Flame and ice

      Я снова вернулся на Родину. Спустя три месяца времяпрепровождения во Франции вместе с мамой и отчимом я довольно сильно изменился. Но это только внешне. Мои волосы слегка выгорели, а кожа загорела. Но еще изменилась и моя жизнь. Я сблизился с братом и влюбился. Влюбился в совершенно, как казалось бы, обычную девушку. Ее зовут Аманда. Сейчас она стоит рядом со мной в своем летнем платье и легкой кофте, хотя в Лондоне довольно холодно сейчас. Вот Рафаэль увидел Лесли, она бежит к нему и прыгает на него, он ее кружит, обнимая, а потом целует. Они выглядят счастливыми. Потом за Лесли подходят две девушки — рыжая и брюнетка, обе с голубыми глазами. Я понимаю, что эти девушки Шарлотта и Гвендолин. Неожиданно для меня самого мое сердце начинает биться чаще при виде Гвен. Она посмотрела на меня, потом на Аманду, потом снова на меня, но теперь изучая детали. По ее лицу я понял — она меня узнала.       Рафаэль с Лесли наконец оторвались друг от друга и обратили на нас внимание. Мой братец поздоровался и с Гвен, и с Шарлоттой посредством объятий. Потом Гвендолин спросила: — Раф, ты чего без куртки? На улице-то холодно, январь все-таки. — Да у нас всех есть куртки в чемоданах. — потом девочки узнали и меня, а Гвен выглядела разочарованной. Тогда я заметил, что она стала тверже. А когда мы уходили из аэропорта, Гвен шла позади всех в наушниках с грустным лицом. Я хотел подойти к ней спросить как она, но видимо ей лучше побыть одной.       На следующий день ложа послала меня забирать Гвендолин из школы и там меня ждал сюрприз. На парковке я увидел Аманду. А потом на крыльце я заметил и Гвен. Мне не хотелось быть последним придурком и открыто проявлять свои чувства к Аманде на глазах у всех, но все же я поступил именно так. Когда же Гвен крикнула от лимузина « Эй вы, Голубки!», Аманда одарила ее испепеляющим взглядом, а я подошёл к ней и открыл дверь в машину, сказав: — Садись, Гвен.       Во время элапсации в тот день я решил поспать. И когда я заснул мне приснился довольно странный сон:       Я танцую на балу в 18 веке. Гвен рядом со мной кружится в плавном танце. Видимо, ей нравится это путешествие. В дальнем конце зала стоит лорд Бромптон и граф Сен-Жармен. На Гвен заглядывались соседние партнеры, из-за чего я хотел спрятать ее от их глаз, чтобы она была только моей, чтобы вся эта красота была для меня одного. Потом Гвенни сказала: — Ох, как же мне нравится здесь! Я не танцую, а парю в воздухе! — Да, ты прямо как ангел, — ответил я ей и она немного покраснела.       Но потом из красивой и доброй мечты, мой сон превратился в кошмар. Откуда-то появился лорд Алестер, Гвен его заметила и побежала прочь, но он как-то оказался около нее. Я ничего не мог с этим поделать. Лорд Алестер достал свою шпагу и заколол мою Гвен.       Тут я проснулся. Гвен сидела за столом и смотрела на меня. Она была цела. С ней было все в порядке. Она отвернулась от меня, а потом спросила: — Как спа­лось? Вид­но не са­мый при­ят­ный сон. — я ничего не понял и Гвен решила объяснить. — Ты не ров­но ды­шал и во­рочал­ся. — Да, не са­мый при­ят­ный… — Что-то свя­зан­ное со мной? — спро­сила Гвенни и пря­мо пос­мотре­ла на меня — Что? — Ты бор­мо­тал в кон­це. — А… ну да, есть та­кое, — я смущенно по­чесал за ухом, но по­том быс­тро собрался и со­об­щил — У нас еще 15 ми­нут до прыж­ка об­ратно в 2012. — Спа­сибо, — саркастически поблагодарила она и собрала все в рюкзак. Потом мы перенеслись в наше время.       Выйдя из здания ложи я снова увидел Аманду. Я был удивлён, но потом собрался и подбежал к ней и снова поцеловал ее. И снова я веду себя как придурок. Сзади осталась Гвен. Когда я обернулся, она одиноко стояла, смотря на небо. Я хотел спросить нужно ли ее подбросить до дома, но Аманда отвлекла мое внимание, а когда я снова обернулся, Гвен уже садилась в машину и уезжала домой.       Я не выспался. Мы с Амандой не спали почти до трех часов ночи. Сегодня воскресенье, но сегодня же суаре у леди Бромптон и надо выглядеть прилично.       