Иные

***

      — Каким ещё Шугой? — резким тоном, продрагивающим до глубины, низким тембром и басистым голосом говорит Чонгук, появившись из-за рядом находившейся серой пещеры, засыпанной огромными грудами камней.       — Бля, умеешь же ты напугать! — корчится Тэхён, скривив физиономию в форме сплюснутой губки, поджав губу и схватившись одной рукой за сердце. Он сводит брови к переносице, зачесывая волосы вверх, и переводит заинтересованный взгляд обратно на Чимина, не менее испуганного от неожиданного появления Ассория словно из ниоткуда. — Чимин обещал познакомить меня с Шугой, потому что ты не хочешь говорить, кто ты такой, а мне же интересно! — вопит Тэхён, не сводя глаз с Пака.       — Когда это я не говорил? — вздыхает Чонгук, шелестя травой под ногами. Ему вовсе не интересен Тэхён, он совсем не следит за ним. Это обычное любопытство, присущее каждому Ассорию на этой планете.       — Я же всё рассказал тебе про людей и жизнь на моей планете, так почему же ты молчишь? — надувает красную от обильного смачивания слюнёй губу Тэ и складывает руки вдоль туловища. — Кстати, почему бы вам не выпустить меня, всё равно я никуда не сбегу!       Ангел и Ассорий мгновенно поворачиваются в сторону парня, сзади которого виднеется хрупкое худое тело с серыми шипами. Он, словно неживой, приближается к Тэхёну, облизывая палец одной руки, и ведёт к Киму, плавно его касаясь. Милая улыбка на тонких губах мгновенно скользит, сопровождаемая взвизгом парня. Тэхён поворачивается назад, когда сердце отбивает непривычный резкий ритм, отдаваемый болью в висках.       — Шуга-а-а! — кричит Чимин, расплываясь в довольном смешке и кокетливом взгляде из-под чёрных пышных ресниц. — Мой Мин Шуга! — он подбегает к клетке с Ассорием и Тэхёном, хватаясь за толстые её прутья, распахивая дверь без особых усилий. Не обращая внимания на растерянность Кима, Пак налетает со всего размаху, обнимая и наваливаясь всем телом на закатившего глаза Шугу, как будто с сожалением давая ответную реакцию в виде лёгкого объятия за талию. Волосы ангела становятся рыжего цвета, похожего на лучики яркого-яркого солнышка. Чимин обнимает, словно душу всю ему отдаёт: руками и ногами, крыльями и головой — всем собой, без остатка самому себе.       — Это твой людь? — хрипло говорит Мин, отодвигая радостного ангела за крепкие плечи слегка в сторону, принимая серьёзный взгляд, но не упуская возможности улыбнуться на радостные вопли любимого. На полученный кивок он переводит взгляд мутных серых глаз на новенького, иного в их рядах. — Слушай, я посещал недавно его сородичей, они ничем не пахли, этот не их, этот другой, — вдыхая воздухом все лёгкие, забирая весь кислород себе, Шуга наклоняется прямо к лицу Тэхёна, смутившегося от этих действий. Если к выходкам Чонгука он уже привык, то этот пока не вызывает доверия. Выглядит он, несмотря на то, что вроде как они одного вида — Ассории, то у этого всё более серое: губы имеют тёмный, серовато-синий отблеск на солнце, глаза узкие, словно щёлочки, тоже серые, и цвет кожи немного отличается от цветов Чонгука и Чимина — тоже серый. Он похож на живой труп. И шипы, что иногда проявляются на теле Чона — у Шуги они присутствуют всегда и исключительно тёмно-серого цвета.       — Хмм… интересный, — он проводит кончиком языка по шее, вдыхая аромат спелого, выраженного, неизвестного ему фрукта. Но Чимин, ревнивый по жизни парнишка, отталкивает от столь близкого контакта своего котёночка и даёт маленький пинок с презрительным взглядом. — Ну что? — вопит Мин, смакуя оставшийся на языке привкус, пробуя и облизывая вновь губки.       — Чё вы тут устроили? — словно просыпается Гук, еле сдерживая рвущиеся наружу шипы, проявляющиеся на спине и руках, и сжимает руки в кулачки, с ухмылкой смотрит в сторону какого-то Шуги. — Кто ты вообще такой? — шипит он, синея.       