House Of Memories

Мы не разговаривали. В комитете мы сидели рядом, но последние несколько дней мы не говорили. Точнее, он старался поговорить со мной, но я сказал, что мне нужно время. Мне оно и правда было нужно как никогда, потому что силуэт Аарона, который улыбается Томми и нежно гладит его плечо, до сих пор всплывает у меня в голове. — В общем, мы провели опрос студентов и посмотрели на репутацию кандидатов, — говорила какая-то девчонка из комитета, имени которой вспомнить я не мог. — У нас есть четыре девушки и пять парней, а на вторую номинацию мы выбрали три подходящих пары. Они продолжали обсуждать это, а я не особо вслушивался. Сегодня был день гендерных стереотипов, поэтому я сидел в белом платье, которое отобрал у Терезы, и с розовыми ногтями, которые накрасила мне тоже Тереза. Томми же решил просто надеть женский парик, он не особо заморачивался с этим днем. Зато девочки сегодня надели нашу одежду, убрали волосы и нарисовали себе щетину или приклеили усы. Получилось прикольно. — Третья пара: Томас Уильямс и Габриэль Свон, — продолжила она, а я словно проснулся в этот момент. — Нет, — вставил свое слово я, а все удивленно посмотрели на меня. — Я не хочу выдвигать нашу кандидатуру. Свою резкость и грубость я списывал на ужасную головную боль, потому что вчера опять провел вечер в компании бутылки водки. Началось это еще на вечеринке и продолжалось каждый вечер. После того как увидел Аарона, напился так, что не помню, как добрался до дома. Помню, что Оливер запихнул меня в мою машину, дальше пустота, а на утро головная боль и свидание с унитазом. — Но… — Алисия, не надо, — остановил ее мистер Холланд. — Если мистер Свон и мистер Уильямс возражают, то ты не можешь настаивать. Наши глаза с Томми встретились. Он умоляюще посмотрел на меня, прошептав «нам надо поговорить». Наверное, он был прав. Так не могло продолжаться, а я вел себя как обиженный пятнадцатилетний мальчик, который сам себе придумал что-то, а потом делал вид, словно так оно и было. — После урока, — прошептал я. До конца собрания я сидел как на иголках. У меня было столько ненужных мыслей в голове, от которых следовало избавиться, которым я не должен был поддаваться, но остановиться было не в моих силах. «Он хочет расстаться со мной?» Это было первое и самое, наверное, правдоподобное и убедительное для меня. И все это дерьмо происходит накануне выпускного бала. Времени, когда не нужно задумываться о проблемах, а просто наслаждаться последними подростковыми днями в стенах школы. Но, наверное, это и есть настоящие подростковые реалии, когда ты сам себя накручиваешь и просто не можешь насладиться моментом. Мой взгляд упал на Оливера, который был тише воды, ниже травы. Вот кто не мог по-настоящему насладиться моментом. И кому нужна помощь. ХХХ — Окей, даже не смей начинать, Свон, — быстро и довольно резко сказал Томми перед тем, как я успел рот раскрыть. — Я примерно могу представить себе, что ты там придумал в этой своей тупой голове, поэтому просто выслушай меня. Я лишь пожал плечами и вздохнул, мол, можешь начинать. По правде говоря, я даже и не собирался что-либо говорить, потому что мне в принципе было нечего сказать по этому поводу. Это я хотел знать правду, это мне нужно было выслушать его, а не наоборот. То, что я там себе придумал… ну, это озвучивать я не собирался, хотя это было очевидно. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что приезд Аарона ничего не меняет между нами, — начал он. — Я все еще люблю тебя, окей? Да, я был немного шокирован, когда увидел его на вечеринке, но не более того. В конце концов, мы очень долго с ним встречались, поэтому, конечно, мне захочется с ним увидеться, как и ему со мной. Но между мной и Аароном все кончено, и уже давно. — Уверен? — зачем-то переспросил я. Хотя, смотря на Томми в этот момент, я должен был понимать, что он искренен со мной как никогда. Так же искренен, как и всегда, когда произносит «я люблю тебя», а в этом я уж точно не сомневаюсь. — На тысячу процентов. Но от его слов все равно стало как-то легче. Я не был готов потерять его. Расстаться с Томми – значило бы заново потерять себя. Снова бы опуститься на самое дно. — Ладно, если мы так быстро выяснили все это дерьмо, — усмехнулся я, придавив Томми к стене так неожиданно, что он аж ойкнул. — Мне, конечно, любопытно, о чем вы говорили с Аароном, но сейчас не время. Тем более, нам пора на физику. Если ты, конечно, не хочешь прогулять ее. Томми как-то смущенно улыбнулся, поцеловав меня в кончик носа, отчего у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Когда он делал такие маленькие и даже немного девчачьи жесты, я был готов сделать в эту секунду все, что угодно. — Последний урок у миссис Браун, — напомнил он мне. — Ты и так не особо ходил на ее уроки, порадуй женщину хотя бы в последний день. К тому же, у тебя такое чудесное платье, ты что, не хочешь им похвастаться перед всеми? На это я закатил глаза. У Томми было очень странное понятие «прогуливал». Прогуливать – это когда учитель впервые видит тебя в конце семестра, как у меня было с математикой на втором курсе, а это так, ерунда. — Перед