Наша история, или Любовь под музыку!

— Что ж ты так любишь меня помучить? — хрипел я, лёжа пластом на кровати. Том, склонившись над моим пахом, медленно водил языком по головке, изредка беря глубже или слегка прикусывая. Мне кажется, что член от напряжения уже готов лопнуть… — То-о-м. — Я уже девятнадцать лет Том, — тихо говорит и заглатывает пенис на всю длину. Я просто взвыл. Этот садист уже полчаса не даёт мне кончить, потому что ему, видите ли, нравится наблюдать, как я схожу с ума от такой ласки. — Ты бесподобен, — мурлыкнул парень и наконец-то начал нормально вбирать в себя член, быстро работая головой. Я же тихо скулил, теряясь в наслаждении. Толпы мурашек бегали по коже, а места, куда дотягивались руки моего парня, будто жгло. Тёплые ладони проходились по груди и животу, по бокам и бёдрам, сильно сжимали ягодицы, и снова по кругу, до головокружения и громких стонов. Шире разведя ноги, я обеими руками ухватился за голову Трюмпера и самостоятельно начал двигать тазом, вгоняя своё достоинство по самые гланды. Разумом я понимал, что Тому, скорее всего, не очень приятно, но кайф от того, что он позволил тр*хать себя в рот, срывал вообще все тормоза. Громко мыча и вздрагивая всем телом, я выстрелил семенем прямо в горло парня. Ой, ждёт меня пи*дец… На удивление, Том с невозмутимым лицом проглотил все и уставился на меня странным взглядом, от которого аж поплохело. Пронзительные, почти чёрные глаза смотрели, казалось, в самую душу. Он внимательно осмотрел голого меня и как-то уж очень маньячно усмехнулся. — Том? — осторожно позвал я любимого. — В следующий раз ты сверху, — весело отчеканил он и завалился на меня, утыкаясь тёплым носом в шею. Я аж онемел от подобных слов. — Что? — у меня галлюцинации. Да, точно. — Ты так любишь, когда я вхожу в тебя, стонешь, кричишь, это тебе явно нравится. Вот, хочу тоже испытать, — заключил Том и вопросительно посмотрел на такого офигевшего меня. М-да, завтра, наверное, снег выпадет. — А ты это, ну… девственник? — В этом плане - да, так что ты поосторожней, — меня охватила такая нежность к Трюмперу, что захотелось повиснуть у него на шее и целовать до тех пор, пока губы не заболят. — Но не сегодня, — жестоко обломали меня. — У нас через двадцать минут индивидуальные занятия. Я глянул на часы, что стояли на тумбочке, и убедился, что сейчас уже четвёртый час дня. Да, надо собираться. Печаль-то какая! А я уже расфантазировался, как буду сводить с ума Томаса своими ласками и действиями. — На выходных продолжим, — подмигнул я парню, который сидел с наглой улыбкой на губах и блестящими шкодливыми глазами. Вот точно что-то задумал! — Выкладывай, — усмехнулся я, натягивая труселя. — Не нравится мне твой взгляд. Но в ответ Трюмпер лишь пожал плечами и сам стал собираться на занятия.

