Кукловод

      - Карлос, - мне так много хотелось сказать ему, но я боялся сформулировать свои чувства неточно, исказив их смысл, поэтому сделал паузу.       - Не надо меня жалеть, Кристиан, - он лег на спину и заложил руки за голову, - я этого не заслуживаю. Давай лучше спать.       Он замолчал и, по-видимому, заснул, а я не мог спать. Его признание в который раз за последние два дня перевернуло все мое представление о миропорядке. Как он живет со всем этим? Как я живу со своей бедой? Вот уж, действительно «у каждого свой скелет в шкафу».* Я подумал об Ане, о том, что она сейчас делает. Где она, что с ней случилось после того, как я избил её и отпустил? Бедная девочка, у меня есть Карлос, а она одна. Одна ли? Может, тоже встретила ангела-хранителя? Впервые за все время нашего с ней знакомства я не испытываю ревности, представив её в чужих руках. Только горечь и неистовое сожаление. Смогу ли я получить прощение? Даже, если я выберусь из клетки, в которую посадила меня Элена, смогу ли я стать достойным прощения и… любви этой девушки. Если она еще любит меня. Если она вообще любила меня. А я? Я её… люблю? Сам-то я способен любить? Да, я люблю Карлоса, это несомненно, но ведь это другое.       Как только вновь подумал о нем, он заворочался и задышал учащенно, неровно. Я придвинулся поближе и в неверном лунном свете различил, что его губы шевелятся, а лицо и шея блестят от пота. Глазные яблоки под закрытыми веками двигались. Он сдавленно застонал. Черт, ему кошмар снится. Я положил руку на его лоб, ладонь стала мокрая.       - Карлос, - позвал я его, - Карлос, проснись! - я включил ночник и слегка потряс его. Он открыл невидящие глаза. Они из-за расширенных зрачков были совсем черные, как бездна. Он тяжело, хрипло дышал, тело сводили судороги. Я схватил помпу и приставил раструб к его лицу: «Дыши, Карлос, я с тобой, я помогу», - повторял я с отчаянием. Он отвел мою руку и прохрипел: «В ящике… сделай мне инъекцию… быстрее, Кристиан...» Я рывком выдвинул ящик и увидел приготовленный шприц. Раньше мне не приходилось делать уколы, но я видел, как это делают в кино. Так, возьми себя в руки. Грэй, сосредоточься. Я разорвал упаковку со спиртовой салфеткой и спросил: «Куда колоть?» Он повел плечом и я увидел на предплечье крошечные красные точки. Следы от инъекций. Потер кожу спиртом, взял шприц, снял колпачок и резким движением вогнал иглу в мышцу. Теперь надо осторожно. Помедленней, Грэй. Я давил на поршень и внимательно наблюдал за Карлосом. Когда шприц опустел наполовину, лекарство начало действовать и Карлос постепенно расслабился. Судороги прекратились, дыхание стало выравниваться. Он закрыл глаза, а я, закончив, вынул иглу и прижал салфетку к месту укола.       - Как ты, а? - почему-то шепотом спросил я.       Он облизал сухие губы и тоже прошептал: «Жить буду, об остальном не спрашивай».       - Дать тебе воды?       - Ага, со льдом.       Я бросился, как ужаленный, вниз, к бару. Налил воды Evian, положил лед и понесся наверх, не обращая внимания на головокружительно прозрачные ступеньки. Осторожно приподнял голову Карлоса и поднес стакан к губам. Он жадно припал к краю и сделал несколько глотков. Потом открыл глаза и с благодарностью прошептал: «Спасибо, Кристиан, - помедлил немного и слабо улыбнулся: «Хорошо, что ты не уехал, а то нашел бы утром мой хладный труп».       - С чего бы это я к тебе поперся утром, - проворчал я, опуская его голову на подушку.       - Соскучился бы и прилетел, - он улыбнулся шире и поймал мою руку, - скажешь, нет?       - Да ну тебя, - притворно рассердился я, вырывая свою руку, - напугал до полусмерти, теперь смеется надо мной.       Я встал и ушел в ванную комнату, взял полотенце, намочил его теплой водой и отжал. Вернувшись, увидел, что Карлос пытается перевернуть подушку.       - Лучше ложись на мою сторону, белье под тобой все мокрое, - посоветовал я, - но сначала давай-ка я тебя оботру.       - Ну, что я, инвалид что ли, - заныл он, - я могу сам в душ сходить.       - Сомнительно, но давай попробуем, - я подошел к нему и протянул руку, - тебе точно не повредит сейчас встать?       - Приступ ты купировал, я сам дышу.       Я помог ему встать и подставил плечо, чтобы он мог опереться.       - Что это было?       - Опухоль давит на бронх, называется «Механическая обтурация бронхов инородным телом». У меня операция через месяц, уже третья.       - Я могу помочь? - деньги предложить я не решился, - у меня есть связи.       - Не нужно, меня правительство лечит, в военных госпиталях. Да и родители Мари не забывают.       В ванной я снял с него халат и пижамные штаны. Ого! У него большой, ровный, красивый член. В возбужденном состоянии будет, наверное, не меньше двадцати сантиметров длиной. С таким и импотент… Вот обидно-то, наверное. Облил его теплой водой и стал намыливать губку, чтобы помыть. Он вздохнул: «Что бы я без тебя делал, а?»       - Почему ты один живешь? Если бы меня не было рядом… Ведь ты бы задохнулся!       - Не выношу человеческий род, вот ты только ко двору и пришелся, - вздохнул он.       - Что ж мне теперь, из-за твоей мизантропии целый месяц у тебя жить?       - А это идея, - он лукаво улыбается, - перебирайся.       - Лучше ты ко мне, - я испугался радости, окатившей меня.       - Мне только в лесу сейчас можно жить. Принимать каждое утро солнечные ванны на балконе и вдыхать сосновые фитонциды.       Я ополаскиваю Карлоса и старательно вытираю полотенцем. Он смотрит на меня опять каким-то странным взглядом и я, наконец, вспоминаю, где я видел его раньше. Около входа в Грэй-хаус полгода назад. Он стоял, засунув руки в карманы, и хмуро смотрел на меня. В памяти всплыло, что мне тогда захотелось, чтобы его лицо прояснилось, и я улыбнулся ему. Не рискнув напоминать ему об этом моменте, я только вздохнул с облегчением.       - Что? - тут же спросил он.       - Где у тебя постельное белье?       - Помнишь, откуда я вынул простыню для Элены?       - Угу, - я закутал его в большое полотенце, повел обратно в спальню и усадил на кровать, - я сейчас.       Когда я вернулся с бельем, он внимательно посмотрел на меня и покачал головой: «Значит, не хочешь переехать ко мне?» Голос какой-то... напряженный.       - Ты серьезно, что ли? - да хочу я, очень хочу, но… Столько всех этих «но»! Неужели он не понимает? Карлос отводит взгляд и молчит. Я меняю белье. Черт, ту часть, которая была под ним, можно выжимать.       - СМИ ославят нас геями, - нерешительно мямлю я.       - Что ж, мне на общественное мнение давно плевать, а ты… тебе, конечно…       - Да мне тоже плевать, - я вполне осознаю, какой шум поднимут папарацци, но Карлос мне дороже даже мнения президента, - куда Тейлора денем? И Гейл?       - Тейлор в Эскале останется, хватит тебе одного охранника. И Гейл. Надо же кому-нибудь Тейлора кормить.       - А нас кто будет кормить?       - Мы сами. По очереди будем готовить.       - Если я буду готовить, ты до операции не доживешь.       - Ну, - он надулся, - раз так…       Мне и смешно, и радостно, и хочется обнять весь мир. Но я притворно хмурюсь и, как-бы размышляя, говорю: «А если они жить будут в Эскале, а работать здесь? Твоя мизантропия не взбунтуется, если Тейлор утром будет привозить Гейл, а нас отвозить на работу, а вечером наоборот?»       - Думаю, мы с моей мизантропией как-нибудь договоримся, - просияв, говорит он.       Открываю комод с нижним бельем. Ух, ты! Карлос себе ни в чем не отказывает. Все белье фирменное. Тут и Monki, и New Look, и Ted Baker. И вкус у него отменный. Достаю стильную пижаму из шелка с хлопком темно-зеленого цвета и помогаю ему надеть.       - Ложись, - командую я, подбираю с полу полотенце и отношу его в ванную, а когда возвращаюсь, обнаруживаю, что он лег на мою половину. Направляюсь к его половине, но он подвигается и зовет: «Иди сюда, ляг рядом со мной». Подчиняюсь, удивляясь его причуде. Он просит меня повернуться к нему спиной, обнимает и прижимается ко мне, объясняя: «Мне надо на правом боку спать, а я во сне поворачиваюсь на спину и провоцирую приступ удушья. Вытерпишь меня так близко?» Я беру его руку, кладу себе на талию и сжимаю его пальцы: «Конечно. Мне… даже приятно».       - И мне, - шепчет он, - спи.       Засыпая, я думаю о том, что всё же смог помочь этому всезнайке и всёумейке. Знай наших! Может, и Ану вернуть получится?       Открываю глаза и понимаю, что мы безнадежно проспали. Но настроение отличное. Некоторое время озабоченно прислушиваюсь к хрипам в легком Карлоса, но он спит, как убитый, и я решаю не будить его. Думая незаметно выскользнуть из его объятий, я вдруг обнаруживаю, что прижимаю его руку к своей груди в самой что ни на есть критической зоне. С ужасом слежу за своими ощущениями, ожидая последствий, и… ничего не происходит. Мне приятно, что он обнимает меня и уютно сопит за спиной. Чудеса!       Я всё же собираюсь встать и осторожно убираю его руку, но он сонно бормочет: «Куда ты?»       - Мне жаль, сэр, но пора вставать, - я оборачиваюсь и тащусь от его трогательного заспанного вида и выражения детской радости на лице..       - Черт, - говорит он, улыбаясь, - мы проспали!       - Не слышу раскаяния в голосе, - сурово заявляю я, - а, казалось бы, оно должно быть.       - Ну-ну, вот только ворчать по утрам не надо, - примирительно говорит он.       - По утрам я и не ворчу, сейчас уже день, значит можно, - я делаю строгое лицо, - вставай, соня.       Он потягивается, откидывает одеяло и садится. «Ой, как я хорошо спал! Честно, Кристиан, я забыл уже, когда высыпался. Ну, не злись, мы все наверстаем».       - Глупый ты, - смеюсь я, - вовсе я не злюсь. Я тоже впервые за последние две недели выспался. Как ты себя чувствуешь?       - Отлично, а ты?       - Мне-то чего сделается? - я вспоминаю про критическую зону, - даже твои крепкие объятия меня не напрягли.       - Я тебя придавил или ты про свою гаптофобию? - он внимательно разглядывает меня, - хотелось бы себе в заслугу поставить, но это действие дифенина. Подними-ка футболку.       Я послушно задираю её и показываю ему грудь: «Какого такого «дифенина»?»       - Я вчера тебе лекарство дал, помнишь? Оно от эпилепсии, - он протягивает руку и я зажмуриваюсь от страха. Жду, что Карлос ко мне прикоснется, но он этого не делает. Чего он ждет? Я открываю глаза и он берет мою руку: «Давай сам».       - Это обязательно?       - Давай хотя бы попробуем.       Я тяну его большую ладонь и, задерживая дыхание, укладываю себе на следы от ожогов. Он ласково поглаживает кожу на груди, ладонь у него мягкая, мне… приятно. Страх уходит. Вот… фокусник.       - Кристиан, дыши, - уговаривает он меня, продолжая гладить, - тебе больно? Может, противно?       - Нет, не больно и не противно, - вынужден признать я.       - Что ты чувствуешь?       Любопытный какой!       - Что хочу есть, пить и писать, - подкалываю я.       - И больше ничего? - серьезно спрашивает он.       - Ну, еще хочу, чтобы ты погладил меня… нет, не скажу где, ты и так считаешь меня извращенцем, - хихикаю я.       Он вздыхает, убирает руку и укоризненно роняет: «Вот кто из нас глупый, а? Повернись спиной». Он поднимает футболку на спине и поглаживает вторую неприкосновенную зону.       - Ну, как?       - А массаж умеешь? - опять хихикаю я.       - Блядь, будешь ты серьезным или нет? - он с размаху шлепает меня по заднице, - иди, кофе вари. Кстати, на первом этаже тоже есть туалет, за лестницей.       Сказать, что я ошеломлен, значит не сказать ничего. В голове не укладывается то, что произошло. Он меня трогал, а паническая атака не началась. Я спускаюсь по прозрачной лестнице и голова у меня не кружится. Заворачиваю за лестницу и обнаруживаю коридор, а за ним кухню. Кто бы сомневался, что кухня Карлоса выдержана в стиле хай-тек. Кофеварка шикарная, новый флагман от Siemens, достаточно поставить чашки и нажать кнопку. Настройки я трогать не стал, захотелось узнать, какой кофе любит Карлос.       Французское окно открывается пультом, лежащим рядом с кофеваркой. В кухню сразу врывается божественно чистый воздух, напоенный хвойным ароматом. За окном небольшая терраса, меблированная обеденным столом и парой плетеных кресел. Мы будем пить кофе здесь, решаю я.       В коридоре три двери. Открываю по очереди: прачечная, кладовка, туалет. Захожу в последнюю дверь.       А если прикасаться ко мне без последствий может только Карлос? Он всё может… Господи, это несопоставимо: одна капсула и двадцать три года мучений. Я пристрелю Флинна. Морду набью. Нет, я его разоблачу. Потребую свои деньги обратно.       Облегчаюсь и успокаиваюсь. Да черт с ним. Мне совсем не хочется напрягаться из-за этого шарлатана. Мою руки, разглядывая себя в зеркале. Надо бы постричься, а в остальном… вполне прилично выгляжу. Выспался, вот и результат. Не помню, что снилось и снилось ли вообще.       Кофемашина пищит. Где же Карлос? Поднимаюсь наверх. Он, абсолютно голый, лежит на балконе в шезлонге и читает книгу «Гликопротеин рилин: структура, биология, роли в нормальном функционировании и при заболеваниях». Увидев меня, кладет раскрытую книгу на член.       - Кофе готов, - объявляю я и любуюсь его офигенными длинными ногами. До чего же у него красивое тело! Кожа… загар ровный, бронзовый... если бы не этот ужасный шрам под левой ключицей, вполне мог бы сделать карьеру в модельном бизнесе. Впрочем, шрам его не портит. Замечаю, что он с иронией наблюдает за мной.       - Что, нравлюсь? - интересуется он.       - Ага, - честно признаюсь я, - красивый ты парень, аж завидки берут.       - Ты тоже красивый, Кристиан, - он разглядывает меня с ног до головы, - все при тебе.       - Мне бы такой загар, как у тебя.       - В чем проблема-то, - улыбается он, - поваляйся со мной вместе пару недель и у тебя такой будет.       - Давай, я кофе сюда принесу, - предлагаю я.       - Неси, захвати из холодильника чего-нибудь пожевать.       Я опять иду вниз, ставлю чашки с кофе латте на подогрев и открываю один из холодильников. Это винный. Второй забит снедью. Чего тут только нет. Покопавшись, достаю упаковку сэндвичей с курицей и ставлю в микроволновку. Беру поднос, загружаю его завтраком и несу наверх. Последний раз я делал что-то подобное, когда мне было лет шестнадцать и Грэйс попросила меня отнести еду заболевшему Эллиоту. Тогда я злился, что вынужден его обслуживать. А сейчас счастлив, что могу помочь Карлосу. Да, жизнь полна сюрпризов. Или это я полон сюрпризов?       Карлос успел поставить еще один шезлонг и раскладной столик, как раз под поднос. Он предлагает мне раздеться и принять солнечную ванну и вскоре мы, обнаженные, мирно завтракаем, перебрасываясь шутками по поводу нашего внешнего вида.       - Давай сегодня не пойдем на работу, - предлагает он, - нам к семи часам нужно в Портленд попасть.       - Тогда придется Тейлора вызывать, мне компьютер нужен.       - Ты не поверишь, - иронизирует этот засранец, - но компьютер у меня есть и даже не один. Пойдем, покажу.       Он встает и одевает халат. Я тоже одеваю халат, который он мне дал и который мне велик.       - Все равно придется вызвать Тейлора. Если я переселяюсь, то мне нужны мои вещи.       - Конечно, вызывай, - соглашается Карлос и обрадованно смотрит на меня, - и Гейл тоже, пусть приберется и обед приготовит.       - А как же твоя мизантропия? - ехидничаю я.       - Твое присутствие её уравновешивает, - заявляет он и тащит меня за руку из спальни. Мы проходим коридор со стенными шкафами, поворачиваем направо и оказываемся перед металлической дверью с цифровым замком. «Мой кабинет», - поясняет Карлос, набирает код и наклоняется к сканеру радужной оболочки глаза. Дверь бесшумно открывается и мы заходим. Мать честная! Сколько компьютеров и мониторов, каких-то прибамбасов вроде Pwn Pad, CreepyDOL, Demyo PowerSTrip и PlugBot! Больше, чем у моих программистов. Экраны мигают, по ним бегут тексты и таблицы. Клавиатуры подсвечены разными цветами. Окна плотно закрыты темными гардинами.       - Ты хакер, что ли? - меня пробирает дрожь.       - Скорее, пентестер, но можно и так назвать, - невозмутимо отвечает Карлос и подкатывает кресло к клавиатуре с зеленой подсветкой, - садись сюда. Здесь хранятся результаты исследований твоих лабораторий. Я бы советовал тебе некоторые запатентовать уже сейчас. Только сначала покажи мне список. А вот сюда можно перенаправить твою электронную почту и спокойно работать.       Он нажимает несколько клавиш и на экране передо мной появляется мой рабочий стол.       - Вводи пароль, - командует он.       Ввожу, почта открывается и я вижу необъятный список e-mailов.       - Вот здесь сортировка и отладка, - пальцы Карлоса летают над клавиатурой, список изменяется, - теперь отберем по срочности и важности.       От всего списка остается не более десяти сообщений.       - Вот как-то так… - он выпрямляется, протягивает мне наушники и нажимает на очередную клавишу, - а это телефон. Всё, работай. Дверь не закрывай, а то не сможешь выйти.       Он уходит, а я еще раз обвожу взглядом его кабинет. Как, оказывается, всё серьезно-то. До меня только сейчас доходит, что Карлос в армии занимался не только охраной и эвакуацией лабораторий. Он - разведчик-профессионал, причем очень высокого класса. Вспоминаю его невольное признание: «Надоело, что мной командуют ослы». Будь я на его месте, мне бы тоже надоело…       Звоню Тейлору и начинаю работать. Через полтора часа за мной приходит Карлос и сообщает, что приехали Тейлор и Гейл. Я потягиваюсь. Просто удивительно, сколько я успел сделать за это время. Больше, чем за всю предыдущую неделю.       - Одевайся и пойдем прогуляемся, - предлагает Карлос. Делаю, что велено, стараясь не обращать внимания на изумленное лицо Тейлора и поджатые губы Гейл. Мы выходим через маленькую калитку за домом и не спеша направляемся в лес. Узкая тропинка, вымощенная гранитом, через полчаса приводит нас на берег озера Вашингтон. На поросшей травой площадке стоит большая садовая качалка с брезентовым верхом и противомоскитной сеткой. На сидении множество подушек-думочек, есть даже плед.       - Садись, - приглашает Карлос и сам усаживается поудобнее, вытягивает свои длинные ноги и кладет их на толстое бревно перед качалкой. Упирается пяткой и слегка раскачивает нас. Ну, сейчас начнется! Не зря он всю дорогу молчал, делая вид, что дышит своими фитонцидами.       - Я тут подумал, что тебе нужно на пару-тройку дней лечь в клинику, анализы сделать, - говорит он, наблюдая за чайками, ныряющими за рыбой.       - Зачем это? - строптиво отвечаю я, - я здоров, мне никогда не делали переливание крови. Все мои… партнерши проходили обследование прежде чем… Что ты опять задумал?       - Я хочу, чтобы лекарство от эпилепсии тебе выписал консилиум из лучших врачей. Дифенин, который я тебе вчера дал… Это очень мощное средство, Кристиан. Я не имел права давать его тебе без назначения врача. Пойми, височная эпилепсия - серьезное заболевание, но оно лечится, если правильно лечить. У тебя запущено всё. Нельзя медлить. Я договорился с госпиталем, врачам которого доверяю. Можно будет лечь на этих выходных.       Я ошарашено молчу. Если это дерьмо лечится, то, конечно, надо лечить. Я не могу злиться на Карлоса за то, что он за моей спиной договаривается с каким-то госпиталем. Он желает мне добра. И не осуждаю, за то, что он дал мне дифенин. Я же чуть не умер, увидев кровь на рубашке Аны. Ана… Она догадывается, что я болен? Если сказать ей, мол, не отвечал за себя во время приступа… Может, тогда она меня простит? И вернется ко мне, тем более, что я вылечусь.       - А ты как без меня будешь? - привожу последний аргумент против госпитализации.       - Ну, как-то дожил до вчерашнего дня, - он обнимает меня за плечо и смеется, - я думал, ты мне скандал устроишь.       - Стоило бы, конечно, - я кладу ногу на бревно и сильно толкаю пяткой. Мы раскачиваемся и любуемся видом.       - Хорошая качалка, дорогая, наверное, - говорю я, чтобы нарушить молчание, - не сопрут?       - Мой участок помимо общего дополнительно обнесен забором.       - Это всё твой участок? - удивляюсь я, - такой большой?       - Да, - он вздыхает, - родители Мари купили его для меня, когда после первой операции выяснилось, что мне нужна длительная реабилитация перед второй. Они построили дом, обставили его. Создали, так сказать, условия. Вот этот кусок берега, собственность штата, арендован на девяносто девять лет. И лес у нас за спиной тоже.       - Тебе здесь не нравится?       - Как здесь может не нравится? Просто, слишком дорогой подарок… А я не хочу быть обязанным Мари.       - Почему?       Он нагибается, срывает травинку и сует её себе в рот. Откидывается на спинку и закрывает глаза.       - Она… влюбилась в меня, - выдавливает он, наконец, - и она хорошая девушка. Если бы не импотенция, меня попытались бы на ней женить. А я к ней равнодушен. Последнее время меня раздражает её забота. Она приходит, не спрашивая разрешения. Приносит продукты, лекарства, дарит подарки. Мне все это не нужно, понимаешь? Если предстоящая операция пройдет успешно, я отсюда уеду.       - Куда?       - Пока не знаю, может, в Европу. Или в Австралию.       - А как же… - гордость не позволяет мне продолжить.       - Вместе поедем, - он, улыбаясь смотрит на меня, - ты ведь поедешь со мной?       - А «Грэй Энтерпрайзес?»       - А Интернет?       - У тебя на все есть ответ, - улыбаюсь я.       - Ладно, пойдем обедать, да надо собираться в Портленд, дорога не близкая.       - Еще рано, мы на Чарли Танго полетим.       - Класс! - радуется он, - люблю летать.       Карлос пробует суп-крем из шампиньонов со сливками, который приготовила Гейл и восхищенно мурлычет: «Ой, как вкусно!» Он уплетает с таким аппетитом, как будто три дня не ел. Постное выражение на лице Гейл сменяется сначала на бесстрастное, а потом, когда он просит добавки, на довольное. Способность Карлоса мгновенно очаровывать окружающих вызывает у меня опасение и ревность, если не зависть. Гейл ставит перед ним тарелку с пастой карбонара и он не может сдержать восторженного возгласа. По-видимому, в колледже военной разведки преподают еще и актерское мастерство. Гейл расцветает прямо на глазах.       Ладно, теперь мой выход.       - Гейл, Карлосу так много нельзя, - строго говорю я, - его разнесет без силовых тренировок. Отложи половину.       Лица у обоих вытягиваются, но у Карлоса прыгают в глазах смешинки, он, похоже, понимает, куда я клоню.       - Но, мистер Грэй, - пытается возразить Гейл, - для такого… хм… высокого мужчины, как мистер ди Росси, это совсем немного.       - У него операция через месяц и, если он наберет за оставшееся до неё время лишний вес, виновата будешь ты, Гейл.       - Операция, сэр? - растеряно бормочет она и переводит взгляд на Карлоса. Он удрученно кивает.       - А десерт ему можно?       - Только фрукты. Несладкие, - выношу я приговор.       - Ну, это вы загнули, сэр, - протестует Карлос, - в такую жару без мороженого никак нельзя.       - Я все сказал, - торжествую я, - список блюд для мистера ди Росси я подготовлю.       Они переглядываются и Карлос мстительно отодвигает тарелку: «Аlles, я наелся». Черт, откуда он знает, что Гейл по происхождению немка? Последний ход остался за ним. Гейл смотрит на него сочувственно, переводит взгляд на меня и поджимает губы. Решительно открывает холодильник, достает креветочный коктейль и ставит перед Карлосом: «В этом почти нет калорий. Das ist nützlich*», - заявляет она и отворачивается. Карлос показывает мне язык и берет вилку. Я еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. С Гейл справились общими усилиями. Теперь Тейлор.       Я выхожу на террасу, Тейлор откладывает журнал, который читал, и встает из кресла-качалки. Смотрит в одну точку у меня на лбу.       - Тейлор, - начинаю я озабоченно, - до операции мистера ди Росси, которая назначена через месяц, мне придется пожить здесь. Видишь ли, он не стабилен и очень раздражителен. Чуть что - приступы удушья. Старайся пореже попадаться ему на глаза во избежание конфликтов и Гейл предупреди. Надеюсь, ты понимаешь как нужен «Грэй Энтерпрайзес» специалист такого уровня?       - Конечно, сэр, - Тейлор смущен и растерян, - я объясню Гейл.       - И ни в коем случае не величай его по званию, он этого не любит.       - Я даже не знал, что он служил, сэр.       - Он капитан ВМС США.       Челюсть Тейлора падает ему на грудь, он бывший военный и тоже служил в ВМС, в корпусе морской пехоты, если не ошибаюсь.       - Понял, сэр, - в голосе слышится уважение.       Это то, что мне надо. Осталось поговорить с родителями. Когда пресса запестрит заголовками о нетрадиционной ориентации Кристиана Грэя, они должны быть к этому готовы. Мама звала на обед по поводу возвращения из Франции моей сводной сестренки Миа. Возьму-ка я с собой Карлоса. Только бы Миа в него не влюбилась.       Мы летим в Портленд. Карлос с любопытством разглядывает многофункциональные дисплеи Avionique Nou-velle и пилотажно-навигационное оборудование, которое обеспечивает возможность полета по приборам.       А это метеорологическая РЛС? - спрашивает он, показывая на метеорологическую РЛС, и я начинаю подозревать, что он умеет управлять вертолетом.       - Ты что, можешь сам летать?       