Лучший друг

Максим услышал звук открываемой двери, спустился по лестнице и, увидев Марию, остолбенел. Она нерешительно спросила: — Можно? Он кивнул, все еще не веря глазам своим. — Как ты меня нашла? Хотя не отвечай, я уже догадался. Анька сказала, да? Маша кивнула. Максим подошел к ней. — Ну что, так и будешь в дверях стоять? Давай, раздевайся и проходи. Максим помог Марии снять плащ, провел ее в гостиную и усадил на диван. У нее от волнения все слова из головы вылетели. Поэтому она пока только смотрела на него и молчала. Максим тоже смотрел на нее, пытаясь угадать, с чем она приехала и что ему скажет. А Мария пыталась угадать его настроение. Хотя то, что он позволил ей пройти и разговаривает с ней, уже хорошо. Первым обрел дар речи Максим. — Ну что, ничего мне не хочешь рассказать? Объяснить как-то? Что это тогда было? — А ты дал мне возможность объяснить? Я, между прочим, хотела, но ты даже слушать меня не стал, уехал. Максим почувствовал, что начинает медленно закипать. — Ну, извините, я не хотел вам мешать. — Кому мешать, Макс? То, что ты видел, это не то, о чем ты думаешь, — Мария встала и заходила по гостиной.  — Я подъехал и увидел тебя в его объятиях. Вообще, как он оказался возле твоего дома и с тобой? — Он прижал меня к машине, и я не могла вырваться. Именно это ты и увидел, но неверно все истолковал. Максим тоже вскочил с дивана и стал ходить следом за Машей. — Черт, почему ты мне не сказала, что он появился? И давно это случилось? — Несколько дней назад он появился возле моего дома, — Маша устала ходить и села опять на диван. Максим сел рядом. Глядя ему в глаза, Мария рассказала ему всё с самого начала. Как бывший появился, как преследовал ее и что говорил, и как оказался в тот роковой вечер на трассе, когда у нее заглохла машина, и предложил подвезти до дома. А уже там начал к ней приставать. — Ты вовремя приехал, на самом деле. Если бы не ты, не знаю, как бы я от него отбилась. Потом, когда ты уехал, я кое-как выгнала его, и он больше не появлялся. Максим смотрел на Марию, слушал ее, и взгляд его постепенно смягчался. Но внутреннее упрямство мешало ему признать свою неправоту. И господин Ревность всё еще сидел в нем и тоже ему мешал. Поэтому он только смотрел на Марию и ничего не говорил. Мария чувствовала, что тоже начинает медленно закипать. Ее смущал взгляд Максима. Она видела, что он ее услышал ее, понял ее, но это его молчание сводило ее с ума. — Ну что ты молчишь? Ты что, мне не веришь? — от обиды у нее задрожал голос. — Да иди ты! — она подхватила свой плащ, и хотела было выбежать, но Максим догнал ее и крепко прижал к стене. — Не уходи. Прости, прости меня. Я дурак. Я просто потерял голову, когда увидел тебя с ним. Ты — моя. Только моя. — Конечно твоя, — прошептала Мария. — Чья же еще? Он медленно снял с нее плащ. Она задрожала всем телом. Он прикоснулся к ее шее губами. У нее подкосились ноги, и чтобы не упасть, она обхватила его за плечи. Он почувствовал, как она вся трепещет под его руками. — Ты чего боишься? — шептал он ей на ухо. — Мы здесь совсем одни, и нам никто, никто не помешает. Я хочу прикасаться к тебе… хочу любить тебя… хочу, чтобы ты была моей… Мария посмотрела на него затуманенными страстью глазами.  — Так чего же ты ждешь? Эти ее слова подстегнули Максима на решительные действия. Не отрываясь от ее губ, он подхватил Марию на руки и понес по лестнице на второй этаж. Рывком распахнул одну из дверей спален и уложил Машу на кровать. Нависнув над ней, он стал покрывать поцелуями ее лицо, губы, шею, плечи… Ее одежда уже мешала ему, и он стал стягивать всё это с нее, пока не освободил полностью. Она не сопротивлялась, наоборот, даже помогала, стягивая попутно одежду и с него. Он крепко сжимал ее в своих объятиях. Она заглянула в его глаза. Увидев полыхавшее в них пламя, она еле слышно застонала и расслабилась, уже не пытаясь вырваться из его рук. Большего поощрения ему и не требовалось. До конца не осознавая, что смог коснуться своей мечты, он изучал взглядом каждый изгиб ее тела, вдыхал ее запах, ощупывал бархатистую кожу. Его ласки доводили ее до исступления. Дыхание ее стало громким и прерывистым, и только тогда он дал ей перевести дух. Она смотрела на него — глаза ее казались остекленевшими, приоткрытые губы ярко розовели. Он снова наклонился к ней, и губы его оказались возле самых ее губ, так близко, что он ощущал их тепло, но все же на таком расстоянии, что он мог прошептать: — Машулик. Я тебя люблю, слышишь? — И я тебя тоже, очень люблю… И именно здесь, именно сейчас Мария и Максим переступили границу своих былых, дружеских отношений. Над ложем царствовала любовь, их тела понимали друг друга так же, как и души, и эта неудержимая стихия унесла их далеко-далеко в мир наслаждений.