Наша история, или Любовь под музыку!

Pov Билл. Боже мой… Господи… Голова кругом. Такой сильной волны эмоций я не испытывал никогда! Боль… Боль за любимого человека. Одна только мысль о том, через что прошёл Том, и сердце сжимается… Боль… не физическая, душевная. Я бы сломался. А Том смог жить дальше, бороться с отцом, не унывать. Он часто улыбается, смеётся, прикалывается. Пережив такой ужас, он смог остаться светлым человеком. Безумная радость… Он сказал, что любит меня. Любит! Том произнёс это совсем тихо, а для меня эти три долгожданных слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Кровь, похоже, начала циркулировать в два раза сильнее, а сердце отбивать чечётку. — Том… Том, я тоже тебя люблю! — мы всё ещё сидели в обнимку. — Спасибо. — За что? — отлепляюсь от тёплого тела, смотрю в карие глаза любимого. — За то, что выслушал меня. Да вообще за всё. Знаешь, я так давно хотел поделиться этой историей, но ближе Георга никого не было. А теперь у меня есть ты. И я так рад этому! — Том валится на постель, утягивая меня за собой.

* * *

Утро понедельника… — Твою мать, где эти джинсы? — раздражённо пропыхтел я. Через двадцать минут начинается пара, а я бегаю по комнате в поисках джинсов. — В шкафу смотрел? — спросил Том. — Да, и в ванной, и под кроватью, даже на кухне смотрел. — Блин, даже не знаю. А в сумках? Ты обычно туда всё запихиваешь. — Точно! Сумка! — залезаю под кровать. — Какая аппетитная попа, — пропел парень. — А ты только на неё и смотришь! — Почему же? Просто на данный момент я вижу шикарные ножки и прелестную попку. — А не хочешь шикарной ножкой по яйцам? — Нет, не хочу. Мне лучше прелестную попу в пользование, — вылезаю из-под кровати и кручу пальцем у виска. — Ну, а что? Она у тебя такая хорошенькая, восхитительная, соблазнительная, сладкая, чудесная… ммм… мечта! — Бл*дь, сколько комплиментов, и все моей заднице! — Не-ет, ты у меня самый очаровательный, изящный, эффектный, совершенный, сногсшибательный, чувствительный, единственный и любимый! — обнимает со спины. Вот как не растаять? — А ещё, — шепчет на ухо, — такая заноза, пиявка… — договорить я ему не дал. — Сволочь! — Зато любимая, — лыбится придурок. Хватаю с полки расчёску и запускаю в Тома, а он со смехом выбегает из комнаты. — И что с тобой делать? — задаю себе вопрос. — Заниматься сексом, кормить, любить, ухаживать! — приоткрывается дверь и появляется довольная рожа Тома. — Ок, свяжу и оттр*хаю, потом подсыплю яд в еду и буду ухаживать, пока ты не сдохнешь! — елейным голоском пропел уже я. — У-у-у-у, я встречаюсь с садистом и убийцей… Как мне везёт в жизни! — стал ныть Трюмпер. — Бл*дь, да свали же ты! Бесишь. — Билл, ты стоишь в трусах, лохматый, злой…, а ведь у нас пара через десять минут, — и убегает. Правильно делает! — Твою мать! (Включаем — Good Charlotte — Everything will be all right. — Автор слушал эту песню. А вы можете что-то другое, но весёлое!) — Прошу минуту внимания! — все студенты обернулись на голос декана. — Как вы все помните, с сегодняшнего дня у нас в Академии проверка, – оу, а я и забыл про неё. Смотрю на Тома и понимаю, что он тоже про неё забыл. — Хочу заметить, — продолжал декан, — что к нам приехала делегация из сорока человек, и проверяться будут не только ваши знания, но и проживание. Все уставились на мужчину. — Вам уже говорили, что комнаты тоже будут осматриваться. Такая капитальная проверка приезжает редко, и я надеюсь, что вы успели привести всё в порядок, так как сейчас проверять начнут именно их. Мы с Томом медленно поползли под стол. — Приехали, мать вашу… — Блин, что делать? У нас чёрт ногу сломит, а про простых смертных я вообще молчу. — У меня презервативы на кровати валяются, — сказал Том. — А у меня коньяк в тумбочке, если найдут… — У тебя коньяк, и ты молчал? — Нет, блин, я пойду орать на всю Академию, что у меня алкоголь, который запрещён у нас. — Я не об этом, ну да ладно. Надо в