Кукловод

      - Я слышал, ты с кем-то разговаривал, - нерешительно начал я.       - Да, - Карлос нехотя поглощал кулинарные шедевры Гейл. Хорошо, что она этого не видит.       - С кем? - требовательно спросил я.       - С одним из лучших психологов современности, с Чарльзом Бендлером, - Карлос отодвинул недоеденную лазанью, отпил глоток вина и сухо продолжил, - его методики по изменению личности дали миллионам людей шанс почувствовать себя лучше, изменить свою жизнь. Он получает такие результаты, каких не добивался еще никто. Советую почитать его «Руководство по улучшению личности», тебе будет полезно. Приемы, предложенные в книге, просты, как и все гениальное. Но, если ими воспользоваться, мир станет более понятным, чем кажется, а это даст тебе возможность контролировать свои мысли, добиваясь таким образом удовлетворенности и счастья.       Выслушав в пол-уха его отповедь, я все же решился на главный вопрос, который не давал мне покоя: «Ты говорил с ним об Анастэйше...»       - Да. Мне нужен был совет после разговора с Хосе Родригесом. Ты же слышал, - он ласково посмотрел на меня.       - Прости, я не хотел подслушивать…       - Ах, Кристиан, Кристиан, - он сокрушенно покачал головой, - неужели ты думаешь, что я случайно оставил дверь открытой. Я не хотел, чтобы Бендлер видел тебя. Он великий физиономист, а ты слишком известный человек, твоими портретами пестрит весь Интернет. Я не имел права раскрывать твою связь с объектом. Поэтому не пригласил на видеоконференцию. Но и скрывать от тебя ничего не собирался, даже надеялся, что мне не придется пересказывать содержание нашего разговора.       - Что все это значит, а?       - Значит, что он дал мне информацию о её характере и наводку, где её искать. Пока ты будешь в госпитале, я смотаюсь в Хьюстон.       - Она в Техасе? Я с тобой поеду, - загораюсь я.       - Нет, вернее, я не знаю пока. Это только первая зацепка. Ты же слышал Бендлера, а Родригес проговорился, что после какой-то травмы Анастэйша боится лошадей. Они вместе росли на конеферме, принадлежащей их родителям. Отец Хосе и отчим Анастэйши еще со службы в армии закадычные друзья. В Техасе полно конезаводов и конеферм. Может, она сейчас на одной из них, - он строго смотрит на меня, - но тебе со мной нельзя. Даже не просись. Ты и так на пределе и, если я её там не найду, то стресс тебе обеспечен. И потом, ты до встречи с Анастэйшей, должен справиться с собой, измениться.       Карлос встал и потянул меня за руку в гостиную, усадил на диван, сел рядом и некоторое время пристально разглядывал мое лицо.       - Тяжело менять свою жизнь, - заговорил он, - перевернуть свой мир с ног на голову и начать все сначала. Я понимаю тебя, Кристиан, потому что уже прошел через это. Но подумай, ты можешь изменить её в гораздо более лучшую сторону. Во-первых, в ней появится новизна, в ней появится интерес, ты будешь искать новых отношений, ты будешь двигаться вперед, а не стоять на месте, живя прошлым. Во-вторых, не нужна никакая стабильность, единственное, что должно быть стабильным в жизни, это обновление, это стремление к лучшему, это мышление, которое не должно стоять на месте, оно должно постоянно развиваться. А стабильность, представляющая собой застой, болото, приводит к деградации.       Если ты хочешь придти к новому и лучшему, то полностью откажись от старого. Не обязательно сразу от него отказываться, можно и постепенно это делать, в меру своих возможностей. Но чтобы отказаться от старого, нужно разрушить его и начать все строить заново.       - Слушай, я ценю твою обстоятельность и компетентность, - раздраженно перебил я его, - но с меня хватит твоих нотаций. Говори прямо, чего ты хочешь от меня, или заткнись.       Он оценивающе смерил меня взглядом и отрезал: «Я хочу, чтобы ты вычеркнул из своей жизни Элену и всё, что с ней связано».       - Вот так просто? Взял и вычеркнул?- меня душил какой-то истерический смех. - И никаких компромиссов? Никаких поблажек несчастному садомазохисту? - я смеялся всё громче и не мог остановиться.       Карлос вскочил и кинулся к бару. Через секунду он уже поднес к моим губам бокал с арманьяком и, больно зажав локтевым суставом шею, насильно влил мне в рот глоток. Я чуть не подавился, слезы брызнули из глаз и, пока пытался справиться с кашлем, немного отошел и перестал смеяться. Но выступившие слезы привели к другой крайности: я зарыдал. Оттолкнул его, вскочил и выбежал на террасу. Черт, что я здесь делаю? Мне нужно домой, в свою нору. Кротовую нору, где можно жить, зажмурившись. Не смотреть по сторонам, не видеть того, что может помешать исповедовать то, к чему привык. Не слышать провокаторов, которые могут испортить мне психику. Не знать ничего, кроме того, что я решил знать. По-другому я не могу, не могу, не могу…       Сильные руки Карлоса обняли меня сзади. «Ш-ш-ш, тихо, Кристиан, не кричи так, соседей разбудишь. Успокойся. Пойдем, еще коньячку тяпнем. Тебе надо расслабиться». Он потянул меня обратно в гостиную. Я уперся, но он обнял меня за плечо и подтолкнул к двери. Чертов медведь! В гостиной я выкрутился из его захвата и решительно заявил: «Я еду домой».       - Хорошо, - легко согласился он, - я тебя отвезу.       - Я сам поеду, - с ненавистью прокричал я.       - Как хочешь, только умойся сначала, - он пошел к лестнице, - но, Кристиан... помни: уходя - уходи.       Я остался стоять, как громом пораженный. Он не стал меня удерживать. Я ему не нужен, если не выполню его требования. А вообще, зачем я ему нужен? Кто я такой, чтобы быть ему нужным? Я еще раз оглядел его шикарную гостиную, весь этот дорогущий хай-тек с хрустальной лестницей и прекрасными картинами, и поплелся в туалет умываться. Там я вымыл лицо и руки, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Если завтра он уволится из «Грэй Энтерпрайзес», то немного потеряет. Бедным его не назовешь, да и таинственные «родители Мари» не дадут умереть с голоду.       Уходя - уходи, так он сказал. Значит, обратной дороги не будет. И выхода нет. Если уйду - потеряю Карлоса, если останусь - себя. Ничего не решив, я вышел из туалета и побрел к выходу. Сверху послышался какой-то шум и я замер. Карлос, прижимая к уху телефон, лихо съехал по перилам, промчался до книжного стеллажа и, выхватив со стеклянной полки том с надписью «Ежедневник», стал лихорадочно листать, что-то нашел и продиктовал ряд цифр. Послушал и сказал: «Да, это я. Добрый вечер, сэр. Завтра? Так точно, сэр. Я, возможно буду не один. Нет, сэр. Да, именно. Поэтому мне нужна допросная с изоляцией. Понял, сэр. Завтра в десять. Спасибо, сэр». Он нажал кнопку отбоя, поставил на прежнее место ежедневник и посмотрел на меня.       Я оледенел, ожидая, что он скажет. А он отвернулся, подошел к бару, небрежно бросил телефон и налил полную коньячную рюмку Хенесси. Сделал один глоток, задумчиво покатал рюмку в руках и вдруг выпил всё залпом, поднес ко рту запястье, шумно втянул носом воздух и на выдохе сказал: «Я завтра не приду на работу».       Так я и знал! Хорошо, что я стоял рядом с диваном. Колени у меня подогнулись и я рухнул на него в изнеможении. Нужно было что-нибудь сказать, но в голове не было ни единой мысли. Я только смотрел на него, хлопая веками, и молчал. Карлос опять наполнил свою рюмку до краев и щелкнул по бутылке с арманьяком: «Хочешь?» Я кивнул и он, взяв обе бутылки, сел рядом со мной и расставил их на столе. Покосился на меня, вздохнул и налил мне арманьяка в бокал. Я схватил посудину и выпил все содержимое залпом. В нос ударил запах не продышавшегося напитка, я невольно поднес запястье ко рту, сильно потянул воздух носом и выдохнул ртом. Запах исчез, а во рту появилось полноценное послевкусие. Вот почему он это делает.       Молчание становилось невыносимым, но сказать мне было нечего. Я украдкой взглянул на Карлоса. Он задумчиво смотрел в пространство. Я откашлялся и спросил: «Почему?» Все же я его работодатель, имею я право спросить…       - В десять мне дали свидание с Сяо Си. Пойдешь со мной?       - Да! Ко...Кха-кха… Конечно! - от радости я поперхнулся и зашелся кашлем. Он похлопал меня по спине и озабоченно спросил: «Ты не простудился? Может, тебе чаю с ромашкой сделать?»       - Нет, я… Что-то в горле застряло… Сейчас пройдет… Карлос, я…       - Кристиан, тебе всё равно придется выбирать, - жестко перебил он меня, - или я, или она и БДСМ. Подумай, а сейчас пошли спать. Мне завтра надо быть в форме.       Он поставил на стол недопитую рюмку, встал и протянул мне руку. Я вложил свою в его большую ладонь и поплелся за ним. Но когда мы улеглись и он притянул меня к себе, я спросил: «Зачем я тебе нужен? Чтобы спать на правом боку?» Он вздохнул: «Если б я знал! Ты улыбаешься, как мой младший брат,которого я потерял. Когда ты рядом мне кажется, что я дома, мне спокойно, Кристиан, мне уютно. И хочется быть таким же добрым, и тонко чувствующим, и остроумным... как ты. С тобой я становлюсь сильнее, умнее, даже красивее и… моя самооценка растет, ты умеешь убедить меня в том, что я лучше, чем есть на самом деле. Я… тоже полюбил тебя, мне хочется тебя защитить от этого злого мира. Ты ведь еще такой ребенок! Застрял в прошлом и никак не можешь выбраться. Я хочу помочь тебе. А еще я чувствую, что ты тоже хочешь мне помочь и это так… ценно для меня». Он помолчал и закончил: «Давай завтра изобретем какое-нибудь средство, чтобы не ссориться. Мне наши ссоры тяжело даются». Я прижал его руку к своей груди и ответил: «Мне тоже».       Карлос стиснул мои пальцы и спросил: «А я? Зачем я тебе?» Я задумался. За последние несколько дней он стал самым близким мне человеком. Как выразить это словами?       - Знаешь, с того самого момента, когда я впервые тебя увидел, твои глаза не давали мне покоя. Ты - моя надежда на лучшее будущее. Я не уверен в себе, в своих силах, в своих возможностях. Но если ты будешь рядом, я справлюсь. И мне нет необходимости выбирать между тобой и… да кем бы то ни было, не только Эленой. Я уже выбрал. Тебя, Карлос. Если ты вытерпишь мои выходки, эпатаж и истерики… я постараюсь… я буду очень стараться.       - Ты только не уходи, ладно? Я всё готов терпеть, только ты не уходи, не бросай на полдороге… Ох, какое облегчение! Вот теперь можно и спать.       - Да, давай спать. Мне тоже легче стало. Спокойной ночи.       - И тебе.       Восемь часов утра. Мы завтракаем на кухне. Небо затянуто тучами и настроение Карлоса такое же пасмурное. Я молчу, стараюсь не докучать ему. Мне понятно его нервное состояние. Я и сам немного нервничаю, не находя, чем бы поддержать его. Вчера, в Портленде он отвлек меня, предложив потанцевать. Мне до сих пор хочется посмотреть, как он это делает. И я соображаю, чем отвлечь от невеселых мыслей его.       - Грэйс пригласила нас сегодня на обед. Миа вернулась из Парижа. Пойдем? - спрашиваю я как бы между прочим.       Карлос смотрит на меня с удивлением. Потом улыбается и кивает головой. То, что надо. Лицо его проясняется, он достает черный пластиковый пакет и сгребает с тарелок вчерашний недоеденный ужин. Вовремя, в кухню заходит Гейл и первым делом собирает тарелки и ставит их в посудомойку.       - Миссис Джонс, - окликает её Карлос, - пюре из спаржи… ммм… я уж не говорю о лазанье.       - Зовите меня Гейл, - расплывается она в улыбке.       Карлос берет пакет, посылает её воздушный поцелуй и кивает мне на выход. Я торопливо дожевываю бутерброд с ветчиной, делаю последний глоток кофе и бегу за ним. Тейлор по-военному вытягивается перед Карлосом, только что честь ему не отдает, открывает заднюю дверь.       - Доброе утро, Тейлор, - улыбается Карлос, - притормозите перед шлагбаумом на выезде, пожалуйста.       - Есть, сэр, - отвечает Тейлор и только потом говорит, - доброе утро, мистер Грэй.       Меня радует хорошее отношение моей прислуги к Карлосу. Надеюсь, его мизантропия не взбунтуется от их присутствия. Карлос ныряет на заднее сиденье, я сажусь рядом и подмигиваю ему. На выезде из поселка Тейлор останавливается, Карлос выходит и зовет меня с собой. Около будки охраны привязан здоровенный черный пес. Увидев Карлоса, он виляет коротко купированным хвостом и встает на задние лапы, натягивая внушительную цепь. Карлос треплет его уши и вываливает содержимое пакета в собачью миску, приговаривая: «Хороший мальчик». Из будки выходит охранник и почтительно здоровается: «Доброе утро, мистер Кларк. Вы его балуете».       - Он того стоит, - Карлос опять треплет за уши пса, который в три секунды сметает угощение и подставляет голову, жмурясь от удовольствия. Мы идем к машине и Карлос спрашивает: «Знаешь, что за порода?» Я отрицательно мотаю головой. «Черный терьер. Собака Сталина. У нас редкость, с трудом удалось достать кобеля, на очереди девочка. Лучшие в мире охранники».       Тейлор опять стоит, вытянувшись. «Вольно, - командует Карлос, - едем в военно-морскую тюрьму Пьюджет-Саунд. Знаешь, где это?»       - Так точно, сэр.       - Отлично, поехали.       - Кларк? Мистер Кларк? - я в недоумении. Охранник не знает как его зовут.       - Дом записан на это имя. Это псевдоним, под которым меня здесь знают. Такой же, как и тот, под которым я работаю в «Грэй Энтерпрайзес» и под которым меня знаешь ты.       - Так «Карлос» - ненастоящее твое имя?       - Нет, «Карлос» как раз настоящее, - он плутовато улыбается, - это все, что мне позволено оставить по программе защиты свидетелей. Кроме того, я разведчик. Мы редко живем под настоящими фамилиями.       - Уэлчу ты вначале назвался Стивом, - вспоминаю я.       - Проверял его, хотел, чтобы он покопался в моей легенде, ничего подозрительного в ней не нашел и отстал от меня. Наши железобетонные легенды таким, как он не по зубам.       Оставшуюся дорогу Карлос молчит, смотрит в окно. Я не мешаю ему, он должен собраться, сосредоточиться. Но, перед входом в тюрьму, он хватает меня за руку и просит: «Кристиан, постарайся сдержать эмоции. И… не суди меня строго, если я не смогу их сдержать».       - Не волнуйся, я всегда на твоей стороне, что бы ты не сделал.       Мы проходим долгую и сложную процедуру допуска. Пока на входе скрупулезно сверяют данные наших документов с их базой, я разглядываю скучные белые стены, увешанные стендами с многочисленные правилами посещений и передач, скудную обстановку и лица военных охранников. А Карлос свои ботинки. Потом нас ведут нескончаемыми пустынными коридорами и, наконец, мы попадаем в помещение, совершенно отличное от предыдущих. Тут снуют из двери в дверь сотрудники, многие в гражданской одежде. На дверях таблички с фамилиями, около них скамейки с обитыми искусственной кожей и основательно потрепанными сиденьями. Мы проходим мимо кофейных автоматов, мимо кулеров с питьевой водой и неожиданно попадаем во внутренний двор с единственным, зато огромным деревом. Под ним устроено место для курения. Сопровождающие отдают Карлосу честь и уходят. Он садится на одну из скамеек и, похлопав рядом с собой, приглашает: «Садись, за нами придут». Я сажусь и внимательно гляжу на него. Внешне он спокоен, но то, что он делает, выдает его крайнее волнение. Он достает из внутреннего кармана портсигар и берет оттуда какую-то странную сигарету темно-коричневого цвета с зелеными поперечными полосками. Щелкает встроенной зажигалкой, затягивается с наслаждением и выпускает дым.       - Карлос, ну, зачем ты, тебе же нельзя, - укоризненно говорю я.       - Это травяная, вроде ингаляции, - успокаивает он меня, - плюс обезболивание. На всякий случай.       Дым от сигареты и правда пахнет лекарством. Или… наркотиком? Этого еще не хватало. Карлос, конечно, знает, что делает, но неужели он балуется наркотиками?! Решаю выяснить это после свидания с Сяо Си.       К нам подходит пожилой военный в погонах полковника. Карлос торопливо тушит сигарету и вытягивается.       - Карлос, сукин ты кот, сто лет тебя не видел, - полковник приветливо улыбается и заключает его в объятия, похлопывая по спине. - Я думал, ты в отставке.       - Я в отставке, сэр, - улыбается Карлос, - но со старыми привычками трудно бороться. Вот, познакомьтесь, мой работодатель, Кристиан Грэй, глава компании «Грэй Энтерпрайзес». Мистер Грэй, это полковник Мигель Лукас Фернандес.       Фернандес щурит глаза и протягивает мне руку: «Наслышан о вас, мистер Грэй. У нас только и говорят о том, какую важную птицу Карлос поймал в ваших владениях. Ну, что ж, пойдемте, пощипайте ей перышки». Он ведет нас в другую дверь.       - Как она? - спрашивает Карлос.       - Молчит, этак знаешь, надменно, высокомерно, мол, вы все здесь тыловые крысы, а я на войне. Очень надеюсь, что ты собьёшь с неё спесь.       - Попробую, - усмехается Карлос.       Заходим в другое помещение, полковник распахивает какую-то дверь: «Прошу сюда, мистер Грэй. Здесь вам никто не помешает. Карлос, вот ключ и код».       - Спасибо, сэр.       Мы заходим в комнату с большим зеркалом на стене, металлическими столом и стульями, привинченными к полу. На столе пепельница, в углу кулер с водой. Больше ничего нет. Почти сразу в комнату заводят мисс Трейтор, размыкают наручники у неё за спиной, усаживают на стул и приковывают к столу обе руки. Карлос кивает мне и мы садимся напротив.       Сегодня она уже не кажется мне такой красивой, как раньше. Лицо осунулось, под глазами темные круги. Без макияжа её ресницы не такие длинные, а губы не такие свежие. Волосы спрятаны под черную косынку, а мешковатая тюремная одежда скрывает стройную фигуру. Она с издевкой смотрит на меня, кривит губы в презрительной усмешке. На Карлоса она внимания не обращает.       - Зачем вы это сделали? - начинаю я представление.       - Дай-ка закурить, мальчик, - нахально отвечает она, - скоро я отсюда выйду, тогда и поговорим.       Карлос усмехается, встает и запирает дверь на ключ, напевая себе под нос: «Ручеёк, Ручеёк*, как ты к нам пробраться смог?» Потом подходит в пульту рядом с зеркалом и набирает код, заглядывая в бумажку. Зеркало закрывается черным непроницаемым экраном. Трейтор с тревогой наблюдает за ним.       - Я ничего не скажу без моего адвоката, - заявляет она.       Карлос опять усмехается и, глядя ей в глаза, с чувством декламирует: «Ручеёк всегда лежит, даже если он бежит. Ручеёк бежит, звеня, приглашает он меня». Она с ужасом всматривается в его лицо и вопит: «Нет!!!» Пытается вскочить, дергая наручники и обессиленно плюхается обратно.       - Этого не может быть, - она мотает головой из стороны в сторону. - Тебя нет, Карлос. Ты погиб, спасая меня в Гуанчжоу.       - Тем не менее, это я, Сяо Си, и я не призрак,- злорадно смеется Карлос, - ты не рада, что я жив? Да, благодарность никогда не была твоим достоинством. Ах, детка, как ты ужасно постарела с нашей встречи в Гуанчжоу. Морщинки на лбу, возле рта и гусиные лапки вокруг глаз. Надо сказать, чтобы тебе дали какой-нибудь крем, что ли. Впрочем, надзирателям ты и такая сойдешь, ты хорошо трахаешься, им понравится.       Она выпрямляется и злобно шипит: «Пластика поможет не только тебе».       - В тюрьме пластику не делают, - ухмыляется Карлос, - а из тюрьмы ты можешь выйти только на электрический стул.       - Я гражданское лицо и присутствующий здесь мистер Грэй не правительство Соединенных Штатов Америки, - уверенно заявляет она.       - Тебя погубила жадность, детка, - спокойно говорит Карлос, - ты получала деньги и как мисс Трейтор, агент НОАК, и как лейтенант разведки США Сяо Си. У меня есть выписки с твоих банковских счетов.       - Ты ведь меня не выдашь, - неуверенно говорит она.       - Уже, - лицемерно вздыхает Карлос, - кроме того, мистер Грэй всё слышал, а уж он молчать не станет. Кстати, и Фогл пошел на сделку со следствием. Тебе конец, детка.       - Зачем ты пришел? - кричит она.       - Спросить, что ты предпочитаешь: сгнить в тюрьме или покончить с воспоминаниями о серой череде хуев, трахавших твою дырку. Решай, я могу помочь и с тем, и с другим.       - Думаешь, я скажу тебе? Ты, ублюдок, думаешь, что я тебе доверю свою душу?! - она истерически захохотала.       - Ну, понеслось, - Карлос встал, налил из кулера воды в стакан и плеснул ей в лицо. Она замолчала и он направился к двери, - пойдем, Кристиан, нам обедать пора. Итак много времени потратили на эту никчемную шлюху, у которой нет и никогда не было души. Даже плюнуть некуда. Пусть делают с ней, что хотят.       Он отпирает дверь, мы выходим и он приказывает охранникам, ожидающим снаружи: «Забирайте её». У двери во внутренний двор нас ждет полковник Фернандес.       - Ну, как? - с надеждой спрашивает он.       - Допрашивайте без перерыва до вечера, она расколется. Желательно, чтобы в комнате было большое зеркало и она имела возможность смотреть на себя. И, сэр, никакой утечки в прессу о нашем с мистером Грэем участии.       - Само собой. Спасибо, мистер Грэй. Спасибо, Карлос, С меня причитается, - он коротко обнимает его и кричит уводящим Сяо Си охранникам: «В шестую её».       Мы выходим во внутренний двор, где нас ждут давешние сопровождавшие. Я внимательно приглядываюсь к Карлосу. Он отвечает мне таким же взглядом, улыбается и прикладывает палец к губам. Мы выходим и Тейлор опять вытягивается по стойке «смирно». Карлос устало машет ему рукой и приказывает: «Домой, Тейлор. Нам надо переодеться».       - Есть, сэр, - Тейлор открывает дверь и только после этого вопросительно смотрит на меня. Зря я ему сказал звание Карлоса.       Наконец, мы отъезжаем и я спрашиваю Карлоса: «Ты доволен? Почему мне кажется, что не совсем?»       - Знаешь, у меня ощущение, что это еще не все. Еще будет заключительная сцена трагифарса, какой-нибудь экшн в стиле Сяо Си.       - Тебя это пугает?       - Пугает? Нет, что ты… Я вдруг понял, что мне просто надоело и я не хочу больше ничего о ней слышать. Пора вычеркнуть её из своей жизни.       - Когда?       - Что «когда»?       - Когда понял?       - Да сразу, как увидел. Захотелось унизить её. Не удержался, разговаривал с ней... в её стиле, грубо, облил водой, обозвал шлюхой. Сам себе теперь противен. Не надо было приходить.       - Она заслужила такое обращение, - я успокаивающе положил свою руку на его, - я удивляюсь, как ты её не ударил, когда она обозвала тебя. У меня прямо руки чесались.       - Я не бью женщин, тем более скованных, - он вырвал свою руку, - нельзя бить женщин, понимаешь ты или нет?! Нельзя бить детей, женщин и стариков, связанных, беспомощных - он повысил голос, - нельзя бить тех, кто слабее тебя, кто не может дать тебе сдачи!       - Эй, успокойся, - я опять поймал его руку и холодно посмотрел на него, - мы вчера договорились не ссориться, забыл?       Он всё же отнял свою руку, но с раскаянием пробормотал: «Прости… Прости, Кристиан, я очень сожалею... правда...» Помолчал, глубоко вздохнул и опять пробурчал, отворачиваясь к окну: «Не надо было приходить».       Мы подъехали к дому и я заметил с каким восхищением этот старый служака Тейлор смотрит на Карлоса. Ну вот, теперь в его глазах Карлос - герой, а я - подонок, который бьёт женщин, да к тому же скованных. Нет, я сейчас Карлосу всё выскажу. Ишь, орать на меня вздумал, да еще при Тейлоре. И я не буду выяснять с ним отношения прилюдно, я его до гардеробной доведу, а уж там… Однако, Карлос направился прямиком к бару, а не в гардеробную.       - Мы опоздаем, - сухо замечаю я.       - Можно, я не пойду, - просит Карлос и наливает полную рюмку коньяку. Из кухни торопливо выходит Гейл с тарелочкой салями. Карлос выпивает коньяк единым духом, отправляет в рот колбасу и кивает Гейл. Она улыбается ему, вручает тарелку и уходит. Блядь, полная идиллия! Ну, я ему сейчас…       - Я уже предупредил Грэйс, - стараюсь говорить сурово, а вместо этого в голосе проскальзывают просящие нотки. Он смотрит на меня исподлобья, копаясь пальцем в салями. Вздыхает: «Не хочу я никуда идти, хочу напиться».       - У тебя проблемы с алкоголем?       - Нет у меня никаких проблем. Просто сейчас я хочу напиться.       - А с наркотиками? - я вспоминаю запах полосатой сигареты.       - Кристиан! Оставь меня в покое! - он с грохотом ставит на стол тарелку и уходит наверх.       Неужели его мизантропия распространилась на меня? Может, мне действительно оставить его в покое и поехать одному… Я подхожу к бару и смотрю на арманьяк. Нет, я не хочу напиться, я хочу говорить с Карлосом, а он со мной не хочет. И мне грустно и тревожно. Я тоже никуда не поеду. Пойти что ль, в беседке посидеть? Или музыку послушать? А это идея!       Я смотрю, что за диск вставлен в DVD. Русская рок-группа. Как раз то, что надо. Разворачиваю стенной экран, сажусь на диван и нажимаю кнопку «Пуск». Новая песня, этой я еще не слышал. Музыканты играют вступление, я читаю титры. И обмираю. Она про меня. И про него тоже.