другими модницами? Нет, не особо. Тем не менее, спорить я не стал, и после одной тысячи примирительных поцелуев мы пошли на урок. ХХХ «Я хочу сразу после бала отправиться в Сиэтл, чтобы не заставлять Дэни нас долго ждать. Или ты хочешь остаться до утра на выпускном?» Напечатал я смс и отправил Томми, который сидел рядом со мной. Из-за моей неразговорчивости последние дни у нас не получалось обговорить детали поездки, поэтому пока я не забыл, решил написать об этом сейчас. Уильямс раздраженно взглянул на меня, когда прочитал. «Ты правда хочешь обсудить это сейчас? Во время физики?» Я лишь пожал плечами, мол, а что такого? — Мне надо спросить у родителей, — прошептал он, наблюдая за миссис Браун, которая на нас не обращала пока никакого внимания. — Но, думаю, они не будут против. Им будет спокойнее, если мы, трезвые, будем в дороге, а не напьемся на выпускном вечере. — Ты трезвый, — поправил его я. — Ну само собой, — закатил глаза он. — Мальчики, я вам не мешаю? — неожиданно поинтересовалась миссис Браун, которая все-таки заметила нас. Мы сразу же замолчали и немного даже отодвинулись друг от друга. — Извините, — пробормотал я. Несмотря на последний урок, миссис Браун требовала полной сосредоточенности даже сегодня. Хотя она, конечно, посмеялась, когда увидела половину выпускников в платьях, и сказала, что нам очень идет. Я даже решил, что не буду стирать лак с ногтей. Не буду отнимать у Дэни хорошую возможность еще раз поиздеваться надо мной. Ведь кто знает, когда ему еще предоставится такая возможность. При мысли о нем мне становилось тоскливо как никогда. — Я знаю, что это последний урок, и у вас только ваши юбки в голове, — усмехнулась она, еще раз посмотрев на парней. — Но, пожалуйста, сосредоточьтесь. Я рассказываю сейчас очень интересные темы, которые вы, возможно, углубленно будете проходить в университете. А у меня даже учебник не открыт. Подглядев страницу у Томми, я открыл учебник на нужной теме. «Квантовая механика». — Судя по вашим уставшим лицам, вам ничего не понятно, — заметила она, усмехнувшись. — Поверьте мне, это нормально. Квантовая физика кардинально отличается от классической теории, которую вы изучали много лет. И чтобы хоть немного вас заинтересовать квантовой механикой, я расскажу вам о теории струн. Да, это тоже не очень понятно, но я постараюсь разъяснить простым языком. И она продолжила бросать в нас массу непонятных терминов, рисовать что-то на доске и даже показывать на пальцах. Я подпер голову рукой и тупо смотрел на доску, где для меня были только кружочки, в то время как миссис Браун называла это струнами и рассказывала как они связаны с протонами и нейтронами. Практически все в классе засыпали, не особо понимая, что она нам втирает. Я решил немного полистать учебник и хоть как-то влиться в тему, но это оказался самый непонятный для меня раздел из всех, что мы проходили по физике. Потом я наткнулся на теорию струн, но опять же ничего не понял, пока не… — Миссис Браун! — громко прервал ее я, даже не задумываясь. — А вы можете рассказать про теорию параллельных вселенных? — Габриэль, вы эту тему вряд ли будете в университете изучать, не то, что здесь, поэтому не думаю, что на разъяснение нужно тратить время. — Пожалуйста, очень кратко, — попросил я. Мне хотелось добавить еще и «понятно», но это было бы слишком нагло с моей стороны. — Если очень кратко и простыми словами, — вздохнула она, а все мои одноклассники смотрели на меня, как на идиота. Ну, они хотя бы немного оживились, уже хорошо. — Теория струн соединяет теорию относительности и квантовую физику… Вроде она сказала, что расскажет об этом кратко и понятно, но миссис Браун очень долго говорила незнакомые мне термины, а Томми чуть не уснул рядом со мной. Тем не менее, я делал вид, словно понимаю, о чем идет речь и что мне очень интересно. — Хорошо, это я понял, — соврал я. — Но как теория струн связана с мультивселенной? Она только-только замолчала, как я задал новый вопрос. — В теории существует не только струны, но и браны, — продолжила она, а кто-то из моих одноклассников застонал даже. — Предполагается, что мы живем в одной из них, а рядом с ней могут быть и другие браны, и они периодически сталкиваются. Однако мы не можем увидеть их, потому что открытые струны не могут покинуть брану. Тебе понятно? — Да, конечно, — и это было почти правдой, потому что тут я хоть что-то смог понять. — А если еще проще, как в итоге работает мультивселенная? Миссис Браун, как и все остальные в классе, удрученно вздохнула. Видимо, я немного достал ее своими вопросами, но когда у меня еще будет шанс поговорить с дипломированным физиком на эту тему? — Мы не можем с уверенностью утверждать, как работает мультивселенная, потому что это всего лишь теория, которую пока невозможно испытать на практике, — продолжила она. — Однако все фильмы с перемещением во времени имеют место быть, потому что никто из нас не может стопроцентно утверждать, как это происходит на самом деле. — То есть, вполне возможно, — включился в беседу какой-то парень. — Что путешествия во времени через скорость света – могут оказаться