого Яблока в такие дни особенно удивительна. Город, в котором люди живут работой и кофеином, вдруг превращается в волшебно украшенный город, где жители все еще живут работой и кофеином, но уже с капелькой ликера, подарками для родных в своих сумках и с более приподнятым настроением. Прекрасно и абсурдно. Хотел бы я показать тебе это, Габи. Билеты на самолет в эти дни просто заоблачные, но мне всегда было плевать на деньги. Я хотел поскорее оказаться дома, поэтому даже не посмотрел на сумму, когда покупал билеты, сидя в такси. — Куда едем, молодой человек? — поинтересовался у меня таксист. Ближайший рейс только на шесть часов вечера, потом пересадка и дорога на своих двоих. На месте я буду только далеко за полночь, не успею прилететь до начала нового года, к сожалению. Ехать в аэропорт сейчас не было смысла. — В Нижний Манхэттен, — ответил я. Я хотел снова услышать его голос, но он запретил мне звонить. Он ясно дал понять, что не собирается контактировать со мной, если я не захочу вернуться. Я посмотрел на свой телефон. С того времени он больше не оставлял мне голосовых сообщений, и от этого мне было тяжело. Наверное, только его сообщения все это время и позволяли мне держаться на расстоянии. Посмотрите на меня, он перестал звонить мне, и я сорвался. Я так больше не мог. Почему-то именно сейчас все перестало быть важным. Все причины и аргументы, за которые я хватался последние четыре месяца, внезапно куда-то испарились. Теперь они казались мне какими-то далекими и, в каком-то смысле, даже нелепыми. Собираюсь ли я действительно вернуться? Сейчас мне кажется, что нет, я только посмотрю на него издалека и уеду обратно, в этот огромный мегаполис, где жизнь движется с той же скоростью, с которой я обычно бегаю на охоте. Однако я понимаю, что вряд ли мне удастся покинуть Форкс. Я люблю его слишком сильно, поэтому я не могу позволить себе однажды убить его. И по этой же причине я не могу больше держаться на расстоянии от него. Какой же абсурд, не правда ли? Я отключил свой телефон. *Marina Kaye - Homeless ХХХ Я думаю, ни для кого не секрет, что Форкс кардинально отличается от Нью-Йорка, но тем он и прекрасен. В новогоднюю ночь все сидят дома и отмечают этот праздник с родными, и только подростки, которые возомнили себя взрослыми, у кого-нибудь дома устраивают небольшую вечеринку, но даже это не отражается на спокойствии всего города. Удивительно, но в этом году выпало много снега. Габи, должно быть, расстроился из-за этого, ведь у футбольной команды не будет возможности проводить полноценные тренировки на футбольном поле. Я бежал быстрее, чем обычно по давно знакомой дорожке в лесу. У меня практически не было вещей с собой, поэтому я даже не забегал домой. Мне хотелось поскорее оказаться у дома Свонов. Если я решусь поговорить с ним, то что ему скажу? Что он вообще делает сейчас? Возможно, перед поездкой мне следовало позвонить Элис и спросить, но по этой же причине я отключил телефон. Мне не хотелось говорить с ней, потому что я знал, как она обрадуется. Я еще не до конца решил, что же все-таки буду делать, но понимал, что энтузиазм сестры повлияет на мое решение. Мне надо было определиться самому, без ее подсказок. Я понял, что что-то не так, когда увидел дом вдалеке. Он казался мне чересчур пустым и тихим для новогодней ночи, а потом я понял, что там вообще никого нет. Ладно, меня это не должно удивлять, в конце концов, сейчас праздник, они с отцом могли уехать праздновать в Ла-Пуш или Габи ушел на вечеринку. Пробраться к нему в комнату не составило труда, потому что он никогда не запирает окно в своей комнате. За последние четыре месяца я постоянно вспоминал его запах. Даже когда голод одолевал меня, я не переставал представлять, как наклоняюсь к его шее и целую его, вдыхаю этот пьянящий аромат, без которого моя жизнь стала бы намного проще, но без которого свое жалкое существование я больше не представлял. Снова чувствовать его оказалось странным. Было больно, словно лаву заливают в горло, но мозг понимает, что это запах дома. Только так для меня пахнет место, в котором есть уют и спокойствие. Я открыл глаза и осмотрел комнату, в которой оказывался тысячу раз. На первый взгляд казалось, что все на своих местах, но она казалось мне какой-то чуждой. Словно эта комната больше не принимала меня, и я стал нежеланным гостем в этом доме. Также я заметил, что на шкафу не было большого чемодана Габи. Я посмотрел под кровать, надеясь, что он