Кукловод

      Карлос, как и обещал, заехал за Анной через час на Westheimer Rd, в магазин Dior. Девушка уже успела посетить расположенный рядом ювелирный салон Tiffany, обо всем договориться, связать между собой для выполнения её заказа менеджеров обоих торговых фирм и ждала его.       - Мы с тобой должны ехать в церковь, Не могу похвастаться, что совсем уж отъявленный атеист, поэтому к исповеди подхожу серьезно, - он открыл ей дверцу арендованного кабриолета Lexus IS 250C, - но сначала мне хочется кое-что рассказать тебе, Аннушка. Здесь рядом парк Каллен. Давай погуляем там полчасика.       - Может, лучше съедим мороженого, в парке есть отличное кафе.       - Этот разговор не для чужих ушей, солнышко, - вздыхает Карлос, - я позже объясню тебе тонкости.       В парке он опять ведет Анну на открытое место, внимательно осматривается и, прогуливаясь взад-вперед по поляне начинает: «В общественных местах, таких как гостиницы, рестораны, кинотеатры, магазины и так далее, внутренняя разведка размещает жучки - подслушивающие устройства. Они могут быть даже на деревьях и кустах аллей, в подъездах многоквартирных домов, в лифтах учреждений.       - Зачем? - удивляется Анна.       - Тотальная слежка полезна для предотвращения преступлений, в том числе и выявления агентов вражеских разведок. Я - глубоко законспирированный «крот» русской внешней разведки. Для того, чтобы я смог достичь этого положения мои соотечественники потратили немало денег, связей и других ресурсов. В Службе внешней разведки России меня называют «Американский Рихард Зорге», за неполные шесть лет я, имея доступ к сверхсекретной информации, сумел фактически разрушить всю работу американских спецслужб на территории России. Меня готовили в резиденты, однако ранение не позволило им стать. Чему я очень рад. Ты помнишь шумиху вокруг задержания в июне прошлого года одиннадцати российских резидентов? Именно после того скандала в медийной среде возникла фигура Анны Чепмен, этакой российской супершпионки, которую якобы лично поблагодарил Владимир Путин и вручил ей «секретную чекистскую награду». Тем не менее, провал нашей сети в Штатах был связан с предательством Александра Потеева, заместителя начальника пятого отдела управления «С» СВР, ведавшего операциями под прикрытием, которого военный суд заочно признал виновным в государственной измене и приговорил к 25 годам тюрьмы. Он в течение последних десяти лет курировал резидентуру в США. Если бы не ранение, я был бы двенадцатым.       О признании на исповеди в том, что я агент иностранной разведки и речи быть не может. Боюсь, исповедальня оборудована не только жучками, но и скрытыми видеокамерами. Ты должна это тоже учитывать. Но сейчас я хотел рассказать тебе о другом.       - О, Карлос, ты так рискуешь! Мне тревожно, я беспокоюсь за тебя.       Он обнимает девушку и нежно целует, гладит по волосам: «Не надо, любовь моя, я в отставке здесь, и там тоже решается этот вопрос. Думаешь, я не знал, что можно заменить травмированный бронх на искусственный? Не для того мы с Сяо Си пошли на такой риск.       - Сяо Си? Кто это?       - Это… женщина, которую я любил до тебя, Аннушка. Её уже нет в живых.       Потрясенная Анна смотрит в глаза Карлоса, словно хочет проникнуть в его душу. Он улыбается: «О ней я и хотел поговорить. Ты готова выслушать?»       - Нне знаю, - девушка колеблется. С одной стороны о чем голова не знает, о том она не болит. Анна бесконечно доверяет любимому. С другой стороны… - да, готова.       