Он смеется: «Нет, «сам летать» я, к сожалению не могу. Но на вертолете приходилось. Только я на другой модификации учился. Военной, EC635, с двигателем «Пратт энд Уитни», а у тебя, насколько я понял, «Арриус». На военном вертолете вот здесь установлена оптоэлектронная головка с инфракрасной камерой; а здесь, вместо метеорологической РЛС, смонтирована станция постановки помех тепловым головкам самонаводящихся ракет. В дверях и на двух узлах внешней подвески размещено вооружение: пара пулеметов 7.62-мм FN MAG с боекомплектом 300 патронов на ствол. На внешних узлах подвешены пусковые установки семидесятимиллиметровых неуправляемых ракет. А здесь вот гашетка.       - Когда ты только успел? - ревниво спрашиваю я.       - Два года ходил в АТР на авианосце «Джордж Вашингтон». Там и закончил школу пилотов от нечего делать.       - А с космическим кораблем справился бы? - иронизирую я.       - Думаю, справился бы. Не сложнее, чем управлять подводной лодкой, наверное, - отбривает он.       Интересно, он шутит или нет? С него станется и подводной лодкой…       В Портленде нас ждет Тейлор. Мы едем на выставку и у меня почему-то падает настроение. Я не хочу видеть этого фотографа, не верю, что он скажет Карлосу что-нибудь путное. Подсчитываю дни до результата работы детективов. Черт, еще пять дней. Как долго…       Карлос сидит рядом со мной. Он мой друг, а не охранник, поэтому отныне будет сидеть сзади, а не впереди. Он наклоняется ко мне и спрашивает: «Ты танцевать любишь?» Какие, к дьяволу, танцы! Опять он со своими шуточками...       - Вообще-то, да, - отвечаю я.       - Рванем после выставки в дансинг?       - Друг с другом будем отплясывать, что ли?       - Зачем друг с другом, профессионалок наймем. Сейчас в любом хорошем дансинге есть профессиональные танцовщицы.       Я невольно улыбаюсь и мне очень хочется посмотреть как этот всёумейка танцует.       - Там видно будет, - сдержанно отвечаю я. Настроение поднимается, я уже предвкушаю удовольствие и пожимаю его руку. Он откидывается на спинку сидения и переплетает свои пальцы с моими.       Перед входом Карлос дал мне последние указания, которые сводились к тому, чтобы я ни в коем случае не показывался на глаза фотографу, когда он будет с ним говорить, но сам, по возможности, не сводил бы с него глаз.       - Зачем? - полюбопытствовал я.       - Мне нужно, чтобы он нервничал, - просветил меня Карлос, - почти все люди чувствуют, когда на них смотрит недоброжелатель.       Мы купили билеты и вошли. Это был один из переделанных складов, которые в данный момент были в моде. Увидишь одну такую галерею и, считай, ты видел их все. Данная была светлой и просторной, несмотря на темные этажи и кирпичные стены.       - Добрый вечер, милости просим на вернисаж Хосе Родригеса, - молодая женщина с чересчур ярким макияжем поприветствовала нас. Мне хотелось закатить глаза, когда она жадно ощупывала нас с Карлосом своими раскрашенными глазками-шарами, решая, кто лучше. Это всего лишь внешность, детка. Мы не для тебя. Ищи где-нибудь не здесь.       Наконец, она, кажется, опомнилась, вручила мне брошюру и указала на столы с напитками.       - Ничего здесь не пей, - предупредил меня Карлос и ушел вперед.       - Эти работы впечатляющие, вы так не думаете? - спросил меня изнеженный молодой человек.       - Я еще не смотрел, - ответил я и пошел за Карлосом, проигнорировав молодого человека, который рассуждал о фотоискусстве вообще с дерьмовой нравоучительностью.       Карлос, задумавшись, пристально смотрел на одну из фотографий. Это пейзаж залива Пьюджет. Солнце садится за вершинами национального парка «Олимпик», окрашивая небо в оранжевый, розовый и опаловый цвета. Восхитительно. Эффектно. А парень и вправду талантлив. Карлос повернул за угол, я помедлил, пошел за ним и замер. Там была Она. Семь портретов Анастэйши в полный рост. Она выглядела невероятно красивой… и естественной… и спокойной, смеющейся, хмурящейся, дувшейся, задумчивой, удивленной... А на одной из них печальной. И в этот момент я понял, что Хосе Родригес хочет быть для Аны намного больше, чем другом. Эти фотокартины были его преклонением перед ней, любовными письмами, развешанными на стенах галереи, где каждый имел возможность увидеть их.       Карлос с непроницаемым выражением лица разглядывал портрет за портретом. Я уже неплохо знал его мимику, но сейчас не мог понять, о чем он думает. Он поискал глазами и поманил пальцем давешнюю раскрашенную девицу, что-то ей сказал и дал свою пластиковую карту. Похоже, он решил купить портрет Аны.       Через пару минут девица вернулась и привела Хосе Родригеса. Он в смокинге выглядел очень даже неплохо. Да, что там, хорошо он выглядел. Молодой, красивый парень. Хосе мог нравиться девушкам. А хотел Ане... Карлос забрал у девицы свою карту и протянул руку Хосе. Тот казался немного смущенным, видно Карлос сделал ему комплимент. Они оживленно разговаривали, а я, выполняя задание, сверлил Хосе глазами. Карлос был прав, парень чувствовал, что на него кто-то смотрит. Резко обернулся в мою сторону и я еле успел отпрянуть за угол, чтобы не встретиться с ним взглядом. Когда я снова выглянул, Карлос водил его, придерживая за локоть, мимо фотографий, указывая на них и что-то спрашивая. А Родригес явно нервничал и, неуверенно, запинаясь, многословно ему отвечал, делая свободной рукой жесты и, время от времени, искоса оглядываясь.       