просто переложил его, но и там чемодана не оказалось. Габи не было в городе. Я должен был понять это с самого начала, потому что ноутбука не было на своем привычном месте, кровать застелена (чего он не любил делать и предпочитал вообще не трогать ее) и вещи не валялись по всей комнате. Возможно, он уехал на праздники домой, в Финикс. Какой же я идиот. Настолько помешался на идее снова увидеть его, что совсем забыл о том, что праздники он должен проводить с матерью и отчимом. Я вздохнул, сел на компьютерное кресло и включил телефон, намереваясь позвонить Элис или, может быть, Карлайлу. Габи не было здесь, но это не значит, что мои намерения поменялись. Ехать в Финикс я не собирался, но и возвращаться в Нью-Йорк я не хотел, по крайней мере, пока не увижу Габриэля. Я был в полном смятении. И я еще больше удивился, когда увидел одно голосовое сообщение. Если бы я был человеком, у меня бы задрожали руки, но от волнения они и без этого начали дрожать. Я включил его. Когда впервые за долгое время я вновь услышал его голос, у меня в прямом смысле этого слова перехватило дыхание, хотя это тоже не свойственно для моего организма. «Привет. Я сейчас во Флориде, и звезды здесь красивые. В новогоднюю ночь они кажутся особенно прекрасными. Я немного выпил, ты меня извини, но только в таком состоянии я могу сказать тебе все это. Все, что накопилось у меня на душе за эти четыре месяца. Боже, прошло четыре чертовых месяца. Мы встречались всего полгода, но ты же понимаешь, что у нас особый случай и рамки обычных отношений с нами не работают. Я просто… иногда задаюсь вопросом, куда бы мы пришли, если бы я был не настолько глуп, чтобы отпустить тебя. Но сейчас это уже не важно. Я хотел сказать, что ты центр моего мира. Вся моя жизнь и мои решения крутятся вокруг тебя. К счастью? К сожалению? Я не могу сказать тебе точно, но, наверное, любой другой человек скажет, что это ненормально. Ненормально любить тебя всем сердцем просто за то, какой ты есть, и одновременно с этим ненавидеть тебя, потому что никто еще не причинял мне такую боль. Но именно это со мной и происходит. Я устал от этого, поэтому я тебя отпускаю. Не из своего сердца, нет, это слишком быстро и радикально для меня. Однако я постараюсь сделать все, чтобы отпустить тебя из своей жизни. Будет не просто, я знаю, но когда бывало легко? Я больше не могу так жить, так что я попытаюсь идти дальше. Я постараюсь больше не ждать твоего возвращения, хотя до последнего буду верить, что ты когда-нибудь вернешься. Это тоже неправильно, но и с этим медленными шагами я буду бороться. Не только для себя, но и для тебя тоже, просто я понимаю, что тебе все это тяжело дается. Может быть, тяжелее, чем мне, я не знаю, ты ведь не расскажешь мне об этом. Вроде это все, что я хотел сказать. Надеюсь, ты послушаешь это, и, в конце концов, нам обоим станет проще двигаться дальше. Я люблю тебя, Эдвард. Прощай». Я встал. Я ходил по его небольшой комнате и слушал-слушал-слушал его сообщение, хотя прекрасно запомнил его с первого раза и мог рассказать наизусть. Но я не мог остановиться и все слушал его много раз. Где-то недалеко послышался вой сирен, а с другой стороны можно было услышать пьяный смех подростков и громкую музыку, где-то за четыре дома отсюда. Но я слышал только его голос, который говорил, что он пытается двигаться дальше. Он все еще ждет меня дома, но он будет бороться с этим желанием. Ему тяжело это дается, но он отпускает меня. Телефон рухнул на пол. Сообщение закончилось и больше не воспроизводилось. Я сел на пол и от безысходности уткнулся лицом в плед, которым была накрыта его постель, которая была пропитана его запахом. Куда, черт возьми, ты хочешь отпустить меня, Габи? Но я не мог злиться на него за это решение. То, что он хочет двигаться дальше и, очевидно, будет делать это, только моя вина. Это я ушел и попросил о том, чтобы он перестал жить мной и начал строить планы на будущее. Я начал выстраивать в голове его будущее. Я всегда старался не делать этого, потому что понимал, насколько от этого будет плохо мне. Но сейчас воображение само начало выстраивать эти картинки светлого будущего, в котором он будет и счастлив, и жив. Сейчас он пытается выкинуть меня из своей жизни, и пройдет еще несколько месяцев, может год, и у него это получится. Габи снова придет в норму, встретит кого-нибудь, кто будет достоин его. Я так и вижу, как он поступает в университет. Он не может не поступить, ведь еще в середине