***

К концу апреля наша Академия начала оживать. Не в прямом смысле, конечно, но студенты из состояния «учу-зубрю-внимания-ни-на-что-не-обращаю» перешли в режим «носимся-носимся-нервничаем!». И последнее, скажу я вам, жутко раздражало. Все словно с ума посходили! Даже Том, который последние несколько дней пребывал в крайне возбуждённом состоянии. Георг жаловался, что Густав тоже стал энергичнее и теперь не переставал стучать на барабанах даже в перерывах между занятиями. Мы с Листингом ходили среди этого взбалмошного народа, как партизаны в плену, и просто наблюдали за происходящим. — Том, — пихнул я парня плечом. Но он не обернулся и вообще, похоже, не замечал ничего вокруг, продолжая с маниакальным упорством строчить что-то в телефоне. Я попытался заглянуть в мобильник, но Трюмпер, словно почувствовав это, резко опустил телефон под стол, перекрывая доступ. — Что пишешь? В этот момент сотовый моего парня ожил и разорался мелодией, оповещающей о приходе нового смс-сообщения. Томас подорвался с места и направился к Густаву, который сидел с Жорой на соседней парте и, шепнув ему что-то на ухо, быстро покинул аудиторию. Шефер ещё с минуту сидел на месте, а затем поспешил за Трюмпером. Листинг перевёл на меня удивлённый взгляд, но увидев, что и я сейчас выгляжу потрясённым, встал, направляясь ко мне. — Они уже так третий раз сваливают, — задумчиво тянет Жорж. Как третий? — И ведь даже не говорят, куда уходят. — Проследить, что ли? — задумчиво тяну. — Для полного счастья нам осталось только в шпионов переквалифицироваться, — усмехнулся друг. — Ну, а как ещё узнать, чего эти двое шарахаются постоянно. Том даже мобильник от меня спрятал, — обиженно произношу. — Может что-то важное? — Возможно… Тут, значит, в аудиторию вламывается целая делегация старшекурсников во главе с преподавателем музыкальной литературы. Мы все притихли, наблюдая за действием старших. — Что это? — раздался голос Георга. Я промолчал, наблюдая, как четверо парней вышли к доске и приклеили на неё плакат, на котором красными буквами было напечатано: «Внимание, конкурс!» Хм, интересно. — Так, народ, уже многие из вас в курсе, что в мае будет проходить ежегодный конкурс музыкальных исполнителей, главным призом которого будет подписание контракта со звукозаписывающим лейблом. В этом году спонсорам стал «Icezone-Music». Для тех, кто не знает, «Icezone-Music» — это немецкая музыкальная компания, записывающая и издающая музыкальную продукцию преимущественно собственного авторства для немецких и иностранных музыкантов в жанре популярной музыки и поп-рока. Я завис, я просто основательно залип. — Но в этом году организаторы решили поменять правила, и на конкурс допускаются только группы с численностью не меньше трёх человек. Гитаристы уже работали в группах и знают, что к чему, поэтому не теряйте времени даром и начинайте готовиться. До начала отбора остался всего месяц, — улыбнулся парень. Однокурсники тут же завалили старших вопросами, а я тихо сидел и думал. Получить контракт с «Icezone-Music» — это не просто огромнейший шаг в карьере, это настоящий подарок судьбы! Когда лейбл объявлял о наборе новичков в прошлом году, был грандиозный ажиотаж. Народ повалил в Берлин из разных уголков Германии, даже из самых дальних деревень и посёлков. Из нескольких тысяч претендентов взяли всего десять вокалистов и три группы. — Ты веришь? — спросил такой же шокированный Георг. — Пока не очень, — усмехаюсь. — Слишком просто. Выиграть конкурс и заполучить контракт со студией, и не какой-то второсортной, а с «Icezone-Music», к которым попасть практически нереально… — Не думаю, что будет просто. В Академии учатся лучшие из лучших, таланты, которые прошли жёсткий отбор. А раз на кону такой ценный приз, все ринутся стряпать группы и писать тексты с музыкой. К тому же, смотри, — указывает на постер, — ограничений нет. То есть, участвовать могут как младшие, так и старшие. Сечёшь? — Секу, — киваю. Просто не будет, чего стоят одни только четвёртые курсы, которые в разы лучше