Наша история, или Любовь под музыку!

Pov Том Следующее утро началось как всегда с казусов… Голова болела, но несильно, зато тело было лёгким, и от воспоминаний прошедшей ночи побежали мурашки. Поистине великолепная ночь, полная страсти и любви. Эх, повторить бы! Единственное, что меня не особо радует, это то, что надо вставать на учёбу, а так хочется поваляться с Биллом до самого обеда. Но нет же, надо на пары. А ещё было неудобно лежать — кровать-то маленькая, и как мы тут с Биллом уместились, ума не приложу. Каулитц лежал сбоку и ко мне спиной, а я, что удивительно, чуть ли не на нём. Как не раздавил ещё? Одеяло сбилось к ногам. А сами ноги сплелись так, что хер разберёшь, где чьи. Провозившись минут пятнадцать, я всё-таки смог ссыпаться на пол и поползти хмельной тушкой в ванную комнату. Но, бл*ть, я же не я, если не уеб*сь обо что-нибудь… Вот и сейчас, только я сделал шаг, как наступил на что-то, и правая нога поехала вперёд, оставляя всё остальное позади. Дамы и господа, Том Трюмпер уселся на шпагат! И это, скажу я вам, пиз*ец как больно. И всю боль я выразил в смачном крике, а после и громкими матами, которых Академия ещё не слышала. Писюн и вся паховая область болели… Вот сейчас захотелось примерить подарок Билла. Я, конечно, понимаю, что нифига эта вязаная хренотень не спасёт меня от неприятных ощущений, но помечтать-то можно? Моё громогласное «бл*ть» разбудило Билла, который от неожиданности подпрыгнул на кровати, уставившись на меня опупевшим взглядом. Я тихо подвывал, пытаясь вставать, при этом старался как можно меньше материться. Не получилось! — На какую ху*ню я наступил и чуть не порвал себе зад с яйцами? Найду, разрежу, потом сожгу, а пепел развею по ветру! — ругался себе под нос. Билл тем временем окончательно проснулся. Он медленно встал с кровати, потряс головой и помог мне подняться. — Горе ты моё, — тихо выдохнул Каулитц и поднял чёрный ремень. — Это мой ремень, только тронь, и яйца оторву тебе я! Потом зевнул и утопал на кухню. А я смотрел на эту кожаную змею, и в моём мозгу рисовались картинки 18+ с Биллом в главной роли. Ничего, раз ты так любишь свои ремешки, устрою я тебе веселье с ними! Брюнет вернулся и протянул стакан с водой. — Аспирин, — пояснил. Я благодарно улыбнулся и в два больших глотка осушил стакан. — Надо душ принять и на занятия. Всего три недели осталось до экзаменов, — Билл потянулся, зевнул и, коротко чмокнув меня в щёку, потопал в ванную. Вид его обнажённого тела заставил рот наполниться слюной. — Я жду! — донеслось уже из ванной. Я хищно улыбнулся, облизал губы и пошёл вслед за Биллом. Войдя в ванную, мне открылась просто изумительная картина: брюнет стоял, запрокинув голову, руками водил по груди, то и дело задевая соски, ноги немного расставлены, а попа слегка оттопырена назад. Я как завороженный следил за струйками воды, которые стекали по стройному телу, очерчивая каждый изгиб. Член тут же встал по стойке смирно. Я медленно приблизился к Каулитцу и обнял его со спины, проходясь возбуждённым членом между ягодиц. Его невозможно не хотеть! — Том? — удивлённо протянул искуситель. — Нет бл*ть, я оху*нно красивый, сексуальный и возбужденный водяной! — ляпнул так ляпнул… Билл хохотнул и резко развернулся ко мне лицом. — Я не могу, — улыбнулось чудо и невинно похлопало глазками. — Можешь! — тихо рыкнув, впиваюсь в его губы, сразу углубляя поцелуй. Каулитц что-то мычит, но отвечает, и довольно пылко. Притягиваю мокрое тело к себе и сразу сжимаю упругие ягодицы парня. Билл резко отталкивает меня от себя. — Блин, Том, я же сказал, не могу! — он смущёно отвернул голову и тихо продолжил: — Попа болит… Вот тут до меня и дошло. — Ну, бли-и-н. — Если мы сейчас повторим, я неделю не смогу садиться, — как ни в чём не бывало сказал Каулитц. Потом прищурился, облизнул губы и хитро улыбнулся. Ох и не нравится мне эта рожица. — Если тебе так хочется, мы можем поменяться местами, я с удовольствием поимею твою прекрасную задницу! — весело произнёс Билл. А у меня глаз задёргался и, кажется, я покраснел. Приплыли. — Я тебя сейчас к кровати привяжу, возбужу и оставлю. Чтоб помучился. — Злюка, — тихо засмеялся парень и неожиданно для меня обхватил моё достоинство ладонью, сразу начиная активно дрочить. Умелые ручки быстро довели меня до разрядки. Затем Билл прикоснулся к моим губам и со словами: «Давай быстрее, и так одну пару прогуляли», — вылетел из душа. А я с глупой улыбкой на лице быстро смыл с себя остатки удовольствия и помчался одеваться.