комнату, срочно. — Каулитц, Трюмпер, я вам не мешаю? — строго спросил декан. — Нет, не мешаете, — внаглую ответил Том. У меня аж рот открылся. — Ты совсем больной? — шепчу. — Трюмпер, сейчас же вылезайте из-под стола. — А я тут не один, я тут с Биллом, — продолжал парень. У меня дар речи пропал. ОН СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ? — И что вы, позвольте узнать, там делаете? — более сурово поинтересовался мужчина. — А мы это… ручку поднимаем! — Вдвоём? — с сарказмом. — Ага, она, с*ка, такая тяжёлая! — За дверь! Оба! — повысил тон герр Хайнц. — Послушайте, мы… — Том пихнул локтем в бок и, схватив за руку, потащил из аудитории. — Ты совсем больной? Нет, не так. Ты больной, Трюмпер! С головой вообще дружишь? Если нас сейчас заметят, не жить нам тут спокойно, — стал я ворчать, как только мы вышли. — Тихо ты, я не просто так всё это затеял. Нам необходимо попасть в комнату раньше комиссии! — до меня дошло. — Понял, пошли. Идём мы, короче, по коридору первого этажа, как вдруг… — Итак, здесь проживают студенты второго курса, с первой по пятидесятую комнату. Мы с Томом подпрыгнули на месте. — Прячемся! — пропищал я. — Куда? — истерические нотки проскальзывают в словах Тома. — Я за шторину, — благо шторы в Академии это позволяют. Запрыгиваю за плотную ткань, Том за мной не полез. Куда он? Высовываю голову… — У вас такое замечательное оформление! — услышал я голос поблизости. Естественно, весь мой план по поискам парня проваливается, и я вновь полностью скрываюсь. Только… Лох — это судьба! Сзади слышу голоса. Поворачиваю голову и чуть не вскрикиваю. На улице, прямо под окном, стоят люди из комиссии, и один мужик смотрит прямо на меня! Сердце в пятки, душа в… в общем, в комочек. А мужик улыбнулся и подмигнул. Рот против воли открывается, а мужчина машет рукой, показывая, что надо бы пригнуться, что я и делаю. Pov Том. Ну, ёп твою дивизию! Пока Билл спрятался за шторами я умудрился проскочить немного вперёд. «Надо спрятаться так, чтобы не нашли, или пи*дец обеспечен», — крутится мысль в голове. Так, я уже около комнат… Точно! Быстро преодолеваю небольшое расстояние и проскальзываю за дверь. Это была меленькая кладовка, я уже успел сунуть сюда нос после приезда. Здесь находилось несколько полок, на которых лежало постельное бельё, также тут была батарея для отопления и форточка. Я присел на корточки и затаился. Однако через некоторое время мною овладело беспокойство. Если комиссия заглянет сюда, меня сразу увидят. Я поднялся, нащупал мохнатую шапку — что она вообще тут делает? — и водрузил её себе на голову. Зачем, спрашивается? Хер его знает, но я чувствую себя еб*нутым на всю голову. Стащил с полки белый пододеяльник, соорудил себе плащ. В жопе детство заиграло. Охрененно то, что тут, как бы, серьёзная ситуация, а я — супер-идиот в шапке и «плаще» — прячусь в кладовке. Прошло немного времени, и мне стало душно. Я протянул руку, чуть толкнул дверцу и в тот же миг услышал тихое поскрёбывание — хруп, хруп. — Бл*дь, открывайся! — раздался из-за двери хриплый шёпот Билла. — Открывайся… — хруп, хруп. Я собрался распахнуть дверь, но услышал удаляющиеся шаги и голоса людей. Бл*. Я снова присел и уставился на форточку. Она довольно большая. Может через неё на улицу пролезть? Как же… Слышу, по ту сторону кто-то прыгает и матерится. Сначала подумал, что это глюки на почве нехватки кислорода, но нет, не показалось. Какой-то парень, потянувшись на руках, начал проползать в отверстие, виляя задом, чтобы дело лучше спорилось. Притормозив, он оглядел помещение и застал меня с наитупейшим выражением лица. Когда паренёк, торчавший из форточки под углом в восемьдесят пять градусов резко дёрнулся вперёд, не удержав равновесия, он соскользнул на пол вниз головой. Приземление оказалось громким и, скорее всего, чертовски болезненным. Я тупо смотрел на всё это действие, не в состоянии что-либо сказать. Тем временем блондин перевернулся на