реальностью? Ну, как во «Флэше». — Да, но тебе придется бежать очень быстро, — согласилась миссис Браун. — А Барри Аллен существует только на страницах комиксов и в сериале, поэтому проверить эту теорию мы пока не можем. Я задумался над этим. Но ведь помимо вымышленного Барри Аллена в мире существовали еще и вполне реальные вампиры, которые умели разгоняться почти так же быстро, как и Флэш. Сможет ли вампир разогнаться до такой скорости, что у него получится открыть самостоятельно брешь во вселенной, не используя при этом повелителя времени? Насколько быстро надо бежать? У Эдварда для вампира очень хорошая скорость, однако брешь-то он еще никакую не открыл, поэтому ему придется бежать еще быстрее, в несколько раз быстрее, я полагаю. А может ли вампир тренироваться в беге? Ведь Барри Аллен тоже не сразу смог перемещаться во времени. В конце концов, обычный человек не становится на раз-два Олимпийским чемпионом по легкой атлетике, он тренируется много лет. Я сжал кулон у себя на шее. Вряд ли я когда-нибудь об этом узнаю. ХХХ — Так… зачем приехал Аарон? — как бы невзначай поинтересовался я. Не то, чтобы мне было очень интересно. Ладно, мне было очень интересно, в конце концов, он же бывший моего парня. Я должен знать такие вещи. Томми тяжело вздохнул, мол, опять мы начинаем эту тему, хотя тут и говорить нечего. Он отложил книгу, а я джойстик и поставил игру на паузу. После уроков, освободившись, наконец, от дел ЛГБТ-комитета, собрания которого теперь были по пять раз на дню, мы завалились ко мне домой. Я спокойно играл, а Томми просто читал. — Он раньше сдал экзамены и вернулся домой на каникулы, — спокойно ответил Томми. Я внимательно наблюдал за его реакцией. Поймите меня, когда ты все еще любишь человека, ты не можешь реагировать спокойно на его упоминание в любом разговоре. Вот, например, сейчас Томми нервничает, хотя и пытается выглядеть расслабленным и спокойным. С другой стороны, это же наши бывшие партнеры. Ну кто из нас может оставаться спокойным, когда речь идет о них? Мне вот хочется сквозь землю провалиться, когда мои старые знакомые начинают говорить, какой классной парой мы были с Челси, как мы хорошо смотрелись вместе и прочее дерьмо. Про Эдварда я даже думать не хочу. Тут даже и слов не надо. — И сколько он здесь будет? Томми пожал плечами. — Полагаю, до августа? — неуверенно ответил он. — Аарон мне не отчитывался. Давай же, Томми, расскажи мне больше. Заговори о нем. Я хочу знать, что ты чувствуешь. Мне нужно это как воздух. Я хочу быть уверен в себе и нашем будущем. Расскажи мне, о чем вы говорили. Что он тебе говорил. Хочет ли он тебя вернуть. Говорил ли он, что все еще любит тебя. Габи, тебе надо остановиться. Томми заметил, что я заткнулся. Он пересел ближе и положил свою руку мне на щеку, заставляя повернуться. У него были такие теплые руки. Не такие теплые, как у Джейкоба, но и не ледяные ладони Эдварда. Что-то среднее. Что-то человеческое и настоящее. И я люблю эти руки. Я люблю его всего, поэтому так боюсь потерять, поэтому я так разнервничался, стоило Аарону только появиться на горизонте. — Габи, хватит, — попросил меня он, пока его пальцы путешествовали по моей коже, пытаясь успокоить. И это работало, потому что я медленно расслаблялся. — Тебе не нужно переживать из-за Аарона, правда. Сейчас мы с ним просто… друзья? Друзья, у которых есть большое прошлое. И это прошлое нельзя просто так никуда выкинуть, ты же должен понимать как никто другой. И я старался. Я правда старался. Я как человек, у которого в жизни было так много отношений, должен был понимать. Отношения всегда были разными, но некоторые из них были все же дороги мне как память. Все эти прекрасные девушки, Челси, Эдвард… как бы мне ни было больно, я бы не хотел по-настоящему забывать никого из них. Возможно, Эдвард был тем самым болезненным исключением, однако как бы я его ни ненавидел, его я тоже не хотел бы вычеркивать из моего прошлого. Потому что в действительности я все равно его ненавидел, это был лишь ужасный способ поскорее выкинуть его из моей жизни. Я усмехнулся. — Я просто ревнивый придурок, — отмахнулся я. Или я просто придурок, который не хочет, чтобы ему снова было больно. — Здесь некого ревновать, — заверил меня Уильямс. ХХХ Двадцать четвертое мая. — Окей, а теперь встаньте вместе, мальчики, — попросила мама Томми. По традиции нам устроили фотосессию в прихожей. Это было так банально, но очень мило наблюдать за тем, как родители суетятся и фотографируют вас с разных ракурсов для «будущего поколения», приговаривая «ах, какие вы уже взрослые», а ты стоишь в этом идиотском костюме и чувствуешь себя полнейшим придурком. Зато счастливым придурком. Мне, конечно, вся эта ненужная шумиха вокруг выпускного бала совсем не нравится, но есть в этом что-то такое, отчего становится тепло на душе. И ведь как бы плохо мы ни относились к нашей школе или своим одноклассником, все равно будут какие-то моменты, по которым ты будешь скучать. Я с уверенность могу сказать, что, несмотря на весь пиздец выпускного года, я буду тосковать по ребятам из команды, посиделкам в столовой во время перерыва и перекурам