Flame and ice

      Я, как обычно в утро воскресенья, сидела в уютной кофейне вместе с Лесли и Шарлоттой и пила латте. Ничего не предвещало беды, но, сначала, в кафе зашли Гидеон с Амандой и Рафаэлем, который подсел к нам, против него я ничего не имела, а сладкая парочка села за дальний столик. Потом стало еще веселее. В кафе зашла «элитная» группа — Куинни, ее лучшая-девушка-подруга и вся их свита, которые, сделав заказ, сели за соседний столик. Я сразу же переполнилась ненавистью, я была уверена, что это именно Куинни была автором того письма и зачинщиком пожара. Но, видимо, принцесса решила подлить масла в огонь и сказала: — Гвенни, я тут слышала, что ты снова решила начать носить старомодные вещи, которые носят бабушки или некоторые мамы… например вот это, то что на тебе сейчас — на мне были немного потрёпанные джинсы и блузка, подаренная мамой. — У мамочки взяла, хахаха! Ах, да, точно… твоя мамаша померла, не смогла выдержать небольшого огонька! Наверное, сейчас она развлекается где-нибудь вместе с твоим дохлым папашей! — она засмеялась, но никто больше не смеялся, из-за чего она посмотрела на них очень строго и они тоже принялись смеяться.        Тут подлетает Гидеон, вскакивают Рафаэль и Шарлотта, а я уже кидаюсь на эту стерву. Как же мне хочется выдрать ей все ее патлы и выцарапать ей ее голубые глазки! Но меня удерживают сильные руки, которые принадлежат Гидеону. А потом он спокойным голосом говорит им: — Дамы, — они смотрят на него и тут же начинают растекаться в розовые лужицы, а он старается говорить самым обворожительным голосом — Если вы еще хоть один раз оскорбите, обзовёте, в общем обидите Гвендолин, то мудете иметь дело со мной. — Я бы хотела, чтобы ты наказал меня, обворожительный и лакомый кусочек… — на эту фразу Гидеон лишь поднял одну бровь, а потом вступила Шарлотта — Ооо… не сомневайтесь, он хорошо сумеет вас наказать… например, вы поможете студенту медику — она показала на Гидеона — узнать в подробностях внутренности человеческого тела.  — А потом вы, уже бездыханные, отправитесь в путешествие, из которого уже не вернетесь — присоединился Рафаэль. После этого все трое мило улыбнулись и отвели меня к другому столику, за который уже переходила Лесли. — Не обращай на это внимание, Гвенни, — ласково сказал Гидеон. — Если вдруг начнут снова лезть, то просто гордо отворачивайся и уходи. — Просто… — начала было я тираду, но меня прервала Аманда — Я ни черта не понимаю! Гидеон! Ты, вроде как, мой парень! Почему ты сейчас с ней, а не со мной?! — Я тебе уже гово… — НЕТ!!! Мне все равно не понятно! Она же просто маленькая, капризная девочка! Почему ты с ней нянчишься??!! Или она тебе дороже меня??! — Думаю, что да! — сказал Гидеон после нескольких секунд молчания — А сейчас, прошу нас извинить, мы идем на элапсацию! — он встал, следом встала и я. Он потянул меня в сторону двери и я успела захватить свой бумажный стаканчик с латте — Тогда… Тогда между нами все кончено! — крикнула Аманда нам в след — Отлично! — крикнул в ответ Гидеон.       Элапсация. Гидеон чуть ли не в бешенстве. Такое случается очень редко. Он лихорадочно рассказывает мне все, что у него накопилось за последнее время, за те месяцы, во время которых он встречался с Амандой. — А еще она практически преследовала меня! — заканчивал он свою тираду — На самом деле, это мама навязала мне ее, я что-то почувствовал, но оказалось, что все искусственно! Мои чувства были подделкой! Ты понимаешь? Я почти пять месяцев с ней встречался, но последние два думал не только о ней. Но еще и об одной! Я просто ужасный человек… — подытожил он.       Все это время я сидела на зеленом диванчике и слушала его. Сам Гидеон сполз на пол и сидел ко мне спиной, опираясь на диванчик. Я сползла к нему и приобняла: — И вовсе ты не ужасный человек, Гидеон. Ужасный человек — Граф Сен-Жармен, а ты хороший. И что, что ты метался? — он не понимающе посмотрел на меня — Я имею ввиду, не важно, что ты метался, главное что тебе теперь не придется делать выбор, так ведь? Вы ведь расстались… — Хм. точно, я же теперь один — сказал он без особого энтузиазма и посмотрел на меня довольно грустными глазами.        Его глаза… мне кажется, что в мире не найдется нужных слов, которыми я смогла бы в точной мере описать его глаза в этот момент. Два превосходных изумруда бегали по моему лицу, словно, снова изучая его, будто мое лицо сильно изменилось с прошлого раза, когда он на меня смотрел. Его взгляд остановился на моих губах. Его ладонь провела линию от моего виска к подбородку, а остановилась на шее. Я сама потянулась к нему и положила руку на его плечо. Он наклонился поближе, так что мы соприкасались носами. — Гвенни, ты просто чудо… — сказал он и его губы соприкоснулись с моими и я закрыла глаза.       По мне будто пробежал электрический разряд. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, так оно бешено колотилось. В животе парили птицы. В голове снова играла наша с ним песня — Hallelujah — и по всему телу лилось тепло.       Нам стало нехватать воздуха и мы вернулись к прошлому состоянию — нос к носу. Я широко улыбалась, а Гидеон пытался выровнять дыхание, из-за чего нам обоим стало забавно и мы засмеялись. В 1953 году с нами часто происходит нечто хорошее. Как тогда, когда мы впервые поцеловались, так и сейчас.       Он отодвинулся немного дальше и включил музыку на айподе, он дал мне один наушник и мы вместе слушали музыку всю оставшуюся элапсацию, не забывая целоваться во время самых лучших моментов песен.       В настоящем на меня снова обрушилась гора моих проблем. Но сейчас я была уверена, что мне будет гораздо легче с ними справляться, потому что у меня есть Гидеон.       Приехав домой, я попросила мистера Бернхарда принести мне в комнату четыре кружки и чайник и пакетики с чаем. По пути домой я и Гидеон зашли в булочную и накупили кексов и конфет. Я захотела порадовать Ника и Кэролайн. Теперь я точно решила, что буду заботиться о них несмотря на то, что я не их родная сестра. Я выросла с ними, они самые близкие мне люди.       Когда мы сидели на полу я заметила, что Гидеон отлично ладит с детьми. И зная из мать, он, наверняка, один занимался с малышом Рафаэлем.        Я снова, после смерти мамы, чувствую себя счастливой, окруженной семьей и не чувствую желания умереть.