Наша история, или Любовь под музыку!

Pov Билл. Я удобно расположился на мягком диване, с бокалом шампанского в руке, и спокойно наблюдал за бегавшими туда-сюда тётушками и их детьми, которые так и норовили смахнуть какую-нибудь стеклянную штукенцию на пол. Сегодня был второй день свадьбы моей матери. Вчера она и её мужчина, Алекс, расписались в ЗАГСе и отметили это дело в ресторане. А сегодня праздник был дома, среди родных и самых близких, включая мою любимую бабушку, которая не успела приехать к первому дню из Фленсбурга. С самого утра в большом доме Алекса Кросснера, который находился в Гамбурге, не переставая, играла задорная музыка, родственники носились по двум этажам, сбивая друг друга, стараясь всё успеть к приезду молодожёнов, которые свою первую брачную ночь провели неизвестно где, ибо смотались из ресторана, никому ничего не сказав. Хотя, потом они позвонили мне и сообщили, что домой приедут только к полудню. — Неужели это мой внучок Билли? — мягко произнесла бабуля, присаживаясь рядом. Я широко улыбнулся и, отставив бокал на стол, обнял родного и любимого человека. После того как отец бросил меня и маму, именно бабушка поддержала нас, приняла, когда Гордон указал на дверь. Уж не знаю, что произошло между родителями, но мужчина, который выгнал жену с младенцем на руках, не достоин иметь такую прекрасную женщину как мама и такого талантливого сына как я! — Привет, бабуль. Как же я рад тебя видеть! — улыбаюсь, вдыхая запах её волос. Какие-то травы. Бабушка всегда любила именно травяные шампуни и масла. — Ты так вырос! — покачала она головой. — Расскажи-ка мне, как идёт учёба, как вообще поживаешь? А кушаешь хорошо? Смотри, какой худой! Надо будет тебе пару баночек варенья привезти и бабушкиного малинового пирога! — Ба-а-а… — рассмеялся я. Рассказав про Академию, про жизнь в её стенах и учёбу, тема плавно перешла в другое русло, а именно — на личную жизнь. — В твоей этой Академии девочек, наверное, много хороших и воспитанных. Есть кто-нибудь? — хитро прищурившись, спросила бабушка. — Девочек много — и хороших, и воспитанных, но я выбрал сильного, красивого и просто замечательного молодого человека, — улыбнулся я. — Его зовут Том. Мы живём в одной комнате и уже два месяца вместе. — Вот как… — Да. Я не оправдал твоих надежд? — Я не надеялась на что-либо. Я молилась за твоё благополучие и желала счастья, и если этот мальчик делает тебя счастливым, мне незачем волноваться. Глаза предательски защипало… — Ба, я тебя обожаю, — протянул я, вновь заключая родного человека в объятия. — Я тебя тоже, внучок, — она поцеловала меня в лоб. — Но ты обязательно должен познакомить меня с Томом! — Хорошо. — Добрый день, фрау Анели, — поздоровался с бабушкой неизвестная мне девушка. — Рада вас видеть. — Здравствуй, Лора, взаимно. — Фрау Анели, — из ниоткуда выплыл парень, очень сильно похожий на Лору, и кивнул в знак приветствия. — Ричард, — улыбнулась бабушка. — Познакомьтесь, мой внук Вильгельм! — Можно просто Билл. — А это, — продолжила ба. — Близнецы Ричард и Лора Кросснер, дети Алекса. Я так и застыл, изумлённо поглядывая на… брата и сестру? Капец. Но продолжить мысленный процесс не дал раздавшийся дверной замок. — Приехали! — закричал кто-то. Все как по команде повставали со своих мест, направляясь в прихожую. И началось… Счастливые молодожёны ввалились в дом с радостными улыбками, я видел, как светились счастьем глаза матери, и это грело душу. Я желаю ей только счастья, которое она, похоже, уже нашла. — Билли! — радостная фрау Каулитц-Кросснер чуть не сбила меня с ног и начала душить в объятиях. — Я щас задохнусь, — просипел я, вцепившись в мамины руки. Она быстро чмокнула меня в щёку и умчалась к родственникам, воодушевлённо пересказывая