Горнолыжный курорт

Бакуго с Киришимой стоят посреди темного холла с сумками в руках. Вокруг ни души, а Юки, шедший сзади, куда-то пропал. Они среагировали моментально, подскочив к двери, начали звать Юки, мало ли что случилось, все-таки территория не сильно охраняется. Но ответом был звонкий смех Каминари из трубки и тихое хихиканье Мины. — Дом обесточен, поэтому даже не пытаетесь включить свет. Все, абсолютно все двери заперты, поэтому наслаждайтесь обществом друг друга, недогадливые наши. Особенно касается тебя, Бакуго, – Каминари продолжал хохотать, несмотря на проклятья, посылаемые в его сторону. Мина, отключив телефон, сказала, что с Юки все хорошо и также пожелала хорошего времяпрепровождения. — Блять, – выругался Бакуго, садясь на ступеньку у двери. Несколькими часами ранее: Оба чувствовали напряжение и недосказанность, и только благодаря Юки, который немного разбавлял сложившуюся ситуацию, эти двое еще не подрались, хотя кто знает, было бы это дракой. Киришима усердно гипнотизировал свою тарелку с супом, также как и Бакуго. Пару раз в попытках поднять глаза он встречался взглядом с Кацуки, улыбался, но в ответ от него лишь отворачивались, отводя глаза. Юки, закончив первым, побежал в свою комнату. Все остальные, пожав плечами, продолжили не спеша есть. Киришима закончил есть и планировал пойти в парк с Юки, чтобы немного развеяться и привести мысли в порядок. Но коррективы в его планы внес Серо. В доме закончились продукты, поэтому нужно съездить в город и закупиться хотя бы на месяц. В это время спустился Юки, который болтал с кем-то по телефону, но быстро отложив трубку, он закричал: — Я поеду с папой и Киришимой в город и хочу мороженное! Деваться было некуда, поэтому получив огромный список продуктов от Серо, они отправились в путешествие по магазинам. Как Киришима потом понял, поход по магазинам с Бакуго — то еще приключение. Нужно было успокаивать взбешенного Бакуго от медлительности продавцов и извиняться перед теми, кто, не дай бог, решился поспорить с придирчивым Кацуки. Киришима с Юки уже порядком измотались, хотя это была всего середина списка. Поэтому они быстро переместились к ларьку с мороженным от медленно закипающего Бакуго, которого, по его мнению, обслуживали очень медленно. С мороженным тоже был огромный вопрос, так как даже Юки не знал, любит ли вообще папа мороженное. Пришлось Эйджиро брать наугад апельсиновый фруктовый лед, все-таки на улице в конце августа было очень жарко. Когда они вернулись, то застали отчасти милую картину: Бакуго, с трудом глотая мат, помогал пожилой бете правильно выбрать рыбу для супа, оказывается, он в этом был неплох. Когда поблагодарив Бакуго, женщина ушла, тот принялся снова за свое: орать на нерадивых продавцов небольших ларьков, людей, которые случайно подрезали его. Но всю его гневную тираду, посвященную молодой девушке, которая конкретно подрезала Бакуго, прервал Киришима. Он стукнул по светлой макушке холодным мороженным. — Смотри не взорвись, – улыбающегося Киришиму, Бакуго, конечно, одарил своим фирменным взглядом, но тот, лишь хмыкнув, всучил фруктовый лед в руки. Бакуго, буркнув в ответ невнятное «Спасибо», принялся поедать лакомство, уже меньше матерясь. Они продолжили свое путешествие по небольшому рынку в поисках лучших продуктов, которые Бакуго каким-то чудом добывал. Причем количество сумок в руках Эйджиро увеличивалось в геометрической прогрессии, как впрочем, и у Бакуго, поэтому вскоре единственным местом, не занятым сумками, был рот. Наконец альфа решил остановиться, когда Киришима от безысходности держал в зубах три сумки, полные продуктов. Но посчитав, что своему садистскому началу нельзя пропадать зря, Бакуго чуть ли не бегом погнал Эйджиро к машине. Покупки заполнили весь багажник внедорожника и большую часть салона. Киришиме очень не хотелось разгоряченным и вспотевшим садиться в не менее жаркую машину, поэтому он предложил прогуляться в ближайшем парке, раз уж на улице такая хорошая погода. Бакуго был благосклонен, поэтому вскоре они втроем сидели на лавочке в тени дерева, поедая очередную порцию мороженного. Но, как часто бывает летом, мороженное быстро заканчивается, поэтому Киришима был послан за еще одним – третьим по счету апельсиновым фруктовым льдом, что, конечно же, радовало омегу( все-таки он угадал любимый вкус Бакуго). Но этой радости не суждено было прожить долго. Эйджиро не укладывал сегодня волосы, следственно образ панка не отпугивает слишком активных альф, поэтому он сейчас, покупая мороженное, выслушивает