В моей душе осадок зла И счастья старого зола, И прежних радостей печаль. Лишь разум мой способен вдаль До горизонта протянуть Надежды рвущуюся нить И попытаться изменить Хоть что-нибудь . Пустые споры, слов туман, Дворцы и норы, свет и тьма. И облегченье лишь в одном - Стоять до смерти на своём. Ненужный хлам с души стряхнуть И старый страх прогнать из глаз, Из темноты на свет шагнуть, Как в первый раз. И в узелок опять связать Надежды порванную нить, И в сотый раз себе сказать, Что что-то можно изменить. И хоть не стоит свеч игра, Поверь опять, что победишь, В конечном счёте будет прав Тот, кто зажёг огонь добра. В моей душе осадок зла И счастья старого зола, И прежних радостей печаль. Лишь разум мой способен вдаль До горизонта протянуть Надежды рвущуюся нить, Ещё раз, может быть, рискнуть, Чтобы хоть что-то изменить Когда-нибудь. В моей душе осадок зла И счастья старого зола, И прежних радостей печаль. Лишь разум мой способен вдаль До горизонта протянуть Надежды рвущуюся нить И попытаться изменить Хоть что-нибудь.**

      Сверху спускается Карлос, садится рядом со мной и обнимает за плечи. Мы сидим и слушаем потрясающее соло на гитаре. Песня заканчивается. Карлос притягивает меня к себе и шепчет: «Прости, Кристиан, прости меня. Я был не в себе, не ожидал, что на меня так все это подействует, - он упирается лбом мне в висок, - я так гнусно себя чувствую. Еще и тебя втравил».       - Успокойся, Карлос, - шепчу я, - я не сержусь, с чего ты взял. Я… сам нарвался. Я тоже чувствую, что происходит что-то… нехорошее. Её сейчас допрашивают, да? Думаешь, её казнят? В нашем штате смертная казнь запрещена.       - Военных преступников-предателей казнят, - он отпускает меня, закрывает лицо руками, ставит локти на колени, - её будут судить в другом штате и…       - А если я отзову иск?       - Это не поможет.       - Со всеми материалами?       - Мы только поставим себя в идиотское положение. И ты, и я. Я не могу ни тебе, ни себе этого позволить. Лучше уж помочь ей бежать из тюрьмы.       - А что, давай попробуем, - соглашаюсь я.       Он смотрит на меня с удивлением и начинает заразительно смеяться. Я тоже невольно улыбаюсь.       - Вот уж не подозревал, что ты такой авантюрист, - вытирая выступившие от смеха слезы, говорит он.       - А как ты думал миллиарды зарабатываются?       Он, посмеиваясь, сокрушенно качает головой: «Ну, удивил, так удивил. Ладно, костюм или у вас принято смокинг?»       - Мы едем? Тогда костюм.       - Пошли одеваться, - он решительно встает, - неприлично опаздывать в приличный дом.       Я звоню Грэйс и говорю, что мы задержимся на полчаса. Мы едем на обед к моим родителям и я искоса разглядываю Карлоса. Обычный костюм с галстуком-бабочкой на нем выглядит сногсшибательно. Я вздыхаю и опять бросаю на него косой взгляд. Бедная Миа. Ей угрожает опасность. Он ловит мой взгляд и интересуется: «Что-то не так? Галстук завязал криво?»       - Наоборот, все так.       - Тогда чем ты не доволен?       - Ты, наверное, женщинам нравишься. В смысле, многие ищут твоего внимания?       Он настораживается: «Не жалуюсь, а что?» Я понимаю, что ему лучше честно сказать, что меня тревожит: «Миа. Она еще совсем ребенок. А ты можешь ей понравиться».       - Расскажи мне о ней. Сколько ей лет? Чем она занимается? Что любит и не любит. Давай. Информация поможет мне не понравиться ей.       - Ей двадцать один, - я внезапно соображаю, что моя сестренка - ровесница Анастэйши, девушки, которую я растлил и пытался развратить. Господи, я знал, что Ана совсем девочка, но это меня не остановило. Какой же я подлец и негодяй, клейма ставить негде. Вокруг все начинает расплываться, все колышется, покрывается дурно пахнущей плесенью; из мерзко шевелящейся массы начинают высовываться отвратительные рожи и каждая похожа на меня.       - Что с тобой, Кристиан? - Карлос встревоженно смотрит на меня.       - Слушай, я… Ана… Ей столько же, сколько моей сестре. Карлос, я - сволочь. Помоги мне, я больше не хочу, не хочу…       - Тейлор, - резко произносит Карлос и Тейлор останавливается и включает аварийные огни.       - В аптечке есть нашатырь, сэр, - он передает Карлосу коробку с лекарствами. Тот потрошит её и вскоре подносит к моему носу едко пахнущую пробку. Я послушно нюхаю и в голове начинает проясняться. Он возвращает аптечку Тейлору и привлекает меня к себе. Когда я утыкаюсь носом в лацкан его пиджака и вдыхаю аромат его парфюма, мне становится легче, но в голову приходит мысль, что я не видел в Ане человека, личность, которую вижу в Миа. Я видел красивое тело, которое мне хотелось трахать. Я видел персонаж игры, который хотелось унижать, подавлять, как унижали и подавляли меня. Может, она и любила меня, но после того, как я показал свое к ней отношение, она будет избегать меня до конца своих дней. И правильно сделает. Меня любить нельзя. Такого меня. Но я же могу измениться. Я больше не хочу быть таким. Я не хочу растлевать и развращать невинных девушек. Я хочу измениться, хочу стать другим...       Карлос гладит меня по волосам, что-то шепчет на ухо. Что? Это важно для меня. Я выныриваю из своего болота и прислушиваюсь. «А потом, если захочешь, мы попробуем эти приемы, - ласково шепчет он, - мне тоже это нужно. Мы вместе все пройдем. Вместе легче, правда?» Я киваю.       - Вот и хорошо, - обрадованно говорит Карлос, - поедем дальше или вернемся?       - Обещай мне, - тихо прошу я.       - Я никогда не сделаю с Миа того, что ты сделал с Аной, - твердо говорит он, - обещаю.       - Тогда поедем дальше.       - Тейлор, - приказывает Карлос и мы мягко трогаемся с места.       Мама встречает нас в дверях и меряет взглядом Карлоса. Черт, уже кто-то насплетничал. Она обнимает меня и я целую её в щеку. От подобной, вовсе несвойственной мне, нежности она улыбается и целует меня в обе щеки. Она светится от радости, счастлива, что все ее дети собрались дома..       - Мам, позволь представить тебе моего лучшего друга, Карлоса ди Росси.       - Очень приятно, наслышана о вас, - она изображает улыбку, а Карлос целует ей руку и изображает удивление: «Не знал, миссис Грэй, что популярен у ваших друзей». Блядь, неужели это Элена что-то ей насвистела?       - Ты, наверное, прочла, что он на днях избавил «Грэй Энтерпрайзес» сразу от двух шпионов?       - Ну, я… Проходите, мистер ди Росси. Пойдем, сынок, мы заждались вас и умираем от голода.       Понятно, ничего такого она не читала, значит, все-таки Элена. Мы проходим в аванзал и я обмениваюсь рукопожатием с Эллиотом и представляю ему Карлоса.       - Значит, ты и есть тот самый герой, гроза шпионов? - радостно кричит мой брат и что есть силы хлопает Карлоса по левому плечу. Я внутренне ахаю, а у Карлоса меняется выражение лица с приветливого на… очень приветливое. «Да, - он делает вид, что скромничает и ковыряет ковер носком ботинка, - это я, только никому не говори». Эллиот в восторге хохочет. Все таки какой он болван!        По лестнице со второго этажа спускается отец. Я знакомлю его с Карлосом. Слава тебе, Господи, хоть кто-то в этой семье ведет себя нормально. Отец обнимает меня и пожимает руку Карлосу.       