Приехав в ложу, у меня внутри уже было два больших и крепких эспрессо. Джордано привел меня в презентабельный вид, замазав большим слоем тонального крема, или что это еще такое (?), мои синяки под глазами. Он отдал мне мой костюм и я покорно надел его. Выглядел я неплохо, но когда я увидел Гвенни, я сразу же понял, что она затмила меня. Она была просто великолепна. Ее черные волосы были элегантно уложены в прическу, тени на ее глазах превосходно оттеняли их цвет, губы были ярко-красные, как и само платье было от розоватых до темно-бордовых оттенков. Сам же я, по сравнению с ней, выглядел чересчур просто.       Сначала прием шел просто замечательно, но когда появился лорд Алестер все пошло наперекосяк. Алестер решил напасть на беззащитную даму, а я не успел среагировать. Он проткнул ее, проткнул насквозь. Проткнул Гвендолин. Я решил быстро дезориентировать его, но у нас с ним вышла отличная дуэль, пока я его не приколол к стене своей шпагой.       Гвен лежала на полу, ее платье пропитывалось ее собственной кровью. Уже сейчас она становилась холодной. Я мог ее потерять. И терял. Ее большое и доброе сердце останавливалось несколько раз. Она уходила от меня. Потом состояние вроде бы стабилизировалось. Но на следующий день ее сердце снова остановилось, а потом и на следующий день тоже. Но врачи каждый раз возвращали ее к жизни. Гвен оказалась еще сильнее, чем я думал. Но мне было больно видеть ее бледную, лежащую на больничной койке, с растрёпанными волосами, подключенной к разным стабилизаторам и аппарату ИВЛ.       Прошло два дня, прежде чем она очнулась. Я тогда сидел с ней в палате, держа ее за руку. Рука была холодной, но она была ее рукой с аккуратно подстриженными, чистыми ногтями. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Посмотрел в окно, потом услышал сдавленный стон. — Гвен­ни, не пу­гай так боль­ше! Я бе­зум­но ис­пу­гал­ся… ты бы­ла та­кой блед­ной… — я чувствовал, что мой го­лос нем­но­го сры­вал­ся. — Ох, — вздох­нул я — я прос­то не мо­гу пред­ста­вить что­бы я де­лал без те­бя… Я прос­то не мо­гу те­перь пред­ста­вить на тво­ем мес­те ко­го-ни­будь дру­гого. Ты же моя ма­лень­кая на­пар­ни­ца, моя под­ру­га. Ты очень мно­го зна­чишь для ме­ня, Гвен­ни. — я убрал прядь волос с ее лица. Я улыбнулся, во мне проснулось что-то такое теплое и искреннее, но потом я вспомнил ужас ожидания и улыбка пропала сама по себе. — Твое… твое сер­дце, — начал рассказывать я — оно ос­та­нав­ли­валось нес­коль­ко раз в те­чении пер­вых двух ча­сов и нес­коль­ких сле­ду­ющих дней… Гвен­ни, я про­шу те­бя боль­ше не ухо­ди, не ос­тавляй ме­ня од­но­го… — она удив­ленно под­ня­ла бро­ви и я про­дол­жил — Я… прос­то, ты и Ра­фа­эль мои единс­твен­ные близ­кие лю­ди. Шар­лотта прос­то под­ру­га, а Аман­да, она ко­неч­но хо­рошая и ми­лая, и доб­рая, но она не по­нима­ет ме­ня так, как по­нима­ешь ты. — Гвен попыталась улыбнуться, но, видимо, она была еще слишком слаба. — Кто мы друг дру­гу? — спросила она, видимо, вопрос волновал ее довольно давно. — Мы друзья. Хо­рошие друзья, ко­торые мо­гут рас­ска­зывать друг дру­гу прак­ти­чес­ки все. И ко­торые мо­гут рас­счи­тывать друг на дру­га, да­же в са­мых слож­ных си­ту­аци­ях. — и я снова ей улыбнулся.       Прошло всего три дня и Гвен уже выписали, а потом она и пошла в школу. Прошло еще несколько дней, вот тогда-то и произошло событие, которое почти ее сломало.       После уроков я, как обычно, забирал ее на элапсацию. В тот день Гвенни была чем-то обеспокоена и хотела со мной об этом поговорить. Видимо, это было довольно серьезно, потому что она показала мне это только на элапсации. Это было письмо, адресованное ей с серьезной угрозой. Похоже, что Гвен кому-то насолила. Когда я читал его, я понимал, что написавший это приведёт свои угрозы в действие. Это было очень опасно для нее. — Гвен­ни, это уг­ро­за. При­чем, су­дя по все­му, серь­ез­ная. Ты дол­жна быть очень, очень ос­то­рож­ной. Обе­щай мне это! — Хо­рошо, обе­щаю. — ответила она Но когда мы вернулись, мои опасения подтвердились. Угрожающий привел угрозу в действие. Он или она, кто бы это ни был, устроили поджог в ее доме и почти все остались живы, за исключением Грейс Шеферд. Гвен была ужасно расстроена, даже не так она была подавлена, практически сломлена.       