Подлетела раскрашенная девица и что-то прошептала на ухо Хосе. Он раскланялся с Карлосом и ушел. Карлос посмотрел на меня и показал глазами на выход.       Когда мы вышли, он схватил меня за руку и потащил к машине: «Поехали домой, мне надо кое-что проверить. Кажется, я знаю, где она».       - Я хочу купить её фотографии, - уперся я.       - Я уже купил.       - Я все хочу.       - Я все и купил. Поехали, Кристиан.       - А… дансинг?       - Потом как-нибудь. Я не понял, ты хочешь узнать, где твоя Анастэйша или нет?       - Хочу, конечно, - я понял, что боюсь этого. За последние сутки мое состояние, благодаря Карлосу, стабилизировалось. И этому относительному покою сейчас грозил новый взрыв неизвестности и тоски. Я этого просто не выдержу. - Но что изменится, если мы задержимся на пару часов?       - Как говорят русские: куй железо, пока горячо. Смелей, Кристиан. Не понимаю, как ты ухитряешься не сойти с ума, столько времени находясь в подвешенном состоянии. Судя по тому, что я сегодня увидел и услышал, девушка изумительна, но… очень и очень не проста. Она… может сделать из вашей ситуации нестандартный вывод.       Карлос почти силком запихнул меня в машину, сел рядом и кивнул Тейлору: «Поехали». Я пристегнулся и отвернулся, глядя в окно. В том то всё и дело, что «нестандартный». А я к этому не готов. Я сейчас… не знаю, кто я. Какой я… Я не могу контролировать ситуацию и это безмерно раздражает, сбивает с толку. В чем тут дело, почему моя психика такая слабая, ведь от природы я боец, заточенный на выживание и достижение положительных для себя результатов? Может, в том, что долгое время не было смысла напрягаться, пока мое положение не стало настолько ужасным, что действовать приходится уже по необходимости. Много лет я считал, что делаю то, что хочу, а тут ррааз! В одночасье оказывается, что я все это время делал то, чего хотели другие. Не я! Все мои ориентиры разрушены, психически я подавлен, нужно ведь начинать все сначала. Это опять годы работы, а результат неизвестен. Мне тяжело решиться, тяжело на душе...       Тейлор подъезжает к портлендской вертолетной площадке.       - Нет, Тейлор, я сейчас не смогу управлять вертолетом, - растерянно говорю я.       - Я буду пилотировать, - говорит Карлос, отстегивает мой ремень безопасности и выволакивает меня из машины.       - А полетное удостоверение у тебя…       - С собой, - он хлопает себя по нагрудному карману, - пошли, здесь ветер сильный, продует…       Он открывает мою дверцу и напутствует: «Пристегнись». Забирает полетный лист у сотрудника площадки и садится в кресло пилота. Его императивность как всегда успокаивает меня и я надеваю наушники и затягиваю ремни.       Карлос тоже надевает наушники, пристегивается и, посмотрев на меня, усмехается: «Трепещешь?»       - Не угадал, - неожиданно я улыбаюсь. И вспоминаю, как Грэйс, моя приемная мать, ерошила мне волосы, когда я читал вслух «Короля былого и грядущего» Терренса Уайта: «Кристиан, это было удивительно! Я трепещу, мой милый мальчик». Мне было всего семь, и я только начал говорить.       Карлос проверяет работу всех систем. Переключает рычаг дросселя на полторы тысячи оборотов в минуту, приемоответчик переводит в режим готовности, выставляет радиомаяк. Переговаривается с диспетчерской - они не спят - и увеличивает число оборотов до двух тысяч. Получив разрешение на взлет, выполняет последние проверки. Температура масла сорок градусов Цельсия. Увеличивает давление наддува до четырнадцати, число оборотов до двух с половиной тысяч и берет штурвал на себя. Чарли Танго плавно взмывает в воздух.       Я вздыхаю с облегчением и завороженно наблюдаю за огнями Портленда внизу. Вскоре нас окутывает тьма, единственный источник света - панель управления. Мне не страшно. Наоборот. Я доверяю Карлосу и твердо знаю, что здесь никто не причинит мне вреда. В темноте меня не видно, и значит, я в полной безопасности.       Карлос не сводит глаз с панели приборов, расположенных перед нами: авиагоризонта, высотомера, датчика вертикальной скорости и, конечно же, навигации с использованием спутниковой системы. Фактически мы летим именно по приборам. Он связывается с диспетчером, обсуждает облачность, а я вижу вдалеке огни Сиэтла и светящий в темноте маячок.       - Мы сядем на Эскалу, - сообщает Карлос, - Стивен заберет Чарли Танго, а мы на одном из твоих авто поедем ко мне.       Он закладывает вираж и начинает посадку. Садится на редкость мягко, можно сказать, что касается крыши нежно. У меня так не получилось бы. Мы выбираемся из вертолета и быстро идем к лифту, так как ветер чуть не сбивает нас с ног. В лифте он с тревогой смотрит на меня и спрашивает: «Как ты?»       - Нормально, - отвечаю я охрипшим от часового молчания голосом.       Он вздыхает с облегчением и улыбается: «Сто лет не управлял вертолетом, даже слегка волновался».       - Ты и волноваться умеешь? - с издевкой спрашиваю я.       