И тут раздается визг, по лестнице стучат каблучки и мне на шею бросается моя Миа. «Кристиан, - кричит сестренка, - наконец-то! Боже, ты не представляешь, как я соскучилась. Я ж тебе сувенир привезла, сейчас принесу». Я удерживаю её за руку и представляю ей Карлоса. Он целует протянутую руку, а с лица Миа сползает улыбка и она пристально разглядывает его. Она уже попалась? Но он же ничего даже не успел сказать, кроме дежурного «очень приятно». Все смотрят на нас. Черт, прям какой-то цирк уродов. Какого дьявола, что случилось с моей семейкой? Карлос хмурится. Наверное, тоже думает, что они странные.       Мы усаживаемся за стол и приступаем к обеду. Мама перестаралась - лучший фарфор, лучший хрусталь. Я сижу рядом с Карлосом. Миа устроилась напротив и с улыбкой следит за нами через стол. Блюда подает новая прислуга, немка, зовут Грета. Она назойливо вьется вокруг меня и Карлоса. Бросаю на нее свирепый взгляд, она шарахается и теперь надоедает только Карлосу, но он не обращает на неё никакого внимания. Миа глядит на неё с плохо скрываемой неприязнью. Разговор вертится вокруг недавних событий в «Грэй Энтерпрайзес». Эллиот довольно точно передает то, что вычитал в Интернете. Меня удивляет, что мой брат проявляет интерес и даже сочувствие(!) к моим проблемам. Отец, поглядывая на меня, сдержанно расспрашивает о подробностях Карлоса. Мама слушает с любопытством, недоверчиво вскидывая брови и нервно улыбаясь. Краем глаза вижу, что Миа смотрит на меня и Карлоса изучающим взглядом.       Мама превзошла саму себя: чоризо, гребешки, перец. Аппетитно. Я вдруг осознаю, что зверски голоден. Это не прибавляет мне настроения, но я гляжу, как ест Карлос, и на душе становится легче. Может, удар Эллиота обойдется без последствий.       - Пап, так ты видел игру «Сиэтл Маринерс»?       Похоже, Эллиот жаждет перевести разговор на другую тему. Я, впрочем, тоже.       - Даже не верится, что они обыграли «Нью-Йорк янкиc», - отвечает Кэррик.       - А ты, акула бизнеса, смотрел матч? - спрашивает Эллиот.       - Нет, но я читаю спортивные новости.       - «Моряки» - молодцы, хорошо идут. Девять выигрышей в последних одиннадцати матчах вселяют надежду, - радуется отец.       - Да, этот сезон у них гораздо лучше, чем в две тысячи десятом, - вставляю я.       - Гутьеррес в центре был бесподобен. Как он принял мяч! Супер! - добавляет Карлос.       - Карлос, вы были в Париже? - спрашивает Миа.       - Да, приходилось бывать. По работе, в основном.       - Мы провели в Париже медовый месяц, - говорит мама.       Они с отцом обмениваются взглядом, который, если честно, я бы предпочел не видеть. Они явно там не скучали.       - Прекрасный город, - говорит Миа, - если не считать парижан.       Карлос с иронией смотрит на мою сестренку и нравоучительно заявляет: «Город и его жители - одно целое. Без парижан не было бы Парижа, как без русла не было бы реки». Миа вспыхивает и отводит взгляд.       - Что там с парижанами не так? Неужели они не поддались твоим чарам? - дразнит Миа Эллиот.       - Этот мсье Флобер - чудовище, на которое я работала! Он оказался мерзавцем. Господи! Ужасный человек! Дерьмовый учитель, но потрясающий шеф-повар. Настоящий тиран, обожает доминировать. Я больше ни минуты не могла терпеть Флобера.       Тиран, который обожает доминировать? Такой, как я? Мысль меня забавляет и я смеюсь. Миа смотрит одобрительно на проявление моих чувств, а Карлос с тревогой. Миа без умолку трещит о Париже: о своей крошечной комнатушке, водопроводе и канализации, базилике Сакре-Кер, Монмартре, парижанах, кофе, красном вине, сыре, моде и магазинах. В основном о моде и магазинах. А я-то думал, что она поехала в Париж, чтобы научиться готовить.       Я скучал по ее болтовне; она меня успокаивает, и я слушаю с удовольствием. Миа - единственный человек, с которым я не чувствую себя… другим. Это не потому, что рядом с ней я вдруг чудесным образом становлюсь лучше. С самого детства Миа любила меня и принимала меня таким, какой я есть, не задумываясь особо, в силу легкости своего характера, хороший я или плохой. Я играл с ней, заботился о ней, а она взамен и мысли не могла допустить, что ее великолепный старший братец может быть плохим человеком. Она просто родилась такой…       Мама приготовила фирменное блюдо - говядину «Веллингтон» по привезенному из Лондона рецепту. Карлос пробует и закатывает от удовольствия глаза. Должен признать, что это действительно вкусно. Грэйс улыбается, она довольна нашим аппетитом.       Миа и Эллиот сравнивают отдых на острове святого Варфоломея, куда мы вместе ездили в прошлом году, и на Барбадосе, куда собирается поехать Эллиот.       - Помнишь Эллиота и медузу? - глаза Миа весело блестят, она переводит взгляд с Эллиота на меня. Я хихикаю.       - Когда он визжал, как девчонка? Конечно, помню.       - Эй, это мог бы быть «Португальский кораблик»! Знаете, какие они ядовитые! Ненавижу медуз. Они все портят! – с жаром восклицает Эллиот.       Все хохочут и согласно кивают.       Карлос с аппетитом ест и слушает нашу болтовню. Вроде все успокоились, и наша семейка уже не кажется странной. Почему я так волнуюсь? Обычное дело, каждый день по всей стране семьи собираются, чтобы получить удовольствие от вкусной еды и хорошей компании. Неужели я боюсь, что Карлос не понравится моим родственникам? И они решат, что мы с ним геи.       После обеда Миа зовет нас в сад на раздачу привезенных из Франции сувениров, но Карлос предлагает Грэйс помочь помыть посуду и она с изумлением соглашается. Они уходят на кухню, провожаемые грустным взглядом Миа. В саду устроен небольшой квадратный танцпол и над ним натянут тент. По углам танцпола динамики, на столе под тентом горка коробок и коробочек, перевязанных разноцветными ленточками. Миа занимает место за столом и начинает выкликать наши имена. Мне она вручает тяжелую квадратную коробку.       - Открывай! - командует сестра, радостно улыбаясь.       Перед ней невозможно устоять. С опаской открываю коробку и нахожу там стеклянный шар с черным, покрытым блестками роялем внутри. Самая китчевая вещица из всех, что я видел.       - Это музыкальная шкатулка. Смотри…       Она забирает у меня шар, хорошенько встряхивает и поворачивает внизу маленький ключик. Из облачка цветных блесток доносится «Марсельеза», которую вызванивают колокольчики.       - И что мне с этим делать? - я не могу сдержать смех: подарок совершенно в духе Миа. - Обалденная штука. Спасибо.       Обнимаю сестренку, и она обнимает меня в ответ.       - Я знала, что ты будешь смеяться.       Точно. Миа хорошо меня знает. Наконец, все присутствующие получили свои сувениры. На столе осталось две коробки. Одна большая и одна маленькая. Это, наверное, маме. Миа хлопает в ладошки и объявляет: «А теперь танцы до упаду! Кристиан, помоги мне». Она достает из маленькой коробки айпод и разматывает провод. Я помогаю ей подключить динамики и вскоре она уже скользит с Эллиотом по гладкому полу под тягучие звуки саксофона. Когда танец заканчивается, довольная Миа говорит, что записала самое любимое и выражает желание, чтобы все присутствующие потанцевали друг с другом. Моя сестра все та же принцесса, а остальные члены семьи ее подданные, которыми она вертит как хочет. Она хватает меня и вытаскивает на танцпол. О, нет! Пресли и его «Буги вуги». Я не танцевал буги вуги миллион лет. Но Миа ничего не хочет знать и мы начинаем. Странно, что тело, ноги и руки помнят, как в щенячьей юности мы ходили в школьный кружок танцев. Постепенно я разогреваюсь и мы начинаем выделываться, исполняя всё более сложные движения и танцевальные трюки. У Миа растрепались волосы, а мне приходится ослабить галстук, но мы не сбавляем темпа. Заканчиваем эффектной поддержкой и Эллиот свистит в экстазе, отец смеется и аплодирует. Замечаю Кристиана и маму, они тоже награждают нас аплодисментами. Миа кидает победный взгляд на Карлоса и отправляется поправлять прическу, а я валюсь в плетеное кресло и пытаюсь отдышаться. Карлос садится в соседнее кресло и делает мне комплимент: «Ты не перестаешь меня удивлять. Буги вуги сложный танец, но у тебя получилось превосходно».       - Рад, что тебе понравилось. Удиви теперь ты меня, - улыбаюсь я.       Грета приносит поднос напитками и опять ходит вокруг нас кругами и смотрит на меня и Карлоса большими коровьими глазами. Я закатываю глаза. Еще не хватало, чтобы она в меня или в Карлоса втрескалась. Но, в отличие от меня, он не обращает на неё ни малейшего внимания. «Я разговаривал с Грэйс, - сообщает он, - похоже, она получила массу нелицеприятной информации обо мне от своей подруги, миссис Линкольн». Блядь, я так и знал! «Кристиан, - продолжает Карлос, - чтобы убрать из твоей жизни эту старую шлюху, нужно их поссорить, согласен?» Я киваю. Я хочу убить Элену, растворить в кислоте, чтобы и следа от неё не осталось. «Миссис Линкольн надо выжить из Сиэтла, - договаривает он, - тебе это сделать легально проще, так что займись. Кстати, я предупредил твою мать о завтрашней госпитализации. Она, конечно, в шоке от того, что не подозревала о твоей болезни». Еще бы! Ведь она врач.       - Спасибо, Карлос, - я благодарен ему за то, что он взял на себя эту проблему. Мне не удалось бы избежать сцены, мама похоронила бы меня под ворохом вопросов и сожалений.       Возвращается Миа. Она успела переодеться и причесаться. Выглядит умопомрачительно и направляется прямо к Карлосу. Хочет пригласить его на танец? Но Карлос неожиданно встает и, подойдя к Грэйс, элегантно склоняется перед ней, приглашая её на фокстрот в исполнении старого доброго Синатры, звучащий в данный момент. Обескураженная Миа останавливается, потом подходит к отцу и они все вместе выходят на танцпол. Папа танцует как-то несовременно, лениво делая несложные элементы. Карлос ведет Грэйс так уверенно и грациозно, что её неуклюжие движения становятся даже изящными. Он полностью подчиняет её и маме остается только делать то, чего он хочет. Они о чем-то увлеченно разговаривают, Карлос заинтересовано слушает её, улыбается и мама улыбается ему в ответ. Сдается мне, что он успел во время мытья посуды воспользоваться своим обаянием и Грэйс изменила мнение о нем. А могло быть иначе? Это же Карлос, мистер Очарование.       Танец заканчивается и мама с Карлосом усаживаются вместе на плетеный диванчик, продолжая свой разговор. Миа подходит ко мне и молча садится в кресло Карлоса.       - Я не нравлюсь твоему другу, - уныло констатирует она.       - Ты не можешь не нравится, - утешаю я её.       - Он меня избегает, - она уже сердится.       - И правильно делает, - я лицемерно вздыхаю, - ты вскружишь ему голову. Он не для тебя, Миа.       - А для кого, для тебя? - вдруг выдает она.       Вот как даже… Что ж, сестричка, ты сама напросилась…       - У него есть девушка, очень хорошая девушка из богатой и высокопоставленной семьи. Они поженятся, как только он вылечится от импотенции, которая развилась у него после ранения.       - Оо! - у Миа округляются рот и глаза.       Ага! Получила? Теперь переваривай и отвали от Карлоса.       Карлос достает из кармана телефон, встает и извиняется перед Грэйс. Он отвечает на звонок, слушает и вздрагивает всем телом. Ищет меня глазами. На лице ужас. Боже, что случилось?! Я в три прыжка оказываюсь рядом: «Что? Карлос?» Он протягивает мне мобильник и обессилено оседает на диван. Я рявкаю в трубку: «Грэй».       - Мистер Грэй, это Фернандес.       - Что случилось, полковник?       - Она покончила с собой, мистер Грэй, - удрученно бурчит он.       - Как же вы это допустили? - ору я, вне себя от злости.       - Она сдала всех, своей рукой записала фамилии, явки, пароли, коды. А потом воткнула ручку себе в сонную артерию. Почти мгновенная смерть. Среди записанной информации мы нашли прощальное письмо Карлосу и вам, мистер Грэй. Я перешлю вам, если не возражаете.       - Да, - я вздыхаю, - не возражаю.       Нажимаю «Отбой» и смотрю на Карлоса. Он сидит с закрытыми глазами, дыхание неровное, на лбу мелкие капельки пота. Мои родственники стоят вокруг с огорошенным видом.       - Карлос, - я сажусь рядом и обнимаю его, - мне так жаль. Ну, успокойся. Этот экшн - последняя сцена.       По его телу проходит судорога. Господи, только не приступ!       - Карлос, - трясу я его, - Карлос, ты взял с собой лекарство?       - В кармане… - хрипло выдавливает он.       Я вынимаю из внутреннего кармана контейнер со шприцом и спиртовой салфеткой.       - Пап, Эллиот, помогите, снимите с него пиджак, - я торопливо развязываю его галстук, пока отец и брат осторожно снимают пиджак а мама расстегивает рубашку. Разрываю упаковку со спиртом, помогая себе зубами и протираю кожу на предплечье.       - Давай я, - предлагает мама, но я отрицательно мотаю головой. Я знаю, что должен сделать это сам, так хочет Карлос. Снимаю колпачок с иглы, прицеливаюсь, колю и давлю на поршень. Моя ошеломленная семья наблюдает в гробовом молчании за моими действиями. Сведенные мышцы Карлоса постепенно расслабляются, он глубоко вздыхает, облизывает пересохшие губы и открывает глаза. Ищет меня взглядом, шепчет: «Кристиан… я хочу пить».       - Миа, принеси воды со льдом, - сестра срывается с места.       Я вытираю носовым платком пот с его лба и шеи: «Сейчас домой поедем». Миа приносит стакан, в котором больше льда, чем воды. Я забираю его и подношу ко рту Карлоса. Он делает несколько глотков, протягивает ко мне руку. Я сжимаю его пальцы: «Что?»       - Мне холодно, Кристиан. Внутри…       - Она всё же достала тебя, гадина, - я поправляю на нем рубашку и застегиваю пуговицы. Галстук засовываю себе в карман и с помощью Эллиота надеваю на него пиджак: «Ты как? Сможешь идти?»       - С твоей помощью попробую, - он опирается на мою руку и встает. Я подставляю плечо и мы медленно идем к выходу, но он вдруг останавливается и еще охрипшим голосом говорит: « Простите меня, Грэйс, Кэррик, Эллиот и Миа. Я не хотел испортить вам семейный обед».       - Ничего страшного, - за всех отвечает Кэррик, - мы понимаем.       Грэйс берет руку Карлоса и подставляет плечо с другой стороны. Мы ведем его к выходу, где нас встречает Тейлор и испуганно восклицает: «Капитан! Сэр, что случилось? У него приступ?» Решительно отстраняет Грэйс и подставляет свое плечо. «Да, - отвечаю я, - Усади его, я попрощаюсь».       Поворачиваюсь к семье. Растерянные, сочувствующие лица. Даже у Эллиота. Грэйс обнимает меня и шепчет: «Ему нужна срочная операция. Береги его, сынок». Кэррик тоже обнимает меня и говорит: «Надеюсь, он справится. Передай, что мы всегда ему будем рады, когда бы он не решил нас навестить». Эллиот жмет мне и руку и спрашивает: «Он что, военный? Тейлор его капитаном назвал». Я вздыхаю: «Карлос в отставке, он капитан ВМС США. Этот приступ - последствия ранения, полученного на службе. Что еще ты хочешь знать?». Эллиот переглядывается с отцом и смущенно мотает головой: «Ничего. Все ясно». Наконец, Миа. По глазам вижу, что сейчас она начнет задавать вопросы.       - Я тороплюсь, сестренка, нельзя заставлять Карлоса ждать. Пока-пока, - обнимаю её и собираюсь уходить, но она вцепляется в мой рукав.       - Только один вопрос, - умоляет она, - кто она, эта «гадина», которая его достала.       - Это по работе, - отмахиваюсь я от нее, но вижу, что все выжидательно смотрят на меня. Ладно, это все-таки моя семья: «Это шпионка, которую несколько дней назад поймал Карлос. Нам сообщили, что сегодня на допросе она покончила с собой».       - А почему его это так расстроило? - не унимается Миа.       - Это уже второй вопрос, - начинаю закипать я, - у Карлоса «Механическая обтурация бронхов инородным телом» после ранения верхушки легкого автоматной очередью, через месяц будет уже третья операция, а Эллиот ударил его прямо по опухоли на бронхе. Самоубийство шпионки просто добавило последнюю каплю. Теперь все? Вы, наконец, позволите мне отвезти его домой?       - Сынок, ему нельзя ждать так долго, - говорит Грэйс, - несчастье может случиться в любой момент.       - До операции я собираюсь жить вместе с ним в его доме потому, что его нельзя оставлять одного. Надеюсь, вас это не смущает после того, что вы видели.       - А где он живет? - нахально продолжает допрос Миа.       - Не твое дело! - я так зол, что мне хочется её отшлепать.       - Я хочу его навестить, - упрямо заявляет она.       - Нет, - взрываюсь я, - пойми, наконец, что ему не нужна такая, как ты, Миа. Ты не доросла до его уровня и вряд ли когда-нибудь дорастешь, он ведь не стоит на месте. Лучше учись готовить, займись шопингом, наконец. И оставь Карлоса в покое. Он не для тебя.       На глазах Миа слезы, лицо покраснело, она разворачивается и убегает в дом. Грэйс спешит за ней. Эллиот нерешительно топчется на месте, а отец неожиданно улыбается и говорит: «Молодец! Я все думал, как ей сказать об этом. Ты резковато, но все верно выразил. У нее одни танцульки на уме, да моды и магазины. Пора бы уж заняться чем-нибудь серьезным. Спасибо, сынок. Я всегда знал, что у тебя золотая голова».       - Мистер Грэй, - кричит Тейлор, - капитан зовет вас.       - Всё, - бросаю я на ходу, - я уехал.       За спиной раздается топот. Оборачиваюсь и вижу Эллиота.       - Можно я скажу ему два слова, - умоляюще просит он.       Я вздыхаю: «Подойди к его окну». Эллиот подходит и Карлос, увидев его, опускает стекло. Я обхожу машину и сажусь рядом с ним.       - Я не знал, - голос у брата подавленный, - простите меня, мистер ди Росси.       - Все уже позади, - улыбается Карлос, - не расстраивайтесь, мистер Грэй.       - Эллиот, пожалуйста, просто Эллиот, - он вздыхает, - всего вам хорошего, мистер ди Росси.       - Карлос, пожалуйста, просто Карлос, - смеется Карлос и закрывает стекло. - Поехали, Тейлор. Что-то я совсем расклеился, Кристиан.       - Еще бы не расклеиться! Прости, Карлос, что я затащил тебя в этот паноптикум.       - Зачем ты так, - он улыбается, - у тебя прекрасная семья. Мне приятно, что ты познакомил меня с ними. Это я должен просить прощения.       - Что они, совсем дураки? Не понимают, что ты не специально? Это болван Эллиот вызвал приступ.       - Я не об этом,- голос у него виноватый, - я о Миа.       Мне вдруг становится одновременно и смешно и грустно. Моя сестра влюбилась. На моей памяти это впервые. Как бежит время! Я чувствую себя стариком.       - Слушай, а она тебе совсем не понравилась?       - Ты уморить меня решил, сводник? - улыбается Карлос.       - Я как-никак её старший брат, - вздыхаю я, - а она втюрилась в тебя с первого взгляда. И, честно говоря, я тебе не завидую. Она на редкость упёртая. Уже выразила желание тебя навестить. Будет у тебя теперь две Мари.       - Да нет, Миа гордая девочка, вся в тебя. Мари я много раз говорил, что она мне не нужна, что не люблю её и не хочу видеть. Миа достаточно будет одного раза. Вот только это принесет ей страдания. Прости, я такого не хотел.       - Знаю, - мне почему-то не жаль сестру, - ты не виноват. Ты с ней двух слов не сказал. Пусть немножко пострадает. Пусть поймет, что мир жесток и груб. Что не все её желания непременно должны исполняться. Надеюсь, это её закалит.       У меня в кармане вибрирует блэкберри. Черт, Андреа. Я совсем положил на работу.       - Что-то срочное, Андреа? Я сейчас занят.       - Сэр, прибыл военный посыльный с пакетом из тюрьмы, где содержат мисс Трейтор. Он не соглашается отдать его мне.       - Пусть его немедленно отвезут по этому адресу, - я диктую адрес Карлоса, - что-нибудь еще?       - Да, сэр, звонили из детективного агентства Пинкертона. Они готовы предоставить отчет в понедельник и просят сегодня сообщить им время, когда вы сможете принять их сотрудника.       - Освободи утро, пусть приходит, скажем, к десяти.       - Это все, сэр.       - Спасибо, Андреа.       Я отключаюсь и смотрю на Карлоса. Он дремлет, прислонившись виском к стеклу. Облака к вечеру разошлись, косые лучи солнца бьют прямо в лобовое стекло. Тейлор наехал на камень и машину тряхнуло, Карлос ударился виском, но не проснулся.       - Тейлор! - шиплю я как целое гнездо змей, - осторожнее!       - Виноват, сэр, - тихо отвечает Тейлор, торопливо надевая темные очки, а я привлекаю Карлоса к себе и он, сонно вздохнув, опускает голову мне на плечо. Я думаю о письме Сяо Си. Наверное, оно состоит из проклятий и ругательств. Я решаю сначала сам почитать, что написала эта китайская ведьма.       Мы подъезжаем к дому и мне приходится разбудить Карлоса. Он выглядит болезненно бледным и беспомощным.       - Пойдем, друг мой, пока солнце не скрылось, примешь солнечную ванну.       - Хорошая идея, - он, шаркая и опираясь на мое плечо, идет по дорожке, - ты со мной или за компьютер засядешь?       - С тобой, но не сразу, - я не знаю, успел ли Фернандес сказать ему про письмо. Не хочется его расстраивать, но я не могу скрыть от него это злосчастное послание. Мы поднимаемся и я помогаю ему раздеться и усаживаю в шезлонг на балконе.       - Почитаешь, что-нибудь?       - Нет, я лучше подремлю. Приходи скорее, ладно?       - Ладно. Может тебе чаю?       - Лучше соку. Апельсинового.       - Сейчас принесу.       Я спускаюсь вниз, где меня уже ждет посыльный Фернандеса. Он требует мои документы и только после этого отдает пакет с надписью «Совершенно секретно. Вскрывать запрещено всем, кроме адресата». Адресат на пакете я, значит, могу вскрыть без разрешения Карлоса. Что я и делаю. Достаю листок бумаги, исписанный неровным почерком, читаю.       «Карлос! Я всегда восхищалась твоими профессиональными качествами, но на этот раз ты превзошел самого себя. Надо же, полгода была рядом с тобой и не узнала, а ведь чувствовала, что меня кто-то пасет. Собиралась уже выйти в отставку и свалить куда-нибудь в Австралию, может, даже замуж временно выйти. Не успела. Что ж, я проиграла свою жизнь и, пожалуй, воспользуюсь твоим советом, чтобы не вспоминать серую череду.       Я хочу попрощаться с тобой, только с тобой. У меня больше никого нет. Да, я никогда не любила тебя. Потому что не любила никого. Потому, что ненавижу весь мужской род. И секс с тобой мне не нравился потому, что ты своим длинным и толстым членом часто делал мне больно. Твоя привязанность ко мне тоже не была чем-то из ряда вон выходящим. Меня любили и защищали очень многие. Но я тебя уважала и сейчас уважаю. Не веришь? Я знаю, кто ты. Еще со времен Пекина. Там, в Гуанчжоу, я хотела, чтобы ты остался жив. И сейчас хочу.       