Кукловод

      Карлос смеется и Анна с восхищением смотрит на него. Кристиан бережно вкладывает обратно в красную папку вынутые фотографии, встает и с сожалением прощается: «Я пойду к себе, пожалуй. Устал смертельно. Спокойной ночи». Карлос провожает его до двери, а Анна, подхватив пакет и чемодан, скрывается в спальне. Когда Карлос приходит туда, она уже ждет его в очаровательной пижамке: короткой, чуть ниже талии, рубашечке и штанишках до колен. На ногах сабо на высоких каблучках. Он обнимает её сзади и с наслаждением вдыхает дурманящий запах волос: «Аннушка, какая ты красивая, как ты прекрасно пахнешь». Она поворачивается к нему: «Карлос, ты больше ничего не хочешь мне сказать?»       - Сегодня нет, сокровище моё, - он целует её в лоб, - мы поговорим завтра. Потерпи до утра, хорошо?       - А завтра ты мне всё расскажешь?       - Всё, что тебе нужно знать, чтобы выйти за меня замуж.       - Только это? А мне казалось, что…       - Аннушка, у меня нет и не может быть от тебя секретов, - он смотрит ей в глаза, - и то, что я завтра тебе расскажу, настолько серьезно, что ты имеешь право передумать и уйти. Если так случится, я не буду удерживать тебя.       - Ты меня пугаешь, - она прижимается к нему, - теперь я не усну.       - Ложись, - Карлос улыбается, - надо набраться сил перед завтрашним днем.       Он укладывает её на правый бок и ложится сам, прижимая спину к своей груди.       - Карлос, у меня есть деньги, бабушка оставила, - Анна берет его руку, лежащую у нее на талии, подтягивает кисть и целует ладонь, - мы можем взять кредит и поехать в Израиль.       Он зарывается носом в её волосы и шепчет: «Не нужно никаких кредитов, а твои деньги пусть будут нашим неприкосновенным запасом. Пара миллионов и у меня найдется. Однако, за операцию есть кому заплатить и кроме нас с тобой. Но для этого мне сначала нужно жениться». Карлос теснее прижимает к себе Анну: «Давай спать, а то мне уже грешные мысли в голову лезут. Мы ведь в первый раз будем спать вместе… А ты такая красивая и так замечательно пахнешь. И...» Анна смеется и просит: «Держи себя в руках, Карлито. Завтра рано вставать».       - Пытаюсь, - разочаровано вздыхает он.       - Я тоже, - шепчет Анна, - спокойной ночи, любимый.       - Спокойной ночи, любимая.       Анне показалось, будто она только закрыла глаза, как почувствовала, что твердый член Карлоса упирается в её промежность, а его большая ладонь нежно ласкает грудь. Она приоткрыла глаза и сквозь густые ресницы в них ударил дневной свет. Собралась было закрыть их обратно, но его прикосновения оказали обычное действие: она захотела его, захотела так сильно, что застонала от желания: «О, Карлос!» Он немедленно стащил с её бедер пижамные штанишки, обнажив ягодицы. Его член скользнул промеж половых губ и головкой стал умело потирать клитор, вызвав еще один жаркий стон. «Радость моя, Аннушка, - горячо прошептал Карлос ей на ухо, - я люблю тебя, моё солнышко, я хочу в тебя».       - Иди ко мне, - позвала она, желая всем своим существом, чтобы он вошел в неё поскорее.       Карлос повернул к себе её личико и приник к губам, одновременно вводя член в лоно. Оба, не разрывая поцелуя, страстно застонали от жгучего удовольствия. Он мелкими, нежными толчками проникал в неё всё глубже, околдованный чувственным наслаждением, завороженный изысканно-сладкими ощущениями от пребывания в тугой, шелковистой плоти любимой девушки. Никогда, ни с одной женщиной Карлос не испытывал такого огненного желания, такого лихорадочного возбуждения. Окрыленный её знойными стонами и ответными движениями, он слегка увеличил темп и немедленно был вознагражден пылким признанием: «О, как мне хорошо, когда ты во мне, любимый мой! Возьми меня всю, пронзи меня собой!» Весь мир