О принцессах и драконах

      Джуд встречал иноземных гостей как дорогих родственников. Одно то, что он вышел к ним для сопровождения во дворец лично, говорило о многом. Лейле подумалось, что так он хотел смягчить грядущую бурю, хотя бы на грамм. Но правитель Вереллиона действительно был в хороших отношениях с Фиором, и если они не дружили, то непременно уважали друг друга.       Вереллион – полностью военное государство. Жители его от мала до велика отличаются безупречной выправкой, дисциплиной и умением обращаться с тремя видами оружия. Каждый ребёнок Вереллиона при достижении десятилетнего возраста обязан пройти курс молодого бойца длительностью в полгода. Добровольная служба в армии Вереллиона в большом почёте, и каждый боец щедро вознаграждается. Стоит ли говорить, что армия Вереллиона по праву считается сильнейшей и многочисленной?       Впрочем, были и минусы такого политического курса. В плане торговли Вереллион обособился, развивая исключительно внутренний рынок и собственное производство. Такой курс исключал любое внешнее воздействие как веяний культуры, так и религии. За этим Изао Лейтис следил со всей строгостью, не допуская малейших поползновений на Вереллион со стороны прочих государств. Поэтому тысячелетние традиции не были забыты или заменены чужими. По этой же причине и архитектура, и искусство, и мода, и даже кулинария Вереллиона были уникальны, и ничего похожего не встречалось нигде в мире.       Собственно, и развитие государства при политике обособленности ограничивалось наличием ресурсов. У сильного военного государства с мощной армией долгое время не было с этим проблем: необходимое попросту отвоёвывалось. Но, когда правитель Вереллиона Изао обзавёлся долгожданным наследником, бесконечным войнам пришёл конец, стали заключаться союзы, договоры. Изао пожинал плоды упорных трудов, собирая с поверженных государств ежегодный откуп. Потребность в войне отошла на второй план, неприятели сами платили ему деньгами и прочими ценностями, но вскоре оказалось, что этого недостаточно. И ресурсы, доселе почти бесконечные, резко стали иссякать. Тех крох, что добывались на территории Вереллиона, оказалось мало, ввязываться в новую войну Изао не видел резона, раз уж враги уже повержены и разграблены, а ссориться с союзниками недосуг, и тут так удачно подвернулось предложение старины Джуда.       Всего-то и делов – выдать своего наследника за дочь Хартфилия и объединить под управлением его сына и наследника – Хибики – оба королевства. О, эта сделка решит все проблемы Вереллиона на сотни лет вперёд. Огромные возможности, обширные территории, нереализованный потенциал – всё это окажется в руках его наследника, который, бесспорно, станет величайшим королём всех времён, превзойдя даже его, Изао. В свою очередь Джуд требовал для себя дворец, полный выдрессированных слуг, на территории нынешнего Вереллиона, и оставить его жёнушку, Лейлу, приглядывать за дочерью. Последнее Изао не сильно устраивало, но и не возмущало. Понятное дело, что старина Джуд хотел перестраховаться – ведь целое королевство отдаёт в чужие руки – вот и оставил жену присматривать да направлять неразумных детей. Не то чтобы он верил, что Лейла сумеет как-то воздействовать на его наследника во вред Вереллиону, но саму попытку подобного исключать не стал. Впрочем, сын его не лыком шит, он умён, самостоятелен и, как и сам Изао, не доверяет никому, кроме семьи. Даже если Лейла и будет нашёптывать ему тёмные мысли, Хибики выслушает, но сделает выводы. В конце концов, о дальнейшей судьбе Лейлы уговора не было. И если она станет мешать… рука Хибики не дрогнет.       А что до спасения принцессы из башни, так это сущие мелочи. Ну и чего, что все прочие претенденты оказались убиты или искалечены? Хибики – не простак, а Изао и подавно. Для любой проблемы есть решение, на каждый замок найдётся свой ключик.       