Карлос на несколько мгновений задумывается, собираясь с мыслями. И начинает по-русски: «Наши отношения с ней скорее были похожи на поединок, чем на роман. Она была необыкновенной женщиной. Красива, умна, отважна, талантлива… Всего на четверть китайской крови, но какой! Её бабка-китаянка вела свой род из глубины даже не веков, а тысячелетий. И Сяо Си была женщиной-шаманкой, nuwu или, как китайцы называли их в древности, ню-у. Мы познакомились в разведколледже. Должен признаться тебе, Аннушка, что в те годы я был… несколько… как бы это сказать… я имею в виду девушек. Я… не заводил романов. Просто… не отказывал себе в удовольствии. Они сами ко мне липли. Прости…»       Анна понимающе усмехается и с иронией отвечает по-русски: «Дело прошлое, как-нибудь переживу». Карлос с сомнением взглядывает на неё: «Дальше стоит рассказывать? Будет много… интимных подробностей...»       - Ты же про меня знаешь всё, - она говорит уже серьезно, - я тоже хочу знать…       - Ладно, это… справедливо. Хотя… что-то я застеснялся.       - А ты сексподвигами не хвастайся, в остальном стесняться нечего, - Анна весело улыбается.       - Ты первый человек, который узнает, - колеблется он, - я даже Грэю не сказал всей правды.       - А мне скажешь, - уверенно отвечает она, - итак, вы познакомились в разведколледже. И у вас начался роман?       - Нет, тогда нет, да и потом... нет. Скорее, что-то вроде наваждения. Я заметил, как хорошенькая китаяночка украдкой поглядывает на меня и… в общем, я с ней переспал. А… она оказалась девицей. Ох, не думал, что будет так неловко рассказывать тебе о ней.       - Карлито, если не хочешь, не рассказывай, - она встает на носочки, обнимает его и трется носом о его нос, - но… мне стало интересно. Я хочу знать о тебе всё.       - Разве что ты не будешь обижаться. Я всё расскажу, - он прижимается лбом к её лбу и погружается в созерцание синевы её глаз, - но я боюсь, что ты уйдешь.       Анна смеется и целует его, шепча: «Никуда я не уйду и обещаю не обижаться. Я люблю тебя, Карлос». Он с облегчением вздыхает и тоже шепчет: «Ты не смотри на меня так пристально и… насмешливо. Я безумно люблю тебя, Аннушка, я… не хочу выглядеть… гиперсексуальным эротоманом в твоих глазах потому, что я вовсе не такой… и...»       - Перестань, любовь моя, - она гладит его по щекам, - я не только люблю тебя, но еще и безмерно уважаю.       - Этого-то уважения я и боюсь лишиться, - упавшим голосом признается он.       - А говорил, что считаешь меня умной, - она вздыхает и предлагает, - рискни, расскажи мне всё, что называется, без купюр. И, если ты заметишь малейшее проявление неуважения, значит ошибся во мне.       Карлос несколько секунд собирается с духом и продолжает свой рассказ: «Мы с Сяо Си совсем не подходили друг другу физически. У неё, как у большинства восточных женщин, влагалище было узкое и, что критично, короткое. Мне приходилось надевать кольцо, чтобы не делать ей больно. Очень скоро мне это надоело и я её бро… ну, мы расстались. Она не возражала, хотя мне казалось, что она в меня влюбилась, - он задумывается и улыбается, - она никогда не говорила, что любит меня, наоборот, часто говорила прямо противоположное. Но её поведение свидетельствовало об обратном». Он молчит, вспоминая.       - После окончания разведколледжа меня отправили в Китай. Там я под прикрытием работал несколько лет в нашем посольстве, в Пекине. Там русские связали меня с Ли Цзяньпином, которого, как меня в американскую, пристроили в китайскую разведку. И там меня нашла Сяо Си, к тому времени уже завербованная НОАК. Всем сексагентам после выпускных экзаменов делали пластические операции, улучшая их внешность. Сяо Си потеряла восточный разрез глаз, но стала настолько красивой, что мужчины сходили по ней с ума. Я не узнал её, а она меня узнала. До сих пор гадаю, встретились мы вновь случайно или она провернула спецоперацию по возвращению любовника. Она очаровала меня. К тому времени я уже… утолил первый голод, если можно так выразиться, и стал гораздо привередливее в выборе партнерш. Мы начали встречаться с ней. Это были восхитительные годы. Она не сразу открылась мне, только когда обучила первой фазе даосских сексуальных практик.       - Это что еще за зверь? - с любопытством спрашивает Анна.       - В Древнем Китае для поддержания мужского здоровья пользовались сексуальным кунфу - это практики культивации мужской энергии. Даосы были сами себе врачами и умели позаботиться о здоровье своего тела еще до возникновения болезней. Сексуальное кунфу зародилось как ветвь китайской медицины. Оно помогало мужчинам увеличить свою жизненную силу, поддержать здоровье мужских органов, избежать истощения и болезней, продлить жизнь. Методы сексуального кунфу способствуют улучшению кровообращения органов малого таза, укреплению интимных мышц, открытию энергетических каналов и перемещению по ним энергии Ци. Сяо Си показала мне, как исследовать свою промежность и найти точку «Миллион золотых монет». Надавливание на нее в момент приближения к эякуляции ведет к подавлению эякуляторного рефлекса. Сильные ритмические воздействия пальцами в этом месте также имитируют сокращения предстательной железы, которые сопровождают оргазм. Нажатие на точку «Миллион золотых монет» даосы называют силовым замком. Он облегчает подъем энергии от промежности к макушке. Моя китайская богиня помогла мне освоить мужские даосские техники, научила медитации.       С ней было интересно. Она столько знала об истории Китая, о древнем колдовстве, которое передала ей бабка-шаманка. Магико-тотемистические обряды и контакты с духами были обычным делом для шаманов. В представлении китайцев раньше не было великих богов, лишь силы, олицетворяющие природные стихии. Доминировавшие культы так или иначе имели отношение к плодородию. Идея плодородия и идея размножения всегда во всех коллективах символизировала женщина. Поэтому в те времена под словом „шаман“ подразумевалась женщина-шаманка, которая играла ведущую роль во всех магических ритуалах, где необходимо было обратиться к идее размножения или плодородия. Сяо Си утверждала, что, при помощи колдовства может управлять потенцией мужчины и овуляцией женщины.       К сожалению или к счастью, сам не знаю, но я убедился в этом на собственном опыте.       Мои русские кукловоды помогали мне сделать головокружительную карьеру, а американские затыкали мною многочисленные просчеты-дыры. Однажды я чуть не погиб, руководя эвакуацией раненых, спасло чудо и умение управлять вертолетом. Однако, американских кукловодов не интересовали мои уникальные способности, сначала, по их мнению, мне предстояло пройти крещение кровью. Я получил задание отправиться в самую горячую точку АТР, откуда, скорее всего, не вернулся бы. И Сяо Си предложила пойти на хитрость.       Перед тем, как покончить с собой, она написала мне прощальное письмо. Написала, что знает кто я. Думаю, именно тогда она догадалась. Я спорил с ней, доказывал, что это дезертирство, предательство. Она презрительно ухмылялась моим прекраснодушным идеалам, заметив, что я рассуждаю, как комсомолец в СССР.       - Подожди, я не понимаю, - Анна потерла рукой лоб, - в чем, собственно состояла хитрость?       - Она предложила ранить меня, чтобы вместо «горячей точки» я попал в госпиталь и уже не годился для опасных операций. В тот момент в Пекин на переговоры приехал важный сановник из США. Он остановился в нашем посольстве. С ним была молоденькая девушка, его дочь.       Идея Сяо Си состояла в том, что она попытается его похитить и во время операции выстрелит в меня. Для этого она собиралась задействовать своих малоценных завербованных агентов. Её коварство и безжалостность меня взбесили, я наорал на неё и ушел. Но она была необыкновенно упряма. А, может, просто поставила цель спасти меня вопреки моей воле. На следующий день сенатор отправился на переговоры в Дом народных собраний и взял с собой Мерилин, свою дочь. Посольские секретари, все сплошь разведчики под прикрытием, присутствовали на переговорах. Девочке было тогда пятнадцать лет, ей стало скучно слушать витиеватые речи китайцев и она в