* * *

Спустя три дня случилось то, чего я так старался избежать. Я, Билл, Георг, Густав и ещё куча народу сидели на немецком языке. Густав старательно записывает всё, что монотонно трындит учитель, мы с Листингом рисуем всякую хрень на бумажках, а Билл играет в телефоне. Короче, все сидели тихо, пока мой мобильник не ожил и не заорал песню Skillet «Comatose». Народ тут же подхватил мотив и, спустя пару секунд, вся аудитория напевала эту песню. Бедный герр Роланд смотрел на нас растерянно, пытаясь перекричать импровизированный хор. Но не тут-то было. Как только начался припев, ребята уже перестали напевать, а разорались во всю глотку! «I don't wanna live I don't wanna breathe» Я поднялся со своего места и, пританцовывая, направился к двери. Оказавшись снаружи, нажал на зелёную кнопочку, даже не посмотрев, кто, собственно, звонит. — Слушаю. — Добрый день, герр Трюмпер, вас беспокоит Джеймс Лутер. Вы, возможно, меня не помните, я адвокат вашей бабушки, — вещал мужской голос. — Помню я вас, когда и куда мне нужно подъехать? — напрямик спросил я. — Все нужные документы готовы, если Вы сможете, подъезжайте в четверг в мой офис, ближе к обеду. — Хорошо, буду. Отключив вызов, я тяжело вздохнул и, постояв немного возле двери, вошёл в аудиторию, сразу проходя к нужной парте и усаживая филейную часть рядом с Биллом. Каулитц вопросительно на меня посмотрел, а я лишь отрицательно помотал головой. Могильник завибрировал, сообщая о новом СМС сообщении. Адрес офиса Лутера. Через пару минут рядом с тетрадью появился маленький листочек. «Что случилось?» Я снова взглянул на Билла, он выжидающе уставился на меня, пальцем тыча на записку. «Звонил бабушкин адвокат, попросил в четверг приехать». Брюнет больше ничего не написал, только нервно покусал губы и взял меня за руку, как бы показывая, что он рядом. А мне большего и не надо.