Двери в тронный зал распахнулись, впуская процессию. Во главе шествовали нога в ногу Джуд Хартфилия и Изао Лейтис. Одетый в цвета своего народа – алый и чёрный – правитель Вереллиона чеканил шаг, маршируя, спина идеально прямая, голова поднята, цепкий внимательный взгляд за доли секунды оценил все боевые единицы в зале. Стражи, по его мнению, было преступно мало, но своё недовольство Джудом он оставил при себе и никак не подал вида, что разочарован.       Следом появился и сам наследник – Хибики Лейтис. Внешностью он пошёл весь в отца: такой же светловолосый, черноокий, высокий. Но, в отличие от Изао, наследник был более щуплый и смазливый. До крепкого мускулистого Изао ему было далеко, как до края мира. Впрочем, его это ничуть не портило, и Лейла, наблюдавшая за процессией с трона, могла назвать его красавцем. Она сразу прикинула в уме, что дети Люси и Хибики будут настоящими ангелочками. «Ах да, – напомнила она себе, – сделка ведь отменяется. И это надо как-то пережить».       После наследника появились тридцать человек стражи, одетые ровно так же, как и правитель с сыном – в парадный мундир алого с чёрным цветов. Замыкал процессию высокий (даже выше гиганта Изао!) мужчина с гривой чёрных волос и блестящими бусинками металла, вживлённого прямо в кожу.       Стража выстроилась вдоль стен, Лейла поприветствовала гостей, и все четверо сели за богато накрытый стол. Джуд поджал губы и чуть ли не зашипел: оттенок салфеток всё-таки не совпадал с гербом Вереллиона. Недостаточно насыщенный!       – Богато, богато, вот уж расстарались ваши повара, – звучным раскатистым голосом похвалил Изао. Заметный акцент, характерный для всех вереллионцев, заставлял вслушиваться особенно внимательно, чтобы ненароком не перепутать одно слово с другим.       Лейла знала, что в Вереллионе свой язык, схожий, впрочем, с Общераспространённым. Особенности его не были ей известны, но когда вереллионец говорил на Общем, он никогда не смягчал слова, некоторые буквы попросту не выговаривал, и частенько проглатывал окончания. Её тайным желанием было услышать родной язык Вереллиона, но на нём не говорили в присутствии чужаков.       Изао махнул рукой, и слуги, стоящие на пять шагов от стола, сорвались с места, повинуясь воле дорогого гостя, готовые исполнить любой каприз.       – Лейла, услада для моих очей, время не властно над тобой, – польстил Изао.       – Благодарю, Изао. О твоих походах всё так же слагают легенды, – с кроткой улыбкой кивнула королева. – Слава летит вперёд тебя.       Гость звучно рассмеялся, довольный похвалой.       – Что правда, то правда, – помешивая горячий суп, важно кивал он. – Хвастаться не хочу, но придётся! Недавно довелось мне узнать, что именем моим в Гонхе детей пугают! И я уверен, что не только там. А у вас в Фиоре случаем детишки подкроватных монстров не зовут в мою честь, а?       Гость расхохотался, Джуд в ответ на шутку сдержанно улыбнулся, но промолчал. А Лейла покосилась на стоящего возле самых дверей черноволосого незнакомца. Он не был облачён в мундир и выглядел чёрным пятном, за него постоянно цеплялся взгляд. Рубиновые глаза смотрели безразлично, поза расслаблена, руки сложены на груди. Он будто чувствовал себя хозяином в этом дворце, даже без намёка на оружие.       Изао тем временем разделался с супом за несколько секунд и налёг на индейку с луком.       – Ай краса у тебя жёнушка, ох краса, Джуд! А глядит – точно орлица! Кто знает, если бы я успел тогда первым, двадцать лет назад, у Хибики были бы эти глаза, – добродушно рассмеялся Изао. – Да не волчись ты, старина! Я ж не со зла. Волк – как есть волк!       – Но теперь эти глаза у Люси. – Сохраняя хладнокровие, Джуд пригубил красного вина. – И это именно та женщина, ради которой мы сегодня собрались.       – Всё такой же ревнивец, – заулыбался гость, склонив голову набок. – Да, о юной Хартфилии не слышал разве что глухой.       Лейла едва заметно кивнула мужу в благодарность, что он свернул тему. О женщинах и о прошлом Изао мог болтать часами.       Вереллионец тем временем принялся за куриный шницель и нежнейшее пюре.       – Она умеет создавать проблемы, – прошипел себе под нос Джуд. Гость сделал вид, что не заметил. Отставив бокал, Король сцепил руки замком. – Об этом и пойдёт сейчас речь.       – Ой, да не переживай, старина Джу! У нас с Хибики всё схвачено. – Наследник кивнул, подтверждая. Изао, не переставая вещать, ловко нарезал шницель и вилкой перемешал мясные кусочки с пюре, щедро посыпав это всё травами и острым перцем. Сверху плюхнул несколько ложек сметанного соуса и довольно заулыбался. – Я обо всём позаботился. Тебе остаётся только дождаться дочурку и перебраться в новый дом. Уверен, тебе там понравится. Сад – до самого горизонта, яблоки – во, персики – во! А слуги-то, слуг лучше ты нигде не сыщешь. Вот увидишь, они как будто мысли читать умеют, ты только успеешь подумать, а они уже исполнят.       – Изи, старый мой друг… – начал было Джуд, но Изао совсем не по-королевски его перебил.       – В беспокойстве нет нужды. Вижу, по глазам вижу, что ты мечтаешь о дворце в Вереллионе. Мне подумалось, что новый климат будет тебе в тягость, поэтому выбрал схожую широту: там тоже никогда не бывает зимы. Только что дожди частят, но ты прикажи слугам, и ни одна капля не коснётся тебя, – продолжал с гордостью рассказывать гость.       – Это щедрый подарок, – сглотнул Король, и алчный блеск его глаз не укрылся от внимательного Изао.       – Мне ничего не жаль для друзей! Вина мне! – скомандовал он и прикончил всё, что было на его тарелке. К вину Изао предпочёл мясной пирог, который дополнительно посолил сверху и добавил несколько щепоток чёрного перца. Прислуге класть добавку и специи он не позволял, считая, что никто не сумеет сделать лучше, чем он сам.       – О, да что ж я всё о тебе да о тебе! Лейла, отрада моей чёрной души, златовласая прекрасная нимфа!       – Изао… – Королева глядела, склонив голову, и улыбалась одними губами. – Ты сегодня необычайно щедр на комплименты.       – Потому что рядом с тобой моё сердце поёт! Я окрылён! Сражён твоей красотой, как и сотни раз до этого! Что же ты делаешь со мной, жестокая женщина?!       – Будь осторожен с восхвалениями, старинный друг. Не ты один умеешь быть грозным, – приподняв брови, покачала головой Лейла.       Изао поглядел на хмурого Джуда и, залпом осушив бокал и в два укуса разделавшись с пирогом, бесцеремонно пододвинул к себе блюдо с запечённой с лимонами рыбой. Взгляд его не перестал быть весёлым.       – Волк! Вылитый волк! Матёрый, суровый… О чём бишь я? А! Лейла, имя твоё – мёд для моих уст! – распинался гость, откровенно веселясь. Тем не менее, властители Фиора пребывали в мрачном расположении духа.       По характеру Изао всегда был жизнерадостным, любил шумные многолюдные приёмы, балы, женщин и хорошее вино. Он не скупился на приятные, чаще всего – лестные слова для милых дам, и его практически невозможно было перебить. Он мог говорить часами и ни капли не уставал, и разговоры, даже совершенно пустые, были ему в радость. Таким Лейла и Джуд знали Изао по молодости, не изменился он и теперь.       А ещё Изао был бойцом до мозга костей. Он был силён в дипломатии, но предпочитал решать конфликты грубой силой, потому что мог себе это позволить. Беспринципный, жёсткий, властный, – иметь такого человека во врагах подобно смерти. Впрочем, он мог сохранить врагу жизнь, но при этом уничтожить его, и это было страшнее всего. Поэтому дружить с ним стремились многие, но выбирал Изао в ближний круг только тех, кто был ему симпатичен по личностным качествам.       