сопровождении охранника отправилась смотреть многочисленные скульптуры этого дворца. Угадай, кому приказали её охранять. Мы с Мерилин шли по анфиладе незнакомых помещений, я входил первым, проверяя безопасность, за мной следовала девчонка. В одной из комнат меня встретила Сяо Си. Она сказала по-китайски, что ей все равно, кого похищать и направила на меня пистолет-пулемет, велела не двигаться, не мешать ей. Я хотел послать её куда подальше и вдруг обнаружил, что противная малолетка уже стоит рядом со мной, хотя ей было приказано ждать за дверью. Сяо Си навела на неё оружие и Мерилин от страха упала в обморок. Я попытался подхватить её и, нагнувшись, получил очередь в бронежилет. Только две последние пули прошли чуть-чуть выше верхнего края. Моя китайская богиня превосходно стреляла. Очнулся я уже в больнице после операции. Рядом сидела Мерилин. Она рассказала, что ужасная китаянка пыталась её убить, а я загородил её собой.       Её отец, сенатор и миллиардер, очень влиятельный человек. За «спасение» своей единственной дочери он до сих пор принимает горячее участие в моей судьбе, оплачивает расходы на лечение. Купил в Сиэтле участок и построил для меня дом. А Мерилин… навещает и… Ладно, это сейчас не важно.       - Влюбилась в тебя, да? - догадывается Анна.       - Я… не спал с ней, Аннушка, - встревоженно оправдывается Карлос, - она мне безразлична.       - Поэтому тебе надо жениться? Чтобы…       - Я… Нет, не делай поспешных выводов. Я хочу на тебе жениться, потому что люблю тебя, потому что не могу без тебя. Ты мне веришь?       Анна молчит, разглядывая свои руки, и Карлос пугается: «Аннушка, милая моя девочка, выслушай меня до конца, умоляю. Ты поймешь, что между «надо» и «хочу» огромная разница. Ты нужна мне не для того, чтобы избавиться от матримониальных намерений Мерилин и её папаши. В моей жизни ты появилась как благословение с небес, я не могу потерять тебя, я должен обеспечить тебя за собой. И брак - единственный способ, на мой взгляд. Ты же выйдешь за меня, правда?» Она, наконец, поднимает глаза и смотрит на него с досадой: «Давай уже быстрее поженимся, Карлос. Я так понимаю, что обещания в счет не идут, остается только страшная клятва с сжиганием руки на горящей свече». Он притягивает девушку к себе и крепко обнимает: «Прости, нервы… Никогда и никому я столько и так откровенно не рассказывал о себе. Годы строжайшей конспирации, контроля любой фразы, слова...»       - Это ты меня прости, - раскаивается Анна, - не волнуйся так, приступ спровоцируешь. Никуда я от тебя не денусь, Карлито. Я хочу стать твоей женой и иметь на тебя все права, любовь моя. Это гордость и ревность не дают мне покоя. Рассказывай дальше, не обращай внимания на проявление этих чувств.       - Хорошо, - он целует её и, взяв в ладони личико, смотрит в глаза, - ты самая лучшая, я тебя недостоин.       - Достоин, еще как достоин, - смеется Анна, - не напрашивайся на комплимент. Что случилось с Сяо Си после того, как она ранила тебя?       - Ей пришлось скрываться, китайцы были в бешенстве из-за срыва переговоров и, как свора гончих, шли по её следу. Один из её агентов, которых она из моего оружия пристрелила, убегая, был еще жив на момент ареста. Потрясенный вероломством своей вербовщицы, он выдал её. Я связался с Цзяньпином и он спрятал Сяо Си на Тайване. Выписавшись из госпиталя, я сразу отправился туда. Хотел вывезти её в Штаты, даже предложил для этого зарегистрировать брак. Она отказалась и нам с Цзяньпином пришлось рискнуть и отмазать её от расследования. Это было нелегко, мы оба находились на грани провала. Если бы не главный кукловод управления «С» СВР РФ, нам пришлось бы туго. Но на нас с Ли у русских были далеко идущие планы и они взяли на себя ответственность за «операцию», выгородив Сяо Си перед китайской разведкой. Она в результате даже получила повышение. А меня отправили в отпуск для восстановления здоровья.       