мгновенно сжался до размеров спальни, а постель стала центром Вселенной. И в этом центре, покоренный, плененный её прелестью, мужчина совокуплялся с любимой женщиной с неистовой страстью, забыв обо всем на свете, кроме волшебного соития, ведущего к вершине и цели связывающей их любви. Одновременный оргазм, вознесший их на этот пик блаженства, спаял накрепко разгоряченные тела и принес ощущение доверительной близости и энергетику душевного родства. Карлос долго и нежно целовал свою Аннушку, заглядывая в её глаза, запуская пальцы в её волосы, ласково поглаживая лицо, шею, грудь. Они молчали, слова были не нужны, они и так понимали, что испытывает каждый.       Наконец, Анна предложила принять душ и Карлос встал, подхватил её на руки и понес в ванную комнату. Она обвила его шею руками и прижалась лбом к щеке: «Ты не рассердишься, если я напомню кое о чем?»       - Я не могу на тебя сердится, - грустно вздыхает Карлос, - и я всё помню, сокровище моё. Мы сейчас выпьем кофе и пойдем в Кливленд-парк на прогулку, Там и поговорим.       От тона, которым он произносит эти слова, Анна пугается. «Господи, - со страхом думает она, - что он может мне открыть такого, что заставит меня отступиться от него… Ведь он знает, как сильно я люблю его».       Попивая маленькими глотками кофе, Карлос сосредоточенно молчит, изредка изучающе рассматривая Анну. Наконец, они одеваются и выходят в парк. Анна, не смея поторопить, только вопросительно смотрит на него.       - Я начну, пожалуй, со своей биографии. Тебе сразу многое станет ясно. Ты сможешь уйти в любой момент, ничего мне не объясняя. Я не стану удерживать тебя. Помни только: уходя-уходи.       Он вдруг останавливает её, обнимает и целует с каким-то отчаянием, будто прощается навсегда. Потом с любовью смотрит ей в глаза, гладит, отводя в сторону завитки, щеку и прислоняется лбом к её лбу, еле слышно повторяя: «Люблю тебя, люблю безумно, мне не жить без тебя». Целует в лоб, в волосы, прижимает к себе и Анна чувствует, как сильно колотится его сердце. Потом берет за руку и ведет на открытое место. Еще рано, поэтому не жарко, хотя солнце уже начинает припекать. В парке пусто, только они вдвоем. Карлос, внимательно оглядевшись, начинает прогуливаться взад-вперед по поляне и, наконец, говорит по-русски: «Моё настоящее имя Хуан Карлос Пилар Гарсия де Лопес. Мне тридцать один год. Я родился в России, в Москве. Моя мать русская, полиглот, работала переводчицей в издательстве, а отец испанец, военный моряк, сын двух поженившихся «испанских детей», привезенных в Советский Союз в 1939 году. Своего отца я почти не помню, так как видел один раз в шестилетнем возрасте. Через год после нашей встречи он погиб при выполнении воинского долга и посмертно награжден золотой звездой Героя. А еще через год мать вышла замуж, а меня отправили в Нахимовское военно-морское училище. Больше я её живой не видел. У меня есть единоутробный брат, Андрей. Мы встречались с ним на похоронах матери. В училище у меня был друг-ровесник, китаец, Ли Цзяньпин. К тому времени я уже довольно бойко говорил по-китайски, мать детство провела в Харбине, она была из семьи дворян-эмигрантов. Я унаследовал от неё способности к языкам, а Цзяньпин совершенствовал мой китайский. Нахимовское училище мы с Цзяньпином окончили вместе в шестнадцать лет. Не сказать, чтобы у нас с ним были выдающиеся способности, если только в информатике. Но на нас уже положил глаз главный кукловод из разведшколы. Там позарез были нужны китаисты. Нас никто, собственно, и не спрашивал, хотим ли мы стать разведчиками. Дали подписать бумаги и отправили в Москву. А через четыре года, сразу после выпуска, меня нелегально переправили в Италию, где с железобетонной легендой устроили работать грузчиком и познакомили с американским рекрутером. Через месяц я уже служил в армии США.       