Джуд стал другом Изао только потому, что напоминал ему себя самого. Такой же жёсткий, любящий власть, готовый держать подданных в ежовых рукавицах. Он много внимания уделял подготовке армии, что Изао только симпатизировало. Но, по мнению вереллионца, Джуду не доставало внутренней силы и уверенности. Властолюбия и тщеславия в нём было больше, чем необходимой любому здравомыслящему правителю жестокости. Джуд трясся над своей репутацией, совершенно не принимая в расчёт, что уважения можно и нужно добиваться грубой силой. Тем не менее, они мыслили в одном направлении, но разными способами реализовывали свои идеи. Джуд очень не любил пачкать руки кровью.       Лейла, прекрасная кареглазая златовласка, никогда не была его любовью, хоть Изао и не пропускал мимо себя красивых женщин. А Лейла была красива, и в ней вереллионец также видел отражение себя. За мягкими очаровательными чертами скрывалась железная воля, сила и благородство. И всё же не такая ему нужна была жена. Такие как Лейла не станут терпеть тиранию и рано или поздно либо уйдут (шумно и со скандалом королевского масштаба!), либо предадут. Провернут за спиной самый настоящий переворот, свергнут узурпатора и подарят народу мир. Ради их блага, разумеется. А как народом этим править – не знают. Недостаточно знаний, той же силы, решительности. А как поймут они, что политика тирана – единственно верная, ломаются, сгорают, гаснут под гнётом свалившейся власти. Нет, такую жену Изао себе никак не желал. Такая как Лейла не поддержит, на злое слово промолчит. Что, впрочем, не мешало ему поддерживать с Лейлой дружеские отношения и шутливо флиртовать, дразня Джуда.       А у Изао все мысли на лице написаны. И если там промелькнёт хоть тень недовольства – пиши пропало. В худшем случае войну Фиор не потянет, не теперь, когда армию уничтожил дракон, и даже патрулей в городах недостаточно для поддержания порядка на улицах. Но именно к этому всё и идёт, ведь Изао на радостях уже распланировал будущее двух королевств на долгие годы вперёд, а рушить столь грандиозные планы – самоубийственно.       Но выбора нет.       – Если принцесса Люси так же прекрасна, как ты, о милейшая из милейших, то я бесконечно завидую своему сыну, – подняв бокал, Изао отсалютовал Лейле. – Но больше всего я завидую тебе, Джу! Живёшь с двумя прелестными феями, не жалко делиться, а?       – Ты мой друг, – повёл ладонью Джуд, стараясь принять миролюбивый вид. Напряжение жгло его изнутри, как и страх перед грядущим скандалом. Король одновременно был благодарен длинному языку Изао, за то, что оттягивал неизбежный нелёгкий разговор; но в то же время и ненавидел, потому что он никак не давал ему наконец высказаться и закончить всё это, продлевая его мучения и уничтожая нервные клетки. – И пойми меня как отец – отца. Люси – мой единственный ребёнок, и я не мог допустить, чтобы моё продолжение оказалось в руках недостойного. И я выбрал тебя.       – Сладкоречивый ты льстец, – прищурился Изао. – Ты отдал дочь дракону. Не мне. Нет, не перебивай меня! Я не в обиде. Слышишь? И даже считаю твой поступок правильным. Только сильный боец, достаточно могущественный для того, чтобы забороть дракона, достоин стать королём. Это правильно. Это значит, что ему хватит сил, чтобы править твёрдой рукой целым королевством. А опыт и мудрость – дело наживное, так я считаю.       Джуд и Лейла переглянулись. Поначалу точно так же считал и сам Джуд, пока чёртов дракон не выкосил его армию и посланных на благородное дело принцев. А Лейла не могла идти против мужа, хоть и не поддерживала его в провальной задумке ни секунды. Но потом, когда дочь пропала, а Фиору стал грозить военный конфликт, Джуд ругал себя на чём свет стоит, а любимая жена, которая должна быть опорой и поддержкой, не переставала укорять его, ныть и разводить сырость. А Джуд любых проявлений слабости не любил.       – Да, до меня дошли тревожные слухи… – продолжал Изао. На тарелке появились несколько пирожных, посыпанных шоколадной крошкой. Слуги наполнили новый бокал. – О том, что ни один доброволец не смог спасти принцессу, известно всем. Но вот то, что дракон вырезал армию Фиора, стало для меня неожиданностью. Неожиданностью неприятной, стоит отметить. Сколько человек он обрёк на смерть, Джуд? Ответь. Две тысячи? Три?       – Пять, – досадливо прошипел Король.       – Пять, – сокрушённо покачал головой Изао, и взгляд его налился сталью. – И это полностью твоя вина. Не потому, что послал их к дракону. Это логичный и правильный ход. Но потому что ты не сумел обеспечить хорошую подготовку. Ты меня слышишь, Джуд? Умелый боец не расстанется с жизнью просто так. Он либо победит, либо продаст свою жизнь подороже. И насколько мне известно, дракон не получил ни единого ранения. Это твоя вина и твой промах. Я разочарован.       – Я добавлю, если ты не против, отец, – заговорил наследник, помешивая уже остывший сырный крем-суп. Дождавшись кивка отца, Хибики продолжил. – Ваше бесспорно щедрое предложение весьма заманчиво. Могу сказать, что отказаться было бы глупейшей ошибкой с нашей стороны. Но в свете открывшихся событий, что мешает Вереллиону прямо сейчас, в эту самую минуту захватить Фиор?       Чета Хартфилия разом побелели. Хибики прожигал их твёрдым взглядом чёрных глаз.       – У Фиора не осталось армии. Тронный зал беззащитен перед нашей стражей, – он махнул рукой, показывая на тридцать одинаковых воинов вдоль стены против семи стражников Джуда. – Что мешает нам отдать приказ и вырезать всех присутствующих здесь немедля? Что? Когда мы ехали через город, я видел крошечные отряды патрулей, которые иначе как убожеством назвать не могу. Они не стоят даже одного единственного воина Великого-и-Славного Вереллиона! Так почему Вереллион должен идти на сделку с Фиором, бороться с драконом и вызволять принцессу, если мы можем захватить Фиор фактически без потерь?       – Ай да наследник у меня растёт! – довольно заулыбался Изао. – Жёсткость, агрессия, прямолинейность – идеальный король! Но он прав, Джуд, и этого мы с тобой отрицать не можем. Так, старый друг?       Под льдистым взглядом чёрных, как ночной мрак, глаз Король сжал зубы и, нахмурившись сильнее, выдавил:       – Так.       – Но по старой дружбе Вереллион не пойдёт войной на Фиор, – великодушно смилостивился Изао, снисходительно глядя на белых, как мел, Джуда и Лейлу. – Пусть это будет мой каприз, как хочешь называй. Всё-таки освободить принцессу Люси и поженить детей быстрее, чем воевать, – тянул слова гость, потягивая вино. – Война с учётом размеров Фиора растянется на полгода-год. Это максимум, если рассматривать ситуацию с армией в вашем королевстве.       – Хочу добавить, – вмешался Хибики, которого Джуд уже успел возненавидеть как никого другого. – Что предложение о сделке поступило уже после того, как армия Фиора была уничтожена, поставив Фиор в весьма шаткое положение. Очевидно, что своими силами Фиор не сумеет вернуть принцессу, а ждать чуда в лице всесильного принца опрометчиво. Выходит, что Вереллион – ваша последняя надежда на спасение принцессы. Фиор выдвинул договор только по одной простой причине: у вас нет другого выбора. Никто более не сумеет сделать то, чего вы просите от нас.       – Ай да Хибики! Горжусь, – кивнул он сыну. Хибики продолжал сверлить взглядом покрасневшее от гнева лицо Короля Фиора.       – …И возникает вопрос: не слишком ли мало мы получаем за свои услуги?       