под трибунами. Еще два года назад я даже и представить не мог, что моя школьная жизнь закончится здесь, в гребаном Форксе, а мой выпускной год будет одновременно самым ужасным и прекрасным годом в моей жизни. Миссис Уильямс щелкнула нас еще пару раз, а потом отпустила. Мой отец все это время стоял где-то в стороне, просто наблюдая за нами. — Вам так идут эту костюмы, — с придыханием продолжала миссис Уильямс. — Особенно, когда вы стоите вместе. Прям загляденье. — Ну мам, — простонал Томми, смущаясь от ее слов. Мой отец скромно стоял позади миссис Уильямс, даже не пытаясь сказать что-то похожее, и слава богам, потому что он бы смутился не только сам, но и вогнал бы в краску еще и меня. — Будьте осторожны в дороге, парни, особенно на выезде из города, — сказал он нам, перед тем, как мы собрались уходить. Он подошел ко мне и наклонился. — И постарайся не вляпаться в неприятности, Габи. — Само собой, — ответил я, относясь к его словам как-то пренебрежительно. В конце концов, мне что, пятнадцать лет? Мы вышли из дома и сели в машину Томми. Вещи, необходимые для нашего маленького путешествия в Сиэтл, были уже готовы. Настроение было прекрасное, ведь это же выпускной, а за ним следует долгожданная встреча с лучшим другом. Томми сидит рядом со мной и внимательно следит за дорогой. Что может быть лучше? До этого дня на выпускном вечере я был уже тысячу раз. Я тайком пробирался на бал, когда еще был в средней школе, и спокойно веселился и проносил алкоголь, когда перевелся на старшие курсы. Вряд ли выпускной уже способен чем-то меня удивить, но все равно этот вечер был для меня особенным. Хотя бы потому, что он был последним. — В смысле ты сегодня не пьешь? — поинтересовался у меня Джон, сделав шокированное лицо. — Ты, Габриэль Свон, не пьешь алкоголь? В день выпускного бала? Ну, за это точно надо выпить. Я даже до конца не мог понять шутит он или нет, но судя по его хитрой улыбке, все-таки шутит. — Идиот, — фыркнул я. — Я сказал, что не буду напиваться, как скотина. Пиво я точно выпью. Пожалуйста, не доводите до абсурда. Чтобы я пришел на вечеринку или бал и не дал алкоголю хоть на каплю появиться в моей крови? Знаем, проходили, не сработало, больше не пытаемся. Я просто решил, что не буду напиваться, как заядлый алкоголик с десятилетним стажем. И вообще, от одного стакана пива я даже не пьянею. Музыка стояла невероятно громкая, отчего у меня аж уши заболели. И глаза от такого количества цветастых платьев на девушках, которые в движении выглядели для меня одним пестрым пятном, режущим глаз. Невольно вспоминаю прошлогоднее платье Розали. Прекрасного серого цвета, которое, кажется, не выделяется на фоне остальных и не бросается в глаза. На первый взгляд. Но такой девушке, как Розали, даже не надо надевать какое-то вычурное платье, потому что она в любом случае будет привлекать внимание, даже если бы она пришла в обычных джинсах и футболке. — Через полчаса объявят короля и королеву бала, — словно ураган пронеслась мимо меня Кейтлин, распространяя эту информацию. По ней я тоже буду скучать. Как и по всем этим людям. Казалось бы, с переездом в Форкс я отхлебнул столько дерьма, тем не менее, счастливые моменты были все равно. Главное – помнить об этом. В моменты, когда станет совсем хреново, вспоминать только хорошее, что случилось со мной. Да, я уже был немного пьяный, хотя и приказывал себе остановиться на одном стаканчике пива. И несмотря на безумные танцы, к которым я присоединился, мысленно я был не на выпускном, а в своей какой-то ностальгической оболочке. — Господи, Свон! — услышал я возмущенный голос Терезы. Она наклонилась что-то поднять. — Вот тебе даришь дорогие подарки, а ты их совсем не бережешь, тупица! Она что-то подняла. Свет в спортивном зале был приглушен, поэтому я не сразу понял, что к чему. — Оу, — пробормотал я, когда понял, что уронил ту самую зажигалку, которую она подарила мне на день рождения. — Я так затанцевался, что даже не заметил, как уронил ее. Спасибо. — Спрячь ее куда-нибудь подальше, — фыркнула она. Своим пьяным мозгом я додумался просто до «гениальной» вещи – положить ее в ботинок. На тот момент мне было и не настолько неудобно, чтобы почувствовать дискомфорт, так что мне показалось, что это отличная идея. Я улыбнулся, когда увидел наряд Аллен на этот вечер. Прекрасный черный брючный костюм и никакого бюстгальтера. С убранными волосами она смотрелась просто… даже больше и «выше», чем просто горячо. Неважно, сколько стоил этот костюм, любой парень или девушка, взглянув на Терезу мельком, даже и не подумают о такой херне. Я поморгал несколько раз, чтобы убедиться, что мне все это не кажется. Нет, она была более чем реальна. — Ты выглядишь потряс… — начал было я. Но тут как молния из толпы выскочила Рейчел. Сложно сказать по ней, какое состояние было у нее сейчас или как сильно она была пьяна. Но даже в полутемном помещении я мог разглядеть этот страх, как дрожали ее руки и бегали глаза. Она выглядела как человек, который до конца не уверен, хочет он совершить самоубийство или нет. Но, кажется, она была тем самым человеком, который решился. Тереза смотрела