нелепые подкаты со стороны какого-то самовлюбленного парня. Он уже хотел развернуться и уйти, как его резко хватают за руку и приобнимают за талию. Киришима пытается вырваться из этих клещей с диким ором: — Какого хрена.. Но его перебивает не менее истошный вопль: — Отошел нахуй! Иначе рожу с асфальта соскребать будешь! — Бакуго помогает Киришиме вырваться и, приобнимая за плечо, пытается загородить собой. Омега офигевает от происходящего, пока альфы сверлят друг друга взглядом, препираясь. — Ты не видел, мы разговаривали? – чуть отступая, говорит горе-любовник. — Ага, видел, блять. Руки свои распустил, сука этакая. Я тебе сказал: съебись отсюда, пока не получил. – Бакуго, уже сидя на лавочке, готов был погнуть подлокотники, но вид, как Киришиму против его воли кто-то собирался заграбастать себе, выбил весь оставшийся здравый рассудок. Поэтому альфа сейчас был готов порвать глотку этому наглецу, а позже показать всем, что этот омега его и только ЕГО. Но его оппонент явно набивался на драку: — Докажи, от него ведь даже не пахнет тобой, поэтому прав у тебя не него никаких нет, отодвинься от моего омежки, – с самодовольной ухмылкой пропел парень. От слова «омежка» передернуло сразу двух парней, они вдвоем захотели как следует заехать этому парню по челюсти. Но Бакуго оказался первым. Парень отшатнулся от него и упал, наконец, он осознал сложившуюся ситуацию и максимально быстро поспешил исчезнуть с глаз разъярённого Кацуки. Тем временем Юки снимал все на телефон и быстро отсылал Каминари, который придумал коварный план, но пока — тссс. Теперь Бакуго сидел посередине, взглядом контролируя положение Юки, а рукой, которую он так и не убрал с плеча Киришимы, ограждал его от назойливых альф. Впрочем, Кацуки не был бы собой, если бы за подобную услугу не потребовал купить мороженное. Насидевшись в парке до самого вечера, чему сильно способствовал Юки, который водил их по разным укромным местам этого небольшого острова из растительности в большом и душном городе. Но потянуло прохладой, поднимался легкий ветер, солнце закатывалось за горизонт, забрызгивая облака яркими красками. Юки спал в машине, Эйджиро изучал облака в небе, а Бакуго сосредоточено вел машину. — Хорошо вы мне пробега намотали, – спокойствие Кацуки настораживало, поэтому Киришима выдал все и сразу: — Нам с Юки захотелось покататься, поэтому я взял машину, потому что ранее ты сказал, что я могу брать её, – Эйджиро ожидал любой реакции, но эта была самая нереальная: — В следующий раз возьмите меня с собой, – ухмыльнувшись, он возвратил себе невозмутимое выражение лица и делал вид, словно очень внимательно смотрит на дорогу. Эйджиро же никак не мог совладать с собой: его щеки горели, а внутри все переворачивалось от такого огромного счастья, которое обволакивало его со всех сторон, не давая шанса на отступление. Это, конечно, не ускользнуло от альфы. Он видел алеющие кончики ушей, счастливую зубастую улыбку в боковое зеркало, горящие красные глаза. Тогда Бакуго размышлял о том, что его глаза, наверное, уже так не блестят. Каждое утро в зеркале он не видел себя, просто незнакомец с мутными красными глазами, которые были готовы пронзить каждого неугодного, спадающая светлая челка, широкие плечи, сильные руки, светлая кожа без отметин на теле. Это не был он, раньше его глаза полыхали огнем, так же, как и Киришимы, а светлая кожа частенько была красной от солнца, а мышцы не были простым украшением, а рабочей силой организма. Но именно сегодня он их вновь почувствовал, таскаясь с тяжелыми сумками на пару с Эйджиро, он, наконец, был собой. Они подъехали к дому, к этому времени проснулся Юки и радостно выбежал из машины, пока взрослые обвешивали себя многочисленными сумками. На улице уже стемнело, когда Бакуго выключил фары, они шли в темноте к дому, потому что почему-то не работали уличные фонари, освещавшие сад. Юки жался к Бакуго с Киришимой, продолжая идти ровно посередине, но когда Кацуки открыл дверь ногой, перешел назад. Они ввалились в темный холл. Дверь захлопывается, и её кто-то закрывает на все замки. Настоящее время Бакуго, как и ожидалось, спустя какое-то время начал буянить. Он прошёлся по всем дверям, ведущим в комнаты, но они были заперты, ключей от них, конечно же, не оказалось. В входной двери были вставлены ключи с другой стороны, поэтому вставить туда ключ было невозможно. Эйджиро же расположился на небольшом диване в холле и наблюдал за снующим туда-сюда Бакуго. Он угомонился только час спустя. Кацуки без сил упал рядом с Эйджиро, раскинув руки