осени, когда Элис сказала мне, что у него все летит к чертям и благополучие его будущего стоит под вопросом, я позаботился об этом. Я понимал, что его состояние – только моя вина, поэтому я не мог не отправить письмо в Университет Вашингтона, куда его обязательно должны принять по спортивной стипендии. Я бы сделал это в любом случае, даже не будь в этом моей вины. Он учится в университете, встречает какого-нибудь симпатичного парня или привлекательную девушку, это не важно. По уши влюбляется и, возможно, после учебы они женятся. Он находит хорошую работу, заводит детей и у него все хорошо. У него все хорошо и он жив. Ничто не угрожает ему. Меня нет рядом, поэтому опасности для его жизни нет. Я зажмуриваю глаза, и всхлип сам по себе вырывается из меня. Я не способен плакать, мое тело просто не может предоставить мне такую возможность, но истерика может подкрасться ко мне. Десять минут назад я думал над тем, чтобы остаться. Снова заботиться и любить его так, как он желает. И как желаю я. Я начинаю кричать. Кричать громко, потому что все равно никто не услышит меня. Кричать, потому что я хочу снова быть с ним, но больше всего на свете я хочу, чтобы он был в безопасности. Как тот, другой Эдвард, справлялся со всем этим. Очевидно, что у него было больше мужества и смелости, даже несмотря на то, что Белла умерла. До какого момента он держался и в какой момент дал слабину? Как он понял, что, находясь рядом с ней, сможет обезопасить ее? Но у него это не вышло, напомнил я себе, он не смог ее спасти, наверное, по этой причине я и должен держаться в стороне от Габи. Я услышал звонок и протянул руку, беря телефон. Мне не нужно было смотреть на дисплей, чтобы знать, кто звонит. Я сомневался, стоит ли мне брать трубку, но у меня было несколько вопросов, ответы на которые я хотел знать прямо сейчас. — Ты все-таки возвращаешься в Нью-Йорк, — разочарованно пробормотала Элис, когда я поднес телефон к уху. — Что ты видишь, Элис? — поинтересовался я хриплым голосом. — Скажи мне, какое у него будущее. Но не смей врать мне, потому что я в любом случае узнаю правду. Она замолчала. Она колебалась с ответом, это хорошо чувствовалось. И это же меня напрягало. — Эдвард… — начала она, наверняка в голове подготовив все аргументы «за», но потом снова замолчала, выдав только «против»: — Ничего не изменилось. У него все еще три варианта. Но из-за твоей неопределенности они и остаются. Хотя несколько минут назад, до того, как тебе пришло сообщение, его будущее немного пошатнулось. Ты хотел остаться, а видение, где он становится вампиром, стало самым четким из всех. — Нет, Элис, я не думаю, что этот вариант самый лучший, — ответил я, вставая с пола и подходя к письменному столу. Я заметил, что на столе больше не было нашей фотографии с выпускного. — В конце концов, у нас есть еще один. Сестра возмущенно вздохнула. — Я бы с тобой поспорила, — не согласилась она. — Он самый призрачный. И из этого будущего вытекают еще более призрачные варианты. Не все из них радужные, я тебе так скажу. — Не думаю, что они хуже того, где я убиваю его. — Мы все прекрасно знаем, что этого не случится, — возразила девушка. Они все верили в мою выдержку. Даже Розали, которая сначала восприняла Габи довольно холодно и враждебно, относилась плохо к нашему переезду. Вся моя семья слепо верила, что я не могу такого сделать с любимым человеком. — Послушай, ты страдаешь… — Это не важно, Элис. Пока он жив, я… тоже не буду в порядке, я могу признать это, в любом случае, не смогу двигаться дальше. Но мне будет спокойнее, если он проживет жизнь без угроз в виде вампиров. — Он несчастлив, Эдвард, — напомнила она. — У людей удивительно короткая память. Он… сможет забыть меня. Через какое-то время. Думаю, Габи уже в процессе, ты же слышала. Мой взгляд снова упал на письменный стол. Больше всего мне хотелось, чтобы он забыл меня, однако я продолжал напоминать ему о себе, потому что в действительности не желал этого. Теперь же невыносимо осознавать, что он и правда начинает идти дальше, а меня оставлять в прошлом. Прошлое. Это именно то место, где я должен остаться, если хочу, чтобы он остался в живых. И это одновременно то место, где я не хочу быть для него. — Может быть, — в конце концов, сказала она. — Может быть, он действительно сможет забыть тебя и пойти дальше. Возможно, он проживет прекрасную человеческую жизнь и умрет в старости. Но это не то, чего Габи хочет по-настоящему. И это уж точно не