события вчерашнего вечера. Я прошёл в большую гостиную, где были накрыты столы, и играла тихая ненавязчивая музыка. Подойдя к одному из столов и рассмотрев весь ассортимент яств, я сначала удивился, а потом усмехнулся. — Ты чего? — рядом нарисовался Ричард, держа в руках два бокала шампанского. — Кто столы накрывал? — спросил я, принимая бокал. — Понятия не имею. Но, вроде, ничего запретного тут нет. — Ага, зато есть очень много мясных изделий. В этот момент к столу подошли мама и бабушка. — И что? — Они вегетарианцы, — тихо сказал я, переводя взгляд на родных. Ричард сделал то же самое, и мы вместе наблюдали, как морщились обе женщины и недовольно качали головами. Потом мама, с криком: «Откуда здесь столько убитых животных?» — начала аккуратно складывать всё в одну тарелку. Бабушка, которая была полностью согласна с мамой, стала ей помогать. Потом они вместе зашагали на кухню, при этом вид у них был, словно они хоронить кого-то собрались. Ричард проводил их немного удивлённым взглядом и снова посмотрел на меня. — Ну, всё, сейчас начнут колбасу отпевать, — хохотнул я. — И всегда так? — тихо посмеиваясь, поинтересовался Рич. — Да, — улыбнулся я. В кармане брюк завибрировал мобильный телефон. И каково же было моё удивление, когда на экране высветилось имя любимого! — Привет… — радостно начал я. — Билл, — тихо и как-то надрывно произнёс Том. Я тут же нахмурился. — Что-то случилось? — Там… в общем… — невнятно бурчал Трюмпер, тяжело дыша. — Так, успокойся и говори нормально. — Клиника Вивантес! — наконец-то членораздельная речь. — И что? — продолжал я выпытывать каждое слово. На том конце что-то упало. — Бл*дь, ненавижу эти ёб*ные ножки, чтоб они сломались! — ругался Том. — Да что случилось? — не выдержал я.  — Там это… Йорг в клинике, в тяжёлом состоянии, попросили приехать, — тяжело вздохнут Трюмпер. Я так и застыл на месте. Йорг? С отцом моего косичкоголового что-то случилось… — А ты, ну, радуешься или… — начал аккуратно я. Ну, а что? Он такая мразь, каких ещё поискать надо! — Сам ещё не знаю. Но нужно ехать, а один я не смогу, Билл, — жалостливо тянет Том. Я, кажется, догадываюсь… — А Георга рядом нет? — Он с Амалией куда-то уехал. Билл, ты мне сейчас очень нужен, — произнёс Том. Лёгкие сдавило от этого голоса, полного отчаяния и какой-то безнадёжности. — Том, даже если я сейчас выеду, приеду только вечером. — Пускай, главное возвращайся, пожалуйста. А в клинику завтра поедем. — Хорошо, я напишу, во сколько и где меня встретить. — Спасибо, — выдохнул Трюмпер. — Я люблю тебя. — И я тебя. До вечера. Сбросив вызов, я сразу направился на кухню, где сейчас находились мама с бабушкой. Войдя, я застукал очень интересную и необычную картину: сидит мама, рядом бабуля, сидят за столом, на котором лежит всё мясо с праздничных столов, а рядом с этим мясом стоит зажженная свеча. У меня глаз задёргался… — Я думал, ты пошутил про отпевание, — раздалось рядом. От неожиданности из меня вырвалось девчачье «ой», и я резко развернулся, сталкиваясь с Ричардом. — Да, я тоже так думал, — кивнул я и усмехнулся. Мои родные явно не самые нормальные люди. Понятно, в кого я такой придурок уродился. — Мама, мне уехать нужно, — подхожу к женщинам, которые синхронно поворачивают голову и смотрят на меня. — Зачем? Куда? Почему? — начали они в унисон. — У Тома проблемы, я поеду к нему. Родня с минуту тупо пялились на меня, сканируя, потом, опять-таки, одновременно улыбнулись и закивали. — Конечно, родной, езжай. И Тому привет! — Не надо ему приветов, — перебила маму бабушка. — Тащи его сюда, хочу с ещё одним оболтусом познакомиться, — и подмигнула. — Спасибо! — по очереди поцеловав женщин, я бегом понёсся в свою комнату, чтобы собрать немногочисленные вещи.