и ноги. — Угомонился? – невозмутимо спросил Эйджиро. — Да. А ты чего такой спокойный? – покосился на омегу Бакуго. — Просто если Каминари что-то взбрело в голову, то он никогда в жизни от этого не откажется. Поэтому, думаю, часа четыре нам придется провести только вдвоем, – все также равнодушно отвечал Киришима. Хотя кого мы обманываем, он до дрожи сдерживал себя, чтобы не начать визжать, как школьница. Сейчас запах не смешивался ни с каким другим, и Киришима уже был готов был дать себе пощечину, чтобы хоть немного успокоиться. — Я, конечно, давно знаю Каминари, но до такого у него доходило редко, – впрочем, ударить себя хотелось не только Киришиме. Бакуго говорил о Денки, но в мыслях он уже давно расплавился от жара, находящегося рядом с Эйджиро, от него грело не хуже печки. — Ты чего такой горячий? – пытается брезгливо сказать Бакуго, хотя сам не знает, как еще разбавить эту гнетущую тишину. — Не знаю, от природы такой. Кстати прости, если лезу не в свое дело, но меня это очень беспокоит. Почему, когда ты уехал, по-нормальному не расстался с Юки, почему не звонил, не спрашивал о нем, все-таки ты его отец, – Киришима постарался быть очень мягким и не ранить Бакуго, но у него не получилось. Бомба замедленного действия взорвалась, и все переживания, скопившиеся за два года, вылились на Эйджиро бурной рекой. — Отец, отец, отец. Что вы все заладили! Я не идеален, и знаю это, так почему же обязательно говорить обо всем, скидывать в меня все, словно в помойку? Я очень переживаю за него, не могу спать, когда он не находится в соседней комнате, не слышу его радостного смеха с утра в моей комнате. Меня так же гнет тот факт, что у него нет второго отца, но что поделать, если он оказался такой сукой, откровенной шлюхой и продажной скотиной. А я поддался на обманчивый образ, мой характер сыграл со мной злую шутку, а жизнь хихикала на пару с этим гаденышем, который помыкал мной оставшиеся ему пять лет. Пять лет ада, не чувствовать себя отцом, презирать свою пару и ребёнка, которого он родил. Ты хоть понимаешь, что после смерти этой суки я чуть не ударил Юки?! Не просто в шутку, не просто играя, а по-настоящему, со всей силы, не знаю как, но я остановился. А только я подумал, что ты отличаешься от остальных – зашел ко мне, несмотря на запрет, доверился, хотя бы ты увидел — я груб не потому что мне уж очень хочется, просто это моя натура, я так хочу жить, чувствовать эту жизнь, но ты мне, как и остальные, тычешь уже известным фактом. Неужели ты не почувствовал, что мы истинные? – Бакуго снова осел рядом, но все его тело было напряжено, а руки впились в волосы. — Кацуки, — альфа поднял на омегу влажные глаза, – послушай меня внимательно, – Эйджиро обхватил лицо Бакуго руками и прижался своим лбом к его, – я задал этот вопрос лишь потому, что хотел знать о тебе больше. Я постоянно ловлю твой грустный взгляд, даже если ты как бы улыбаешься, меня это очень сильно беспокоит и, как твоего истинного, меня каждый раз выкручивает от того, что тебе плохо или грустно. Бакуго, ты мне действительно нравишься, и больше я не могу держать это в себе, можешь меня посчитать легкомысленным, но уже за такое короткое время ты мне стал дорог. Поэтому я буду очень рад, если ты хоть изредка будешь говорить о том, что у тебя твориться в голове. А перед сыном ты не виноват, по твоим словам виноват отец, родивший его. И пожалуйста, как только нас выпустят, обними Юки от души, а не для галочки. А я буду рядом и не предам, как истинный и как просто человек, который любит тебя. Я все сказал. – Киришима поцеловал лоб Бакуго и отсел обратно на свое место. Альфа сел к нему поближе и положил голову на плечо, рассматривая сквозь окно напротив звездное небо. Эйджиро ничего не говорил, а просто провел рукой по голове блондина. Бакуго молча погладил в благодарность руку Киришимы, оставляя так, чтобы ладонь накрывала ладонь омеги. Они просидели так еще час, пока в доме неожиданно не зажегся свет. В холл тут же влетел Юки, Бакуго схватил его на бегу и крепко прижал к груди, он чуть наклонил голову сторону Эйджиро, еще раз благодаря его, и одарил прекрасной улыбкой, от которой парень застыл с такой же радостной улыбкой. К ним даже подъехал Денки, поэтому Серо устроил пир для всех из части принесённых продуктов. Ужин был веселый: все разговаривали, смеялись, Бакуго улыбался, шокируя всех, а Киришима понял, что может ему стоит еще и наняться на работу психолога, хотя есть вероятность того, что это работало только на Бакуго, с теперь уже горящими пламенем глазами.