живот, попытался подняться и попал рукой под батарею, где стояла старая мышеловка. Судя по всему, ещё рабочая, так как она была «наготове». В общем, мышеловка сказала «Ам!» и захлопнулась. Парень взревел на всю кладовку как ишак, которому оторвали хвост. Он завертелся по помещению, пытаясь стряхнуть капкан с руки и круша всё вокруг. В панике он шарахнул мышеловкой по полке, которая, жалобно скрипнув, покосилась на бок и вывалила всё содержимое на пол. Парень наступил на наволочку, поскользнулся и упал ещё раз — теперь уже на задницу. Мышеловка, наконец, соскочила с его руки и, просвистев в воздухе, вылетела в открытую форточку. Снайпер хренов. — Эй, ты как? — спросил я, всё ещё пребывая в шоковом состоянии. — Бл*дь! Пи*дец, с*ка! Какого ху* я такой мудак? — «сказал» паренёк. — Не спорю… — он уставился на меня злющим взглядом. — Капец какой-то, ты что здесь делаешь? — спросил он. — Прячусь. А ты? Что это за шоу было? Как себя чувствуешь? — Оху*нно себя чувствую! Я тоже прячусь, там вся площадь забита людьми. Я проспал, бежал из общежития. Чуть не попался. Тут кроме главного есть всего один вход, который был закрыт. По главному нельзя, комиссия же. Пришлось искать открытые окна, и как назло, только эта форточка и была открыта. Бл*дь, сам не ожидал, что так круто навернусь. Я Джек, кстати. — Оу, старшекурсник, значит. Я Том. — Да, четвёртый курс. Слушай, я тебя знаю, гей-первокурсник. — Прекрасно… — Ладно тебе. Шоу в столовке охрененное было. И парень твой красивый. — Спасибо. — Мне вот что интересно, ты какого чёрта в шапке и пододеяльнике? — Сам в шоке! — мы рассмеялись. Голоса за дверью стихли, и Джек, приоткрыв её, потянул меня за собой. Выйдя «наружу» мы переглянулись и поспешили ретироваться с места преступления. За разгромленную кладовку по головке нас не погладят. — Ладно, я на пары. Удачи, — улыбнулся Джек и потопал к аудиториям. Я же, рванул в нашу с Биллом комнату. Удивительно, но по дороге никого не было. И слава Богу… Увидеть парня в мохнатой шапке и плаще из пододеяльника — то ещё зрелище! Pov Билл. Это капец какой-то. Мало того, что не успел спрятаться в кладовке, так ещё и под лестницей застрял! Десять человек ходили туда-сюда, не давая возможности пробраться к себе. И вот, наконец, есть возможность проскользнуть незамеченным. Я выполз из-под лестницы и, словно бешеная курица, вылупив зенки, понёсся в комнату, как будто мне в зад факелом тыкают. Забежав к себе, я выдохнул с облегчением. Уж не знаю, как тщательно проверяют комнаты, но тут работы на полчаса минимум. Пока я думал, за дверью послышались подозрительные звуки. Дабы не испытывать судьбу, я быстренько залез под кровать Тома. Же-е-е-сть, ну тут и помойка! Хоть пыли нет. Зато есть носки, трусы, бандана и что-то ещё в ногах. Дверь открывается, и вваливается нечто. Человек в белом. Как бы объяснить… Бл*дь, никак. Что-то белое до самого пола. Ног не видно, даже при ходьбе это «белое» всё закрывает. ОНО останавливается посередине комнаты. Я случайно зацепил ногой какую-то банку, ну и, естественно, она упала, создавая шум. — Кто здесь?! — это голос Тома! — Клинт Иствуд! — вылезаю из-под кровати и смотрю на своего парня. — А-ха-ха-х-ха-ха… Ты… где… это добыл?! — еле как говорю, потому что это создание выглядело так нелепо и комично! Меховая шапка съехала на бок и смотрелась до того ржачно! Том лишь улыбнулся и начал прыгать по комнате, размахивая… простыня, что ли? — Я ужас, летящий на крыльях ночи! — понизив голос, сказал Том. — Ты дурак, прыгающий по комнате в простыне! — Это пододеяльник! — Без разницы, где ты это нарыл? — Ох, Би, там такое было. — Где ТАМ? — В кладовке. Там Джек через форточку полез, упал, мышеловку на руку получил. Так жестко было, — заржал Том. Я, в общем-то, ничего не понял, ну и ладно. — Потом смеяться будешь. Убираться давай. И понеслась. В детстве мама говорила, что я должен убрать всю комнату до блеска. А мой детский мозг