House Of Memories

Февраль В феврале снег растаял окончательно, но это было нам только в минус, потому что на поле совсем невозможно стало играть. На носу были региональные, а мы нормально не могли потренироваться на поле из-за грязи и слякоти, что не могло не нервировать, но я старался взять себя в руки и поддерживать дух в команде. Мой взгляд упал на Джона, который был довольный как никогда. Вот уж у кого проблем точно не было, потому что совсем недавно ему пришло письмо из калифорнийского университета, который предоставил ему неполную спортивную стипендию. Рейчел тоже получила стипендию и будет носить черлидерскую форму еще три года, Тео же узнает свои результаты в апреле после сдачи SAT*. Мой взгляд упал на часы. Полпервого. — Извините, можно выйти? — поднял руку я, прерывая учителя на полуслове. Она недовольно вздохнула, но кивнула, а я быстро выбежал из кабинета. Несмотря на эти удручающие факты, я чувствовал себя вполне хорошо. Да, нервничал, но если так подумать, то перед играми я нервничаю всегда. Особенно сейчас, когда на моих плечах лежит столько ответственности. Не представляю, как Дэни справлялся с лидерством в команде, потому что, почувствовав это на своей шкуре, я понимаю, насколько это сложно. — Эй, Свон! Я обернулся, улыбаясь, когда знакомый голос окликнул меня. Томми также улыбнулся мне и подошел ближе, толкая меня к стене. — Прогуливаешь? — игриво спросил он. — Ага, — кивнул я, не в силах скрывать улыбку. Мои руки медленно поглаживали его бедра, однако в этих касания не было намеков на что-то большее. — Сидел на продвинутой математике. Думал, умру от всех этих формул. Благо, что я уже поступил и мне не надо беспокоиться из-за сдачи экзаменов. Главное написать на минимум. А как твои дела? С какого урока сбежал? — С продвинутого английского, — ответил Уильямс. — Конечно, весело вот так сбегать в середине урока, но не будем пренебрегать этим, ладно? Если нас застукают, то будет очень плохо. — Все будет нормально, не беспокойся, — заверил его я. — Это лишь из-за того, что мы вряд ли проведем сегодня время вместе. Я подался вперед и медленно коснулся его губ своими. Мне нравилось чувствовать его, но каждый раз казался таким непривычным. Непривычным именно в хорошем смысле, потому что каждый наш поцелуй становился приятным сюрпризом. Начало отношений всегда казалось мне самым интересным и особенно приятным временем. Когда вы еще толком не знаете друг друга и пытаетесь понять, как оно пойдет дальше. Вы еще только-только начинаете по-настоящему влюбляться друг в друга, и в голове не остается других мыслей, кроме как о человеке, что стоит напротив вас. Не знаю, насколько сильно я влюблен в Томми именно сейчас. Мысли об Эдварде иногда не дают мне покоя, но я все чаще ловлю себя на мысли, что думаю о нем меньше или не вспоминаю вообще, когда рядом Томми. Рядом с ним хорошо до такой степени, что я перестаю думать о чем-либо, особенно об Эдварде. — Сегодня тренировка будет в спортивном зале, — проговорил я сквозь поцелуй. — Не смей опаздывать, а то гонять буду хуже первого курса. Томми фыркнул. — Что, вырос на шесть сантиметров, значит, стал слишком крутым и можешь разговаривать со мной таким тоном, альфа-самец? — Он старался выглядеть возмущенно и серьезно, но уголки его губ были слегка приподняты. — Вообще-то я и до шести сантиметров был альфа-самцом, — напомнил ему я, снова притягивая к очередному поцелую. Сегодня, на плановом медосмотре, я радовался как ребенок, когда узнал, что вырос на несколько сантиметров. Я, конечно, не стал выше Эдварда, но точно дорос до уровня Джаспера, наверное. — Ну да, конечно, — пробормотал мой парень. Мы продолжали целоваться, и я чуть не застонал на весь коридор, когда Томми перешел на мою шею, вылизывая ее и посасывая, оставляя после себя засосы. Было странно, что кто-то оставлял красные пятна на моей шее, потому что это привык делать я, а девчонки, с которыми я встречался, таким не увлекались и вообще злились на меня, потому что им приходилось наносить тонну косметики на шею, чтобы скрыть следы. — Как насчет того, чтобы… — начал было Томми, но его прервал гневный голос мистера Мейсона, который резко вышел из-за угла и увидел нас. — ВЫ, ДВОЕ… — Пиздец, — пробормотал я, смотря то на его краснеющее лицо, то на не менее красное лицо моего