Горнолыжный курорт

Крепко приложившись о стену головой, Киришима еще больше перестал понимать, что здесь происходит. - Бакуго, ты чего? - непонимающим взглядом смотрит Эйджиро на тихо закипающего Кацуки. - Твою мать, ебанный ты дятел!! - Бакуго с чувством ударяет возле головы омеги кулаком, заставляя вспоминать всю прошедшую жизнь, - на кой черт сбегать, если ты до этого так яростно говорил о своих чувствах ко мне? Я, конечно, понимаю, есть и моя вина, что испугался себя и своего прошлого, поэтому и сбежал от тебя тогда на источниках. Но неужели ты, дерьмоволосый, не понял, что я очень пытаюсь переступить через своё прошлое! Киришима же пытался сдерживать свой смех и не нарваться на еще большую истерику со стороны альфы. Ну вот не умеет Кацуки делать правильные выводы в отношениях, просто чайник, которого еще свет не видывал. И погружаясь в свои мысли, Эйджиро тихо сползал по стене, сгибаясь пополам от смеха. Он откровенно ржал до слез из глаз, а Бакуго рядом лишь еще больше запутывался в этой ситуации и конкретно ахуевал. - Ооой, Бакуго, не могу я больше смеяться, - спазмирующий от смеха живот Киришимы кое-как позволил хозяину разогнуться. - Давно меня так никто не смешил. Я никуда не сбегаю, а лишь иду в спортзал, поэтому не думай, что я так легко отказываюсь от своего. А про горячие источники не беспокойся, когда ты мне сейчас все рассказал, то мне уже как-то все равно, главное, что ты в себя пришел. Так что идиот ты, Кацуки. - Ну кто из нас идиот, мы еще посмотрим, - ухмыльнулся альфа, замечая как необычно тепло и по-родному звучит его имя, когда его произносит Эйджиро совсем не так, как у других. - Чего? - Киришима никак не мог понять, на что намекает Кацуки. - Ты реально дурак или прикидываешься? У тебя течка скоро начнется, а он смотрите-ка направился в спорт.зал, - альфа за объяснениями времени не терял, поэтому уже через минуту Эйджиро, не поняв как, но висел, перекинутый через плечо Бакуго. И так же стремительно оказались у двери комнаты Бакуго. - Слушай, пока нам совсем крышу не сорвало, хочу спросить. - Валяй, - Кацуки открыл свою дверь с ноги. - Как же так он забеременел, да и вообще соблазнил, если по твоим же рассказам он был весьма щуплый, не смотря на мышцы. - А хитрый гаденыш был. Весь процесс возглавлял он и в итоге он меня фактически изнасиловал, только не членом, а дыркой своей злоебучей. А ты что же ревнуешь? - Бакуго снова ухмылялся, но как-то добрее - А ты чего хотел, я вообще-то девственник, альф да и бет у меня никогда не было, так что имею право, казанова блин, - без тени смущения сказал Киришима, для убедительности даже пнул слегка Бакуго. Вот тут уже смеялся Кацуки, но быстро стал серьезным и шагнул в свою комнату, закрыв на замок дверь. Видимо от запаха Эйджиро у него уже совсем срывало крышу. Руки Бакуго теперь свободно оглаживают бока Эйджиро, у него теперь есть право на этого омегу. Но одежда все ещё мешается, поэтому Кацуки почти вытряхивает Киришиму из кофты и штанов. Он повалив омегу на кровать исследует его уже языком: начинает с рта, мягко, а затем все настойчивее и настойчивее проникает языком внутрь, возбуждая Киришиму, распаляя жар внутри. Продолжает путь по шее, груди, уделяет внимание соскам, живот расцветает причудливыми узорами, оставленными языком. Продолжает путь до паха, но истекающий смазкой член остается незамеченнным, Бакуго стремиться к анусу, который сейчас служит источником такого дурманящего аромата. Язык сначала на пробу раздвигает уже немного раскрытое от течки кольцо мышц, на язык попадает природная смазка. Она оказывается приятна на вкус, поэтому альфа с ещё большим упоением ласкает вход. Омега же в это время сходит с ума, он мечется по кровати, длинные огненные волосы растрепаны по подушке, а лицо сливается с ними полностью залитое краской. И чего только стоят эти глаза - они полны желания, похоть плещется в них нескончаемым океаном, они подернуты пеленой возбуждения, и их хозяин, не скрываясь, стонет громко протяжно от того, что с ним делает Кацуки. Юркий язык альфы продолжает свое движение, проникает внутрь, и тело под ним прогибается и настолько сильно, что Кацуки приходиться крепко держать бедра Эйджиро, чтобы он оставался на месте. Бакуго делает поступательные движения, будто пытается поиметь Киришиму языком, из-за этого смазки стало выделяться еще больше, поэтому когда Кацуки вдоволь помучил омегу, от его рта тянулось несколько поблескивающих вязких ниточек. Взгляд Эйджиро из-под ресниц уже молил о том, что бы альфа уже вставил в него и трахнул нормально! Что, собственно, он и сделал, но сначала крепко охвати член омеги рукой, заставив того взмахнуть бедрами вверх, навстречу ласкающей руке. Но вскоре рука ушла с члена, зато головка напряженного члена альфы упиралась в анус, Киришима двинулся навстречу, и, не ожидавший такого, Кацуки охнул от нахлынувшего ощущения узости и горячего нутра. Альфа медленно погружался в Киришиму не желая приносит боли, он не хотел спешить, поэтому когда вошел полностью, то стал также тягуче медленно делать возвратные движения, и так повторялось раз за разом. Но Киришима, уже изнемогающий от возбуждения, обхватил ногами талию альфы и начал сам его направлять, заставлял ускорить движения. Но Бакуго желал всем управлять сам. Он, схватив бедра Эйджиро до побеления кончиков пальцев, начал вдалбливаться резкими движениями в податливое разгоряченное тело, а омега только и делал, что подвывал от накативших ощущений: чувство заполненности членом альфы, растянутого до предела ануса, запаха и дыхания любимого человека. Бакуго, озверев в конец, придавил своим собственным телом Эйджиро и принялся пронзать его своим членом еще яростнее, двигая только бедрами. Теперь они лежали грудь к груди, ощущая каждое движения партнера. Уже не контролируя себя от близкой разрядки, Кацуки вонзил клыки в кожу омеги до крови, от укола сильной боли, Эйджиро начал выплескивать из себя сперму, сжимаясь вокруг члена Бакуго. Узел, набухавший все время у основания, соскользнул в Киришиму, заставляя Бакуго заливать омегу своим семенем, скрепляя их. Киришима еще много кончал от этого приятного тянущего ощущения внутри, переходящего почти в тупую боль. Теперь уже скрепленные, они валялись на боках, потому что Кацуки был невыносимо тяжелым для Эйджиро, лежащего снизу. - И что теперь? - слишком уж обреченно сказал Кацуки. - Как что? Будет у Юки брат или сестра, - улыбаясь своей лучезарной улыбкой, ответил Киришима на такой, по его мнению, глупый вопрос, - тем более теперь на мне твоя метка. - Люблю тебя, - Кацуки, еле сдерживая слезы, обнял омегу и уткнулся носом ему в плечо, - солнце ты мое. - И я тебя, - Киришима зарылся в волосах, пахнущими цитрусом.