* * *

До самого четверга я ходил весь дёрганный, рассеянный, порой даже злой. Друзья не понимали, что со мной происходит, и, если честно, я тоже. Ну, стану я наследником, ну будет у меня пара домов и шестьдесят процентов акций компании. И если я подпишу какие-то отдельные документы, стану владельцем «Trumper.Co» Правда там уже сидит какой-то дядя, вот пусть он и дальше сидит, меня это мало интересует. Имеются какие-то ценности и деньги. Короче, то, что нужно моему отцу. Кстати, о Йорге… Вот он-то меня и волнует. Со дня рождения он ни разу не позвонил. Даже СМС-ки не написал! Это очень подозрительно, и мне это не нравится. — Ты во сколько поедешь? — спросил Билл, поедая хлопья с молоком. В это утро завтрак никак не хотел лезть в меня, поэтому я сварил себе кофе и не спеша наслаждался горьковатым вкусом. — В десять выеду, к двенадцати как раз буду на месте. — Хорошо, — улыбнулся брюнет. Он хотел поехать со мной, но его не отпустил декан, сказав, что одного прогульщика им вполне хватает. — Я когда обратно поеду, позвоню. — Угу… — как-то отстранёно промычал Билл. — Ну, ты чего? — накрываю его ладонь своей. — Волнуюсь. Вдруг Йорг там где-нибудь притаился? — Не накручивай, — улыбаюсь — Всё нормально будет, я только подпишу и сразу сюда. Каулитц поднялся, заставляя встать и меня. Он подался вперёд и, прильнув ко мне всем телом, поцеловал. Глубоко, властно, горячо. Я даже немного растерялся, но быстро взял себя в руки и, не пытаясь забрать инициативу, отвечал. Оторвавшись, Билл приказал убрать всё со стола, а сам побежал одеваться. Потом мы попрощались, целовались минут пять, и Каулитц ушёл на пары. В десять часов к Академии подъехало такси. Назвав адрес, я устроился поудобней и, нацепив наушники, погрузился в мир музыки. Ехать мне почти два часа, так как мистер Лутер работает на другом конце города. Поездка проходила относительно спокойно, если бы не пробки и периодическое подвывание водителя под радио. Подвывал он, скажу я вам, истерично и совершенно не попадая ни в одну ноту. Вот что значит, медведь на ухо наступил. Хотя, судя по всему, медведь не наступил, а зверски оторвал несчастному уши и сожрал, дабы не было возможности их восстановить. Наушники не спасали, так как кое-где он не пел, а орал, причём в прямом смысле. Но это были цветочки! Терпение лопнуло тогда, когда водила вслед за какой-то певичкой попытался взять высокую ноту. Он перешёл на фальцет, и я удивился, как ещё стёкла не лопнули?! Это было невыносимо. Тогда я в весьма грубой форме попросил мужика заткнуться, ибо он, полный мудак и кретин, не видел, что его пассажиру реально плохо от его голоса. Он что-то пробормотал, потом фыркнул и замолчал. И когда водила обрадовал меня новостью о том, что мы приехали, я еле вывалился из салона и что есть мочи рванул от «народного артиста». С мистером Лутером мы договорились встретиться около банка, который располагался как раз напротив его офиса. Быстро отыскав нужное здание, я направился к входу, где уже стоял какой-то мужчина. На вид ему было не больше сорока пяти, строгий чёрный костюм, зализанные светлые волосы и каменное выражение лица. — Простите, вы Джеймс Лутер? — А вы Том Трюмпер, я полагаю? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Я кивнул и протянул руку для рукопожатия. Джеймс хмыкнул, но так и не соизволил пожать руку. Чмырь. Он уже мне не нравится. — Пройдёмте. Перейдя через дорогу, мы вошли в светлое здание, в котором суетилось много народу. Лутер моментально изменился, стал приветливо улыбаться, кивать и даже подмигивать. А я же сделал морду кирпичом. — Прошу, — мы остановились возле двери, которую Джеймс и открыл, пропуская меня внутрь. Кабинет как кабинет. Стол, три кресла, компьютер, секретер с кучей папок, бумажек, книжек и прочего, большое окно, прикрытое тюлем, светлые стены. Даже цветочка нет! Я сел в кресло возле стола и начал изучать всё, что