переваривал: запихнуть все в Нарнию, там разберутся! Вот и сейчас то же самое. Запихиваю всё в сумки, даже не разбирая, что, собственно, я заныкиваю. Примерно минут через сорок мы стояли в идеально чистой комнате. Ничего лишнего, всё по полочкам. Чисто, светло, приятно пахнет. Том убрался на кухне, помыл посуду, а я расставил. В общем, мужики тоже хозяйственные! — Фух… успели. — Ага, надо на пары возвращаться. Одну мы точно пропустили, сейчас идёт вторая половина второй пары. Считай, что и эту проворонили. Надо молиться, чтобы на них проверка не приходила. — Жесть. Сегодня все занятия общие, видимо, специально, чтобы не ходить по сто раз. — Да, наверное. Так, ладно, пошли отсюда. Только мы собирались выйти, как дверь стали открывать. И голоса… — Эта комната принадлежит одним из самых лучших учеников первого курса — Тому Трюмперу и Биллу Каулитцу. Их хвалит весь педагогический состав. — Твою мать! Что ж за день-то такой! — я ломанулся к шкафу. — Куда? — Я лично в шкаф. — Нарнию искать? — Да! — Я с тобой, — сказал Том и стал залазить ко мне. — Мы сейчас шкаф протараним, — шепчу я. — Да дай мне нормально ногу поставить. — Ты мне руку придавил! — А ты мне яйца, но я же молчу! Короче, согнувшись в три погибели, мы смогли уместиться в шкафу. В это время в комнату прошли члены комиссии во главе с директором. — Чистенько тут, — сказал незнакомый мужской голос. — Пойду, посмотрю на кухне, — произнёс другой голос. — Так, что тут у нас… — протянул женщина. – Ох, да это презервативы! Том уткнулся носом мне в шею и захихикал. — Тупой осёл. Мог их себе в карман положить! — прошипел я, зло глядя на Трюмпера. — Посмотрите в шкафу, — сказал молодой женский голосочек. Мы напряглись. Представьте: Заглядывают они в шкаф, а тут двое двухметровых парней, согнувшись хер знает как, улыбаются как придурки и говорят: «Здрасьте!» Это финиш! — Полный пи*дец, лучше бы под кровать залезли, — шепчет Том. — Проверьте под кроватями, — сказал кто-то там. Мы переглянулись. — Да ладно вам, зачем в шкафу копаться, это всё-таки личные вещи! — дай Бог здоровья этой женщине! Мы выдохнули. — На кухне всё нормально. Ничего не сожжено. — Что ж, если вас всё устраивает, пройдёмте дальше. И эта делегация начала выходить. — Ещё бы чуть-чуть, — сказал я. — Да уж. Том каким-то боком слегка повернулся ко мне и поцеловал. Как он вообще может шевелиться? Поцелуй получился недолгим, но чувственным. Блин, от его губ башню сносит всегда! — Всё, ушли. Вылезаем. Только мы закрыли двери шкафа, как услышали: — Я забыла в их комнате блокнот! — и дверь снова начали открывать. Недолго думая, мы поспешили залезть под кровати. Женщина протопала на красных каблучках до места Тома и остановилась. И тут я заметил… Том, весь красный, с закушенной ладонью, кривится, стараясь не закричать. Эта тётя наступила на его пальцы! Немного постояв, красные каблучки ушли прочь, оставив нас одних. Я тут же вылез из своего укрытия и пополз к Тому. — Том! — он держится за руку и молчит. Так, что надо делать? Лёд! Я поднялся и помчался на кухню. Льда в морозилке не оказалось, пришлось наскрести снега и поместить его в пакетик. — Так, давай руку, — прибежав обратно, ложусь на пол, так как Том всё ещё под кроватью. Он протягивает ладонь. Вроде ничего серьёзного. Крови нет, но синяк точно будет! Прикладываю пакет со снегом. Том шипит, но молчит. Через некоторое время, мы засобирались на занятия. Две пары пропущено, осталась ещё одна. — Может, не пойдём? — С ума сошёл? Нет. Надо. — Я травмирован, — продолжает Том, махая перед моим носом ладонью. В общем, я заставил травмированного идти на занятия. После пар Георг звал нас к себе, но мы отказались, так как устали после сегодняшних приключений. Остаток дня провели в тишине и спокойствии. — И всё-таки весёлый выдался день, да? — спросил Том перед сном. — Не говори, в такие прятки на выживание я ещё не играл, — мы рассмеялись, поцеловались и улеглись спать.