парня, который подскочил от испуга. *SAT - стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США. ХХХ — Я ОЖИДАЛ ПОДОБНОЕ ОТ МИСТЕРА СВОНА, НО ОТ ВАС, МИСТЕР УИЛЬЯМС, Я И ПОДУМАТЬ НЕ МОГ! Тут стало страшно даже мне и, кажется, директору, который слегка вжался в свое огромное кресло. Мистер Мейсон продолжал на нас орать и даже тыкать пальцем, но в основном он тыкал пальцем в меня, потому что, по его мнению, источником всех зол и катастроф на планете был именно я. — Мистер Мейсон, прошу вас, не кричите так, — попытался успокоить его директор. — А Я НЕ МОГУ НЕ КРИЧАТЬ, КОГДА ЭТИ ИЗВРАЩЕНЦЫ ЗАНИМАЮТСЯ СЕКСОМ ВО ВРЕМЯ УРОКА! ДА ЕЩЕ И В КОРИДОРЕ! — Сейчас придет тренер Броук, и мы обо всем поговорим, — продолжал пытаться директор. — Мы не занимались сексом, — ляпнул я и очень пожалел об этом. — Мы просто целовались. Я не думал, что мистер Мейсон от злости может покраснеть еще больше, но он покраснел, снова начал тыкать в меня пальцем и хотел что-то закричать снова. Томми же в это время смотрел на меня, как на идиота, качая головой. Мол, чувак, мы и так в дерьме, а ты топишь нас еще больше. Но меня спас тренер Броук, который буквально влетел в кабинет. — Господи, что случилось? — поинтересовался он у директора, а потом заметил нас. — Что вы опять натворили? — Опять? — возмутился Томми, которого очень редко вызывали на ковер к директору. А если и вызывали, то чаще всего для похвалы. Это был какой-то кошмар, потому что Мейсон продолжать орать, но теперь на тренера, о том, какие мы бестолочи и вообще извращенцы. Тренер же молча все это выслушивал, иногда сверкая злым взглядом в нашу сторону. — Энди, заткнись, пожалуйста, я тебя понял еще на первом предложении, — не выдержал уже Броук. — Не надо так орать, я не глухой, и они тоже. Не мог бы ты выйти, пожалуйста? Я и директор обсудим их наказание. — В каком смысле обсудите? Тут и так все понятно! Их надо отчислить! — О боже, просто закрой эту чертову дверь с той стороны! Я их курирую, поэтому наказания тоже придумываю я! — тренер уже сам чуть ли не орал. — Просто уйди! Отчислить он их захотел… Ну, хорошая новость! Нас хотя бы не исключат. Мейсон демонстративно, в духе самых настоящих драматических сериалов, громко хлопнул дверью. Заметная волна облегчения прошлась по всему кабинету, когда он покинул его. Броук устало потер переносицу, а мне даже стало как-то стыдно, что мы заставили его понервничать. — Я предлагаю просто две недели оставаться после уроков, — предложил тренер директору. — Но, упаси Господи, не с мистером Мейсоном. — Это разумно, но я предложил бы на больший срок, — сказал директор. — Однако недавно мистер Холланд жаловался мне, что в ЛГБТ-комитете мало человек для организации некоторых праздников, которые лежат на плечах этого кружка. Так что две недели наказания и принудительное участие в жизни ЛГБТ-комитета до конца года. Мне стало не по себе, как только я услышал фамилию Холланда. До меня сначала не доходило, чего конкретно они хотят и какой именно ЛГБТ-комитет они имеют в виду. А потом я вспомнил предложение биолога в прошлом году после танцев Сэнди Хокинс. Это было так давно, когда Эдвард еще был здесь, а я относился к самому Холланду хорошо и даже с уважением. Словно это было в другой жизни или в другой вселенной. Меня передернуло от одной мысли, что мне снова придется с ним пересекаться. С тех пор, как мы с Томми разыграли небольшой спектакль у меня дома, он больше не следил за мной, а я избегал его, как чумы. И все было в порядке, у меня отлично получалось избегать его, пока не это блядское наказание! Я хотел сказать, что готов оставаться после уроков на месяц, но потом мой взгляд упал на Томми. Он то явно не готов к таким жертвам, он терпеть не может наказания после уроков, поэтому наверняка выберет ЛГБТ-комитет. Я не знаю Холланда как человека. Но, без сомнения, он ненормальный. И он знает, что мы с Томми встречаемся. Это все равно, что пустить Томми в берлогу к спящему медведю. Ты от него ничего не ожидаешь, ведь он же спит. Но рано или поздно зверь проснется, и он будет очень голоден. Ответ был очевиден. — Хорошо, — выдохнул я. — ЛГБТ-комитет… отлично. ХХХ На следующий день, в субботу, мы с Томми встретились у меня дома, потому что договорились до этого заказать пиццы и устроить марафон старых сезонов «Игры Престолов», чтобы освежить в памяти сюжет. Томми налетел на пиццу, а я пил пиво, и вроде бы все было нормально, но в воздухе чувствовалось напряжение. Вчера мы так и не поговорили. После кабинета директора Броук сразу отправил нас на уроки, прикрикивая, что мы те еще дурни и что в могилу мы сведем его до того, как выиграем первенство страны. Потом была общая тренировка, на которой я включал строгого капитана, после нее Томми сразу ушел домой, а я остался на дополнительную практику с первым курсом. Меня такой «молчаливый» расклад событий не устраивал. Я поставил фильм на паузу. Томми возмущенно застонал. — Хей, сейчас же начнется эта дикая дотракийская свадьба, включи обратно. — Ты на меня злишься после вчерашнего? — поинтересовался я. — Нет, — ответил Уильямс. — Тогда что происходит? — Просто перевариваю произошедшее, — пожал плечами он, нервно вытирая руки полотенцем. — Я немного растерян, да и моей маме не понравилось, что меня наказали, так что… еще и этот Холланд. Я немного нервничаю из-за следующей недели. Но не злюсь на тебя. И он наклонился, чтобы мягко поцеловать меня, а я снова почувствовал, что мой мир возвращается к тому спокойствию, к которому привык за то время, что я встречаюсь с Томми. — К тому же, я понимал, на что иду, когда согласился немного пообжиматься во время урока, — усмехнулся он. — И мне понравилось. Я вообще не жалею о времени, проведенном с тобой… — говорил Томми это так чувственно, что я в ужасе застыл. Я не знал, что буду делать, если он начнет признаваться мне в любви. — Знаешь что? К черту «Игру престолов»! Он повалил меня на диван, седлая мои бедра. Волна паники отступила куда-то на задний план, оставляя за собой целое цунами из желания и страсти. Томми слишком близком прижался ко мне. Казалось, что его стало чересчур много, но… это было идеально. Одной рукой я приподнял край его футболки, чтобы пробежаться пальцами по коже поясницы. Вторая рука путешествовала где-то в его волосах, притягивая Томми только ближе для более глубокого поцелуя. Было непривычно хотеть парня в том самом смысле и получать ответную реакцию. У меня мало опыта в отношениях с парнями, потому что Эдвард был другим, его вообще нельзя с кем-либо сравнивать, а мистер Холланд… что ж, это мистер Холланд. Томми был теплым, и он хотел меня, а я до звона в ушах хотел его. Я знаю это, потому что у меня стоит, у него стоит… но как только я хочу опустить свои руки ниже, дать понять ему, что я готов сделать это, в моей голове всплывает ночь с Холландом. Я начинаю видеть его лицо, вполне себе симпатичное лицо, но такое странное и даже жуткое, с этим обманчиво-дружелюбным взглядом, от которого мне не по себе становится. Я отстраняюсь от Томми. — Нам надо притормозить, — говорю я. Уильямс выглядит слегка разочарованно. — Хорошо, — раздраженно сказал он, но с меня не встал. — Давай теперь поговорим и об этом, потому что, очевидно, это проблема, которую лучше решить сейчас. Почему ты не хочешь заниматься сексом? Всегда, когда дело доходит до… чего-то более интимного, — он старался держаться серьезно и взросло, но румянец на щеках скрыть он не мог. — Ты отстраняешься. Я бы подумал, что ты девственник и просто хранишь свое целомудрие, но… — Но? — Я слышал, как после тренировки однажды ты проболтался Джону о том, что потерял девственность в пятнадцать лет с малознакомой девчонкой. — Господи, ему было стыдно об этом говорить, а мне стыдно слушать, но я позволял Томми продолжить. Лучше мы поговорим об этом сейчас, чем я заткну его и убегу к себе в комнату. А убежать очень хотелось. — Ты не умеешь держать язык за зубами, так что в школе ходит много слухов о твоих похождениях до переезда в Форкс… — Да, я знаю, — обреченно вздохнул я. — Мне следует чуть меньше доверять Джону и Рейчел. И уж тем более Кейтлин. Хотя иногда я напиваюсь так, что могу нести любую хрень незнакомым мне людям, так что ребята здесь ни при чем. — Ты прав, Джон и Рейчел никому ничего не рассказывали, потому что, да, ты говоришь слишком много, когда пьешь. На «секретной вечеринке» ты рассказал о себе слишком много, когда мы играли в «правду или действие». — Помню. Но многие слухи преувеличены, — объяснил я. — Например, та история про свадьбу моей матери. Да, одна из подружек невесты флиртовала со мной, но, клянусь, ничего