Настал день похорон Грейс. До них мы с Гвендолин побывали у Люси и Пола. Гвен оказалась одной из де Виллеров. Ну на половину. Гвендолин — дочь Люси Монтроуз и Пола де Виллера, сапфира и черного турмалина, рыси и волка. Во время элапсации на следующий день после пожара, Гвен рассказала мне про это. В принципе сегодняшняя элапсация прошла довольно удачно. Гвенни нормально общалась с родителями, иногда в разговор включался я. Но все же сложнее всего ей было на похоронах. Она пригласила и меня, и Рафаэля, и Лесли, для поддержки. Я еще никогда не видел всю семью Монтроузов в одном месте, но данная ситуация меня не очень радовала.       Всю церемонию я стоял рядом с Гвен, пока говорили речи я ее приобнимал, а когда гроб погружали в землю, она уткнулась лицом в мою грудь, а я ее полностью обнял ее. Гвен пыталась не реветь, но сейчас она бесшумно плачет, скрывая это ото всех. После окончания процессии Гвен захотела пройтись по их семейному участку. Там были плиты и Лукаса Монтроуза, и Николаса Шеферда — папы Гвен, даже Люси и Пола, хотя они были предателями.       Пос­ле то­го, как мы по­кину­ли тер­ри­торию клад­би­ща Лес­ли спро­сила ме­ня: — Гвен­ни, как ты? — От­но­ситель­но нор­маль­но. — ответила Гвен и дополнила — Ох… Лес­ли, я да­же не знаю… — Лад­но, но… мо­жешь от­ве­тить мне на один воп­рос? — она кив­ну­ла — Вы с Ги­де­оном сно­ва па­ра? — этот воп­рос вы­вел ее из рав­но­весия нас­толь­ко, что Гвен да­же спот­кну­лась и чуть не упала — Что??? — шокировано спросила она — Что? — эхом пов­то­рил­ся мой воп­рос. Я пос­мотрел на нее, а по­том на Лес­ли, ожи­дая от­ве­та на свой воп­рос — Прос­то, вы се­год­ня в те­чении всей це­ремо­нии сто­яли ря­дом, об­ни­ма­ясь, вот я и по­дума­ла… — Ох… нет! Мы прос­то друзья — я под­чер­кнул го­лосом сло­во «друзья», хотя «просто друзьями» мы не были — ни­чего та­кого. Я все еще встре­ча­юсь с Аман­дой, меж­ду про­чим. — Ой, лад­но те­бе! Все, спо­кой­но. — от­махну­лась от меня Лес­ли.       На следующий день я пришел домой к Гвен. Она еще лежала на своей кровати и, видно, еще не вставала. Я постучал: — Гвен, я войду? — Да, — ее го­лос по­казал­ся мне ка­ким-то стран­ным, бо­лее глу­хим. Пос­ле ее от­ве­та я зашел — Что ты тут де­ла­ешь? — спро­сила она, да­же не под­ни­мая го­ловы с по­душ­ки. — Я при­шёл те­бя про­верить. — я пытался го­ворить лас­ко­во и неж­но, из-за че­го она пос­мотре­ла на меня в пол­ном не­до­уме­нии — Ох… зна­ешь, в пос­леднее вре­мя ты силь­но по­дав­ле­на. По­это­му я ре­шил, что, мо­жет быть, те­бе не­об­хо­димо дру­жес­кое пле­чо. Зна­ешь, ты мо­жешь вы­гово­рить­ся. Я бу­ду тво­им пси­холо­гом. — я лас­ко­во улыб­нулся и до­пол­нил — А еще я при­нес те­бе кек­сов. Спе­ци­аль­но за­шел в кон­ди­тер­скую. — я пос­та­вил на ее стол ко­роб­ку и от­крыл ее. Из нее сра­зу же по­тяну­ло при­ят­ным слад­ким за­пахом кексов.       Гвен решила все-таки подняться с кровати, заплести волосы и накинуть кардиган. Вскоре пришел мистер Бернхард и принес нам чай, о котором я его попросил. Мы решили сесть на кровать и поесть кексы с чаем. Мы ели молча, пока Гвенни не сказала: — Ги­де­он, я все-та­ки рас­ска­жу те­бе. Рас­ска­жу все, аб­со­лют­но. И она рас­ска­зала, что я поч­ти раз­давле­на ве­сом всех проб­лем, на­чиная от пос­ледс­твий по­жара, за­кан­чи­вая чувс­тва­ми ко мне. Я си­дел нап­ро­тив нее, пил чай, вни­матель­но слу­шая. Когда она закончила, я решил сказать ей: — Гвен­ни, я и не знал, что те­бя так мно­го че­го-то гло­жет. Ска­зала бы рань­ше, те­бе бы не приш­лось так силь­но стра­дать. А что ка­са­ет­ся тво­их чувств ко мне… — я зап­нулся, не зная что сказать, ведь это бы­ла де­ликат­ная те­ма для нас обо­их. — Они же уже прош­ли, так ведь? — она лишь кив­ну­ла — Хо­рошо, ты ведь зна­ешь, что я не мо­гу от­ве­тить те­бе вза­им­ностью, у ме­ня есть под­ру­га, ко­торую я люб­лю — но, как мне показалось, это звучало немного фальшиво, но она приняла ответ и мы про­дол­жи­ли есть кек­сы и пить чай в ти­шине.