нас… — О, вернулись наши беглецы, — я повернул голову и увидел Густава с Томом, которые с интересом смотрели на плакат. Pov Tom. Наконец-то объявили о конкурсе. Мы с Густавом узнали о нём ещё две недели назад, во время собрания ученического совета. Лично я там оказался случайно, просто-напросто перепутав двери в общежитии для старших. А Густав, как оказалось, является старостой нашего потока. Я когда узнал, был в шоке. — Ну всё, дело осталось за малым, — задумчиво говорит Шефер. — Ага, уговорить Билла и Георга присоединиться к нам. Уверен, Каулитц согласится, а вот Жора… — А что я? — раздался недовольный голос друга за спиной. Я обернулся и узрел не самую радужную картину: стоит Билл со скрещенными на груди руками и со злостью смотрит то на меня, то на Густава. А Листинг недовольно поджимает губы. — Вы уж поделитесь, а то мы сгораем от любопытства. — Мы с Томом… — начал Густав. — Подожди, — перебиваю его. — Билл, Гео, не стройте такие страшные лица. — У меня руки чешутся от желания врезать тебе, — заявил брюнет. — Так что страшное выражение лица — меньшее, что должно тебя волновать. Мы с Шефером переглянулись. — В общем, — начал я, — мы с Густавом записались на конкурс, а так как нужна группа, мы и ваши имена вписали, — выпаливаю и замолкаю, смотря на растерянных парней. — И всё? — заторможено спрашивает брюнет. Я киваю. — Я-то уже такого надумал! — облегчённо выдыхает и тут же подходит ко мне, обнимая. — Ну и надо было вам так шарахаться? — усмехается Жора, который перестал корчить гримасы. — Сразу бы всё сказали. — Значит, вы согласны? — уточняет Шефер. — Конечно, согласны! Вечером того же дня дружной четвёркой мы сидели и обсуждали название для группы и это, надо сказать, было тяжёлым процессом. Мы перекрикивали друг друга, называя самые идиотские названия, потом вновь пытались придумать что-нибудь нормальное, а когда не получалось, вновь валяли дурака. — Я устал, — вздыхает Билл и кладёт голову на моё плечо. — Может, завтра продолжим? — Да, давайте уже по комнатам, — Густав встал и потянулся. — Почти десять, ничего себе посидели, — улыбнулся Жора и тоже встал. — Ага, однако, так ничего и не придумали. — Да ладно, время ещё есть. Парни быстро собрались и, попрощавшись, покинули нашу комнату. В общем, над названием мы думали целую неделю, перебрав за это время сотни вариантов. Как только одному и нас казалось, что вот оно, то самое, кто-нибудь обязательно высказывал отрицательное мнение, и всё начиналось заново. Билл решил написать текст песни, и уже успел накидать пару четверостиший, но пока никому их не показывал. Параллельно с этим мы учились, ведь скоро сессии, и очень непростые. Ох, как не вовремя решили устроить конкурс… Прямо целое испытание на выдержку. С горем пополам, но мы всё же придумали название. Не знаю, на чём основывались ребята, выбирая его, но в итоге мы называемся «Nighttown». Так и написали в заявке, где строчка «название» раньше пустовала. Как оказалось, мы сделали это вовремя, ибо пока группа не вписала своё наименование, она не считается зарегистрированной на конкурсе. В общем, мы были почти последними. — Первое прослушивание уже через две недели, двадцать четвёртого мая, — с улыбкой говорила девушка, принимающая заявки. — Сколько групп пройдёт в следующий этап? — полюбопытствовал Георг. — Десять. В третий попадут всего три, из которых и будет выбран коллектив на контракт. — М-да, шансов у нас мало, — усмехаюсь. Билл нахмурился и посмотрел на меня. - Что? — В понедельник наброски принесу, нужно с музыкой думать. Времени катастрофически не хватает. На том и порешили. С самого утра воскресенья я всё не мог отделаться от посетившей меня паники, из-за которой я просто тихо сходил с ума. Мне казалось, что против меня строится заговор. Идиотизм, да? Но вот смотрю я на своего парня, и паника растёт, ибо Билл не сводил с меня глаз, даже когда я ел! Причём взгляд был такой плотоядный, хитрый… Маньяк чёртов. В обед я чуть не лопнул. Засёк Каулитца, когда он облизывался, глядя на мой зад. Вот