на нее с вызовом. Смотрела так, словно принимала правила игры и словно ей тоже было нечего терять. У меня сложилось ощущение, что предложи ей сейчас Рейчел вместе прыгнуть со скалы, Аллен согласилась бы, не раздумывая ни секунды. Ауч, плохой пример. Но это первое, что пришло в мою нетрезвую голову. А еще я так и не мог понять, что происходит. Грохотала музыка. Томми танцевал, словно не замечая нас. Все танцевали, не обращая на нас внимания. Тереза и Рейчел. И я, который ощущал себя так, как будто подглядываю за ними, хотя вокруг них была вся школа. — Кое-кто сказал мне, — начала Рейчел, повернувшись ко второй девушке. — Что расстояние – проблема для отношений. Ты можешь догадаться, кто это сказал. У нас ведь только один человек, который может такую херню сморозить, — продолжала она, а они мельком взглянули на меня. Рейчел смотрела теперь решительно, Тереза словно действительно бросила вызов всему миру и прежде всего самой себе. Я же смотрел на все это и думал, какого черта здесь происходит и вообще причем здесь я. — Но он также сказал мне, что расстояние никогда не будет проблемой для настоящей любви, — цитировала она меня, а до меня, наконец, начало доходить, что они здесь устроили. — Красивые слова, не спорю. И я думаю, здесь он тоже прав. Расставшись с тобой, я не выбрасываю свои чувства или любовь к тебе. У меня лишь складывается ощущение, что с каждым разом становится только хуже. Чем больше я отдаляюсь от тебя, тем сильнее мне хочется тебя любить. Тем сложнее мне находится так далеко от тебя. Каждый хренов раз, когда я вижу тебя в школе, я перестаю нормально мыслить и дышать от понимания того, что больше не имею права прикасаться к тебе. И ведь заслуженно, потому что это я все испортила. Я все испортила, но я хочу, чтобы ты знала, что я не хотела. Я не хотела причинять нам обеим такую боль. И что я все еще люблю тебя. А вот теперь смотрели все. Музыка была такая же громкая, но все слышали только слова Рейчел. Девушка, которую убьет отец, если узнает о подобном. И девушка, которая просто не может принять себя. Хотя бы на одну ночь ничего из этого у них не осталось. Видишь это, Эдвард? Именно так люди справляются с проблемами, когда любят друг друга. Они наступают на огромные грабли. Раненые, они убегают. А потом возвращаются, чтобы исправить все это. Ты должен был поступить так же. Но тебя все еще нет. А я всего лишь человек, чтобы так долго ждать. Я взглянул на Томми, который остановился и во все глаза смотрел на Рейчел и Терезу. По правде говоря, все на них так смотрели и о чем-то шептались. Только у Томми были такие глаза, словно он что-то понял для себя. Понял для себя что-то важное. Для остальных же это была очередная скандальная сплетня, которую они еще долго не забудут. По крайней мере, Терезу и Рейчел это не тревожило. Они потупили еще несколько секунд, а потом поцеловались. Поцеловались так, как целуются влюбленные до безумия люди, которые не видели друг друга годами. Которые много лет тешили себя мыслью, что когда-нибудь они снова встретятся, и вот, этот момент произошел. Они только начинают свой сложный путь. Путь, состоящий из страха, непонимания и осуждения. Но лично у меня сложилось ощущение, словно их путешествие подошло к концу. ХХХ — Я правда до последнего думал, что мы были кандидатами, — вздохнул я, пока мы шли по школьному коридору на выход. — Но слава богам, никто не додумался до этого. Все продолжали веселиться, но для нас выпускной был окончен. Нас ждала длинная дорога от Форкса до Сиэтла, восемь бессонных часов и время, проведенное друг с другом. — Подержи мой телефон, я забегу в туалет, — сказал мне Томми. Я прислонился к стене около туалета. Я уже был почти трезв, но голова немного кружилась, а в желудке заурчало. Мысленно я стал вспоминать ближайший Макдональдс или какую-нибудь круглосуточную забегаловку, когда на телефон Томми пришло новое сообщение. Я не собирался его читать. В конце концов, у нас были личные границы, и я сгорел бы от стыда, если бы Томми случайно прочитал мою переписку с Дэни, потому что вы же знаете, мы те еще придурки, а наши переписки еще хуже. Но на дисплее высветилось имя Аарона. Я закрыл экран рукой. У меня нет права читать это сообщение. Даже если я якобы «случайно» увидел его, это было бы подло с моей стороны. Да и Аарон мог написать какую-нибудь ерунду, по типу «у тебя осталась моя толстовка, хочу ее вернуть». Они же встречались так много времени, кто знает, какие мелочи их до сих пор связывают. Но Аарон мог написать и что-то другое. Что-то, что могло меня встревожить. Тем не менее, подонок во мне взял вверх, и я посмотрел на экран. «Я рад был увидеться с тобой сегодня. Знаю, ты уже от меня устал, но какой был у меня выбор? На смс и мои звонки ты отвечаешь через раз, поэтому я не нашел другого выхода, кроме как приехать. Ты сказал, что подумаешь над моим предложением, и я очень рад этому. В конце концов, это не однозначное «нет». Наверное, лучше бы я не читал это дерьмо. Но время не повернешь вспять. Ну, не в этом случае. Я чувствовал… злость? Я не уверен, но это было похоже именно на злость, которая смешалась с