Горнолыжный курорт

С тех пор как их заперли в доме, отношения перестали быть такими напряженными, несмотря, что Бакуго так и не ответил Киришиме. Он просто стал чуть меньше кричать, возмущаться. Стал больше времени проводить с сыном, меньше запираться в кабинете. В октябре, когда листья деревьев уже не такие гибкие, и ветер срывает некоторые из них с веток, Бакуго, Киришима и Юки сидели на лавочке посреди небольшой полянки. Юки убежал за уже потухающими цветами, а Бакуго, как и тогда в доме, лег на Киришиму, только не на плечо,а на колени, вальяжно там обосновавшись. Он ни говорил ни слова — взгляд был красноречивее любых слов. Эйджиро понял, что лучше действия альфы никак не комментировать, а позволить делать что ему вздумается. Омега положил руку на волосы Кацуки, от чего тот вздрогнул, парень успокаивающее провел рукой по голове и немного задел шею. Кацуки прикрыл глаза и неожиданно заговорил: — Я видел из окна кабинета, как ты так же сидел с Юки. — Да, тогда он уснул у меня на коленях, а не нагло расположился. Кстати, вы очень похожи. — смотря в серое небо, тихо говорил Эйджиро, в ответ было тихое фырканье и неожиданный вопрос: — Ты действительно влюбился в меня? Просто, может, тебе Юки в душу запал, как твой ребенок, а я так...бонусом. Всё-таки, как я понял, у тебя детей нет, - Бакуго не говорил, а бормотал себе под нос, поэтому Эйджиро пришлось напрячь слух, чтобы хоть что-то различить из этого шёпота, доносящегося из района его живота, потому что Бакуго зарылся своим носом именно туда, прячась в красной толстовке парня. — Ты идиот? Я, конечно, люблю детей, но полюбить кого-то из-за ребенка — это уже слишком, даже для омеги. Не забывай — мы истинные, но знай, я полюбил тебя не из-за этого, — в ответ на вкрадчивый голос Эйджиро, Бакуго поднял глаза, полные надежды, словно от Киришимы зависела его жизнь, — Ты — особенный, говоришь все напрямик, если тебя что-то не устраивает или ты чего-то не понимаешь. Ты первый мой работодатель, который смотрел не на внешний вид, а на мою работу. Я замечал, что ты предвзято относишься к омегам, но ты все равно терпел — я хороший работник. Поэтому я люблю тебя, а ты прекрати в себе сомневаться из-за той заразы омеги. — Эйджиро мягко улыбнулся, смотря в глаза напротив гранатового цвета. Эти глаза приблизились и закрылись, а губ коснулись чужие — сухие, но до этого обжигающе горячие. Они не предпринимали никаких действий, лишь мягко прикасались и на секунду удалялись, словно спрашивая разрешения и давая выбор. Для Киришимы был один ответ. Он обвил руками шею Бакуго, приближая его к себе. Вжимаясь своими губами его, начиная плавные движения — им торопиться некуда можно и растянуть удовольствие. Омега прихватывал губами губы Бакуго, заставляя вздрагивать и сильнее впиваться пальцами в плечи, выпускал язык, оглаживя самые края губ, подзадоривая Бакуго. Эйджиро пытается выразить через поцелуй все свои чувства, чтобы Бакуго никогда не усомнился ни в них, ни в себе. Но Бакуго резко отстраняется, Киришима открывается глаза и натыкается на дерзкий взгляд из-под ресниц, он насмехается говорит: "Ну что, наигрался?". И снова лицо Кацуки невозможно близко и темнота закрытых глаз, а ощущения все больше обостряются. Альфа берет на себя инициативу. Губы Бакуго сминают уже припухшие от предыдущих поцелуев губы омеги, терзают уверенными, грубыми движениями подчиняют себе. Кацуки изворачивается так, чтобы нависать над Эйджиро. Теперь его язык врывается в послушно открытый рот, поселяется там ураганом и не даёт Киришиме и секунды на передышку, заставляет задыхаться от собственных ощущений и невозможности нормально дышать. У Киришимы, видимо, мазохистские наклонности, он лишь сильнее прижимается к Бакуго, в ответ ласкает его обжигающий язык, кажется, готовый стрелой пронзить рот Эйджиро. Все закончилось также быстро как и началось. Бакуго, задыхаясь отстранился от Эйджиро, смотря прямо в глаза, в его взгляде читалась ухмылка и глубокая признательность и уж совсем глубоко нескончаемая нежность, которая теплилась внутри. Их игру в гляделки прервал Юки, подарив каждому по цветку, которые позже были поставлены в вазу. С конца декабря начался сезон. Холл заполнился людьми, снующими туда-сюда, шумом. Раз в два дня прибывал новый постоялец, постояльцы. Эйджиро ушел с головой в работу, поэтому пришлось меньше