Я долго пытался забыть её, но понял, что не получится. Нас связывало нечто большее, чем тривиальный роман. Помнишь, у Антуана де Сент-Экзюпери: "Влюбленные - это не те, что смотрят друг на друга, а те, что смотрят в одну сторону". Когда цели у влюбленных одинаковы, они хотят быть вместе, вместе жить, радоваться или даже скучать вдвоем. Я скучал по ней, хотел увидеть, поговорить. Ведь, как не посмотри, это она в корне изменила моё мировоззрение, задала другое направление моей карьере двойного агента, направление, которое называется «Сам себе Кукловод».       Карлос долго мрачно молчит и Анна не решается привлечь его внимание. Он вдруг обнимает её и смотрит в глаза: «Ты как?»       - Всё нормально, продолжай, - она старается улыбнуться, но улыбка получается вымученной.       - Аннушка, её больше нет. Знаешь, я всегда сомневался в своих чувствах к ней, она...была…       Она была парадоксальна и противоречива, её удивительное, порой странное поведение, которое, однако, импонировало мне, имело в качестве опоры стержень индивидуализма. Она не была мелкой частичкой окружающего мира, это Вселенная вращалась вокруг неё. Мне её не хватало. Любил ли я? Я хотел, чтобы она была рядом. Но в моей привязанности к ней не было того главного, что я чувствую по отношению к тебе. И к Кристиану. Она не нуждалась в защите и я не ощущал ответственности за неё, как за Грэя. Не испытывал голодной тоски по её телу, которую испытываю по твоему. Меня не переполнял восторг от взгляда в её глаза, как это бывает с тобой, любовь моя, потому что я не пытался читать в её душе, наглухо для меня закрытой. Когда через год мы случайно столкнулись в Гуанчжоу, я даже радости особой не почувствовал, хотя и любовался её красотой. Сяо Си, по-видимому, прочитала это на моем лице потому, что наговорила мне гадостей. Напоследок прокляла меня, наложила магический знак импотенции. Она старалась выгнать меня из серверной, в которой заложила бомбу, а сама собиралась там… остаться. До сих пор не понимаю, зачем я помешал ей. Из духа противоречия, наверное. Я выкинул её из комнаты, а сам не успел уйти. Она думала, что я погиб там. А я отделался небольшой черепно-мозговой травмой, которую мне залечили в китайской больнице и из которой Цзяньпин извлек максимальную пользу для меня. Да, еще двумя пластическими операциями, после них я не узнал себя в зеркале. Мой старый, верный товарищ Ли изъял медицинскую карту и переделал небольшую травму головы на критическую. Американцы решили, что для разведывательной работы я больше не гожусь и отправили в отставку. Русские дали последнее задание. Так я оказался в Грэй-хаусе.       Анна ошеломленно округляет глаза: «Твоё последнее задание… Кристиан?!"       - Да нет, что ты! Кому он кроме нас с тобой нужен… Конечно, у кукловодов были мечты о вербовке Грэя. Но я твердо сказал «нет». Если бы они узнали подробности его интимной жизни, шантаж довел бы его до помешательства. Психика Кристиана до сих пор неустойчива, он слишком долго подвергался отрицательному влиянию, намеренному расшатыванию основ. Я мотивировал отказ в вербовке его убежденным патриотизмом и русские отступились. Нет, это не Кристиан, всё гораздо серьезнее. Это профессор Федюнин, русский, гениальный физик-химик, рассорившийся с ослами из руководства Академии наук и сбежавший в США. Я должен был похитить его исследования в области сверхбыстрых квантовых сетей. Хуже всего было то, что там я снова встретил Сяо Си. И это означало, что работой старика интересовалась и китайская разведка. Сяо Си не узнала меня и я имел возможность, находясь рядом с ней, обдумать наши отношения. Я не хотел подставлять её. С Федюниным я договорился, старик - умница, сразу всё понял и мы полгода жили спокойно, распределяя его открытия между китайской и русской разведкой и оставляя основной блок для Грэя. В дальнейшем мы планировали договориться с американской разведкой об инсценировке его смерти и программе защиты. Но Сяо Си всё ближе подбиралась к нашим секретам и я получил задание… ликвидировать её.       - Ой!       - Можешь представить моё состояние? Я... не посмел отказаться, если бы я это сделал, к ней просто подослали бы убийцу. От меня требовали немедленного устранения китайского агента. Спасти жизнь Сяо Си можно было только упрятав её в американскую тюрьму. В этот-то момент я и встретил Кристиана, одинокого и несчастного, находящегося на грани безумия, во власти суицидальных мыслей. Мы потянулись друг к другу и, поддерживая один другого, каким-то невероятным способом уцелели, сохранили психическое равновесие, устояли на самом краю пропасти. Пусть мы с ним не идеальны, но каждый сам себе кукловод. Мы оба хотим распоряжаться своей судьбой самостоятельно. Он подставил мне свое плечо, принял мою сторону во всем, согласился помочь Сяо Си бежать из тюрьмы. После побега я переправил бы её в безопасное место и, может быть, у нас что-нибудь сложилось с ней. Но… мы опоздали. Она покончила с собой на допросе. Я чуть не умер, когда узнал об этом. Кристиан спас мне жизнь. При всем при том, прочитав её прощальное письмо, я вдруг почувствовал себя свободным. И вскоре встретил тебя, любовь моя, Аннушка. Ты сразу вытеснила из головы и сердца все мысли о ней. И… ты вернула мне потенцию. Я стал забывать её лицо и голос. Она перестала мне сниться. Это плохо, да?       - Не знаю, - задумчиво прошептала она, - а… что такого она написала в письме?       - На, прочти сама, - Карлос достает из внутреннего кармана сложенный конверт, - я не хочу больше хранить его.       Анна берет письмо, читает, убирает к себе в сумочку и с сочувствием смотрит на него: «Она любила тебя, только одного тебя и любила. И ненавидела себя за это, ты-то ведь её не любил так, как она тебя. Бедный мой мальчик, - Анна обнимает его, ласково гладит щеки, - не терзайся угрызениями совести, ты ни в чем не виноват перед ней. Все твои могущественные кукловоды не идут ни в какое сравнение с главным кукловодом нашей жизни - с любовью. Она вьет из нас веревки, толкает на подвиги и преступления, склоняет к несвойственным нам поступкам, стимулирует, побуждает, провоцирует… С ней невозможно спорить, её нельзя побороть. Думаю, она понимала это, но её максимализм не позволял принять твою простую привязанность вместо всепоглощающей любви, которой она, по её мнению была достойна. Она покончила с собой не потому, что ты чем-то, по-видимому обидел её. Она… Мне кажется, что у неё был план жизни, но, пытаясь поскорее достигнуть своей цели, она растеряла себя на пути к осуществлению и поняла, что потери невосполнимы. Ключевая фраза в письме: «я проиграла свою жизнь» Она ведь думала, что ты погиб, Карлито, пыталась начать жить заново».       - О, Господи, - застонал Карлос, - зачем я выпросил это свидание?!       - Успокойся, родной мой, - с сочувствием говорит Анна, - она бы всё равно узнала, что ты жив. И результат был бы тот же. В её самоубийстве нет твоей вины. Она отпустила тебя, сняла проклятие, она хотела, чтобы ты был счастлив. Вспоминай о ней тепло, она заслужила это, искренне простив тебе все обиды. Она считала тебя хорошим человеком, ты ведь такой и есть.       Карлос прислоняется лбом к её лбу и окунается в её глаза: «Счастье моё, Аннушка, ты не представляешь, какую тяжесть сейчас сняла с моей грешной души! Теперь можно и на исповедь… Посоветуй, в чем мне признаться священнику?»       - Ну… в том, что увел девушку у друга и попросил его быть шафером на свадьбе, - улыбается Анна, - интересно, что скажет отец Ладомир.       