на нём лежало. Папки, папки, папки… Тю, ничего интересного. Джеймс прошёл к чёрному секретеру и достал какие-то листочки. — Прошу, ознакомьтесь. Pov Билл. Первые две пары я сидел за партой в состоянии амебы, то есть, практически расплывшись по всей её поверхности и совсем не интересуясь тем, что вещали учителя возле доски. Я волновался за Тома. И Георг, похоже, тоже. Он всё время на что-то отвлекался, не выпускал из рук телефон и периодически спрашивал: «Не написал?» Я, конечно, понимаю, что он друг и всё такое, но, бл*ть, я тоже нервничаю. А всё из-за Йорга, который по неизвестным нам причинам перестал звонить и писать. Индивидуальные занятия прошли как в тумане, я пел на автомате, без чувств, можно сказать. За это преподаватель влепил мне тройку и назначил дополнительное занятие. Время неумолимо бежало вперёд, и вот уже час дня. От Тома ни слуху, ни духу. Вернувшись в комнату, первым делом ставлю мобильник на зарядку. Приготовил себе обед, покушал, вымыл посуду… Уже два часа дня, а Трюмпер так и не позвонил. Я уже весь извёлся. Неужели так долго поставить пару подписей? Внезапно раздавшийся звонок телефона заставил буквально подпрыгнуть. Я на всей скорости помчался к столу, где лежал мобильник. Схватил его в руки и уже хотел нажать на «принять» и высказать Тому всё своё недовольство, но меня ждал вселенской облом и сюрприз в одном флаконе — звонила мама. — Слушаю, — осторожно сказал я. Дело в том, что просто так мама никогда не звонит. Либо случилось что-то хорошее, либо плохое. Я напрягся. — Солнышко моё, — радостно пропела мама. Меня отпустило. Раз такая радостная, значит, ничего плохого не произошло. — Привет, мам, что-то ты совсем перестала мне звонить! Забыла про сына, да? — не менее радостно говорю. Нельзя показывать, что я сейчас нервничаю. Мама сразу прицепится с расспросами. — Не говори глупостей! — начала она возмущаться. — И вообще, мог бы и сам хоть раз в месяц звонить. — Учёба, мамуль, учёба, — улыбаюсь. — Ох, Билл, у меня столько вопросов накопилось, столько всего рассказать хочется! Но на это мне и целого дня не хватит. Поэтому я прошу тебя приехать домой. Скажем, на каникулы, м? — всё так же радостно продолжала мама. А я впал в ступор. С тех пор как я уехал из дома, желание вернуться обратно у меня не возникало. Лойште — маленькая деревушка. Все друг друга знают, ничего интересного. Да и уехал я оттуда, потому что понимал, что карьеру в этой глуши не построить. А потом узнал про Академию и уговорил маму отпустить меня в Берлин. — Я даже не знаю… — Билл, ты мне нужен сейчас ведь… ведь я выхожу замуж! — громко произнесла мама. Я так и застыл на одном месте. — Сынок, не молчи! — Мам, блин, ты умеешь сделать сюрприз. Я так за тебя рад! — счастливая и искренняя улыбка озарила моё лицо. — В общем, я жду тебя дома, сообщи, когда приедешь, я тебя встречу, — быстро тараторила она. — Хорошо-хорошо, позвоню! — рассмеялся я. Быстро попрощавшись, сбрасываю вызов. И буквально через пару секунд приходит сообщение. Открываю его и начинаю про себя материться. Том звонил. Быстро набираю номер парня. Первый гудок, второй, третий… — Билл? — абсолютно спокойной ответил Том. — Всё хорошо? Как прошло? Йорга не было? — сразу засыпал я парня вопросами. — Притормози! — засмеялся Трюмпер. — Всё нормально, Йорга не наблюдалось, что странно, но я рад. Уже выехал. Я облегчённо выдохнул. — Жду, — тихо говорю. — Целую! — бодро отозвался Том и положил трубку. Я сразу засуетился. В комнате была полная разруха! Раскиданные вещи, книги, тетради, канцелярские принадлежности. Гитара Трюмпера вообще на кухне стояла. Пришлось в быстром темпе прибираться. Закончив с уборкой, я уселся за уроки. Для экзаменов вокалистам надо песню написать и записать. У меня почти всё готово, запись в студии идёт полным ходом. Но, как всегда, у меня начались проблемы. Когда играет отдельно мелодия, она звучит красиво, но