не было… Ей же было лет сорок! — В общем, я не думаю, что дело в твоей сексуальной неопытности. Тогда в чем? Я внимательно посмотрел на него. Он догадывался, наверняка обо всем догадывался, но ничего не спрашивал у меня. И вот сейчас мы пришли к этой теме, обсуждать которую мне хотелось меньше всего. И мне следует сказать ему правду. Я так и сделаю. Я скажу ему… половину правды. — Мы с Эдвардом встречались долго… для подростковых отношений, — начал я, а сам на душе чувствовал какую-то неприязнь. Подростковые отношения, ха? Честное слово, это звучит как издевательство. — Но у нас так и не было секса, — говорил я, следя за реакцией Томми. Его лицо было серьезно, и он кивнул, чтобы я продолжал. — Потому что это… был Эдвард со своим воспитанием и прочими тараканами в голове. Я согласился подождать. — Просто согласился? — удивился он. Конечно, ему, как и многим моим знакомым, странно слышать о подобных вещах. Чтобы два парня, восемнадцати лет, один из которых уже несколько лет вел активную половую жизнь, решили повременить с сексом. Я не могу винить его в таком неверии. Если бы до встречи с Эдвардом мне бы сказали, что я стану вести себя как девственник и начну дрочить каждый вечер в душе, я бы ему врезал. — А что еще мне оставалось делать? — пожал плечами я. — Не мог же я насильно заставить его трахаться со мной. Так что… да, я согласился подождать. Сначала было тяжело. Потом уже было легче, и я начал понимать, что это только к лучшему. Это были отношения, которыми я по-настоящему дорожил. Если Эдвард был не готов сделать это, то мои попытки ни к чему хорошему бы не привели. Важна искренность, понимаешь? Важна комфортность. Важно доверие. Это те вещи, над которыми мы работали. И работали вполне себе успешно, пока… — Пока они не уехали, — закончил за меня Томми. — Да. — Но ведь дело все равно в другом, — догадался Уильямс. — В смысле, это важно для тебя, я понимаю и уважаю это. Но давай будем честны, это не первая причина. Мне хотелось возмущенно застонать, потому что его тяжело будет обмануть. Может быть, это только к лучшему. А, может быть, нет. — Это связано с мистером Холландом? Бум. Это был контрольный выстрел. Мне не было стыдно. Не я совратил бедного учителя биологии, никто никого не совращал, по правде говоря. Все было добровольно, просто… вспоминать об этом мерзко. — Да. — Я сглотнул. — Когда Каллены переехали, мне было плохо. Хуже всего было на мой день рождения, а он просто оказался рядом. Мне тогда нужен был кто-то, кто поможет мне забыть его… Эдварда. Хотя бы ненадолго, и мистер Холланд любезно предложил свою помощь. — И как оно? — Я блевал после этого. — О, так вот оно что, — сказал Томми. Парень не выглядел шокированным, он скорее ожидал услышать нечто подобное. Но это лучше, чем если бы он злился. — Ты настолько повернут на Эдварде Каллене, что не можешь спокойно заняться ни с кем сексом. Это не звучало осуждающе из его уст, но я все равно поморщился. — Я не думал об этом в таком ключе, — не согласился я. — Просто это было омерзительно. Холланд сам по себе мерзкий, если ты не заметил. — Габи, все в порядке, — не унимался он. — Я понимаю тебя. Мы с Аароном встречались… Блять, мы с ним были вместе со средней школы, и он был моим первым парнем, моим первым сексуальным опытом, — он остановился, раздумывая над чем-то. Было видно, что ему нелегко вспоминать об этом. — После того, как он уехал учиться в Осло, я чувствовал себя выброшенным на улицу псом, который наскучил хозяину. Было тяжело даже подумать о том, что на его месте может быть другой парень. Это был первый раз, когда он заговорил о бывшем парне. Он и раньше упоминал его, какие-то мелкие детали, что-то типа «Аарон любил, когда я ему готовил яичницу с беконом по утрам», хотя может это было «Нет, Аарон был вегетарианцем, поэтому я мало знаю о блюдах из мяса». Никогда еще разговор о нем не был таким эмоциональным или чересчур интимным. Я представил его в своей голове. Это несложно было сделать, потому что в комнате у Томми все еще висят его фотографии. Я представил, как они смотрелись вместе и как они себя вели. Мое воображение нарисовало, как Томми берет его за руку, начинает целовать сначала в губы, а потом переходит постепенно на шею, как любит делать со мной. Действия Аарона в этот момент я представить не мог, но