Карлос останавливается и смотрит в глаза Анне. Она старается ответить на его взгляд, но так волнуется, что не выдерживает и опускает длинные ресницы, пряча растерянность и ошеломление.       - Аннушка, ты поняла меня? Я русский разведчик, двойной агент.       - О, Карлос, - только и может вымолвить она. Девушку трясет и она обнимает Карлоса, пряча лицо на его груди. Он, обомлев, прижимает её к себе: «Ты… не уходишь? Остаешься?»       - Глупый, разве я могу уйти от тебя. И ты не хочешь, чтобы я ушла. Я остаюсь, но хочу знать всё до конца, - шепчет она, - чувствую, тебе есть, что ещё рассказать.       Карлос поднимает лицо к небу и счастливо улыбается. Потом приподнимает подбородок Анны, смотрит ей в глаза: «Я… так боялся, что ты с проклятиями убежишь от меня… Родная моя, любимая, единственная! Да, я не сказал тебе главного. Но это отдельный разговор. Сейчас лучше заняться подготовкой к свадьбе. Ты ведь не передумала, а?»       - Ты сказал: «Я твоя половинка, а ты моя. Целым мы можем быть только вместе». Как я могу передумать, ты же пропадешь без меня, - она берет в ладони его лицо, - я хочу стать твоей женой, Карлос. Я люблю тебя.       Карлос хватает её за талию, поднимает над собой и кружит, смеясь и крича: «Аннушка, я счастлив! Я люблю тебя!» Потом, опустив на землю, накрывает её губы своими, целует, врываясь языком в её рот, переплетает его с её язычком. Оторвавшись, чтобы перевести дух, осыпает поцелуями её лицо.       Пожилая чета утренних бегунов останавливается и любуются красивой парой. «Она согласилась, да?» - спрашивает дед у бабки. «Понятное дело, ишь как он радуется». Карлос с Анной переглядываются, улыбаются им и, взявшись за руки, бегут в отель.       Как только Карлос вставляет карточку в замок, напротив открывается дверь и Кристиан, ещё в пижаме и халате, с всклокоченными волосами и милым заспанным лицом, спрашивает: «Где вы были? Так рано ушли...»       - Мы… гуляли, - смотрит на Карлоса улыбаясь Анна.       Карлос хватает Кристиана и тискает в объятиях, сообщая счастливым голосом: «Она согласилась, Грэй, Аннушка сказала «да»!»       - Я думал, что она согласилась еще вчера, - удивляется Кристиан. - Аа, вы ночью опять поцапались… Веселая у тебя будет жизнь, Карлос, завидую тебе. Как при склерозе: ничего не болит и каждый день новости.       - Пойдемте завтракать, - уговаривает Анна, - я вам кофе сварю, а к кофе у меня есть сюрприз.       Мужчины заинтересовано смотрят на неё, переглядываются и пропускают девушку вперед. На кухне Анна ставит в духовку, включенную на разогрев перед прогулкой, энчиладу, приготовленную накануне, пока заваривался чай, а в микроволновую печь финские краюшки. Достает упаковку слабо копченой семги, мягкий сыр, листья салата и быстро делает из теплых краюшек оригинальные бейглы. Улыбаясь, ставит на стол блюдо с ними, а в микроволновку чашки с заготовкой десерта «Плавающий остров». Карлос внимательно наблюдает за ловкими ручками Анны и смотрит на Кристиана. Тот наворачивает бейгл из финских краюшек: «Никогда такой не ел, как этот хлеб называется?»       - Нравится?       - Вкусно!       - А вот это? - Анна достает из духовки энчиладу и водружает на стол.       Мужчины нетерпеливо тянут носами аппетитный запах и, попробовав, оба закатывают глаза от удовольствия.       - Вот, брат, какая у меня жена будет, - гордится Карлос. - Давай, садись сама, а то мы все подметем подчистую.       - Так вы в магазин ходили?       - Нет, продукты вчера принесли из ресторана вместе с ужином.       - А ты Каване позвонила? - вспоминает Кристиан.       - Рано еще, в Сиэтле семь часов утра, - девушка достает из печки десерт, украшает его и подает мужчинам.       - Мы так разжиреем, - радуется Карлос «Плавающему острову».       - Считай, мы на каникулах, - смеется Кристиан, - где ещё нас так побалуют?       Анна выжимает сок из апельсинов и садится за стол. Карлос тянется к ней, целует в висок: «Хозяюшка моя. Я в церковь, потом мне нужно будет сделать пару важных звонков, - делится планами Карлос, - а ты?»       - Мы с Аной на примерку в магазин свадебной одежды. Надеюсь, здесь есть такой.       - Нет, Кристиан, на примерку я поеду одна, после того, как позвоню Кейт. А ты, если не затруднит, купи нам обручальные кольца, вот наши размеры, - она протягивает ему бумажку.       - Ну вот, а я надеялся полюбоваться красивой девушкой, - сетует Грэй.       - Полюбуешься завтра в церкви, - ревниво бормочет Карлос, протягивая ему одну из своих банковских платежных карт для оплаты колец.       - Ты никак ревнуешь, «чудовище с зелеными глазами»,* а? - в восторге смеется Кристиан.       - Брэк, господа! - командует Анна, - у нас нет времени на выяснение отношений. Карлито, не знаю, насколько ты знаком с обрядами православной церкви, но на всякий случай скажу, что сегодня после обеда нам с тобой придется исповедаться и причаститься. Иначе завтра не обвенчают. Кстати, ты крещен?       - Конечно, бабушка позаботилась. Только я католик, а не православный.       - Какая разница, - Кристиан делает жест, отметающий сомнения, - Иисус один. И не стоит вступать по этому поводу в полемику со священником. Не надо ему рассказывать, что ты католик.       Анна смеется: «Я поддерживаю непредвзятый взгляд на эту проблему».       - А ты атеист, что ли? - любопытствует Карлос.       - Я, мой милый, как выяснилось вчера, иудей и теперь по субботам намерен валяться на диване, задрав на спинку ноги, и ничегошеньки не делать, - хохочет Кристиан, - хоть один выходной в неделю будет.       - Не выйдет, - Карлос с притворным сомнением смотрит на него сверху вниз, - иудей ты липовый, только наполовину, значит, вторая половина должна вкалывать. Не разорваться же тебе.       - Мои половины как-нибудь между собой договорятся, - Кристиан кичливо надувается, - а кое-то завидует, факт!       Анна смеется: «Отлепитесь вы, наконец, друг от друга?»       - Мы соскучились, - жалуется Кристиан, - нам пообниматься хочется, но мы боимся, что ты будешь ревновать, опять станешь чашками греметь.       - Буду, стану, могу даже что-нибудь разбить, - пугает Анна.       - Хорошо бы об пол, - надеется Карлос, - а не о наши головы.       - Я учту ваше пожелание, а теперь, - командует она, - Кристиан идет одеваться, Карлос едет в церковь. Кругом, шагом марш! Левой, Кристиан, левой.       Мужчины старательно маршируют к двери, выходят из номера и плотно прикрывают её. Кристиан хватает Карлоса за руку и тянет к себе, шепча: «Иди сюда, чего у меня есть...» Они заходят и Грэй вынимает из ящика комода в спальне серебряный пенал для заряженного шприца.       - Это взамен потерянного, - он протягивает изящную вещицу Карлосу, - Тейлор вчера углядел в аптеке и купил. Ты лекарство взял с собой?       - Спасибо, ты мне время сэкономил, я собирался в аптеку заехать, - Карлос с интересом разглядывает вещицу, - смотри-ка, тут есть привязка к девайсу и сигнал, не потеряю теперь.       Он обнимает Кристиана и целует в висок: «Где я его вчера обронил, ума не приложу».       - Я тут подумал… - нерешительно начинает Грэй, - может, позвонить сегодня в Израиль, в ту клинику, а? Они и VNS-терапию делают, и пластику, я узнавал. Поехали бы все вместе…       - Звони, - разрешает Карлос, - только заплатят за мою операцию Министерство по делам ветеранов вооруженных сил США и папаша Мари, он рвался поучаствовать. Кроме того, у меня есть медстраховка. А за пластику Аннушки я сам заплачу, хорошо? Не обижайся, ты же знаешь, она не захочет, чтобы ты платил. Кстати о звонках… Думаю, нужно твоему отцу позвонить. Или лучше SMS-ку написать?       - Ну, какую SMS-ку, скажешь тоже! Его удар хватит. Но ты прав, нужно как-то осторожно предупредить его, что сын нашелся. Может, e-mail? Приложить файл с ДНК, фото…       - Точно. Давай вечерком обкашляем текст.       - Надо с Аной посоветоваться, - размышляет Кристиан, - она что-нибудь дельное подскажет.       - Слушай, - мнется Карлос, - вчера, когда она дотронулась до тебя… до твоей груди… у тебя встал, я видел.       - Ну и что, - не смущается Кристиан, - когда она меня по волосам гладила, он опять встал. Я могу себя обуздывать, а он нет.       - Уверен? - допытывается Карлос.       - У него, знаешь ли, своя голова, а у меня своя. Не переживай, потрахаюсь с кем-нибудь и импульсивная эрекция пропадет. Это от воздержания, а не от того, что я хочу твою девочку. Ана совсем зеленая еще, молодая и неопытная, не умеет дозировать свою сексапильность. Но я-то чувствую, что направлена она на тебя. Вокруг вас такая аура желания, чуть искры не летят, а он уже третью неделю голодный. Вот и… реагирует. Не беспокойся, отелло, я не буду её обольщать.       - Да я не ревную, я…       - Ревнуешь, - перебивает Кристиан, - а мы с ней тебя. Это утрясется... со временем. Ведь что такое ревность... Что мы о ней знаем? Мы знаем, что это довольно сильное чувство, стихийный процесс, который оказывает влияние на наше поведение вопреки разуму и воле. Также нужно понимать, что у любой ревности всегда есть причина, либо объективная, либо субъективная, которую необходимо найти и изучить. Почему мы ревнуем? Что означает наша ревность? Это неуверенность в себе? Это страх, гордость? Или эгоизм, зависть? А, может, это любовь? Нельзя недооценивать ревность - она непредсказуема и опасна в своей наихудшей форме. Если у нас возникли проблемы с этим чувством, любые отношения могут оказаться под угрозой. Ревность не опасна, если ее контролировать, она даже нужна. Ведь если люди совсем перестанут ревновать, то не будут бояться потерять друг друга. Но чтобы обрести этот контроль - нужно знать о причинах своей или чужой ревности. Подумай об этом, Карлос.       - Ты не поверишь, но я всё время думаю об этом. Я… не только её ревную, но и тебя. Совсем запутался. А ты? Ты только меня или… её тоже?       - Только тебя, - Кристиан ободряюще улыбается ему, - я уж говорил тебе, что у меня нет желания вернуть Ану. Порой мне кажется, что у нас ничего и не было с этой девушкой, я её совсем не знаю. Она кардинально изменилась внешне... и внутренне. Да я и раньше не знал её. Мне даже не верится, что это я лишил её девственности. Прости, что напомнил тебе о её дефлорации. Я тоже изменился с нашей последней встречи. Всё теперь воспринимаю по-другому. Сам я не вспоминаю о былой близости с ней. И, поверь, не дрочу на неё. Честно.       - Почему-то последнее признание меня успокоило больше, чем вся твоя лекция о природе ревности, - смущенно улыбается Карлос, - пойду я, надо шприц зарядить и в церковь ехать. Я на мотоцикле рвану, а ты возьми Lexus.       - Не годится, - возражает Кристиан, - надо что-нибудь посолиднее, тогда священник будет сговорчивее.       - Здесь транспортная кампания на первом этаже, - соглашается Карлос, - выберу что-нибудь.       