гулять с Юки в парке, но тот все равно упорно стоял рядом с ним во время работы. Поэтому Бакуго воспользовался этим и постоянно уезжал в командировки. Про тот поцелуй в саду никто из них говорил, даже не пытался обсудить. Киришима все понял без слов, а Бакуго не считал нужным говорить обо всем, всё-таки если Эйджиро захочет что-то разузнать, то его ничего не остановит. Так могло продолжаться довольно долго, пока один из январских вечеров не внёс свои коррективы. Эйджиро гулял с Юки в заснеженном саду, когда наконец выдался день с минимальным количеством постояльцев. Они гуляли очень долго — до темноты, Бакуго даже начал переживать — как бы не занесло приближающейся метелью. Но вскоре на пороге наконец появились два снежных человека. Юки радостно побежал к отцу скидывая куртку, а вот Киришима еле передвигал ноги. Поэтому все гневные тирады застряли у Кацуки в горле, так и не появившись на свет. Он подхватил на руки удивительно легкого Эйджиро и усадил на диван. Параллельно успевал сказать Юки, что бы тот пошел немедленно переодеваться и в душ. Первым делом Кацуки приготовил горячий чай, заставил переодеться и поверх штанов с толстовкой накинул пару одеял. Теперь только лицо Эйджиро находилось вне этого кокона. — Какого черта ты настолько легко оделся? — относительно спокойный голос Бакуго пугал Киришиму больше, чем его громкие проклятья, так как он хотя бы знал чего ожидать. Здесь же наоборот затишье перед катастрофой. Но, как ни странно, Бакуго лишь расположился рядом на диване. Из кокона тут же высунулись две руки и обвили Кацуки, а через некоторое время их хозяин уже всем телом прижимался к источнику тепла. — Не хочешь на горячие источники? — спросил Бакуго, от которого скоро пойдет дым из-за жары. — Я только за! Где они? — радостно скакал по холлу Киришима, все ещё завёрнутый в одеяла. — Не голоси, сейчас пойдем, — Кацуки лениво встал с дивана. Он зашёл к Юки, но тот уже спал, поэтому прихватив с собой куртки, они ушли в здание за коттеджем. Это было небольшой неприметный домик с двумя этажами. Наверху была раздевалка, где аккуратными стопками лежали полотенца и юкаты. Когда они переодевались, Бакуго чуть не поперхнулся, увидев Эйджиро в его природной красоте, которая раньше скрывалась за мешковатой одеждой. Широкие плечи были подчёркнуты крепкими мышцам мягко скользящими под кожей. Мощная шея с выделяющимся кадыком мерно передвигающимся от глотания. Крупная безволосая грудь с будто возвышающимися розовыми сосками. Они привлекали к себе внимание и огромное желание обхватить их губами, вылизать, кубики пресса напрягались от движения,вызывая желание коснутся рукой, почувствовать их движения и работу. Твердые натренированные мышцы ног, сходились у паха мощными возвышениями. Но его любование на самом интересном месте прервала накинутая юката, а взгляд смущенного Эйджиро говорил о том, что он смотрел уже неприлично долго, находясь, кстати, абсолютно голым. Тут уже Киришима не выдержал и ушёл вниз. Бакуго пришлось пожалеть, что спугнул парня своим рассматриванием. Но на самом деле он был скорее неправ. Киришима больше не мог находиться рядом с обнаженным Бакуго. Его вид возбуждал, Эйджиро все больше загорался желанием прикоснуться к этому прекрасному телу, фигуре, сошедшей словно с отделения Древней Греции в музее. Бакуго завораживал и притягивал к себе, заставляя смотреть только на себя. Но главной причиной побега являлся его член. Эйджиро впервые видел половой орган альфы в живую: он был большой, пуская сейчас находился в состоянии покоя, хотя иногда напрягался. У омеги было пьянящее ощущение страха перед неизвестностью, какой же он будет, когда Кацуки возбудится. Эйджиро почувствовал, как его собственный член наливается кровью, поэтому поспешил накинуть на себя юкату. Он поднял глаза и встретился со взглядом хищника, который прямо сейчас был готов на него накинуться; мысль, что альфа его хочет, ещё больше подстегнула омежью сущность, но Эйджиро вовремя ретировался уже не только красным лицом, но шеей. Бакуго остался один со своими мрачными мыслями. Когда он переоделся, они спустились к огромному горячему источнику, украшенному камнями, растениями. В воздухе постоянно стоял лёгкий пар, который делал окружающую обстановку похожей на картину со смазанными очертаниями. Эйджиро, недолго думая, скинул с себя юкату и распластался под водой; приятное тепло окутывало тело, успокаивало замершего парня. Рядом опустился Бакуго. Эйджиро заметил его хмурость и решил исправить ситуацию, как всегда все разузнав напрямую: — И чего ты хмурый, как туча? — постучав по лбу Кацуки, спросил Киришима как всегда задорным голосом — А чего ты сбежал из раздевалки? — вопросом на вопрос ответил Бакуго, изогнув бровь, сейчас не хотелось злиться, а просто поговорить и обсудить. — Ну....