разочарованием. Был ли я в эту секунду разочарован в Томми? Этого я тоже сказать не могу, потому что мне казалось, что мое сожаление направлено не в сторону Томми и даже не Аарона. В сторону чего-то другого. Чего-то неоднозначного и даже не совсем ощутимого и существующего. В сторону жизни? Черт возьми, я не могу вам дать ответы. Могу лишь предложить огромную пустоту внутри себя и ебаных демонов неуверенности и тоски, что выплескиваются наружу. — Но я так больше не могу! — услышал я неожиданный крик из класса в конце коридора. Это был ЛГБТ-комитет. — Понимаешь, это больше не может так продолжаться! Мне не было до этого никакого дела, у меня тут пять минут назад своя драма вылезла как прыщ неожиданно и неприятно на подростковом лице. Но я узнал этот голос. Я положил телефон Томми в карман и направился к классу. С этим я разберусь позже. — Что здесь происходит? — поинтересовался я, включая свет в классе. Мистер Холланд и Оливер. Слишком близко друг к другу. Больше, чем ученик и учитель. Одни. В темном классе. И Оливер кричал. Кажется, у меня появился способ выпустить пар. Слава богу, а то у меня аж кулаки чесались. — Габи? — удивился Оливер. Оливер смотрел на меня так, словно ожидал моей помощи, но и хотел одновременно, чтобы я ушел. В любом случае, уходить я не собирался. Да, наверное, это нагло с моей стороны, Оливер ведь уже взрослый мальчик, чтобы решать свои проблемы самостоятельно. Но я знаю, каким может быть Холланд, а еще, как я и говорил, мне хочется выпустить пар. — Что здесь, черт возьми, происходит? — повторил я, приближаясь к ним. Оливер выглядел беззащитно. Его волосы растрепаны, одежда мятая, а на шее красуется огромный свежий засос. И одно дело, если бы вся эта ситуация выглядела обоюдно, но у парня было такое лицо, словно он сейчас расплачется. Они молчали. Я решил продолжить. — Что ты сделал, Рик? — спросил я, посмотрев в глаза Холланду. Холланд старался оставаться холодным и неприступным, как это всегда было, но я прекрасно видел, что он меня боялся. Несмотря на то, что он старался смотреть мне в глаза, чтобы показать свое мнимое «величие», у него дрожали руки. Этот факт придал мне уверенности. Но совершенно не оставил мне терпения. Я схватил его за ворот рубашки и прижал к стене. Мои кулаки так сильно сжали ткань рубашки, что, похоже, я ее немного порвал. На фоне Оливер пискнул от неожиданности. — Рик, ты совсем охренел? — прокричал ему в лицо я. В этот момент мне так сильно хотелось его ударить, потому что мне больше не нужны были ответы. По затравленному взгляду Оливера я и так понимал, что происходит. — Ему, блять, всего шестнадцать лет! Шестнадцать, понимаешь? Если для тебя, уебка, это не аргумент, то посмотри на него! Это больше похоже на принуждение и изнасилование. Ты вообще осознаешь, что ты творишь? Мне хотелось убить этого ублюдка. Стоит мне подумать над тем, что Оливер, возможно, не первый, мне хочется стереть его в порошок. Мучить его долго и медленно, чтобы этот урод осознал. — Габриэль, отпуст… — хотел что-то сказать он, но я не сдержался и ударил его головой об стену. Судя по стуку, это было сильно и очень больно, потому что в эту секунду я даже не пытался сдерживать себя. Я даже не думал о последствиях. Я был настолько разозлен на весь мир и на Холланда, что не мог думать о таких «мелочах». Мне следовало успокоиться, но я не мог. Мне было плевать на все. Были только я, Холланд и моя ярость. От нового удара меня спас Томми. — Какого черта здесь творится? — услышал я его голос. — Габи? Я не оборачивался. Я лишь продолжал смотреть на испуганного Холланда, который пытался оттолкнуть меня. Но я, как бешеная собака, вцепился в него. Костяшки на моих пальцах уже побелели и болели, но я не собирался останавливаться. Уильямс схватил меня за локоть, умоляя меня отпустить учителя. Я на автомате дернул руку, но вовремя остановился. Факт того, что я чуть не ударил Томми, сильно отрезвил меня. Я бы никогда себе не простил, если бы причинил физическую боль Томми. Мне даже тошно стало от самого себя, поэтому я отпустил Холланда, позволяя Томми оттащить меня от него. — Если ты подойдешь к нему еще раз, я убью тебя, — выплюнул я, но уже более спокойно. Я не мог спокойно дышать, словно кросс пробежал. Я жадно ловил ртом воздух, пытаясь почувствовать себя лучше, но у меня только больше закружилась голова. Я обнял за плечи Оливера, выводя его из класса. Выйдя на улицу, я остановился. Просто остановился на некоторое мгновение, чтобы перевести дыхание и немного подумать. Подумать не получалось, перевести дыхание – тоже. Я нервно пошарил по карманам. Сигарет нигде не было. — Какого хрена ты устроил? — спросил у меня Томми. — Садитесь в машину, — скомандовал я, почти рявкнул. — Надо отвезти Оливера домой. Я сел за руль. Томми пытался протестовать, но я даже слушать не стал. По правде говоря, в таком состоянии я пугал самого себя. Сейчас я не понимал себя, для меня может стать сюрпризом любое мое действие. Как бы я ни старался прийти в себя, мысли оставались затуманены. Наверное, в таком состоянии мне действительно не следовало садиться за руль, но я не контролировал себя. Это