О принцессах и драконах

      Полупустой тронный зал нагонял тоску. Натёртые до блеска полы, в которых отражались хрустальные люстры с волшебными свечами (пожалуй, это было единственное место во дворце, где Джуд позволил присутствовать магии), бордовая ковровая дорожка без единой соринки, резные колонны, прямая балюстрада с мраморными балясинами ярусом выше, выходящая на королевский трон, – всё это Лейла уже в десятый раз за последние несколько минут обвела скучающим взглядом. Год за годом вид не менялся, и даже гардины, когда приходилось их менять, выбирались ровно того же цвета, рисунка, материала. Джуд любил стабильность. Лейла ненавидела однообразие.       Трон был жёстким и высоким и, чтобы доставать ногами до пола, ей приходилось сидеть на самом краешке. На левом подлокотнике, чересчур широком, вольготно расположилась Мелисса. Вот уж ей никто не мог запретить болтать ногами, сутулиться или размахивать руками. Что она и делала, с большими глазами громко рассказывая историю о том, как прошлым вечером ей на голову свалилась пустая корзина, а потом этой самой корзиной, но уже наполненной фруктами, она прищемила себе руку. Диан, привалившаяся к спинке трона сзади, часто перебивала её рассказ короткими репликами, колкими, но совершенно не злыми. Но даже этого было достаточно ветреной Мелиссе, чтобы надуться хомячком. Впрочем, обида её не длилась долго, потому что желание поделиться со всеми вокруг своими историями всегда перевешивало.       Блэки была привычно немногословна, но и она с полуулыбкой наблюдала за противостоянием подруг, подпирая собой стену позади трона. Лейле приходилось неловко оборачиваться каждый раз, чтобы ответить, когда к ней обращались.       Остальные девушки из личной прислуги были заняты в её покоях, подбирая подходящие аксессуары для причёски на завтра. После того как они все достаточно сблизились, девочки могли позволить себе и не такое. Лейле не жалко, а им интересно.       Она всё больше и больше чувствовала себя рядом с ними матерью большого шумного семейства. И не сказать, что это было неприятно.       Многочисленные горничные намывали блестящие на солнце окна, протирали круглые стеклянные столики по краям зала. Такая суета царила здесь всегда в отсутствие Джуда. Король требовал соблюдать идеальный порядок, поэтому дворцовая прислуга изо всех сил старалась угодить ему, затрачивая на ежедневную тщательную уборку львиную долю дня. Хотя, отметила Лейла, она иногда натыкалась на чуланы и комнаты, которые не использовались уже долгие годы, заросшие пылью и заваленные хламом. И она не видела необходимости тратить силы и на них тоже, если эти комнаты не были нужны.       Спешка, тихий гул голосов, разрываемый громким смехом Мелиссы, – привычная рутина. Девочки разнообразили её дни, и Лейла ни разу не пожалела, что решила начать эту низкую интригу. Пусть служанки играли в её затее далеко не последнюю роль, она не считала их только инструментом, и прониклась симпатией совершенно искренне.       В голову вдруг ворвалась мимолётная мысль, что Люси вмиг справилась бы со всеми её тревогами. Сколько бы Джуд ни воспитывал дочь, она всегда с поразительным упорством наводила хаос, переворачивая с ног на голову самые простые вещи, и это приводило Короля в бешенство. Её бунт был в чём-то прекрасен, и Лейла завидовала собственной дочери, что она так стойко противостоит целой жизни, не подстраиваясь, а изменяя её для себя. Лейла так не умела. Или, наверное, просто забыла, как это делается.       – Вы скучаете, Ваше Величество? – наклонила голову Мелисса и сдула с носа кудряшку. Она закончила увлекательный рассказ, Диан иссякла на колкости, и тишина гиперактивную девушку решительно не устраивала. Взгляд её на миг метнулся к небольшой коробочке в голубой обёртке с рыжим бантом, и вновь сосредоточился на задумчивом лице королевы. – Может, всё-таки пригласить волшебника? Это может быть опасно…       Загадочная коробочка, которую буквально полчаса назад принёс ей мальчик-служка, не имела ни подписи, ни точного получателя. Почтальону было сказано только «доставить во дворец». Первое время, опасаясь открывать посылку, все гадали, что внутри может быть. И постоянно нет-нет да и косились в сторону загадочной коробочки. Неразлучная парочка подружек Мелисса и Диан в голос твердили, что жизненно важно позвать волшебника, чтобы он проверил, нет ли в посылке какого-нибудь каверзного волшебства. Блэки также высказалась, что такой сомнительный подарочек носит неофициальный характер, и поэтому нет нужды его вообще открывать.       – К чёрту всё, – выдохнула Лейла и с грацией кошки прошествовала до столика, подхватила коробочку и вернулась обратно, совершенно не по-королевски развалившись на троне, как в домашнем кресле. В кои-то веки она была необычайно довольна собой. – Если бы здесь был Джуд, он бы потребовал открыть это подальше от дворца в окружении волшебников. Которых терпеть не может, какая ирония. Я на что угодно готова поспорить, что любую такую вещь он по умолчанию воспринимает как потенциальную угрозу своей власти. И даже сейчас, если бы кто сказал ему, что здесь, в нашем дворце, находится нечто… теоретически возможное, то он взял бы дело в свои руки и отослал меня подальше. Самостоятельный какой, надо же, – усмехнулась королева и потянула за ленточку. – Но я не он. Надоело слушаться.       Детский восторг затопил сознание, и королева улыбнулась от своей шалости. Прежде она безоговорочно повиновалась мужу, но теперь в этом не было смысла. Будущее должно измениться, и только ей решать, как скоро это случится. Мысли о дочери, что она точно не стала бы сидеть и ждать чуда, вдохновили её на откровенное безумство. Ей это нравилось.       Неважно, что скоро её план свершится, что всё изменится, и от прежнего уклада останется только память. Правлению Джуда придёт конец, и он войдёт в историю как самый никудышный, властолюбивый правитель Фиора. Скоро. Нужно подождать ещё немного. Но ничто не мешало ей наслаждаться жизнью уже сейчас, когда Король спокойно сидел в своём кабинете, когда всё было по-старому, привычно и спокойно. Надоело спокойствие.       Надоело ждать.       Лента тянулась, бант расплетался, пока от него не остался маленький слабый узелок. Лейла ловко разделалась с ним и сняла крышку. Взгляды замершей прислуги устремились к ней. Мелисса, Диан и Блэки склонились над ней со всех сторон, будто не они совсем недавно уверяли её, что в коробочке наверняка что-то ужасно опасное.       Но на дне голубой коробки лежала растрёпанная золотистая коса. Светлые пряди с солнечным отливом ровно того же цвета, что и у Лейлы.       Королева зажала рот и перестала дышать.       Коса Люси. Её Люси. Её дочери.       Всё весёлое настроение разом улетучилось.       – Это… Это волосы принцессы? – прошептала Диан.       Блэки подняла со дна коробки сложенный вчетверо лист и, получив от королевы слабый кивок, зачитала письмо:       – «Спешу сообщить вам, что жизнь принцессы Люси Хартфилия в моих руках. Если вы хотите получить дочь назад целой и невредимой, делайте то, что я говорю. Иначе в следующий раз в посылке вы найдёте кое-что более важное принцессе, нежели её обожаемые волосы. Сложите с себя полномочия и передайте корону мне. Жду ответ не позднее суток с момента открытия послания, иначе принцесса пострадает. Будьте уверены, я в курсе всех дел во дворце и узнаю сразу, если вы нарушите мои требования. Ответ в письменном виде оставьте в беседке в северной части сада. Подпись: Барон МакГарден», – закончила Блэки и подняла на разбитую дрожащую королеву взгляд. Лейла выглядела на грани истерики.       – Это что же выходит… Принцесса вправду у них? – Мелисса с несчастным видом переводила взгляд с Лейлы на Блэки и шмыгала носом. – Не может быть… Принцесса…       – Примечательно то, что в письме чётко сказано, что во дворце находится шпион. Скорее всего, среди свиты, – отметила Блэки и внимательно оглядела замерших в зале горничных.       Лейла выхватила у Блэки письмо и перечитала его, и снова, и снова, пока в глазах совсем не помутнело. Но не от слёз. Все свои слёзы она уже выплакала. Королева была в бешенстве.       – Власть… Шантаж… Так предсказуемо, – тяжело выдохнула она и сжала письмо в кулаке, сминая. – Джуд… Он ни за что не согласится отдать Фиор МакГарденам. Он слишком держится за власть, ему важно быть первым, быть главой. Ему плевать на Люси! – Лейла зарычала и отбросила коробку с колен. Золотая коса свалилась на тёмно-бордовую ковровую дорожку. Королева не сводила с неё глаз. Дышала она всё тяжелее и тяжелее, сдерживая гнев. – Она нужна ему здесь только для поддержания репутации! Родная дочь ему не важнее золотой короны! Ненавижу…       Лейла переживала за Люси. Она волновалась, что прямо сейчас может чувствовать её дочь, находясь в заточении у преступников. Как её мучают, издеваются над ней, запугивают. Какую грязь и дрянь ей приходится видеть, и жить в клетке среди грязного сброда. Лейла не желала такой судьбы любимой дочери. Она боялась барона МакГардена и того, что Люси приходится иметь с ним дело. Барон за долгие годы прослыл настоящим монстром. Хитрый, пронырливый, едва ли не неуязвимый, он был неуловим, и никто и никогда не видел его лица. Лейла подозревала даже, что барон – это несколько человек, прикрывающиеся громким именем Лайонела МакГардена. Люси не должна была попасть к нему. Не должна. Но проклятый самозваный барон отбил принцессу у дракона и увёл в свои сети.       Прислуга никогда не видела свою королеву такой. Всклокоченная, с потемневшими от злости глазами, она больше походила на дракона, чем на невозмутимую статную королеву Лейлу.       – Ненавижу… Джуд не согласится на обмен. Но и о письме он узнает! Дьявол! Что делать?!       Лейла старалась не думать о том, что повод выдался самый подходящий, чтобы прилюдно раскритиковать мужа. Его характер, его политику. Все её мысли были сконцентрированы на поиске решения, но тонкий пакостливый голосок в голове всё шептал ей, что ситуации лучше для её плана было и не придумать. Лейла сжимала пальцы на ногах и мотала головой. Никакой план для неё не стоял выше семьи. А семьёй для неё была Люси.       – Он заплатит за всё… Это его вина! Если бы Джуд делал то, что обещал при коронации, ничего такого бы не случилось! Ему не пришлось бы бороться за удержание власти, подавлять мятежи, он мог стать достойным правителем и проводить больше времени с семьёй. Но не-е-ет… Вместо этого он возненавидел Люси и всегда видел в ней только неудавшегося наследника. Он озлобился и делал всё, чтобы все увидели в нём тирана, чтобы никто не посмел усомниться в его величии. И где оно, это величие? Где?! Он погубил и Фиор, и Люси, – прорычала сквозь зубы королева и, чеканя шаг, стремительно пролетела к дверям, не выпуская из кулака письмо. – Я не позволю ему вершить судьбу Люси.       Дверь с грохотом захлопнулась, и звонкий цокот каблуков королевы быстро стих. Горничные громко зашептались, сбиваясь в кучки. Диан с Мелиссой синхронно обернулись к Блэки и требовательно посмотрели на неё. Но та в ответ широко улыбнулась и пожала плечами.