ровно до того, как добавляется вокальная партия. Музыка и голос расходятся абсолютно. В общем, полный диссонанс. Как так получилось, я не знаю, вроде изначально было хорошо. Ну, в общем, мне надо переделать вокальную партию. Это проще, чем переписывать всю песню. Кстати, инструментальные партии записывать помогали Том с Георгом и Густав. Мы вместе придумывали музыку. Так сказать, стали небольшой группой. И мне это очень понравилось! Уж не знаю, сколько времени я просидел, пытаясь понять, где и как нужно исправить, но внезапно дверь в комнату открылась, и ввалился довольный Том. Я тут же поднялся и подошёл к парню. Он быстро разулся, снял и повесил куртку, при этом мило улыбаясь. Потом обнял меня и поцеловал. А я расплылся в широкой улыбке. — Ну, рассказывай! — потребовал я, как только мы уселись на кровати. — Лень пересказывать, сам прочитай, — и передал мне листок. С каждым новым словом мои глаза округлялись, а рот открывался. Мой Том теперь владелец двух квартир и одного дома в Берлине, так же у него теперь особняк в Оберхаузене. Тут какие-то цифры, как я понял, номера кредиток. В его распоряжении акции компании его бабушки. Снова какие-то счета. В общем, Том теперь богатенький мальчик. — Я, если честно, даже не знаю, как на это реагировать, — честно признался я. — А никак не надо. Мне этого не нужно, — просто ответил Том. — То есть? — То и есть. Я хочу продать акции компании, они мне не нужны. Я не хочу становиться директором, не хочу просиживать жизнь в кресле. А так оно и будет. Бабушка в завещании написала, что если я не откажусь, в двадцать один год я должен буду занять место директора под присмотром её личного помощника, который на данный момент занимает этот пост. — Но если ты откажешься, кому тогда перейдёт компания? — Тому, кому я захочу. При отказе я должен буду объявить имя нового владельца. — И кто это? — Сам ещё не знаю, — Том тяжело вздохнул. — А с деньгами и квартирами что будешь делать? — Ну, особняк в Оберхаузене я оставлю для нас, — улыбнулся парень и пересел ко мне, сразу обнимая. — В детстве я часто с мамой ездил туда. Там очень красиво, большой сад и бассейн. Будем жить вместе, если ты, конечно, согласишься. — Соглашусь, — ответил я и сильнее прижался к тёплому телу. — Знаешь, особняк действительно большой, поэтому, думаю, на лето можно Георга и Энди к нам пригласить, — размечтался Том. Я тихо хохотнул, хотя эта идея мне очень нравится. — А деньги… если честно, я пока не решил. Глупо было бы отказываться от таких сумм, — тихо продолжил Трюмпер. — Я не знаю, это только твоё решение. — Да. Так ладно, как у тебя день прошёл? — перевёл тему. — Ничего особенного, волновался за тебя. А, ещё мама звонила, просила на каникулы приехать. Она замуж выходит! — Ого. Передай ей от меня привет и поздравления! — А со мной не хочешь поехать? —, а действительно, почему бы и нет? — А твоя мама не против, что её сын встречается с парнем? Хотя, чего я спрашиваю, она же варежку на писюн сама вязала. — Да, но она не знала, кому я собираюсь её подарить. А вообще мама с самого начала была в курсе моей ориентации, — знала, но приняла с трудом. Говорит, что это подростковое и скоро пройдёт. Или надеется, что я выберу девушку. Но, увы, придётся её разочаровать, с Томом у нас всё серьёзно. — Не знаю, но, скорее всего, нет. Хочу побыстрей от акций избавиться. Думаю, Йорг именно из-за них так усердно осыпает меня угрозами. — Хорошо, но учти, я буду тебе каждый день звонить! — Том только согласно кивнул, потом чмокнул меня в губы и ушёл в ванную. Вот тебе и наследник. Честно говоря, я ожидал более тяжёлого разговора. Но очень рад, что он получился вполне обычным. Идея совместного проживания вне Академии меня очень обнадёживает, это значит, что наши отношения для него, как и для меня, важны и нужны. Скорей бы вся эта ситуация с Йоргом разрешилась. Тогда можно будет вздохнуть свободно.