уже позже я стал понимать, что в моей голове творился какой-то пиздец. Я припарковал машину на обочине около дома Оливера. — Подожди меня здесь, — попросил я Томми и вышел вслед за Оливером. Мы остановились перед входной дверью. Оливер не смотрел на меня. Он сложил руки на груди и глядел куда-то вниз. — Спасибо, — тихо пробормотал он. — Расскажешь, что произошло? — поинтересовался я. Он покачал головой. — Может быть, позднее? Мне было страшно уходить от него. Я не знаю всей ситуации, примерно могу себе представить, какие отношения происходили у него с Холландом, но лишь примерно. Поэтому даже представлять не хочу, что этот парень может сделать с собой сейчас. Я взглянул на окна его дома. Судя по всему, его родители дома, но это еще не гарантия, что он будет в порядке. И еще этот ебаный материнский инстинкт. Я просто на секунду представил, что на его месте могла быть моя Ренесми. Вряд ли, конечно, ведь у нее было столько силы и она бы точно смогла дать отпор, но если просто подумать, что у нее не было бы всех этих «вампирских привилегий» и к чему могло бы это привести. Ко всему прочему, ее и не спасли ни «вампирские привилегии», ни сила и ни привязанность Джейкоба. — Слушай, — начал я. — я сейчас уезжаю в Сиэтл, но послезавтра, где-то в обед, может быть, чуть позже, я буду здесь, хорошо? Как только я вернусь в город, я сразу приеду к тебе, и мы поговорим. Только умоляю, не делай ничего, что принесет горе твоим родителям. Я должен был остаться в Сиэтле на три дня. Это должны были быть мои три дня с Дэни и с Томми. Но и полностью отменить поездку я не мог. Мне нужен был Дэни. Я должен увидеть его последний раз, перед тем, как он уйдет в свою взрослую и до тошноты французскую жизнь. И я, его лучший друг, должен проводить его в этот путь. Да и Оливеру нужно было время, чтобы собраться с мыслями и довериться мне. Главное, чтобы это время не стало для него губительным. — Свон, не переживай ты так, — вымученно улыбнулся он. — Я буду в порядке. Я все выходные обещал провести с родителями, ничего не произойдет. Да и я даже не думал накладывать на себя руки. Звучал он убедительно, но меня это все равно тревожило. — Если что-то произойдет, пожалуйста, позвони моему отцу, — попросил я. Он кивнул и зашел в дом. Я еще какое-то время постоял на крыльце, тупо пялясь на закрытую дверь. А потом пошел обратно к машине, где меня ждал Томми. Пока я разговаривал с Оливером, Томми пересел на водительское сиденье, что было весьма умно с его стороны. — Не спрашивай, — попросил его я, когда сел в машину. Пока мы ехали сюда, в салоне стояла гробовая тишина, однако Уильямс смотрел на меня с вопросами в глазах. И сейчас он ожидал на них ответы. — Просто, блять, не спрашивай. Давай уже поедем. И мы тронулись с места. Мы практически с ним говорили. Так, перебросились парой фраз, что надо будет где-нибудь остановиться перекусить, и на этом все. Пока мы не завернули на выезд из города, и Томми не вспомнил про свой телефон. Я кинул его ему на колени, не ощущая ровным счетом ничего. На дороге было тихо, а уличные фонари горели через раз, что не могло не беспокоить, но мы продолжали ехать. Томми взглянул на свой телефон, на котором все еще высвечивалось то сообщение от Аарона. Он мельком глянул на меня, я перевел взгляд на дорогу. — Ты читал его, да? — поинтересовался он. — Не специально, — это было почти честно. Мы снова замолчали. А о чем здесь было говорить? Наверное, было о чем, но мы оба даже не знали, с чего начать. В какой-то момент радость выпускного вечера сменилась на самую настоящую катастрофу. — Хорошо, это не то, что ты думаешь, — наконец сказал он. — Что это тогда? — довольно резко спросил я. Томми вздохнул и повернул руль, припарковав машину у обочины. — Какого хрена, Томми? Мы не можем здесь остановиться. — Да какая к черту разница, если здесь все равно никого нет, — проворчал он, Томми, который обычно не нарушает правила. — Сомневаюсь, что в такое время мне выпишут штраф. Если даже и выпишут, то не беспокойся об этом! Ладно, это не важно, нам надо поговорить, а я не могу трезво мыслить, пока веду машину. Сейчас с ним спорить было бесполезно. Да и он был прав, нам действительно надо было поговорить. В конце концов, это будет очень неловкая поездка до Сиэтла, да и встать и уйти куда подальше я не могу, хотя именно этого мне и хотелось больше всего на свете. С другой стороны, отсюда до резервации идти минут пятнадцать пешком, я бы мог позвонить Джейкобу… Но это тоже не вариант. Это лишь бегство от проблем. — Давай поговорим, — согласился я. — Аарон на самом деле приехал не к родителям, я верно понял? — Нет, — коротко ответил Томми. — Он собирается вернуться в Штаты, чтобы продолжить обучение в Сиэтле. Он мог не продолжать. — Он собирается вернуться в Штаты ради тебя, — тихо сказал я. Никому из нас не надо было произносить это вслух, чтобы понять это. Аарон не делал ничего такого, но все и так было ясно. Мы оба просто понимали это, потому что, знаете, некоторые вещи очевидны и без слов. Мы на многое способны, когда влюблены. Но также есть вещи, которым мы не можем противостоять, когда влюблены. Любовь