Они едут в церковь и отец Ладомир принимает частную исповедь невесты и жениха. Оба сознаются в одном грехе. Священник некоторое время размышляет над его тяжестью и убежденно говорит Карлосу: «Если Анна любит тебя, а она любит, то это вовсе не грех. Наоборот, выходит, ты избавил своего друга от худшего греха. Кроме того, твой друг добровольно согласился стать шафером на вашей свадьбе. Я не вижу в этом ничего плохого. А других грехов у тебя нет? Если так, то готовься к венчанию. Теперь ты, Анна. Вижу, в вашем треугольнике наступил мир. Но ты вчера скрыла от меня свои отношения с Карлосом. Это плохо, это грех. Однако, раз ты пошла на встречу с Кристианом, значит, Господь послал тебе знак. Признавайся, был знак?»       - Да, был. И мысль была. Всё, как Вы говорили.       - Значит, Он уже простил тебя. Готовься к венчанию. Идите, у меня еще много дел.       Они выходят из церкви и Карлос с ошарашенным видом говорит: «Пожалуй, перейду в православие. Тут всё так просто, по-домашнему, а у католиков….» Анна смеется: «Это у отца Ладомира «по-домашнему», он один, а прихожан туча». Карлос вздыхает : «Нет в мире совершенства. Кроме тебя, конечно». Он привлекает её к себе и заглядывает в глаза: «Я случайно услышал, что ты собираешься ночевать в своем доме. А я... как же?»       - Мне нужно посекретничать с подругой. А ты секретничай с Кристианом. То-то он обрадуется. И вообще… мне нужно подготовиться... настроиться.       - Я… волнуюсь, вдруг она тебя отговорит.       - Кейт? Меня?! - Анна смеется, - не волнуйся, всё, от чего она может меня отговорить, это от намерения постричься покороче.       - Ты собралась отрезать свои великолепные волосы?! - ужасается Карлос, - нет, не надо! Они такие красивые и пахнут изумительно.       - Но я же должна сделать свадебную прическу, а они чересчур длинные…       - Не надо никакой особой прически, ты и так красивая, даже слишком. Не замечаешь, как мужики на тебя жадно смотрят? Мне большого труда стоит сдерживаться и не заехать в морду каждому встречному.       - Тебя послушать, так жениться надо в мечети, напялив на себя никаб, - фыркает она.       Карлос смеется и, схватив девушку в объятия, начинает целовать, шепча: «Моя девочка, только моя. Я бы спрятал тебя от всех похотливых взглядов, чтобы никто не смел желать тебя даже мысленно. На самом деле я безмерно горжусь твоей красотой и тем, что она вся принадлежит мне. И только мне».       - Во веки веков, аминь, - отвечает Анна, - ладно, собственник, приду лохматая и в мешке.       - Ты и в мешке будешь красивее всех, - он опять целует её, на этот раз более страстно, - Аннушка, я уже хочу тебя. Видела тут неподалеку уединенную беседку, сплошь увитую глицинией? Может, сходим туда? Ненадолго..       - Там темно совсем…       - Ну, мы же не читать собираемся.       - Карлито, не провоцируй меня, - с мольбой в голосе еле слышно шепчет Анна, - давай лучше ко мне поедем, это недалеко.       - Уговорила, - Карлос с торжеством подхватывает девушку на руки и почти бегом возвращается к кабриолету, усаживает её, а сам, не открывая дверцы, прыгает за руль, - пристегнись, мы поедем очень быстро.       - А причастие?       - Завтра, после литургии, - он с визгом резины рвет с места.       - Нужно же встретить Кейт.       - Звони Кристиану, он встретит, - Карлос, не отводя глаз от дороги и время от времени сигналя, проводит рукой от колена Анны вверх до бедра, - если ты не хочешь, я попытаюсь остановиться…       Анна закрывает глаза и прерывисто вздыхает: «Нет, не останавливайся!» Она нашаривает в сумочке телефон: «Кристиан, выручай, мы… ох!.. не успеваем встретить Кейт… Куда? - она прикрывает трубку рукой, - он спрашивает, куда её везти».       - В ресторан, пусть заказывает обед и ждет нас.       - Кристиан, вези её в ресторан, закажите обед и ждите нас. Спасибо. Ой, Карлос!.. Ты купил кольца? Спасибо.       Анна наживает «отбой» и хватает руку Карлоса: «Что же ты делаешь, бессовестный?! Он же догадается!» Карлос весело улыбается: «Ну и пусть, имею право. Ты же сбегаешь от меня сегодня ночью. Приехали!»