я.. — Киришима не находился с ответом, Кацуки мрачнел с каждой секундой, а омега решал говорить правду или нет. Но в итоге победила любовь к Кацуки, — Я возбудился при виде тебя...голого. — почти прокричал парень, закрыв глаза, словно в ожидании удара. Но в ответ лишь тихий переливчатый смех, словно звон бубенцов. Киришима открывает один глаз и видит хохочущего напротив Кацуки. Альфа без слов мягко притягивает к себе красноволосого, обнимает его за талию, сажая себе на колени. Киришима целует губы Бакуго, не стесняясь оглаживает его размашистыми движениями языка. А Кацуки не даёт вести, передёргивает власть над поцелуем на себя. Тянет за затылок на себя, запускает руку, путается пальцами в длинных волосах. Руки Эйджиро медленно исследуют тело Бакуго, наконец добравшись до него. Каждый мускул, любое напряжения или расслабление — он все чувствует, каждый вздох и движение грудной клетки. Он опускается ниже, стараясь не терять контроль, но когда тебя так яростно целуют, а под руками вздрагивает от желания любимый человек, крышу сносит окончательно и бесповоротно. Но Кацуки перехватывает руки омеги, скрещивая за его спиной вместе со своими, проводит языком дорожку от губ, по подбородку, надкусив кожу кадыка, спустился дальше по шее и на груди несколькими круговыми движениями обвел ореол соска. Это заставило омегу подскочить на бедрах Кацуки, задевая своим членом его, это только подзадорило альфу. Бакуго втянул сначала только горошинку, массируя её языком, затем полностью вобрал в рот, создавая вакуум, он оттягивал, покусывал, от чего Киришима сходил с ума. Он временами всхлипывал от удовольствия, стонал, закусывая уже в край разодранную губу своими острыми зубами. Бакуго наконец выпустил из плена своего рта сосок Киришимы и принялся за другой, ещё более извращенно издеваясь над ним. Кацуки прикусил его зубами, заставив Киришиму громко и протяжно застонать от удовольствия, оттянул на себя, прихватив зубами сквозь губы, и резко отпустил. Омега дрожал, извивался, цеплялся за короткие волосы Бакуго, оттягивая того от своей бедной груди, но тут же возвращал, понимая, что в такой момент нельзя перечить Бакуго. Альфа тем временем спустился рукой уже к небольшому и аккуратному члену омеги, он соединил его со своим уже болезненно тянущим и принялся неторопливо гладить стволы рукой. Но от такой прелюдии сил терпеть у Эйджиро не было, он отпихнул руку Бакуго и начал сам активно двигаться рукой сжимая их члены, прижимая их друг другу все ближе. От такого яростного и быстрого темпа у Кацуки начали появляться звёзды перед глазами, поэтому он стал помогать Киришиме, приближая разрядку. Излились они одновременно, из-за наклона запачкав лицо Эйджиро, но он лишь ухмылялся и слизал с губ сперму, вгоняя Кацуки в кратковременный шок. Но вскоре руки Бакуго снова тянутся к Киришиме, в ответ он улыбается, альфа берет его за подбородок и резко застывает. Перед его глазами мелькают воспоминания. Они так же сидят с этим сученышем, он не улыбается - ухмыляется, насаживается на Бакуго. Смена позы. Кацуки озверел. Ночь. Секс без единого слова. Утро. Истерика. Плач. Крики. Ссоры. Ссоры.......Могила. Плачущий Юки от занесенной руки. Бакуго вскочил и убежал. Потом Киришима видел его из источника, свет фар от машины на горе, который все больше удалялся. Киришима склонил голову, а воду капали солёные капли. "Он не забыл его". Киришима вышел из здания, кутаясь в куртку. Он спал очень плохо, постоянно вскакивал в холодном поту.

***

Следующую неделю они почти не разговаривали, поэтому вмешалась Мина. Она рассказала Киришиме про спортзал неподалеку от территории коттеджа. Поэтому, для того чтобы отвлечься от мрачных мыслей, о том, что его не подпускает к себе Бакуго. Эйджиро следующим же утром выходит из коттеджа со своей спортивной сумкой, с которой приехал. Но его хватает за руку Кацуки и прижимая к стене орет: — Какого хрена?!