то, чего хочешь ты, давай будем честными. Так почему бы не рискнуть? Все великие дела начинались с риска. — Вот только я не великий человек, — пошутил я. — Ты не слышишь меня, — вздохнула сестра. — Как бы я тебя ни убеждала, какие бы аргументы не приводила, ты будешь слышать только себя. Эдвард, иногда надо прислушиваться к советам близких тебе людей. — Если бы великие люди прислушивались к советам близких людей, они бы не делали великие дела, — продолжал я. — Кажется, секунду назад мы выяснили, что ты не великий человек, так о чем же спор? Это могло продолжаться бесконечно, особенно с Элис. Она заранее могла видеть все мои ответы, поэтому я не удивлюсь, если в своей голове она уже по репликам продумала этот разговор. Ненавижу спорить с ней через мобильную связь. А она просто обожает, потому что так у нее есть преимущество, как сейчас. — Ты любишь его. — Я и без тебя это знаю. — А он любит тебя. — Это я тоже знаю, — вздохнул я. — Но это пройдет. Люди во всем мире каждую секунду расстаются по разным причинам. И после этого они некоторое время страдают, однако потом они берут себя в руки и идут дальше. — Только ты не пойдешь дальше. — Ты же знаешь, мне это не нужно. Я и не планировал этого. Даже не желал. Идти дальше… а в какую сторону? Без Габи я окончательно потерял ориентиры в своем существовании. Раньше я просто плыл по течению, меня все устраивало. Сейчас я тоже стараюсь удержаться на плаву, но понимаю, что лодка уже не та, ее как будто подменили. Но если для спасения жизни Габи мне нужно плыть именно в этой лодке всю оставшуюся жизнь, то я готов пойти на это. Без сожалений. — Это не приведет ни к чему хорошему, — пробормотала Элис с грустью. Она уже понимала, что проиграла этот спор, но сдаваться не собиралась. Что ж, я тоже не намерен проигрывать. — Но и плохое из этого вряд ли получится, — возразил я. — По крайней мере, для него это может обернуться все вполне удачно. — Я плохо в последнее время вижу его будущее, — призналась она. — Знаешь, словно после того, как он напился на Хэллоуин, случились перебои и с тех пор устройство плохо работает. Я все еще вижу его, но так… смутно. И только сейчас, когда ты вернулся в Форкс, его будущее стало более четким и перестало так колебаться. — Это ничего не значит. — О, ну для тебя-то точно, — фыркнула Элис. — Я уже поняла, что не смогу тебя переубедить. — Просто замечательно, — с облегчением вздохнул я, понимая, что каким-то неведомым мне образом, смог обмануть ее. Если бы она надавила еще сильнее, смогла подобрать еще парочку правильных слов, я бы сдался. Возможно, я был бы счастлив этому решению какое-то время, но потом бы обязательно пожалел об этом. В своей голове я множество раз представлял Беллу. Я видел ее через мысли Джейкоба, которые навсегда отпечатались в моей памяти. И она всплывала в мыслях не просто как красивая девушка, в которую я мог влюбиться. Чаще всего я видел ее мертвой. Представлять безжизненным Габи мне было страшно, хотя я понимал, что это когда-нибудь случится. Но моя главная задача состояла в том, чтобы его не настигла участь Беллы. — Я бы хотела встретиться с тобой, — смягчилась сестра. — Чтобы продолжать капать мне на мозги? — усмехнулся я. — Нет, просто увидеть тебя, как брата, придурок, — фыркнула она. — Мы все очень скучаем по тебе. — Что ж, ты знаешь, где меня найти. — Ненавижу Нью-Йорк. — Уж извини. На этом наш разговор закончился. Я продолжал стоять и просто сверлить взглядом его фотографии с друзьями и родными. Отпустить его в ту жизнь, которую он заслуживает. К которой он начинает тянуться, и я просто не имею права этому помешать. Не после того, как я причинил ему столько боли и страданий. Держаться на расстоянии от него… что ж, я могу это сделать. Я продержался четыре месяца и смогу еще вечность. А там посмотрим. Выйдя на улицу, я достал из кармана пачку мальборо, которая валялась у него под кроватью. Это был какой-то неведомый мне секундный порыв, но сейчас я без сомнений достал одну сигарету и зажал между губами. Отвратительный вкус и запах. Не понимаю, как люди этим дышат. Как он может дышать этой гадостью? Так же как и сигареты, пиво просто отвратительно на вкус. Однако я не могу остановиться. Запах его одеколона, сигареты, пиво и дурманящий аромат его крови делают Габи особенным для меня. Те вещи, без которых он не может жить, и те вещи, рядом с которыми схожу с ума я. Я вдыхаю дым. Отвратительно. Я его выдыхаю. Ощущение, словно он снова рядом со мной.