Карлос возвращается в свой номер и слышит, как Анна разговаривает с подругой: «Нет, руку... немного потянула на вольтижировке. Я замуж выхожу, Кейт. Что? Нет, не за Грэя. Ты его не знаешь. Потому, что мы познакомились только три дня назад, - Анна смеется, - с головой у меня всё в порядке. Как зачем? Я его люблю. Да здесь он, будет шафером моего Карлоса. Угу, наполовину. Они друзья. Представь себе. Я тоже поначалу не поверила. Не скажу, приезжай, сама увидишь. Спокойно он себя ведет. Кейт, у нас не было никакого романа. Наверное, я засиделась в девках, кроме того, интерес к моей особе такого человека, как Кристиан, льстил мне. Плюс весна и революция гормонов. А ты жалела, когда потеряла? А я нет. Если бы не Грэй, я не узнала бы Карлоса. Он всё знает. Я ж говорю, они друзья. На эту тему мы с ним не разговаривали. Не знаю, с чем сравнить… Да и что считать потерей девственности? Не путай с утратой невинности. Её мы еще в детстве теряем. В век информационных технологий легко узнать, откуда берутся дети. Дорогая, а это называется потерей нравственной чистоты. Ох, Кейт! Приезжай и мы обо всем поговорим. Грэй пришлет за тобой самолет. Да хоть сегодня. Мне же бабушкин домик по завещанию отошел, там и переночуем. Черт, а свадьба лучшей подруги не считается уважительной причиной? Тогда скажи, что заболела. Чем-нибудь заразным. Зачем чумой, гриппа достаточно, никто навещать не придет. Я сейчас с ним согласую и он тебе позвонит. Ну, хорошо, я сама перезвоню. Бай-бай, детка».       Она стремительно выбегает из гостиной и натыкается на смущенного Карлоса.       - Я… вошел, а ты разговариваешь, - бормочет он, застенчиво покусывая нижнюю губу, - не хотел мешать. Я за лекарством. Смотри, Кристиан мне подарил…       Анна прячет улыбку и обвивает его шею, ласково поглаживая затылок: «Не хочешь меня поцеловать?» Обрадованный Карлос нежно целует её и шепчет: «Я всегда, запомни, всегда хочу тебя поцеловать».       - Кристиан еще не ушел?       - Вряд ли.       - Бери лекарство и пойдем к нему. Нам нужен его самолет.       Карлос прижимает Анну к себе, тонет в синеве её глаз: «Удивительно, сколько в такой юной девушке житейской мудрости. Ты внутри еще красивее, чем снаружи». Анна счастливо улыбается: «А ты внутри еще такой мальчишка. И Грэй твой тоже». Она тянет его в спальню, берет коррекс, отрывает один шприц и освобождает его от упаковки: «Что дальше?» Карлос протягивает ей ампулы и сообщает, сколько набрать лекарства. Она ловко обламывает кончики, втягивает нужное количество в шприц, надевает на иглу стерильный колпачок и вручает ему: «Надеюсь, что этого не случиться, но, если будет приступ удушья, я сама справлюсь, Грэй не умеет и делает тебе больно». Карлос благодарно улыбается: «Согласен, у тебя такие нежные ручки. Аннушка, почему ты не захотела ехать с Кристианом?»       - На всякий случай.       - Ты не веришь, что он изменился?       - Мне трудно в это поверить, его поведение… двойственно, я не могу избавиться от подозрений в лицемерии, неискренности, в притворном чистосердечии. Это показное поведение, не соответствующее внутреннему расположению души: мыслям, убеждениям, состоянию совести, желаниям, чувствам. Карлос, тому есть причина. Рассказать? Или я сама справлюсь?       - Лучше рассказать. Я не из любопытства…       - А хоть бы и из любопытства… Ты должен знать. Когда я уходила от него, то вернула все подарки, которые он успел сделать. Он ведь очень щедрый, на окончание университета подарил автомобиль. Не нужны мне были его подарки. И сейчас не нужны. Не вдаваясь в подробности, я попросила отдать мою машину, а он сказал, что Тейлор её продал и выписал чек на двадцать четыре тысячи. Я не поверила, Ванда столько не стоила, даже если бы её купил на аукционе древностей музей автомобилестроения. Спросила у Тейлора и он признался, что получил за неё двенадцать тысяч. Зачем Грэй это сделал, хотел оскорбить меня, заплатить за унижение? Карлос, я… вижу, как он дорог тебе, и только поэтому вчера не бросила ему в лицо этот дурацкий чек в ответ на предложение подарить свадебное платье.       - Что же ты собираешься делать с ним?       - Платье куплю, которое он хотел подарить. Ничего умнее в голову не приходит. Что посоветуешь?       - Пожалуй, это единственно правильное решение. Что тут еще можно придумать… Ох, Кристиан… Он будет переживать.       - А ты его успокоишь, - Анна обняла его за талию и положила голову на грудь, - всё равно нужно разбираться с остаточными явлениями наших прежних взаимоотношений. И моими, и Грэя.       - Он готов наладить с тобой общение, рвется доказать тебе свою лояльность, - Карлос нежно гладит её волосы.       - Скажи ему, что деньги и подарки не помогут, только всё испортят, заблокируют веру в его искренность, в его способность изменить мнение обо мне, как о... своей бывшей.       - Он только что сказал мне, что не вспоминает о… том, что у вас было.       Анна берет его лицо в ладони: «Карлос, ты мужчина и это изменение в восприятии женщины, с которой ты переспал, должно быть тебе знакомо. Я, во всяком случае, чувствую его со стороны Кристиана очень остро. То, как он смотрит на меня, как разговаривает со мной, - в её голосе слышна горечь. - Он, конечно, не допускает фамильярности в твоем присутствии и не раздевает меня взглядом. Зачем? Он и так... всё видел. Я не должна говорить тебе об этом, ты сам начал…       Анна отворачивается, кусая губы, собираясь убежать куда глаза глядят, но Карлос не отпускает её, ловит, притягивает к себе, крепко прижимает спиной к своей груди, целует волосы, ухо, висок и молит: «Аннушка, единственная моя, не уходи. Я виноват и никогда больше не стану вмешиваться. Я хотел как лучше… Но ты у меня мудрая, храбрая женщина, я доверяю тебе, ты справишься сама». Он разворачивает девушку к себе и целует её лицо, ищет губы и накрывает их своими. И Анна отвечает, страстно, отчаянно, неистово. Её бурный ответ наводит его на мысль: «О, девочка моя несчастная, я обидел тебя? Из меня вышел хреновый адвокат Грэю и никудышный жених, - он с любовью и раскаянием смотрит ей в глаза, - ты хочешь, чтобы я сделал выбор?»       - Нет, я понимаю… Но и ты должен понять, что долго я не выдержу. Я хочу быть с тобой, а не с вами обоими. Мы не сможем жить втроем. Я не смогу. Прости.       Карлос притягивает её голову к себе на грудь и шепчет на ухо: «Ты права, я тоже не смогу. Он не знает, кто я. А ведь все на поверхности, Грэй умен, не сегодня-завтра догадается. У меня есть планы на будущее и они всецело связаны с тобой и только с тобой, моя радость. Я расскажу тебе о них сегодня, когда за лицензией поедем. Не переживай так, любовь моя. Всё должно разрешиться быстрее, чем ты думаешь. Вот только в Израиль мы, скорее всего, отправимся втроем. Доверься мне, обещай, что завтра, что бы не случилось, мы поженимся». Анна улыбается сквозь слезы: «Я доверяю тебе, как ты можешь сомневаться? Завтра, так завтра: была не была». Карлос тоже улыбается: «Тогда пошли за самолетом».       - Ты еще не был в церкви? - удивляется Грэй, открывший им дверь в полной боевой готовности, - вы в цейтноте, дорогие мои. Карлос, ты знаешь, что в штате Техас будущие супруги должны нотариально заверить специальный документ, по которому они обязуются материально обеспечивать своих еще не родившихся детей. Только после этого вам продадут лицензию.       - Это нужно сделать в присутствии двух свидетелей, - замечает Анна, - А таковой пока только один. Пошли самолет за Кейт, пожалуйста.       - Самолет в Сиэтле, ждет её.       - Спасибо, Кристиан, - Карлос смотрит на часы, - идем, Аннушка, я отвезу тебя в магазин. За час успеешь что-нибудь подобрать? Я заеду за тобой.       - Постараюсь, - она загадочно улыбается. __________________________________________________________ * ...пусть Бог Вас сохранит от ревности: она -Чудовище с зелеными глазами. Уильям Шекспир, «Отелло», (Яго, д. 3, явл. 3, перевод (1864) П. И. Вейнберга)