Шуга переводит удивлённый взгляд на парня, которого вначале и не узнал, в его до этого спокойных эмоциях проливаются маленькие нотки замешательства, но он, почётно улыбнувшись, кланяется ему, отстраняясь от парней. — Простите, я не заметил, — и ещё раз кланяется.       Чонгук на это лишь фыркает, упрямо уставившись на Тэхёна, который лишь одним взглядом говорит: «Чё те надо?» и отворачивается, драматично сложив руки на пояс. Он присаживается на корточки и легонько трогает ногу Шуги. Тот поворачивается, вновь не обращая внимания на надувшегося Ассория, которого все его действия заводят вообще капец.       — Расскажи мне, кто такие Ассории! — спрашивает Тэхён, смотря в глаза Шуге, присевшему рядом. — И ещё, — он немного потупляет взгляд.  — Я тут две недели хожу и воняю, от меня, наверное, несёт за тридевять земель, где я могу хотя бы окунуться или помыться? — с надеждой смотрит он именно на серого парня, потом переводит взгляд на Чимина, пожимающего плечами, и трагично вздыхает.       — Я знаю, где можно, — Мин подставляет руку вперёд, куда должен положить свою Тэхён, и встаёт, мотая головой в направлении одной небольшой горы, стоящей рядом, освещённой солнцем, и дёргает рукой перед носом Тэ. Парень, немного замешавшись, протягивает свою и касается руками немного шипастой ладони, расплываясь в улыбке, потому что они оказываются совсем не острыми, о них не уколешься.       Чонгук, смирно стоявший до этого в сторонке, как будто с цепи срывается, давая волю чувствам, и быстро сокращает расстояние до Шуги, давая ему удар по скуле с грозным рыком, которого никто не слышал. Глаза становятся цвета красного здешнего заката, помутневшими, а шипы острыми лезвиями проявляются на всём теле Ассория, дышащего слишком учащённо, сжато, сдавленно. Кулаки горят словно пламенем, давая ещё один удар по другой стороне щеки, сбивая с ног парня. Шуга, приземлившись на землю, потирает ушибленное место, злобно обводя взглядом Гука, с немым вопросом «Ты тупой?». Трёт переносицу частым движением, замечает сочившуюся из неглубокой царапины кровь глубоко-серого, почти чёрного цвета и выгибается от пронзающего взгляда, взвизгом сгибаясь пополам.       — Чонгук, остановись! — кричит Чимин, испугавшись всего этого. — Ты же убьёшь его!       Чонгук это сквозь уши пропускает, не насыщается его болью и лишь ухмыляется на очередные страдания, стоя главенствующе над Мином, скривившимся от боли, прожигая одними глазами. Он ничего не предпринимает, лишь смотрит на мучения и вопли, усиливающиеся с нарастанием силы. Глаза такие же затменные, под пеленой гнева и мести.       — Ты дебил! — кричит Тэхён, хватаясь за руку и укалываясь мгновенно о колючки на теле Ассория. Алая кровь сразу проступает тонкой струйкой из кончиков пальцев, скатываясь по руке. — Прекрати! — облизывает палец в попытке прекратить кровотечение. Ему самому сейчас не менее страшно, он больше не чувствует себя в безопасности. Казалось бы, он привык к Чонгуку, но это его поведение настораживает, заставляет потеряться, но смотреть на губительную смерть Шуги он тоже не может. Ким даже не понимает странного поведения этого парня, он, хватая даже через шипы, пронзающие руку, тянет Чона на себя. Кровь полностью покрывает руку Ким Тэхёна, он, покусывая в немом стоне губу, шепчет, чтоб он остановился.       Крики Шуги прекращаются, но он остаётся лежать, согнувшись в три погибели на земле, облокотившись на одну руку. Лицо измазано в чёрной жидкости, а на лице застряло одно выражение страха и ненависти, но по законам ему ответить даже нельзя, да и хуже будет, так что он молча терпит. Пронзающая боль постепенно уходит, место которой занимает кровь, пахнущая, как вишня, как та экзотическая ягода, которой весь Тэхён воняет. Теперь понятно, что его кровь такой аромат издаёт. Это привлекает точно так же, как и отталкивает. Он охотничьими глазами смотрит на льющуюся кровь Тэ и закусывает губу до металлического привкуса во рту. Чимин сразу сгибается, оглядывая Шугу на сохранность.       — Ты в порядке? — влажными от слёз глазами мигает Пак, прижимая к себе ослабшее тело, утыкает Шугу в грудь, придерживая сзади за спину, аккуратными движениями водит вверх-вниз. Успокаивает. Более бледный Ассорий, ответно обняв парня, зарывается в его ключицы и вдыхает его аромат, пытаясь этим теплом заглушить физическую боль. Ему тоже непонятно поведение Чонгука, но в голове появляется догадка, которую ему в скором времени стоит проверить, пусть даже ценой своей жизни он это узнает. И если это окажется правдой, то Чонгук очень сильно об этом пожалеет.       Чимин, лежащий вместе со своим парнем на полу, слышит отдаляющиеся шаги и злобные выкрики Гука, тащащего за шкирку бедного, еле волочащего ноги Тэхёна, смотрящего на парочку Чимина и Шуги. Он с сожалением обводит их взглядом, исчезая за крутой горой.       Шуга, сделав большой вдох, отстраняется от Пака, дарящего его своим теплом. — Я в порядке, ты же знаешь, что у меня, в отличие от некоторых, всё заживает очень быстро, не волнуйся, — последнюю фразу он произносит на ухо, потом смакует её на языке, проводя шершавой её поверхностью по мочке, смотрит на вновь рыжие волосы и затыкает новый поток слов в поцелуе, с каждой секундой углубляя его. Он нависает сверху, схватив изнеженные бока младшего, и утыкается лбом в его, улыбается, вбирает в лёгкие больше воздуха и снова целует. Ласкающе проводя язычком по нёбу, прикрывает глаза и тихо постанывает.       Так чутко и ласково, нежно и до чёртиков, до шугачек перед глазами. Волшебно так Чимину только с Шугой.

***

      — Куда ты меня ведёшь? — словно умоляет остановиться Тэхён, готовый в эту же минуту горькими слезами заплакать, потому что так далеко он ещё не заходил, так далеко от своего дома-клетки он ещё не был. Здесь ничего не знакомо, всё по-новому, и это совсем не нравится, учитывая недавно произошедшие события, он боится быть подвергнутым им же. По руке всё ещё течёт алая линия крови, которую он трёт о грязную кофту, пытаясь остановить.       — Ты сам хотел мыться, — злобно ворчит Чон, бросаясь словами, и, подойдя к небольшой пещерке, рядом с которой красуется розовато-фиолетовая полупрозрачная вода, отпускает хватку. Он подталкивает тело к воде, с злобной насмешкой подступая рядом с ним следом. Тэхён весь съёжился. Задрожал, испугавшись. Его трясёт, это в новинку, у него истерика.       — Ну же, ты чего? — напирает Ассорий, всё ближе пододвигая парня к кромке воды.       — Зачем ты сделал это с Шугой, а теперь и со мной? — он жалобным тоном, словно сам себе говорит, потому что уверен, его Чон не услышит, поворачивается к нему и заглядывает в бездонные кровавые глаза. Встретившись с ним зрачками, они приобретают обычный чёрный цвет, а шипы мгновенно исчезают, улыбка сползает, и Гук делает, сам себя испугавшись, шаг назад от Тэхёна, растерянно бегая глазами. Тэхён продолжает смотреть с надеждой, он не думал, что такой Чон Чонгук существует, он разочаровался в нём, он дал ему в себе усомниться, напугал человека.       — Я… — мямлит Ассорий, запуская дрожащие руки в волосы. — Иди мойся, пока не передумал, — он валится всем телом на землю, сминая красную траву под собой, и смотрит на раны и дурманящий запах вишни, исходящий из руки.       Немного замешкавшись, он подходит к воде, изучая её на теплоту, проводя по ней руками, создаёт лёгкую волну от них и, убедившись, начинает раздеваться. Неспешно, словно неуверен в своих действиях, снимает горячую мокрую кофту, ботинки…       Чон, наблюдая за всем этим, тяжело дышит, сдерживая новый порыв эмоций. Он сам себя сейчас не понимает. Но внутренняя борьба затихает, когда Гук замечает цвет волос, сменившийся со светло-русых на серые, светлые волосы, а потом снова приобретшие свой натуральный цвет, приходит в шок.       Ассорий прикрывает ладошкой рот и отодвигается, как будто обжёгся.       В голове только одна мысль вертится.       Он же человек, такого не может быть, не может.