ему не могло это не нравиться. Ревновал ли? Нет, не думаю. Аарон где-то там, сидит в своей Норвегии, а я здесь. Я здесь и готов быть с Томми, в отличие от него. Мне не стоит даже беспокоиться по этому поводу. — И ты переступил через это? — поинтересовался я. — Не совсем, — признался он. — Но я готов сделать это с тобой. Я готов переступить через эту черту с тобой. Я хотел его. Я правда хотел его, но воспоминание о той ночи с Холландом крепко засело в моей голове. Та ночь крепко вцепилась в мои мысли и душу, не хочет их отпускать, как бы я ни пытался. — Томми, я… — Но ты не готов переступить через нее, — продолжил парень. — У меня было гораздо больше времени, чтобы разобраться со всем этим дерьмом. Тем более, я не спал с мистером Холландом. Я усмехнулся. — И слава богу. — Так что, Свон, — игриво заговорил он, легко поцеловав меня. — Немного времени и чуть больше свиданий, примерно три тысячи, и еще больше поцелуев. В конце концов, доверия. И все будет нормально. — Звучит как отличный план, — пробормотал я. — Да. Давай реализуем его вместе. ХХХ Я смотрел на мистера Холланда, а этот мудак смотрел в ответ. Сейчас, в этой непринужденной обстановке, когда вокруг нас были и другие студенты, а рядом со мной сидел Томми, он казался мне нормальным. Я даже стал забывать, что этот человек следил за мной и пробрался в мой дом. По крайней мере, собрания комитета не совпадали с нашими тренировками, что не могло не радовать. — С каких пор ЛГБТ-активисты занимаются организацией праздников? — поинтересовался я. — С тех пор, как директора перестала удовлетворять работа студенческого совета, — объяснил этот раздражающий паренек из хора, который несколько недель назад пытался пригласить меня на танцы. — И с тех пор, как президент старших классов проглядела распитие алкоголя на танцах Сэнди Хокинс в прошлом году. — Интересно, — пробормотал я. — Что ты здесь делаешь, Габриэль? — поинтересовался он. — Пытаешься таким образом подкатить ко мне и извиниться за свое скотское поведение. Томми рядом со мной не выдержал и рассмеялся, а я закатил глаза. Вот мне было ни разу не смешно. — Это не твое дело, эм… — Оливер. — Да не важно. Больше всего на свете я терпеть не мог людей, который характером чем-то похожи на меня. — Ладно, давайте просто начнем, — прервал нас Холланд. — Габриэль, Томас, включайтесь в работу. На повестке дня у нас День Святого Валентина. Ничего сложного в этом нет, просто надо будет что-то придумать с украшениями… Так и началась моя недолгая деятельность в ЛГБТ-комитете. Не скажу, что мне очень нравилось, но все было не так плохо, как я ожидал. ХХХ Март Мне хотелось наорать на всех присутствующих, но я понимал, что не имею на это права. Даже если я капитан команды, я не могу отчитывать их за то, что они старались и сделали все, что было в их силах. В конце концов, мы победили, так что я не имел права даже злиться. Да, мы победили, но с маленькими отрывом, да и вся игра шла не в нашу пользу. С самого начала я понял, что все пойдет через одно место, и оторваться будет сложнее всего. И это только начало регионального этапа. Даже представить страшно, что ждет нас впереди. — Ладно, ребята, вы все молодцы, — устало сказал я. Они все радовались, что мы победили, потому что наша победа была тем еще чудом. Мне бы и самому радоваться, но я не мог. — Сейчас идите домой и отдохните, а завтра разберем все ошибки. Никаких вечеринок, хорошо? В следующую пятницу будут танцы, да и на улице будет тепло, тогда и повеселимся, ребята. Я их быстро всех разогнал по домам, а сам остался сидеть на лавочке, чувствуя себя уставшим как никогда. Томми, который не торопился уходить, присел рядом со мной. — Хей, — сказал он, успокаивающе обнимая меня. — Я понимаю, что ты расстроен из-за матча, но все хорошо. — Я просто… — начал я. Мне хотелось сказать какую-нибудь стандартную отговорку, но потом я вспомнил, кто сидит рядом со мной. Это же Томми. Всегда понимающий и все замечающий Томми. Ему бесполезно врать. Да и как-то не хочется. — Заебало все. Региональные матчи, этот комитет, экзамены… ебучий университет. Буквально все настаивают, чтобы я уехал в Сиэтл, но я не знаю, хочу ли я этого. Рядом с Томми было спокойно и хорошо. Он был именно тем спасительным якорем, за который я цеплялся, когда мир в моих глазах начинал