Flame and ice

      Прошло три дня с того пожара. Сегодня день похорон. Все в нашем доме ходили в черном и за три дня почти не разговаривали. Даже тетя Гленда, которая, как мне казалось, не любила сестру, была очень опечалена ее смертью.       В школу никто из нас не ходил. Леди Ариста попросила освободить нас от уроков на неделю из-за душевной травмы. За мной приезжал Марли, увозил на элапсацию, привозил обратно. На элапсации я либо перечитывала письма снова и снова, либо слушала музыку, параллельно разговаривая с Гидеоном ни о чем. Все мои мысли и чувства были направлены к маме. Маме, которая не являлась моей биологической матерью. На самом деле она моя двоюродная бабушка. Гидеон, видимо, понимал, что я расстроена и рассеяна, что мыслями я не была с ним.       Сегодня элапсация проходит не как обычно. Мы отправились в 1921 год поговорить с Люси и Полом. Мадам Россини одела меня, сделала мне макияж и причёску. Дядя Фальк, хотя я не хотела признавать окончательно, что он мой родной дядя, рассказал инструкции и Марли отправил нас в прошлое.       Когда мы приехали к Люси и Полу, я сразу же сообщила им, что знаю о том, что они мои родители. Люси сразу же поняла, что я чем-то очень расстроена и Гидеон рассказал им о трагедии. Люси расплакалась, Пол достал из шкафа алкоголь и выпил немного. Все справляются с потерями по своему. Я изучала Люси и Пола и нашла много сходств. Голубые глаза, форма носа, лица — это у меня от Люси. Черные волосы от Пола. Я понимаю, что это может звучать странно, ведь у меня в жизни траур, но здесь, сейчас, в данный момент я была рада найти родителей, а они, как мне показалось, были рады узнать, что я знаю. Сейчас в моей жизни, хоть на несколько часов, появился свет. Все остальное время для меня было окутано тьмой. Видимо, после «возрождения» и мое сердце стало окутываться ею. Меня мало что радовало, я начала больше грубить, мне стали часто сниться кошмары. Родственники списывали это все на смерть Грейс, но я знала, что виновато не это.       Вот и настало то время, когда я стою на кладбище около ямы, в которую должны положить гроб с телом мамы Ника и Кэролайн. На похороны пришли все родственники: приехал дядя Гарри с Джейн, Джанет с мужем, Дэвид, также были и тетя Мэдди, была леди Ариста, тетя Гленда, Шарлотта, Ник, Кэролайн. Пришли и хранители: Фальк, мистер Джордж, доктор Уайт. Пришла и моя группа поддержки: Лесли, Рафаэль и Гидеон.       На небе сгущались тучи, совсем закрывая, и так редкое, солнце. Люди произносят надгробные речи, восхваляя мужество, преданность и всякие там ещё хорошие качества усопшей. Потом, когда гроб поместили в яму, все кинули горсть земли внутрь и стали расходиться по домам. Да, церемония была скромной и короткой, но так решила леди Ариста.       Маму похоронили на семейном участке Монтроузов на кладбище. Вокруг располагались и другие покойные члены нашей семьи: дедушка Лукас, Николас, здесь даже были Люси и Пол, хотя они и сбежали, но похоронить их решили все-таки здесь. Я принесла им всем цветы. Со мной ходили ребята. Лесли успокаивалась, убирала слезы. Рафаэль немного нервничал, так как на кладбище вообще всегда жутковато, особенно вечером. Гидеон же был совсем рядом, поддерживал молча. Всю церемонию он стоял рядом со мной и приобнимал меня. А когда гроб опускали в землю, я уткнулась лицом в его грудь, но он не возражал, лишь сильнее прижал меня.       После того, как мы покинули территорию кладбища Лесли спросила меня: — Гвенни, как ты? — Относительно нормально. — я посмотрела на нее и поняла, что ответ не принят — Ох… Лесли, я даже не знаю… — Ладно, но… можешь ответить мне на один вопрос? — я кивнула — Вы с Гидеоном снова пара? — этот вопрос вывел меня из равновесия настолько, что я даже споткнулась — Что??? — Что? — эхом повторился вопрос, но исходил он от Гидеона. Он посмотрел на меня, потом на Лесли, ожидая ответа на свой вопрос — Просто, вы сегодня в течении всей церемонии стояли рядом, обнимаясь, вот я и подумала… — Ох… нет! Мы просто друзья — он особенно сильно подчеркнул голосом слово «друзья» — ничего такого. Я все еще встречаюсь с Амандой, между прочим. — Ой, ладно тебе! Все, спокойно. — отмахнулась от Гидеона Лесли       Приехав домой, я была вымотана морально, не физически. Мой мир снова погружался в темные цвета. Все снова становилось мрачным и недружелюбным. Мне хотелось сделать харакири, но я отгоняла от себя такие мысли. Если учитывать то состояние, которое у меня было после возвращения Гидеона с нынешним, то это весило в миллион раз больше. И вся эта тяжесть давила на меня. Чтобы избежать всех последующих мыслей о смерти, тяжести и всякой другой депрессивной фигни, я легла спать.       Утро. Опять воскресенье. Со вчерашнего дня ничего особо не изменилось. Я все ещё чувствую себя уставшей. Но тут ко мне в комнату входит неожиданный посетитель: — Гвен, я войду? — спросил такой родной и любимый голос — Да, — мой голос показался мне каким-то странным, более глухим, отстранённым. После моего ответа в комнату зашел обладатель того голоса — Гидеон. — Что ты тут делаешь? — спросила я, даже не поднимая головы с подушки — Я пришёл тебя проверить. — он говорил ласково и нежно, из-за чего я посмотрела на него в полном недоумении — Ох… знаешь, в последнее время ты сильно подавлена. Поэтому я решил, что, может быть, тебе необходимо дружеское плечо. Знаешь, ты можешь выговориться. Я буду твоим психологом. — он ласково улыбнулся и дополнил — А еще я принес тебе кексов. Специально зашел в кондитерскую. — он поставил на мой письменный стол коробку и открыл ее. Из нее сразу же потянуло приятным сладким запахом.       Я решила, что все же нужно поднять свою ленивую задницу с кровати. Я встала, убрала волосы в неаккуратный пучок и накинула на себя кардиган. Гидеон спокойно следил за моими движениями и молчал. Вскоре в дверь постучал мистер Бернхард, он принес нам чай. Мы с Гидеоном сели на моей кровати и начали есть кексы. Вдруг я почувствовала себя нехорошо и поставила чашку на стол. Мне нужно выговориться. — Гидеон, я все-таки расскажу тебе. Расскажу все, абсолютно.       И я рассказала. Рассказала, что я почти раздавлена весом всех проблем, начиная от последствий пожара, заканчивая чувствами к самому Гидеону. Я прекрасно понимала, что это может его оттолкнуть, но он сидел напротив меня, пил чай, внимательно слушая меня. Когда я закончила, то почувствовала огромное облегчение, как будто камень с души свалился. Гидеон молчал. Потом он сказал: — Гвенни, я и не знал, что тебя так много чего-то гложет. Сказала бы раньше, тебе бы не пришлось так сильно страдать. А что касается твоих чувств ко мне… — он запнулся, это была деликатная тема для нас обоих. — Они же уже прошли, так ведь? — я кивнула — Хорошо, ты ведь знаешь, что я не могу ответить тебе взаимностью, у меня есть подруга, которую я люблю — я почувствовала, что это его «люблю» звучит как-то натянуто, не правдоподобно. Но все же я приняла его ответ и мы продолжили есть кексы и пить чай в тишине.