же засранец, небось уже навыдумывал себе порнофильм со мной в пассивной роли. Не то чтобы меня это пугало, но по нервам реально так долбануло. На самом деле я хочу отдаться Биллу, принадлежать так же, как и он мне. Хотя, надо сказать, что я всегда убегал от этого. Казалось, я потеряю гордость, достоинство, самооценка понизится. И вообще для меня это было чем-то из ряда вон. Я актив, на этом всё. А потом появился гадкий Каулитц, который ужасно походил на девушку, а оказался хамоватым парнем, наглым, напыщенным и таким самоуверенным, что аж зубы сводило. И вот же ирония, нас поселили в одну комнату… и всё закрутилось. Сам не заметил, как влюбился по уши. Вляпался в Билла основательно, полюбил его красоту, ум, доброту, талант. Даже в хитрожопость, и в ту влюбился. Ну не дурак ли? — Чего улыбаешься? — брюнет повис на моей шее и влажно чмокнул прямо в ухо. — Блин, Билл! — Угу, — казалось, что он и не заметил моего возмущения, продолжая самозабвенно вылизывать мочку уха, кусать и дуть. Потом решил поиздеваться над шеей и наставил засосов штук десять. — Томми, а помнишь, я говорил, что на выходных мы продолжим? — вот тут я и понял, что пора лишаться девственности. — Помню, — улыбаюсь и притягиваю довольного Каулитца к себе, тут же завладевая его губами. Билл, конечно же, взял инициативу и углубил поцелуй, мягко лаская и легко подталкивая к кровати. Мы упали на белые простыни, продолжая чувственно целоваться. Брюнет оседлал мои бёдра и начал раскачиваться, из-за чего ширинка неприятно давила. — Сними джинсы, — сорвалось с губ, пока я наблюдал, как парень стягивает с себя футболку и отбрасывает в сторону. Билл молча выполнил мою просьбу, освобождая меня и себя от грубой ткани, а потом вновь залез на пах и продолжил елозить. Руками он водил по своему торсу, затрагивал соски, массировал, запрокинув голову и громко выдыхая. Я же наблюдал за этим коварным соблазнителем и облизывался. Каулитц приподнялся, стаскивая с меня бельё, немного отодвинулся назад, выкидывая трусы куда-то на пол. Потом нагнулся вперёд и взял в рот член, начиная медленно сосать. По шарам дало сразу. Я застонал, подкидывая бёрда и прося заглатывать глубже. Но это же чёртов Каулитц, которому нравится меня мучить! Он поднял голову и ухмыльнулся, как бы говоря: не шали, милый. — Би-и-и-лл… Брюнет хохотнул и снова взялся вылизывать пах. Я согнул ноги в коленях и раздвинул для большего доступа, чем парень и воспользовался, окончательно сползая к ногам, продолжая измываться надо мной, медленно водить языком по головке, посасывать её, даже прикусывать. Изверг! — Каулитц, твою мать, если ты сейчас не начнёшь нормально делать минет, я тебя сам поимею, понял? Билл угрозу воспринял и наконец-то взял глубже, практически до основания. А то, что не смог, дрочил рукой, помогая. Меня же медленно уносило. Брюнет специально водил штангой по чувствительным местам, задевал уретру, отчего меня подкидывало. Облизал яйца, ствол, снова присосался к головке, и когда я уже был на грани, отпустил. Пока я тяжело дышал, парень стащил с себя бельё и повалился рядом. — Смазка где? — спросил он. Я тукнул пальцем на тумбочку и перевернулся на живот, расставляя ноги. Вот и всё, бежать уже нет смысла. — Я буду очень аккуратен. Каулитц какое-то время просто мял мою задницу, выдыхая пошлости типа: «Моя сладкая, как вишенка. Знаешь, Том, именно крепкого члена и не хватает твоей прекрасной попе!» Наверное, я покраснел. А затем брюнет ворвался одним смазанным пальцем, попутно расцеловывая спину и плечи. Пока он двигал им внутри, я пытался определить, нравится мне это или нет. Не больно, но и приятного мало, словно какая-то инородная хрень застряла в заднице, и её никак не выпихнуть. Боже, о чём я только думаю? Тем временем эгоистичный любимый Билли без предупреждения ввёл второй палец, отчего меня сначала скрутило неприятной болью, а потом и вовсе затрясло, ибо Каулитц раздвинул пальцы. — Подожди, — прохрипел я, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Конечно, я предполагал, что