* * *

«Вокзал Лихтенберг, прибытие в 17.30. EC249 Гамбург — Берлин». Ещё раз перечитав сообщение, отправленное Трюмперу пару минут назад, я уселся на своё место и, надев наушники, включил музыку. Сейчас два часа дня, поезд тронется только через двадцать минут. Мне уже скучно… В голове вновь и вновь всплывал момент, когда Ричард схватил меня за руку перед самым выходом и спросил, кто такой Том. Сказал правду, что он мой парень. Я не был удивлён его словами о том, что он сразу догадался о моей ориентации. Но когда он сообщил, что подумывал приударить за мной, я опешил. Сначала просто стоял и хлопал глазками, а потом вежливо попросил прощения, говоря, что уже занят и менять ничего не собираюсь. Ричард только улыбнулся и ушёл. Поезд плавно тронулся с места, с каждым мгновением набирая скорость…

* * *

Берлин встретил меня холодом и слякотью под ногами. Я был удивлён, что так много снега выпало, и как результат, все дороги погрязли в слякоти, пачкая и затапливая обувь. Такое бывает очень редко. — Билл! — окликнули меня, когда я подходил к турникетам. На другой стороне перрона стоял Том и махал руками. Я широко улыбнулся и поспешил пройти через турникет, чтобы поскорей оказаться рядом с парнем, но не тут-то было. Очередь была огромной! Даже неудивительно, многие возвращаются домой после праздников, отпусков и тому подобного. Спустя, наверное, десять минут, мне таки удалось преодолеть разделяющий нас барьер, и я кинулся к Тому, который развёл руки в стороны, приглашая в объятия. Стоило мне прикоснуться к Трюмперу, как он тут же поднял меня и начал кружить. Я обнял парня за шею и громко смеялся, наслаждаясь долгожданными объятиями. — Как же я скучал, — прошептал Том, ставя меня на землю. — Взаимно, — ответил я и приник к его губам, целуя. Ох, как же я хотел это сделать всё время, что провёл без Тома. Он сразу же ответил, углубляя поцелуй и прижимая меня ближе к себе. Это было восхитительно! Очень нежно, мягко, чувственно… Том оторвался первым и провёл ладонью по моей щеке, улыбаясь при этом так лучисто, что в районе сердца потеплело. — Пойдём, — Трюмпер забрал из моих рук сумку, и мы медленно направились к такси, которое ждало нас, чтобы отвезти в Академию. Всю дорогу Том не выпускал мои руки, просто поглаживал тыльные стороны ладони большими пальцами. А я же удобно опустил голову на его плечо и даже задремал, ощущая его тепло. — Просыпайся, соня, — разбудил меня Том, когда мы приехали. Он чмокнул меня в нос и вышел из машины, чтобы забрать сумки из багажника. Я как полнейший счастливый придурок не мог спрятать улыбку, и всю дорогу до здания тупо проулыбался. А в комнате, после того как Том выгнал офигевшего Георга, который не ожидал моего приезда, мы вместе приняли душ, поужинали, я рассказал, как проводили каникулы, про свадьбу и про то, что мама и бабушка с нетерпением ждут момента, когда я представлю им своего бой-френда. Том рассмеялся, пообещав, что обязательно как-нибудь прокатится со мной до Гамбурга. А потом мы, вновь сдвинув наши кровати, повалились спать, ибо день был насыщенный и мы оба очень устали. Правда мысли перед сном были не самые радужные, ведь завтра мы поедем в клинику, а это не сулит ничего хорошего.

* * *

Проснувшись ближе к обеду, я быстро умылся, приготовил нам «завтрак» и поспешил будить Тома. «Позавтракав», мы вызвали такси и стали его ждать. — Как думаешь, что могло случиться? — задал я вопрос, стоя у зеркала и расчёсывая волосы. — Понятия не имею. Сказали, что он в тяжёлом состоянии, и я, как единственный родственник, обязан приехать, — равнодушно ответил парень. Я вздохнул и повернулся к Трюмперу. Он выглядел отрешённым, постоянно смотрел в одну точку и вообще, казалось, не шевелился. Я отложил расчёску и, подойдя к Тому, уселся к нему на колени, как делал это всегда, когда кому-то из нас было плохо, и обнял, уткнувшись носом в шею. Через пару минут зазвонил мобильник Тома, оповещая о прибытии такси. Мы быстро накинули на себя куртки и вышли, закрывая дверь на ключ.