рушиться. И я был готов прийти ему на помощь в любую минуту. Я сам хотел этого. Разве это не называется любовью? Я не знаю, правда. Каждый раз, когда начинаются новые отношения, это больше похоже на американские горки, на которых до этого я уже катался. Но каждый раз их перестраивают снова и снова, и я даже представить не могу, на каком повороте мы полетим вниз. — Все в порядке, — успокаивал меня он. — Меня тоже все это бесит, я тебя понимаю. Просто надо немного отдохнуть. Моя мама сегодня в ночную в больнице. Поехали ко мне? Купим чипсы по дороге, включил что-нибудь тупое на Netflix, я даже разрешу тебе покурить на моем заднем дворе. — Ты терпеть не можешь, когда я курю, — усмехнулся я, сильнее прижимаясь к нему. Он еще не сходил в душ, и от него все еще пахло травой и потом, но омерзения я не чувствовал. Чувствовал лишь, что это правильно. Я и Томми – самая правильная вещь в мире, а по-другому и быть не может. — Я и Netflix не люблю, если ты не заметил. ХХХ 338790 338790 338790 — Три-три-восемь-семь-девять-ноль, — говорил кто-то снова и снова, а я не мог понять, что это за цифры и что они значат. Голос был мне знаком, но я все никак не мог понять, кто это говорит. Это был не кто-то из Калленов, их голоса я бы точно узнал. Но этот человек из прошлого, почему-то в этом я не сомневался. Из другой жизни. — Три-три-восемь… — Заткнись! — крикнул я. — Просто, блять, заткнись! Я увидел, как она выходит из тени леса, продолжая повторять эти цифры. Нечитаемым взглядом Ренесми смотрела на меня, подходя все ближе и ближе. — Ренесми, хватит, умоляю, — попросил я, но она все продолжала. 338790 338790 338790 Я зажмурил глаза и закрыл уши, но это не помогло мне, потому что я все еще слышал ее. Она встала около меня и продолжала говорить их громко и четко, чтобы я хорошо слышал. Это сон, Габи. Просто сон. Потерпи немного, скоро все закончится. Я пытался себя успокоить, и у меня почти получилось, но в один момент ее голос стал грубее, не тоненький девчачий, а низкий и грубый. Вот его я хорошо знал. Наверное, этот голос я знаю даже лучше голоса Эдварда. Я открыл глаза. Аро схватил меня за горло, как он делал в любом моем кошмаре. — Три-три-восемь-семь-девять-ноль, — говорил он, сжимая меня за шею. — Аро, нет, — прохрипел я. — Пожалуйста, не надо. Аро, отпусти меня. Но ему было все равно. Ему всегда было все равно. Он лишь продолжал говорить и ломать мне шею. — Габи! Габи, проснись! От удара по щеке я резко открыл глаза. Я захрипел, потому что мне сложно было дышать. Шея еще никогда так сильно не болела как в этот момент. Это было настолько больно, что пощечина Томми даже не ощущалась. — Больно, — прохрипел я. — Что? Я ударил слишком сильно? — Нет. Шея. Очень больно. Я скинул Томми с себя и быстро открыл окно, потому что мне катастрофически не хватало воздуха. Я высунулся в окно и начал долго и глубоко дышать. Слава богу, это помогало. Фантомные боли медленно отступали, оставляя меня в покое. На некоторое время. — Мне вызвать скорую? — осторожно спросил у меня Томми, подходя сзади. Я покачал головой, не в силах вымолвить и слова. — Сделать тебе чай? Я кивнул, и он ушел на кухню. — Три-три-восемь-семь-девять-ноль, — пробормотал я. Цифры казались мне знакомыми, но я не мог вспомнить, с чем это связано. ХХХ — Ты выглядишь не очень, Габриэль, — пробормотал Оливер, когда я вошел в кабинет, где был только он и мистер Холланд. Они сидели за партами и рисовали плакаты к танцам, которых не хватало для украшений. Все остальные были в спортивном зале, подготавливая помещение к завтрашнему празднику. Меня же отправили сюда, чтобы я помог Оливеру и учителю. — Спасибо за замечание, дорогуша, — огрызнулся я. Оливер отложил кисточку и с ехидной улыбкой повернулся ко мне. Мистер Холланд вообще делал вид, словно его здесь нет. — Ты еще не передумал насчет танцев? — все не унимался парень. — Оливер, я же тебе пять раз уже говорил, что у меня есть парень, — устало пробормотал я, потому что мне уже надоело объяснять ему. Этот парень не понимает слова «нет» и ведет себя хуже, чем я. — Тем более, на танцы Сэнди Хокинс должны приглашать девушки, а ты что-то не очень похож на девчонку. Оливер фыркнул, пропустив мое последнее предложение мимо ушей. — Ты же понимаешь, что я лучше твоего парня, детка? — Просто иди