Карлос с изумлением смотрит на меня, на его лице вспыхивает румянец. Я его обидел и раскаяние накатывает холодной волной. Пытаюсь взять его за руку, но он прячет руки за спину и холодно спрашивает: «Ты со мной поедешь или дома останешься?»       - С тобой, если возьмешь, - я умоляюще смотрю на него, - прости меня, я не понимаю, что со мной происходит. Я… люблю тебя и… веду себя с тобой, как последний поганец. Я еще жив только потому, что ты рядом, Карлос. Но ты… перевернул мой мир… и мне страшно. Я уже не знаю, чего я хочу… и что мне нужно делать… сделать, чтобы почувствовать под ногами опору. А ты, как мне кажется, знаешь. Если мы сейчас поссоримся и разойдемся…       Его взгляд теплеет и он обнимает меня: «Ладно, проехали. И… поедем домой, уже поздно, а мне надо успеть сегодня кое с кем связаться».       Мы выходим в гараж и идем к моему отсеку.       - Какую возьмем? - спрашивает Карлос, оглядывая ряд автомобилей.       - Давай вон ту, серебристую, - я указываю на Ауди R8, она наиболее безопасна в своем классе.       Карлос садится за руль, я сажусь рядом. Обычно я езжу на заднем сидении, поэтому ремни безопасности вытянуты для охранников. Он деловито подтягивает их и предупреждает: «Мы поедем быстро, не пугайся, у меня хорошая реакция»       - Не сомневаюсь, - бормочу я и с испугом кошусь на него.       - Перестань комплексовать, - говорит он серьезно, - я ведь тоже… я не хочу ссориться с тобой. И я тоже жив, только потому, что ты рядом.       После бешеной гонки по ночному Сиэтлу я выхожу из Ауди на ватных ногах, а Карлос выпрыгивает и несется к дому, как ураган, на ходу бросив: «Займись ужином, я сейчас вернусь». Бреду на кухню и смотрю, что Гейл приготовила нам на ужин. Ого! Пюре из спаржи и лазанья. На керамической крышке корытца с лазаньей записка с подсчетом калорий. А вот это уже вызов мне. Но за Карлоса я рад, Гейл теперь его голодным не оставит. Ставлю ужин в микроволновку на разогрев и иду за ним.       Он в кабинете, дверь приоткрыта. Я слышу, что он с кем-то разговаривает. Интересно. Я замираю и прислушиваюсь.       - Значит, вы считаете, что объект начнет с преодоления? - это Карлос.       - Причем, с самого начала, с детских страхов или, в крайнем случае, с подростковых сексуальных неудач. Если объект мужчина, конечно, - голос пожилого человека, проскальзывают авторитетные и высокомерные нотки.       - А если женщина?       - Тогда с прически, - смеется старик.       - Я серьезно…       - Карлос, хватит темнить. Будь хорошим мальчиком и расскажи все, что ты знаешь. Тогда я смогу тебе помочь. Я обязан тебе, но тратить свое время на бесплодные предположения, тем более, на ночь глядя…       - Да я почти ничего о ней не знаю, - удрученно перебивает его Карлос. - У меня, правда, есть её фото, некачественные, на выставке снимал. Показать?       - Показывай, хоть какая-то информация.       Некоторое время они молчат, потом старик вздыхает: «Похоже, ты влип, парень. А сколько этим фотографиям?»       - Точно не знаю, но не больше двух-трех лет.       - Красивая девушка, смотри, не влюбись, она из тебя дух вышибет.       - Сэр Чарльз!       - Что «сэр Чарльз»? Я уж семьдесят лет «сэр Чарльз», - ворчит старик, - ладно. Копай в детстве или в пубертате, как у мужчин. Говоришь, лошадей боится? Отсюда и начни. Самоутверждаться за счет животных легче всего и быстрей приносит результат. И потом, ты сказал, что она читает Виана. А сколько книг ты насчитал?       - Восемь.       - И тебя это не насторожило? Она им восхищается. Не узнаю тебя. Карлос.       - Меня это, как раз-таки, насторожило, - с досадой отвечает Карлос, - я бы и близко к ней не подошел, но она - девушка моего друга, они поссорились и она его бросила. Это он её ищет, я лишь помогаю.       - Сочувствую твоему другу. Ты ведь понимаешь, что она не вернется к нему. Она, мой милый, архетип Персоны. Ты же читал Юнга.       - А если выяснилось, что он болен, причем серьезно? Если во время ссоры он за себя не отвечал?       - Ну, не знаю… А она добрая?       - Вряд ли. Дружит с парнем, который делал эти фотографии.       - Дружит, говоришь… А он что говорит?       - Она его ни разу не обидела и не давала повод ревновать. Они с детства знакомы.       - Вот тебе резюме: если девушка добрая, то рискни, попробуй помирить. Но твой друг должен быть готов к тому, что она будет относиться к нему… ну, ты знаешь. Если нет, даже не берись, а то и тебе достанется. На этом позволь откланяться, мне давно пора спать. Рад был повидать тебя, Карлос.       - Спасибо, сэр Чарльз, я тоже рад видеть вас в добром здравии.       Голоса умолкли, но Карлос не выходил. Я подождал несколько минут и заглянул в кабинет. Он сидел перед мониторами, на каждом из которых было по портрету Анастэйши, а на некоторых по два. На звук моих шагов повернулся и задумчиво посмотрел мне в глаза.       - Ты ужинать будешь? - дрожащим голосом спросил я.       - Да, - он глубоко вздохнул, - пойдем. __________________________________________________________ * skeleton in the closet - английская пословица, буквально "спрятанный скелет" ** Alles – всё, Das ist nützlich — это полезно (нем.)