Мистер Грэй! Нет смысла извинятся, у меня мало времени. Вам очень повезло: Карлос, кажется, считает вас своим другом. Не упускайте удачу, дорожите его дружбой. Таких, как он, больше нет. И берегите его. Продав душу дьяволу, я смогу и оттуда дотянуться до вас, если вы его предадите. Мне пора, прощайте оба».       Черт-черт-черт! Что мне делать? Я подхожу к бару, наливаю в рюмку Хенесси и залпом опрокидываю в рот. Неплохой коньяк, мягкий. Не обдирает горло, как арманьяк. Пожалуй, перейду на него.       Придется показать ему. Я перечитываю письмо и меня пробирает дрожь. Если это не признание в любви, то что это?       Иду на кухню и прошу Гейл сделать для Карлоса свежевыжатый апельсиновый сок. Бедный мой Карлос, он будет опять страдать. Гори в аду, Сяо Си, чертова ведьма! Тупая, развратная ведьма… Машинально засовываю письмо обратно в конверт и обнаруживаю еще один, сложенный пополам, листок. Это записка от Фернандеса: «Мистер Грэй, не знаю, правильно ли будет отдавать это послание Карлосу. Мне кажется, он любил её. Я никому, кроме вас, про письмо не говорил и, конечно, не показывал. Иначе её намеки дорого бы обошлись Карлосу. Прошу вас сделать то же самое, он заслужил покой, кем бы он не был. Сожгите эту записку. Мигель Фернандес».       Беру сок, по дороге захожу в ванну и жгу записку Фернандеса. Скоро сам шпионом стану. Карлос лежит с закрытыми глазами.       - Ты спишь? - тихо спрашиваю я.       - Нет, - он открывает глаза и улыбается мне. - Я тебя заждался.       Я протягиваю ему стакан с соком. Все вокруг любят Карлоса, а он любит меня. Есть, чем гордиться, Грэй. Он пьет сок и смотрит на конверт у меня в руке.       - Что это у тебя?       - Это… письмо. От неё. Фернандес переслал. Он никому его не показывал.       Карлос отдает мне стакан и тянется за письмом. Читает. Перечитывает. Роняет его на пол и закрывает глаза: «Вот и все, - чуть слышно шепчет он, - я свободен». От неожиданности я выпускаю из рук стакан, но толстое стекло не разбивается на застеленном ковром полу. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, а выпрямившись, вижу, что Карлос смотрит на меня, улыбаясь. Чтоб мне провалиться на этом месте, если я понимаю, что с ним происходит.       - Давай музыку послушаем, - предлагает он, - где-то у меня был диск Бочелли. Тебе нравится Con Te Partiro*** в его исполнении?       - По-моему, я не слышал…       - Ну, тогда тебе обязательно нужно послушать такое гениальное исполнение. Иди, поищи на стойке, поставь и раздевайся. Вместе будем загорать.       Вскоре мы, обнаженные, лежим в шезлонгах и слушаем прекрасную музыку. Поет Андреа Бочелли:

В минуты одиночества Мечтаю я о горизонте, И не хватает слов; И я знаю, света нет в той комнате, Куда не заглянуло солнце, Если не со мной ты, не со мной. Из окна Покажи всем мое сердце, Что зажгла ты, Впусти В меня тот свет, Что сияет на улице. С тобой уйду В те страны, которые я никогда Не видел, и где не был с тобой, Но теперь я увижу их. С тобой уплыву На кораблях по морям, Которые, я знаю, Не существуют больше, С тобой побываю я там. Когда ты далеко, Мечтаю я о горизонте, И не хватает слов; Да, я знаю, Ты сейчас со мной, со мной Луна моя, сейчас со мной, О, мое солнце, ты сейчас со мной, Со мной, со мной, со мной.****

      Карлос молчит, лицо у него спокойное и я не хочу мешать ему вопросами. У меня их очень много, но я знаю, что ответы на них не помогут понять его. Сначала нужно измениться, разрушить старый мир, где все оттенки серые; нужно преодолеть свой страх, шагнуть из темноты на свет. Нужно построить новый мир, как бы трудно это не было. Тогда, возможно, мне удастся вновь завоевать Ану. Завтра Карлос отправляется искать её. А я начинаю лечить свою болезнь, избавляться от прошлого, в котором застрял.       Позже, когда мы ужинали, Карлос попросил разрешения воспользоваться самолетом компании для поездки в Хьюстон.       - Карлос, - укоризненно высказал я ему, - зачем ты спрашиваешь? Мне это неприятно. Бери, что хочешь. Все, что понадобится. Просто позвони Андреа и вели забронировать самолет.       - Она меня не послушает, - возражает он, - она только тебя слушает.       - Она умная девочка, - усмехаюсь я, - она послушает. Может, только спросит, зачем он тебе, чтобы расходы списать.       - Хочу с собой мотоцикл взять, в Техасе конефермы удобнее на мотоцикле объезжать.       - У тебя есть мотоцикл?       - А то! - он самодовольно улыбается, - хочешь покажу?       - Конечно, - всю жизнь мечтал на мотоцикле погонять, но Грэйс была против.       - Пошли, - он ведет меня в гараж, жестом фокусника снимает чехол и я вижу чудо: Harley-Davidson Electra Glide Ultra Limited серебристо-зеленого цвета, с пакетом TourPak, хромированными колёсами, подфарниками, гелевыми сиденьями, ветрозащитой и многим другим.       - Ух ты! Дашь покататься? - загораюсь я.       - А ты умеешь? - с сомнением спрашивает он.       - Нет, но ты же меня научишь? - я смотрю на него с надеждой, а он смеется: «Надо тебе для начала шлем купить. У меня есть второй, но он женский. Вот вернусь из Техаса, ты сдашь анализы и начнется у нас с тобой новая жизнь. Веришь?»       - Да, - если бы не верил, давно бы уже «разбил окно».       Утром мы прощаемся. Тейлор везет меня в госпиталь, а Карлос на мотоцикле отправляется в аэропорт. Он в кожаной экипировке, выглядит… офигительно. Я думаю, что мне нужно приобрести такую же, мне пойдет.       - Ты плавки положил? Там сейчас жуткая жара, - озабоченно спрашиваю я.       - А, мне там будет не до купания, - он нервничает. Почему?       - Лекарство не забыл?       - Нет, всё взял.       - А ноутбук?       - Черт, хорошо, что спросил, я флешку с кодами забыл, - он мчится наверх и возвращается с книжкой, которую вручает мне: «Почитай, это та, про которую я говорил».       - Бендлера?       - Точно. Ну, давай обнимемся, что ли, - он сгребает меня в свои медвежьи объятия и шепчет на ухо, обдавая горячим дыханием: «Я буду скучать. Даже представить не мог, что так бывает. Я… как будто прирос к тебе, Кристиан». Он отталкивает меня и отворачивается.       - Я тоже буду скучать, - мне хочется сказать, как он мне дорог, но ему, похоже, неловко от признаний. - Береги себя.       - И ты.       Мы расходимся, он в гараж, я иду к машине, но не сажусь в неё, несмотря на открытую Тейлором дверь. Через несколько минут дверь гаража открывается, Карлос заводит мотор и выезжает наружу, быстро вбивает адрес в навигатор, надевает шлем и и поднимает руку в прощальном жесте. Харлей рвет с места, я смотрю ему вслед. Он позвонит мне, как долетит. _______________________________________________________ *Сяо Си (китайск.) Дословно "Маленькая река" **Константин Никольский. В моей душе осадок зла... Ссылка на песню: https://www.youtube.com/watch?v=H0FACTLrrio ***Con Te Partiro - С тобой уйду (итал.) ****Автор перевода Татьяна Попова Оригинал: https://it.lyrsense.com/andrea_bocelli/con_te_partiro Copyright: https://lyrsense.com © А это ссылка на песню, если кому интересно: https://music.yandex.ru/album/2844770/track/91324