нахер, Оливер. — Габриэль, — предупреждающе произнес учитель, и я не мог в этом его винить. Мне просто следует держать язык за зубами. — Извините, мистер Холланд. Холланд все это время держался на расстоянии и не предпринимал никаких попыток контактировать со мной или с Томми. Хотя бы потому, что мы с ним ни разу за все это время не остались наедине. Но стоило мне подумать об этом, как случилось следующее: — Что такое, Тина? — позвонил кто-то Оливеру. — Да, хорошо. Сейчас приду. В спортивном зале надо помочь с украшениями. Я скоро вернусь. — Оливер встал со своего места и пошел к выходу. — Я пойду с тобой, — сказал я. Мистер Холланд на нас не смотрел. Он лишь кивнул, мол, идите куда ходите. — Нет, останься здесь. Иначе мы не успеем дорисовать плакаты, — сказал Оливер и вышел из класса до того, как я успел вставить хоть слово. С уходом Оливера в кабинете стало еще тише, чем было до этого. Кажется, мистер Холланд даже и не думал сделать что-то за рамки выходящее, поэтому я позволил себе расслабиться, включить музыку в наушниках и сосредоточиться на плакате. И все действительно шло хорошо. Какое-то время. — Дерьмо! — подскочил я от неожиданности, потому что не заметил, как Холланд встал со своего места и подошел ко мне сзади. Его хлопок по плечу и стал причиной моего испуга. — Мистер Холланд, какого черта? Главное не показывай, что ты боишься его, Габи, не дай ему понять это. Но ведь я и вправду не боюсь его, верно? Не боюсь же? Я сглотнул. Он нечитаемым взглядом смотрел на меня, а я предпочитал смотреть на любую вещь в комнате, кроме него. — Прошло довольно много времени, ты созрел для разговора? — поинтересовался он, сжимая мое плечо. Я скинул его руку и встал со стула, намереваясь уйти. Я все повторял себе, что я не должен его бояться. Физически он слабее меня, так что он не сможет навредить мне. Однако он не давал мне пройти, преграждая путь. — Кажется, мы все выяснили в прошлый раз, поэтому нам не о чем разговаривать, — пробормотал я, пытаясь пройти. Но вместо этого я почувствовал его руку на моей талии, а вторая его рука схватила меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. То самое недоброе, что я в прошлый раз увидел в нем тогда, у меня дома, все еще было в его взгляде. Наверное, именно это меня и пугало. Этот ненормальный взгляд, который можно встретить у убийцы в психологических триллерах. От таких людей не знаешь, чего нужно ожидать. Но явно ничего хорошего. — Думаю, ты прав, — кивнул он, но все еще не отпускал меня. — Можем перейти сразу к делу. Не волнуйся, я запер дверь. До меня не сразу дошло, чего именно он хотел. Но мне стало предельно ясно, когда он начал наклоняться к моему лицу для поцелуя. Вот тогда я и приказал себе собраться и взять всю волю в кулак. В прямом смысле вообще-то, потому что его лицо встретилось не с моими губами, а непосредственно с моим кулаком. Он настолько разозлил меня, что я вложил в этот удар всю силу, после чего от моего страха не осталось ни следа. — Какого… — пробормотал он, согнувшись и потирая место удара, однако я не дал ему договорить, ударив его в живот ногой, отчего он распластался по полу, постанывая от боли. Нет, совесть меня не мучила. Я и так слишком долго был хорошим мальчиком. Если бы Дэни узнал об этой ситуации или сам попал бы в подобную, он не стал бы ждать, я знаю. Поэтому я еще проявил ангельское терпение. Я наклонился над ним, приподнимая его за грудки, а потом резко отпустил, чтобы его голова ударилась об пол. Наверное, это уже было слишком жестоко и не являлось частью самообороны. Да плевать! — Это мое второе предупреждение, Рик, — четко и ясно проговорил я. От моего удара по лицу у него пошла кровь, а сам он смотрел на меня испуганно. Словно загнанный в клетку зверь. Ну и отлично. Этот страх мне и нужен. — Вроде бы так ты просил называть тебя в ту ночь, верно? — но ответа не последовало. — Я тебе не пятнадцатилетняя девка, которую можно безнаказанно лапать после уроков. Я не хочу этого делать, поверь мне, но если ты еще раз попробуешь приблизиться ко мне или, не дай господи, к Томми, я сделаю хуже. Сначала я тебя изобью так, что родная мама не узнает. А потом я пойду к отцу. Помнишь, мы уже говорили об этом? Про моего отца, Чарли Свона, шерифа Форкса? Наверняка помнишь, Рик. Я не знаю, что он с тобой