* * *

«Вивантес — это сеть медицинских учреждений, являющаяся самым большим в Германии и одним из крупнейших коммунальных концернов в области здравоохранения в Европе». — было написано на доске в здании клиники. — Нам на третий этаж, — сообщил Том, подходя ко мне. Я кивнул, и мы направились к лифту, который через пару минут доставил нас на нужный этаж. — Герр Трюмпер? — окликнули Тома, когда мы шли по светлому коридору. Трюмпер остановился и развернулся. К нам подошёл мужчина средних лет и протянул руку Тому. — Меня зовут Кристиан Кеттерман, я лечащий врач вашего отца. — Ну, эм, я Том, — нервно произнёс парень и крепче сжал мою ладонь. Врач перевёл взгляд на меня. — Билл, — представился я. — Билл Каулитц. — Вы имеете какое-нибудь отношение к герру Трюмперу-старшему? — спросил Кристиан. — Нет, — покачал я головой. — В таком случае — задумался мужчина. — Томас, Вы сейчас пройдёте со мной, а Вам Вильгельм придётся подождать здесь. — Почему? — влез Том. — Простите, но таковы правила. Пройдёмте, — и повёл Трюмпера в свой кабинет, который находился в конце коридора. А же присел на чёрный диван, что стоял недалеко от меня и задумался. Что же произошло с Йоргом? И как давно? Ведь пропал-то он сразу после Дня рождения Тома. Может, на него напали? Или он сам напросился на неприятности? Или, быть может, несчастный случай? Впрочем, я не буду его жалеть, ведь он монстр, который довёл жену до самоубийства, насиловал её, лишил сына нормального детства, требовал, угрожал, чуть не погубил его первого молодого человека. Разве к таким людям нужно проявлять сострадание? Я бы сам ему чем-нибудь тяжёлым врезал. И не раз! Я откинул голову назад и вздохнул. С момента ухода Тома прошло всего двадцать минут, а такое ощущение, что как минимум пара часов. — Я подумаю, — раздался приглушённый голос Тома. И в то же мгновение он вышел из кабинета и направился в мою сторону. Выглядел парень, мягко говоря, не очень. Бледный, растерянный, он сел рядом со мной и сгорбил спину, прикрывая лицо ладонями. — Том, — тихо позвал я любимого. Но в ответ он только покачал головой. Я прижался к его тёплому боку, успокаивающе поглаживая по спине. Так мы и просидели какое-то время, пока Том не начал говорить: — Отца доставили сюда неделю назад в тяжёлом состоянии. Он сейчас в коме, — сдавленно произнёс он. — А причина? — Банальная авария. Не справился с управлением в гололёд, — Том выпрямился и посмотрел на меня отсутствующим взглядом, от которого мурашки по коже побежали. Я придвинулся к нему вплотную и обнял, вдыхая уже родной запах. — У него позвоночник повреждён настолько, что даже после операций он уже никогда не сможет ходить. А ещё правая нога ампутирована, из-за того, что началось заражение, и хирургам просто пришлось, иначе он бы умер. Я зажмурился и задышал чаще. — У него сильное сотрясение мозга, внутренние гематомы и ещё много чего, — тихо говорил Том. — Кеттерман сказал, что нет ни единого шанса на полную реабилитацию. Том замолчал. А я просто не знал, что сказать. Мы оба не были к этому готовы. Да, Йорг ужасный человек, но такого я бы ему не пожелал. Да вообще такого никому не пожелаешь. — Он предложил отправить отца в Австралию, там частная клиника, специализирующаяся на реабилитации больных с подобными травмами. Там людей фактически вытаскивают с того света, потому что многие, как сказал Кристиан, пытаются покончить с собой после извещения об их инвалидности и невозможности жить нормальной жизнью. — Думаю, это хорошая идея, отправить его туда. — Я не знаю, — устало выдохнул парень. — Я всегда мечтал, чтобы Йорг исчез из моей жизни, забыть его как страшный сон. Но я никогда не желал ему смерти, не такой ценой, понимаешь? Я кивнул и поцеловал Тома в висок. Мы оба замолчали. Как же это тяжело! Боже, мы не ожидали такого. Просидев какое-то время в тишине, Трюмпер поднялся на ноги и, взяв меня за руку, двинулся к лифту. Мы вышли из клиники и направились к машине, которая ожидала нас на стоянке. А приехав в Академию, Том сразу покинул комнату, попросив его не трогать до вечера. Он выглядел таким подавленным, что мне плакать хотелось. За что такому светлому человеку такие страдания?