делает нас сильными и беспомощными одновременно, когда зависит от ситуации. Аарон решил, что подвинет долбанную Норвегию, чтобы быть снова с Томми. Но он не ожидал, что ему придется подвинуть меня. И попробует ли он? Будет ли он сильным или примет беспомощность в этой ситуации? Во всяком случае, тут не нужен ответ, ведь он уже пытается что-то сделать. И я на него злился за эти попытки. Но неосознанно где-то в глубине души начал уважать парня за такую отвагу. — Он этого не говорил. — Да ладно, — фыркнул я. — Твой Аарон не так прост, как кажется. — Он не мой, — поморщился Томми. — Ты мой. От этих слов стало тепло на душе. Всего на секунду. На секунду я поверил, что все может быть как прежде, но давайте посмотрим правде в глаза. Как прежде уже не будет. — Если так, то что он тебе предложил? — поинтересовался я, а Томми напрягся. — Ну, я про ту смс. Что это было за предложение, на которое ты не дал ответ? Вокруг стало тихо как никогда. А мы оказались почти в кромешной темноте, власть которой останавливал только свет наших фар. Фонари же окончательно потухли, создавая довольно пугающую атмосферу вокруг нас. Но мы особо не думали об этом. Сейчас были только я, Томми и давящая тишина между нами, которую следовало кому-то из нас прервать. — Я не соврал тебе, когда сказал, что Аарон… не собирается возвращаться ради меня, — продолжил Томми, со сбитым тяжелым дыханием произнеся имя своего бывшего. Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен вперед, в тот кусочек света, исходящий от его машины. — Он мне этого не говорил. Но он ясно дал понять сегодня, что хочет восстановить наши отношения, невзирая на то, что у меня уже есть парень. Он это говорил так тяжело, словно эти слова причиняли ему боль. Словно на грудь ему накидали тысячу камней и заставили признаваться в преступлении, которое он не совершал. А у меня было ощущение, будто бы я был организатором и исполнителем этих пыток. — И ты не сказал ему «нет». — Мой голос звучал хрипло и как-то по-предательски. Томми резко обернулся. Он заметил нотки недоверия в моем голосе. — Я тебе не изменял, — обиженно сказал он. — Я не об этом. Несмотря на наши отношения, ты не отказал ему. Это происходит снова. Я вновь вляпался в это дерьмо. Не то чтобы я жалел, но это дебильное ощущение в груди, когда тебе тяжело дышать от разочарования. Разочарования не в Томми, даже не в этом мире, а в самом себе. Сколько бы раз я не проходил через это, я все еще остаюсь глупым мальчишкой, который каждый раз наступает на одни и те же грабли. Я не хочу понимать, что люди никогда не остаются надолго в моей жизни. Мне хочется верить им, но каждый раз все лишь летит к чертям. Ты летишь к чертям, Габи. Все эти многочисленные девушки, быть с которыми нормально ты не мог. Челси, в который ты не мог найти чего-то «своего». Эдвард, который ушел, ради твоей «безопасности». И Томми. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Томми. — Но… Габи, просто представь на секунду, что бы сделал ты, если бы Эдвард Каллен тоже неожиданно вернулся в Форкс? Он произнес так просто его имя. Мы и до этого говорили об Эдварде, но я никогда не замечал, как легко он говорил о нем. Словно для него он был самым обычным человеком, просто случайным знакомым, который ничего не значил для него. И как же он говорил об Аароне. Как сбивалось его дыхание, когда он произносил его имя. И в этот момент я кое-что понял. Томми был прав. Представить просто на секунду? Ох, Томми, ты даже и подумать не можешь, сколько раз мое воображение за последние девять месяцев подбрасывало мне эту картинку. Это были совершенно разные обстоятельства, но каждый раз Эдвард возвращался. Я не хотел признаваться в этом самому себе, но даже в последние пару месяцев я не переставал думать об этом. Не так часто, как вы можете подумать, тем не менее, для человека, который хочет отчаянно забыть о своем бывшем, этого было достаточно. Но в этот раз, именно в это секунду, я даже представить не успел. Не то чтобы я снова хотел об этом думать… Я посмотрел на Томми, а где-то не так далеко услышал визг шин. Такой громкий и пронзительный, что у меня аж заболели уши. Но это не важно, потому что через мгновение я даже не чувствовал своих ушей. Я ничего не чувствовал, кроме странной боли в грудной клетке. Примерно такие же ощущения были у меня, когда какой-то мудак на региональном матче сломал мне пару ребер с правой стороны в восьмом классе. Мои глаза были закрыты. Но стоило мне открыть их, как вся остальная боль и ощущение собственного тела вернулись ко мне. Небо было ясным. Я мог увидеть звезды. Сразу вспомнилась та ночь в Ла-Пуш. Та прекрасная ночь, когда жизнь показалась мне снова такой простой и беззаботной. Однако сейчас простотой и беззаботностью даже не пахло. Пахло гнилью и жженой резиной. Вдалеке кто-то закричал, но я не мог отреагировать. У меня не было сил даже голову повернуть. Мое тело отчаянно умоляло меня сомкнуть веки, обещая, что вся моя боль и бессилие исчезнут, что мне больше не будет так тягостно. И я подчинился. Только перед этим я задался одним вопросом: Какого черта я вижу звезды? Я же сидел в машине.