сделает, но добром это для тебя не кончится. Ты меня понял? Я дождался, когда он кивнет, и только после этого встал и быстро покинул комитет. Прижавшись к двери, я застыл, пытаясь отдышаться. Я не чувствовал этой паники, когда бил его или говорил с ним. После первого удара все страхи отступили, оставляя лишь чувство самосохранения. Но сейчас я не мог спокойно отдышаться. Я увидел Оливера, который шел обратно. Я схватил его за руку. — Хм, ты все-таки передумал? — также игриво спросил он, но его улыбка пропала с лица, когда он заметил мое состояние. — Хей, Свон, ты в норме? — Я… да, — кое-как ответил я. — Просто мне стало нехорошо. Мистер Холланд отпустил нас, поэтому можем идти в спортзал. — Но… плакаты… — растерялся он. — Мистер Холланд сказал, что плакатов достаточно, — быстро придумал отмазку я. — Просто пойдем отсюда. Тем не менее, своим решением я был доволен. Мне в тот момент казалось, если я не сделаю это сейчас, то момент будет упущен, и в будущем станет только хуже. Я еще никогда так не ошибался. Я даже и представить не мог, что ждет меня впереди. ХХХ Двадцать пятое марта. Почему-то именно на эту дату выпали танцы Сэнди Хокинс в этом году, когда я хотел один запереться дома в обнимку с бутылкой водки. Но я первый пригласил Томми на эти дебильные танцы, поэтому отказаться я не мог. Тем более, Уильямсбыл совсем не против так провести время. Ему нравилось ходить на свидания, держаться за ручки в школе, целоваться в машине после тренировок. В общем, у нас был конфетно-букетный период. И продолжался он до сих пор, в марте, тогда, когда от воспоминаний не было отбоя. Но удивительным образом я становился счастлив, когда Томми был счастлив. Невероятно, когда на душе противно, но стоит человеку улыбнуться тебе, как мир становится немного лучше, а врезать первому встречному хочется чуть меньше. Поэтому я сам улыбался, подливая в свой стаканчик с соком немного водки из фляжки, которую я любезно «одолжил» у отца. Но я улыбался не из-за водки, а потому что Томми смотрел на меня и радовался вечеру и этим танцам, хотя когда я спросил его о них еще в январе, он лишь закатывал глаза и раздраженно фыркал. Я предпочел половину вечера отсидеть на трибунах. Но на медленном танце Томми все-таки меня вытащил на середину зала. ~Можешь притворяться, что не скучаешь, Что тебе всё равно, Но ты хочешь лишь целовать меня, Как жаль, что я уже не рядом.~ Я медленно покачивался из стороны в сторону, надеясь, что со стороны я не выгляжу слишком пьяным. Томми улыбался мне, потому что и сам был немного нетрезвым, это та маленькая слабость, которую он позволил себе в этот вечер. Я улыбнулся тоже, смотря в его удивительные голубые глаза. Я не мог перестать смотреть в них, потому что, казалось, именно в них сосредоточился весь мой мир. — Ты такой красивый, — усмехнулся я. — Я не очень хотел идти на танцы, потому что… не важно. Просто не хотел. Но сейчас я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Я поцеловал его. Я целовал его так, словно это последний вечер в моей жизни. Ощущение такое, что я больше никогда не буду таким, какой я есть именно в этот вечер. А я был по-настоящему счастливым. Это не значило, что я больше никогда не буду счастливым после этого вечера. Просто… именно такого момента в моей жизни больше не будет. ~Можешь лгать, но я знаю, что ты не в порядке, Каждый раз, когда ты говоришь, Все разговоры обо мне, хотя ты уверяешь, что не думаешь обо мне.~ — Я люблю тебя, Томми. Это прозвучало так быстро и просто, словно ничего не стоило. Произнести такие слова именно в этот день чувствовалось как издевательство над самим собой. Но я произнес их, и одновременно с этим мне стало как-то легче. Я просто подумал о том, что мне следует сказать их вслух, если я чувствую именно это. А я понимал, что люблю его. Я любил и Эдварда, но сколько раз я говорил ему об этом? Эти слова постоянно витали в воздухе между нами, мы знали, что они есть, но они просто не произносились. Они не произносились, и от этого казались мне ненастоящими. Томми прижался своим лбом к моему. — Я знаю, — пробормотал он. — И я тоже, Габи. Я тоже люблю тебя. ~Кто-то другой Будет утешать тебя так, как ты хотел этого от меня. Кто-то другой Будет утешать тебя так, как ты этого не делал никогда.~* *Billie Eilish – bitches broken hearts