первый анальный опыт без боли не бывает (и даже морально готовил себя к этому), но всё же было безумно странно осознавать, что тебя собираются тр*хать, да и не чувствовал я ничего хорошего. — Прости, поторопился, — шепнул Билл и приподнял мои бёдра, заключая член в кольцо и двигая рукой. Приятное томление от паха разлилось по всей нижней части, отчего неприятные ощущения притупились. Я качнулся, насаживаясь на пальцы, тем самым показывая, что можно продолжать. Билл любовно огладил часть попы и сжал, начиная активно иметь меня пальчиками. Внезапно что-то словно лопнуло во мне, высвобождая внутренние искры, которые разгорались со стремительной скоростью. Сладкая судорога прошлась по всему телу, и я застонал. Билл торжественно воскликнул: «Нашёл!» и продолжил свои действия. Я даже не заметил, когда во мне орудовали уже три пальца, настолько было круто. — Если будет больно, сразу говори, — предупредил Билл. Я даже и не понял о чём он, пока не почувствовал, что в заднице ничего нет, а к проходу приставлен член. Стало как-то… страшно? Нет, волнительно, что ли. И вот он толкнулся, совсем немного, а меня пронзила боль, да такая, что слёзы навернулись. Я сжал в руках простыню, напрягаясь всем телом. — Не сжимайся! — проскулил брюнет. Видимо, не одному мне хреново. — Пытаюсь. Я правда старался, но не очень получалось, пока Билл снова не начал мне дрочить и целовать. Стало немного легче, но парень не двигался, за что ему отдельное спасибо. Прошло немного времени, прежде чем я кивнул, давая добро на продолжение. Каулитц двинулся дальше, входя на треть. Поняв, что столь сильной боли уже нет, я двинулся назад, насаживаясь наполовину. Тут уже Билл застонал и схватил меня за бёдра, останавливая. — Нет, больно будет, — хрипел он, не переставая водить ладонью по пенису. Так мы и мучились, пока любимый не оказался во мне полностью. Замер и начал бубнить, как сильно меня любит, как благодарен за этот момент, ибо с самого начала наших отношений мечтал об этом. Я слушал и как дурак улыбался. И улыбался бы дальше, если бы не Билл, который вышел и снова погрузился в меня, заставляя искорки гореть с новой силой. Я охнул, но не соскочил с члена. Напротив, взвыл, что хочу ещё. Каулитц двигался сначала медленно, размеренно, плавно, стараясь не причинить неудобств, но я чувствовал, что ему тяжело сдерживаться. Да и сам знаю, каково это, когда пах горит и хочется уже начать долбится со всей силы, принося и себе, и партнёру удовольствие. — Двигайся быстрее! — всё же не выдержал и сказал, получив укус в загривок, отчего приятные мурашки помчались по позвоночнику. И Билл увеличил темп, входя резче и быстрее. Он навалился сверху, продолжая тр*хать, и пыхтел как бык мне в шею, которую периодически целовал или облизывал. А я… Да, мне было очень даже приятно, но всё же не фейерверк, что, в общем-то, неудивительно, ибо это первый раз. Проход всё ещё отдавал жжением и болью, но толчки внутри перекрывали это. Билла скрутило первым. Он громко застонал и покинул моё тело, начиная остервенело себе дрочить, чтобы в следующий момент кончить мне на задницу. Я распластался на кровати, не в силах двигаться, хотя у меня по-прежнему стоял, дожидаясь ласки. Каулитц заметил это и сам еле-еле перевернул меня, сразу присасываясь к члену и с энтузиазмом беря в рот. Мне нравилось смотреть на него такого: обнажённого, разгоряченного, в такой сексуальной позе, с красными щеками и моим пенисом во рту. Чёрные волосы метались от движения головы, руки гладили меня по ногам. Я совсем потерялся от удовольствия и прежде чем кончить, схватил Билла за руку, притягивая к себе и впиваясь страстным поцелуем в любимые губы. Мы продолжали горячо целоваться даже после того как меня отпустило после оргазма. Билл полностью вскарабкался сверху, гладил по бокам и целовал. — Надеюсь, я был не так плох, — оторвавшись, произнёс Каулитц и смущённо улыбнулся. — Надейся, — подмигнул я. — Но на «через раз» не рассчитывай. Билл рассмеялся и посмотрел прямо в глаза: — Я тебя люблю. — Взаимно.