Джуд побагровел, и глаза его налились кровью.       – Я отдаю вам целое королевство! – взревел Джуд и с размаху ударил кулаком по столу. Бокал опрокинулся и разлился. Зазвенела посуда. – Я отдаю единственного ребёнка! Я отхожу от дел, снимаю с себя все полномочия! Я отдаю вам всё, что у меня есть, чёрт вас дери! Что вы ещё хотите? Вам этого мало?!       – Мало, – согласился Хибики, и на лице его не дрогнул ни один мускул. – Повторюсь: никто, никто больше не сможет спасти вашу принцессу. Поскольку предоставляемая нами услуга уникальна, Вереллион в праве сам устанавливать цену.       – Это справедливо, – поддержал Изао. – Видали? Видали, каков у меня сын? Головастый и зрит в корень. Так и что ты на это скажешь, Джуд?       – Что вы хотите? – с яростью прожигая взглядом невозмутимого Хибики, прорычал Король.       – Мы возвращаем принцессу, и вы, все трое, исчезаете. Фиор отходит Вереллиону. Зная, что отец вам благоволит, я сделаю шаг навстречу и оставлю за вами право на дворец, о котором отец рассказывал ранее. Там вы проживёте спокойную, не обременённую властью жизнь.       Изао захлопал, запрокинул голову и расхохотался.       – И как вы собираетесь одолеть дракона? – с совершенно несчастным видом спросила Лейла.       – Занятный вопрос! – воскликнул Изао. – И очень правильный, между прочим. У нас есть он.       Гость щёлкнул пальцами, и от стены отделилась огромная чёрная тень. Тот самый незнакомец, на которого с самого начала обратила внимание Лейла.       – Немного предыстории, если вы позволите, – довольно заулыбался гость, который только и рад поговорить да побольше. – В Вереллионе запрещены любые организации магов, поэтому любая гильдия на территории нашего Великого-и-Славного считается запрещённой и зовётся тёмной. Этот ценный экземпляр мы отловили во время собрания гильдии Фантом Лорд. И – какая удача! – он носил их знак, что дало нам все основания для заключения его под стражу.       – Так это волшебник? – тихо спросила Лейла, рассматривая вышеназванного внимательным настороженным взглядом. Он смотрел на пирующих королей с безразличием, без злости или зависти. Ему было наплевать.       Изао хлопнул в ладоши и загадочно улыбнулся, нетерпеливо метнув взгляд на Хибики.       – Позвольте представить, – впервые за всё время улыбнувшись, провозгласил Хибики. Но улыбка его не была доброй. – Гажил Редфокс. Более известный как железный дракон Гажил.       В наступившей тишине был отчётливо слышен смешок дракона. Следом звучно расхохотался Изао.       – Это уже ни в какие ворота… – зашипела Лейла, прищурившись и сжав вилку в пальцах. – Изао!       – Как ты посмел притащить дракона в мой дворец?! – проревел вконец озверевший Джуд.       – Друзья, друзья, давайте не будем нервничать, это излишне, – лучезарно улыбаясь, Изао придвинул к себе вазочку с клубничным мороженым, полил его сиропом и отправил ложку со сладостью в рот. – О, чудесное мороженое, к слову. М-м, блаженство… О чём бишь я? Ах да, дракон. Если вы посмотрите внимательно, то заметите на его шее и руках ошейник и браслеты соответственно. На внутренней стороне этого интересного аксессуара располагаются шипы с одним крайне занятным ядом. Хибики?       – Яд постоянно контактирует с кожей, что не даёт дракону отрастить в тех местах металлическую чешую и защититься от шипов. Браслеты и ошейник зачарованы так, что при малейшем неповиновении мне или попытке причинить вред, шипы удлинятся и насквозь пронзят горло-запястья. Яд препятствует какой-либо регенерации, а при попадании большого его количества в кровь разносится по организму и вызывает мучительную, но быструю, смерть.       – Как видите, опасности нет, – благодушно продолжал Изао. На Джуда и Лейлу было жалко смотреть.       – Но дракон, укравший Люси, очень силён, – через силу выдавила Лейла, сжимая кулаки и отчаянно хмуря брови. – Если ваш дракон не осилит его?       – На этот случай страховать будут мои бойцы. Они все великолепные воины, так что ты зря волнуешься, о утончённая водяная лилия!       – И тебе совсем не жаль отправлять дракона на верную погибель?       – Он уже приговорён к смертной казни, – отмахнулся гость, поморщившись. – Даже если он выживет в бою, после его всё равно казнят. Всякой драконьей погани не место в Вереллионе, и это станет им всем уроком.       Гажил всё так же безучастно глядел на правителей, которые обсуждали его будущую крайне горькую судьбу. И если бы он не моргал, Лейла приняла бы его за холодную статую.       – А потом вы получите свою Люси назад и заживёте новой жизнью! – закончил Изао.       Джуд зарычал и поднялся из-за стола.       – Не бывать этому.       – О чём ты говоришь, Джуд? – мигом посуровев, вкрадчиво поинтересовался гость, отодвинув от себя опустевшую вазочку.       – Сделки не будет. Я не позволю…       – Мы хотим сказать, – перебила его Лейла, метнув мужу предостерегающий взгляд, – что теперь в контракте нет необходимости. Уже после того, как мы попросили о помощи, поступили известия, что башня, в которой дракон держал Люси, разрушена, а сама принцесса исчезла.       Изао, зло нахмурившись, уставился на Джуда, молча, всем своим видом требуя объяснений.       – Всё так, – сев на место и поправив давящий воротник, подтвердил Король. – Мы сами об этом узнали буквально на днях. Но ваша делегация уже выехала, и у нас не было возможности предупредить об изменениях.       – И теперь, когда Люси не спрятана в башне, мы можем спасти её своими силами. Раньше дракон не позволял даже подступиться к башне, сейчас такой проблемы не будет. Мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой долгий путь зря, и… я приношу свои извинения от имени всего королевства.       Изао отодвинулся от стола, Хибики отзеркалил его действие. Джуд напрягся.       – Ты меня сильно разочаровал, старый друг. Более того, спутал все мои планы! – гневно воскликнул вереллионец. – Я тебе никогда этого не прощу.       – Изао… – попыталась вмешаться Лейла, но гость её не услышал.       – Не прощу, слышишь, Джу? Никогда. Но Вереллион не будет идти войной на Фиор, потому что я понимаю, что произошедшее – случайность. Горькая и крайне неприятная случайность. Прощай, Джуд, и не забывай моё к тебе благородство. Лейла, преклоняюсь пред твоей красотой. – Он поцеловал ладонь королевы, поднявшейся на ноги, и, резко развернувшись, промаршировал к дверям. Слуги испуганно отступили к стене позади Джуда.       Когда Изао остановился возле открытых перед ним дверей и оглянулся на Хибики, наследник опасно сощурился и, гордо подняв подбородок, произнёс:       – Правитель Изао бесконечно великодушен. Но я не столь мягкосердечен. Поэтому я, Хибики Лейтис Третий, объявляю Фиору войну. В день, когда я займу престол, ваши дни будут сочтены. Поэтому советую вам молиться богам за здоровье моего отца, чтобы правление его было долгим. Да будет так.       Он окинул холодным взглядом тронный зал и остановился на драконе. Хибики щёлкнул пальцами, и ошейник с браслетами упали на пол, зазвенев металлом.       – Это отребье я оставлю здесь. Тут ему самое место, – выговорил он, уходя.       Стража покинула зал, и королевская чета, семь воинов и целый рой слуг остались наедине с драконом.       Гажил потёр запястья, размял пальцы и похрустел шеей.       – Ну что, Величества, договариваться будем или по старинке? Ги-хи!       Лейла, не отводя от лыбящегося дракона взгляда, еле слышно пробормотала:       – И всё-таки я рада, что договор не был заключён.       – Соглашусь, – так же растерянно и испуганно ответил Джуд.       Дракон выглядел неприлично довольным.